Малфой. Грейнджер. Правда.

Я пахну как боязнь смотреть тебе в глаза

Как много лет искать слова,

но так и не сказать.

И в этом смысле тебя очень пронесло

А то сам понимаешь, было бы ни то ни сё

Монеточка — Селфхарм

1 ноября 2004 Драко нервно расхаживал по своей квартире в магической части Лондона. Осень вступила в свои права и проливной дождь стучал по высоким окнам пентхауса. Он остановил свой выбор на серых брюках и черной водолазке, которая обхватывала его стройное подкачанное тело в тиски. Разрушив всю укладку от постоянного прикосновения к платиновым волосам, он пытался вернуть все как было. Порт-ключ до Австралии был на девять утра по Лондонскому времени. Блондин аппарировал на Визард стрит и, выйдя в маггловскую часть города, посмотрел на бумажку с адресом, останавливая такси. Драко заранее изучил его и уже знал, что дом стоит в маггловской части города, и, когда кэб довез британца до нужного места, он вышел из такси, оглядываясь. Прямо перед глазами был дом под номером девять: тот, который указан на листке — Малфой открыл калитку и постучал. Спустя минуту дверь скрипнула, и на пороге появилась домовиха в аккуратном переднике. — Добрый день, мистер. Как я могу вам помочь? — вежливо склонила голову она. — А вы всегда открываете двери незнакомцам? Вдруг я маггл? — Я же вижу, что вы не маггл, — прищурилась домовиха. — Хозяйки нет дома. Могу я ей что-то передать? — Кто твоя хозяйка? — Мисс Паркинсон. — Пэнси? — непонимающе посмотрел на эльфа блондин. «На кой черт Поттер дал мне адрес Паркинсон? Он же сказал, что не видел ее все это время». — Если это срочно, вы можете спросить у мисс Гермионы. Хозяйка скоро должна быть у нее на ужине. — Гермионы? — переспросил он, чувствуя, как внутри все обрушивается вниз. — Грейнджер? «Да что здесь вообще происходит?» — Она живет в соседнем доме под номером семь, — ответила домовиха. — Вот там калитка — пройдите через нее. Драко смотрел туда, куда указывали ее пальцы, и чувствовал, как внутри все начинает гудеть. Сердце замедлило шаг, а в висках запульсировала кровь. Он сглотнул, кивнул механически и шагнул к калитке. «В соседнем доме от этого очень захватывающий и незабываемый вид». Драко вышел во двор небольшого, но аккуратного светлого двухэтажного дома с окнами с перегородками, из которых лился теплый свет. Малфой оглянулся и просканировал территорию, пытаясь понять, о каком виде трепался Поттер. «Ладно, судя по всему здесь живет Грейнджер. Но что я ей скажу? «Привет, я разрушил тебе жизнь, а теперь решил испортить вечер»?» Драко начала раздражать эта ситуация: Поттер отправил его неизвестно куда, неизвестно зачем и толком ничего не объяснил. Ну, что за мудак! «Ладно, надо войти в дом, а там будет видно». Блондин подошел к входной двери. 19:30 — гласили часы на его запястье. Сделав глубокий вдох, он постучал. Драко услышал шаги, дверь распахнулась, и на пороге появилась Грейнджер в голубом комплекте, состоящим из свободных брюк и водолазки с широкими рукавами. На ее лице была счастливая улыбка, но ждала она точно не его, потому что, как только луна встретилась с карамелью, она побледнела. — Что… что ты здесь делаешь? — выдохнула она. — Привет, — спокойно произнес Драко и, не дожидаясь приглашения, отодвинул ее в сторону и шагнул внутрь. Дом был уютным. Небольшая прихожая вела прямо в гостиную, куда он и прошел: за диваном были стеклянные двери в пол из которых был виден океан, который плескался вдалеке. «Вид как вид. Что имел в виду Поттер?!» — Какого черта?! — отмерла Гермиона и побежала за ним. — Как ты меня нашел? — Искал и нашел, — повернулся к ней Драко. — Немедленно уходи, — показала она на выход. Гермиона была бледной, ее рука с выставленным пальцем, который указывал дорогу, дрожала. Девушка выглядела так, будто у нее сейчас случится паническая атака. — Нам нужно поговорить, — сказал он, мягче, чем собирался. — Что? О чем?! — крикнула она, голос взвился в истеричной панике. — Немедленно покинь мой дом! Сейчас же!!! — Мама, мамочка! — раздался звонкий голос из коридора. — Мамочка? — лунные глаза ее школьной любви стали опасно широкими. — Я первая! — заливаясь смехом, в комнату влетела девчушка с платиновыми волосами завитыми на концах. — Мама, мы с Леоной сегодня делали в саду поделку. Это тебе, — радостно протянула она рисунок бледной Гермионе. — Ой, здравствуйте! — уставилась она на гостя своими большими серыми глазами. Мир вокруг будто замер. Драко показалось, что он оказался в открытом космосе, ведь иначе объяснить то, что в легких резко закончился кислород, он не мог. Он переводил растерянный взгляд с маленькой девочки, которая, как ураган, влетела в комнату, на белую как снег Гермиону. — Грейнджер, это что? — все, что Малфой смог выдавить из себя хриплым голосом. — Мамочка? — тихо переспросила девочка и рефлекторно прижалась к ноге Гермионы. Та быстро, дрожащей рукой, отодвинула ребенка за спину. — Пожалуйста, Малфой, я все расскажу, — в панике прошептала Гермиона. — Не пугай их. Я умоляю тебя. — Их?! — на грани обморока спросил Драко. — Салазар, Иллирика, куда ты полетела? Подожди нас! — послышался голос из холла. И в следующую секунду в комнату вбежала вторая девочка, похожая на первую, но с шоколадными кудрями, которые подпрыгивали, как пружинки, пока она скакала к матери на одной ноге. — Мама! Мама! Лира опять меня толкнула! — возмущенно воскликнула она, резко остановливаясь, и удивленно посмотрела на блондина: — Здравствуйте? — наклонила она голову вбок, рассматривая его своими двухцветными глазами. Драко сделал шаг назад, как будто от удара в грудь. Гермиона подлетела ко второй дочери, сжимая ее за руку и смотря на парня безумными глазами: — Малфой, я умоляю, — прошептала она, уже почти не в силах говорить. Драко растерянно смотрел то на одного, то на второго ребенка. Ему казалось, что он сейчас захлебнется в этом океане эмоций. Его мозг отказывался анализировать ситуацию, а глаза не могли поверить в то, что он видит перед собой. Его сердце стучало так, что ему казалось, он сломал как минимум два ребра. — Грейнджер, где ты, гриндилоу тебя побери? Твои детки меня сегодня просто… — в гостиную вошла Пэнси Паркинсон в алом трикотажном костюме. — Твою ж мать! — выдохнула она, раскрывая зеленые глаза в ужасе. — Малфой?! — Пэнс сказала злые слова! — захихикали девочки. Если бы сейчас кто-то сделал колдографию происходящего, ее не оставалось бы назвать никак иначе, чем: «За минуту до попадания в больницу Святого Мунго». Возможно кого-то насмешила бы увиденная картина: брюнетка, которая схватилась за сердце и прижалась к дверному косяку; парень, который был цвета белоснежной стены, о которую оперся; шатенка, с растрепанными волосами, держащая за своей спиной двух хихикающих над сквернословием тети четырехлеток. — Грейнджер… — пробормотал Драко, смотря на бывшую девушку глазами полными мольбы. — Пожалуйста, скажи, что я сплю, или я за себя не ручаюсь. — Малфой… пожалуйста… — со слезами прошептала она. — Девочки! Как я могла забыть, — нервно рассмеялась Паркинсон и хлопнула себя по лбу. — Я же купила билеты в маггловское кино. Мультик начнется через полчаса. Нам надо выдвигаться, — быстро подошла к Гермионе она и, кивнув ей, забрала маленькие ладошки из рук подруги. — Этот дядя пойдет с нами? — все еще пристально смотря на незнакомца, спросила шатенка. — Нет-нет, он уже уходит, — потянула Пэнси за собой двойняшек. — А мама? — нахмурилась вторая, хватаясь за Гермиону крепче. — Маме сегодня надо на работу. У меня идея! — Пэнси изобразила восторг, и всем старше четырех было очевидно, что это плохо скрытые паника и адреналин. — Как насчет ночевки у меня сегодня? Только вы и я — пижамная вечеринка! — слишком бодро для потенциальной жертвы Авады от Малфоя воскликнула она. — Да! — в один голос крикнули в восторге сестры. — Но мы хотим еще маму! — добавила Леона. — Я не смогу, милая, — отрывая взгляд от гостя и нацепив на лицо улыбку, которую многие бы посчитали предвестником инсульта, быстро сказала Гермиона. — Чего вам сидеть с няней, если вы можете развлечься с Пэнс? Она села на корточки перед дочерьми и положила ладонь каждой на щечки. — Ну ладно, — обиженно пробормотала Лира. — Пойдем, Пэнси, — потянула тетю за руку четырехлетка. — Давайте тогда уже и мультик у меня в домашнем кинотеатре посмотрим, — бодро предложила Паркинсон, начиная тактическое отступление. — Закажем еды, сделаем ночь без правил. — Давай бургеры! — заговорщически прошептала Лира с хитрой улыбкой. — Лира, но мама не разрешала бургеры, — насупилась Леона. — Сегодня можно, милая. Сегодня можно все. Повеселитесь. Я люблю вас. Она поцеловала обеих, поднимаясь с корточек и опустила голову, будто только сейчас позволила себе дышать. Троица скрылась за поворотом, и раздался хлопок закрывающейся входной двери. Драко на негнущихся ногах подошел к серванту и достал хрустальный стакан, взмахнув палочкой и наколдовывая воду, а затем выпил залпом и перевел взгляд. Холодный, как воды Арктического океана за окном. Гермиона стояла у стены, будто хотела стать ее частью. Они услышали, как скрипнула калитка, которая разделяла дома Гермионы и Пэнси, и детский смех вдалеке затих. — Малфой, — осторожно начала она, — спасибо, что не напугал их. Я… — Заткнись! — рявкнул на нее Драко и за доли секунды оказался рядом, нависая сверху над своей бывшей любовью. Воздух вокруг был пропитан яростью и наэлектризован от магии, которая исходила от разъяренного волшебника. Гермиона вжалась в стену, по ее щекам текли слезы, пока Драко тяжело дышал, раздувая ноздри, но так и не коснулся ее. — Малфой, ты должен меня понять…— прошептала она, едва дыша, поднимая на него затуманенный, мокрый взгляд. — Когда?! — взорвался он, и эхо его крика отозвалось в окнах. — Что? — Когда ты собиралась мне сказать?! — не сдерживая ярости, прорычал он ей в лицо. — Я… — Когда они замуж выйдут? Этого дня ты ждала?! — Малфой… — Как ты могла? — неверяще покачал головой он и сделал шаг назад. — Я даже одним воздухом с тобой дышать не могу! — Это ты со мной одним воздухом дышать не можешь?! — страх девушки сменился агрессией. Гермиона еще со школы выучила, что лучшая защита — это нападение. У нее был лучший учитель в этом вопросе — сам Драко Малфой. — Я даже смотреть на тебя не могу! Ты скрыла от меня моих детей! Двое, Салазар! У меня две дочери! — запустил он пальцы в волосы, оттягивая их и вышагивая по комнате, словно тигр в клетке. — Смотреть на меня не можешь? — прошипела Гермиона, подходя к нему. — А ты думаешь я могла?! Дышать, — толкнула она его в грудь в ярости. — Смотреть, — еще сильнее оттолкнула парня девушка. — Да я жить не могла! — закричала она. — Ты забрал у меня все: забрал себя. Ты разбил мне сердце! — И ты так решила отомстить?! — заорал он в ответ. — Я не знала тогда!!! — Почему ты не пришла потом?! — встряхнул он ее так, что у нее чуть не оторвалась голова. — Я бы бросил все ради вас! — Ложь! — вырвалась она из его рук, отшатнувшись. — Нет! — Вранье! — взревела Гермиона. — Ты меня никогда не любил! Идиотка Грейнджер полюбила Драко Малфоя, — истерично рассмеялась девушка. — Мне все говорили: «Не верь, Гермиона! Он обманет тебя, кретинка!». Но я, как самоубийца, сама подставила шею под гильотину. И ты сделал взмах, Малфой! Ты убил меня! — Я не мог иначе! — Плевать! Выметайся отсюда! — показала она на дверь, трясясь от переполнявших ее эмоций. Она не могла отследить, что конкретно за чувства это были: они сменяли друг друга со скоростью света. Страх, злость, паника, ужас, ненависть. — Никогда! — шагнул он к ней. — Это мои дети, Грейнджер! — Это мои дети, — зарычала она. — Гермиона… — О, теперь я «Гермиона»?! — презрительно засмеялась она — Насколько я помню, Малфой, я запретила тебе называть меня по имени! Ты не приблизишься к ним ни на дюйм, — ткнула она пальцем в грудь парня, — я не позволю им стать частью вашего Малфоевского безумия. Я ни на шаг не подпущу своих детей к Люциусу, к Нарциссе, к вашему гнилому роду. Только через мой труп! — Грейнджер! — он схватил ее палец, оттолкнул руку. — Они мои дочери! — Для них ты — никто! — закричала она. — Из-за тебя! — в порыве, прижал ее к стене со стеклянными глазами. — Сколько ты будешь разбивать мне сердце, Гермиона?! — взревел он как раненное животное. — Тебе еще есть что разбивать? — ухмыльнулась она сквозь злые слезы. — Везунчик. Мне ты ничего не оставил. Выметайся отсюда! Он замер. Только взгляд, хищный и потерянный одновременно, продолжал сверлить ее насквозь. — Нет. — НЕМЕДЛЕННО ПОКИНЬ МОЙ ДОМ! — Нет. — Ты что, тупой?! — закричала она, ударяя его кулаком в грудь. — Ты им не нужен! У них есть я! — Ты долбанная кретинка, если думаешь, что после того, что я узнал, уйду! — прошипел он, сжав кулаки до белых костяшек. — Вали к своей любимой жене! — задыхаясь от злости, рявкнула она. — Там твоя семья, а в мою не лезь! Или мне наложить на тебя Обливиэйт?! — Какая же ты сука, Грейнджер, — прорычал он. — Я уйду. Сегодня. Но, если ты думаешь, что я просто забью на то, что у меня есть двое детей, то ты дегенератка похлеще Уизелла! — наклонился он ближе, почти касаясь ее лица. — Я уйду только для того, чтобы тебя не убить прямо сейчас и не оставить своих дочерей без матери. — С чего ты взял, что они вообще твои дочери? — прошипела в ответ Гермиона. Драко замер. — Потому что я не идиот, — высокомерно поднял он подбородок и смерил ее уничтожающим взглядом. — Я каждый гребаный день корил себя за выбор, который вынужден был сделать. Но ты… — он усмехнулся уголком губ, и в этом не было ни грамма радости, — мне снова напомнила, почему я тебя так ненавидел. Эгоистичная, трусливая, подлая стерва. Спасибо за это, Грейнджер. Он нацепил свою окклюментную маску, скрыв боль за идеально ровной осанкой, резко развернулся и вышел из гостиной. В прихожей мощно хлопнула дверь, заставив стены задрожать. Гермиона медленно опустилась по стене на пол, закрывая рукой рот, чтобы не закричать от ужаса. Слезы лились из глаз девушки водопадом, напору которого позавидовал бы даже знаменитая Виктория. Все, что она слышала: кровь, которая бурлила в ее венах, подгоняемая сердцем, которое по какой-то неизвестной причине продолжало биться в ее груди. Израненное, заштопанное, уродливое и безжизненное — оно все еще продолжало совершать свои бессмысленные глупые удары.

***

Драко вышел из дома Грейнджер и посмотрел на бескрайнее звездное небо. Он медленно вдохнул теплый воздух, густой и влажный от близости океана, и исчез с хлопком. Через секунду он уже стоял на пустынном пляже. Прямо в одежде парень зашел в океан и лег спиной на спокойную гладь воды. На небе плясали миллионы наглых, равнодушных звезд и издевательски подмигивали самому несчастному и счастливому мужчине во Вселенной. Малфой был опустошен. За последние десять минут он испытал такое количество противоречивых, но ярких эмоций, что сил не было ни на что. Устало прикрыв глаза, он отдался потоку и покачиванию на небольших волнах. Вода успокаивала пожар в его груди, но всего океана не хватит, чтобы потушить полыхающее от предательства сердце. Он ненавидел Грейнджер. В мире не было человека, которого он мог бы презирать больше, чем ее в эту минуту. По шкале мерзости Грейнджер скинула с пьедестала даже Люциуса, с которым он не обмолвился и словом за пять лет. И это, мать его, было впечатляющим достижением. Малфой задыхался от любви, ненависти, разочарования, счастья и боли. Глупец! Ему-то казалось, что больнее, чем в тот вечер на Астрономической башне уже не будет, но сегодня он узнал, что день, когда он отказался от Гермионы — был просто подготовкой к той опустошающей агонии, что он испытывал сейчас. В груди спотыкалось сердце. Драко ненавидел эту жалкую, ущербную мышцу, которая тыкалась ему в ребра, как недобитая собака. Он и сам был этим псом, который лежал на обочине трассы с переломанными костями и тихо скулил в муках. Полная апатия была главенствующим чувством над его бренным телом. Даже если бы сейчас к нему подплыла белая акула в попытке сожрать целиком, он бы и пальцем не пошевелил. Скорее всего опасный хищник, смотря на изломанного волшебника, просто бы похлопал того плавником по плечу и выразил сочувствие. Кому нужен такой ужин? Драко был уверен, что у этой глупой рыбы три дня было бы несварение от такого паршивого, окруженного страданием куска чистокровного мяса. «И что мне со всем этим делать?» Первой мыслью, конечно, было оглушить эту тупую идиотку и забрать своих детей. «Детей! Салазар, у меня есть дети. Двое детей! Уму непостижимо!» Но даже, укутанный с ног до головы во тьму и животную ярость, он не мог. Не ради причины своей самой испепеляющей ненависти, а из-за них. Как бы они стали относиться к человеку, который украл их у матери? Драко не была присуща гриффиндорская безрассудность — да, он загорался, как спичка, но он мстил изящно: он продумывал, искал и находил слабые места. В нем не было ни капли пуффендуйского мягкосердечия, и уж точно он не был долбанным когтеванцем. Он был Драко Малфоем — принцем Слизерина, королем интриг, злопамятным ублюдком и человеком с холодным умом и подвижными принципами. Драко Малфой был сносным другом, но совершенно невыгодным врагом. И двадцать минут назад во главе списка его черной книги «Будущих мертвецов» встала бывшая любовь всей его гребаной жалкой жизни: Гермиона, мать ее, Грейнджер. Пролежав еще десять минут в холодной воде, он вышел из океана на пляж. В темноте не было видно ни одной живой души и, вдохнув полной грудью австралийский воздух, он достал порт-ключ и аппарировал туда, где все началось. — Малфой? — удивленно поднял глаза Гарри Поттер, сидевший в своем доме на площади Гриммо и читающий отчеты. — Ты что, в бассейн упал? Ты пачкаешь мой ковер. — Зачем? — пристально посмотрел он на бывшего или текущего врага. Драко больше ничего не знал. — Ты знаешь? — отложил пергаменты Главный аврор и тяжело вздохнул. Драко не сводил взгляда с Гарри. Поттер встал и подошел к небольшому бару в нише, доставая бутылку огневиски и наливая два полных стакана. Сев назад на темный диван, он протянул один из роксов своему недоврагу, который так и не шелохнулся с последнего произнесенного им предложения. Драко моргнул и устало опустился в кресло напротив, пропитывая черную обивку соленой водой, которая стекала с его одежды и волос. Выхватив стакан длинными пальцами, он опустошил его в пять глотков и поставил со стуком на кофейный столик, отталкивая к Поттеру. Просканировав слизеринца взглядом изумрудных глаз из-под очков, Гарри налил еще и толкнул рокс обратно в звенящей тишине. Мальчик-который-не-знал-как-себя-вести-с-тихим-Малфоем сделал глоток алкоголя, не сводя пристального взгляда с блондина. — Как прошло? — решил разрушить тишину Гарри. — Клянусь Мерлином, если ты навредил Гермионе или девочкам — я тебя убью прямо здесь. А потом выкину в море, чтобы никто не узнал. — Они живы, — это было все, что ответил Малфой. — Хорошо, — поджал губы Гарри. — Почему ты предал ее тайну? — спросил Драко после долгой паузы. — Она же твоя лучшая подруга. — Потому что я бы хотел знать, что у меня есть двое дочерей, — серьезно ответил Поттер. — Если бы так произошло со мной и Пэнси, ты бы рассказал мне? — Сомневаюсь, — закатил глаза Малфой. — Мы с тобой не друзья, Поттер. — И тем не менее, — не отставал Гарри. — Что ты хочешь услышать? — начал раздражаться Драко. — Я не знаю! В комнате повисло густое, звенящее молчание — было слышно, как капает вода с промокшей одежды Драко на ковер. Он взмахнул палочкой и применил к себе чары сушки. — Я видел ее, — наконец сказал Малфой, глядя в пустоту. — Пэнси. — Понятно, — опустил глаза в пол Гарри. — Она живет рядом с Гермионой. — Я знаю. — Ты… общаешься с ней? — Не видел ее ни разу, — покачал головой Гарри. — Не могу и не хочу. — Слабак, — фыркнул Малфой. — Кто бы говорил, — закатил глаза Поттер. — Ты сам сбежал, поджав хвост, в конце восьмого курса. — Ты прекрасно знаешь, что я был вынужден, — прорычал Драко, опустошая стакан и с грохотом ставя его на стол, как будто тот был виноват в развале его жизни. — Да, поэтому я и намекнул тебе про детей, — отрезал Гарри. — Если бы ты тогда бросил Гермиону, потому что все было игрой, я бы никогда не сделал этого. — Это и было игрой, Поттер, — сказал он так, будто гриффиндорец сморозил полнейшую глупость. — Мы оба знаем, что это не так. — Смешно слышать это от человека, который даже не попытался поговорить с женщиной, которую, по слухам, любил, — усмехнулся Драко. — Почему ты тогда не с Пэнси, раз теперь знаешь правду? Гарри напрягся. На мгновение его глаза стали такими темными, что даже тусклый свет лампы не мог вернуть зелень во взгляд. — Кто ушел, тот должен и прийти. Прошло четыре с половиной года с момента смерти Магды, но я так и не видел ее на своем пороге, — сжав зубы, ответил он. — Я понял намек и не планирую вмешиваться в ее сказочную жизнь, в которой мне нет места. — Ты идиот, Поттер, — скривился Драко. — Она думает, что ты ее ненавидишь и никогда не простишь. Я знаю Пэнси: она не ввязывается в заранее проигрышные дела и считает, что невозможно получить твое прощение. — Это она тебе сказала? — хмыкнул Гарри. — Чтобы Пэнси и чего-то боялась… — У нее эго размером с Тихий океан, Поттер, и она не умеет проигрывать. Не понимаю, почему я должен тебе это объяснять? — устало потер руками лицо Малфой. — И вообще, мне насрать — делайте что хотите. У меня и без вас двоих проблем по горло. — Ты решил, как будешь ее возвращать? — тихо спросил Гарри, глядя в стакан. — Возвращать кого? — непонимающе уставился на него Драко. — Гермиону, разумеется, — как на идиота посмотрел он на парня. — Я не хочу иметь ничего общего с этой… женщиной, — завелся Малфой. — Если бы не дети, я бы кинул в стерву Аваду сразу же! — Только попробуй ей навредить, — зарычал Гарри, вскакивая с места. — Я просто заберу детей, и все, — бросил Драко, и его голос был обманчиво спокоен. — Что? — застыл Поттер. — Малфой, я не для этого тебе открыл ее тайну! — Это мои дети! — Это и ее дети! — По-моему, я заслужил свои пять лет с ними, — прорычал Малфой, поднимаясь и смотря прямо в лицо главному аврору. — Я тебе не позволю отобрать моих крестниц у матери! — сорвался голос Гарри, и в его руке уже была палочка. — Тогда останови меня, — медленно поднял свою Драко. Его серые глаза стали ледяными. — Обливиэйт! — выкрикнул Гарри. — Протего! — рассвирепел Малфой, и заклинание ударило в щит. — Депульсо! Гарри полетел в сервант у противоположной стены и врезался в него со звоном. Полетели проклятия. — Я не позволю! Инкарцеро! — закричал Поттер, поднимаясь. Из палочки вырвались веревки, но Малфой снова выставил щит. — Я не собирался с тобой советоваться! Остолбеней! Гарри замер. Малфой стоял над ним, тяжело дыша, проклиная все, включая самого себя. Он приблизился, коснулся палочкой виска бывшего соперника и прошептал: — Перемирие кончилось, Поттер. Ты забудешь об окончании этого разговора. Ты не будешь мешать мне. Обливиэйт! Глаза Гарри стали пустыми, и теперь в окончании разговора он помнил только фразу Малфоя, которую тот, как природный легилимент, вложил ему в голову: — Я постараюсь наладить контакт с дочерьми. Они должны знать, что я их отец. Если для того, чтобы построить отношения с девочками, мне придется терпеть Грейнджер, я готов. Хоть я и ненавижу ее за то, как она поступила.

***

Гермиона металась по гостиной, как раненый зверь, не в силах дышать ровно. В висках пульсировало, в груди поднималась волна панической атаки. Казалось, все пространство давило на нее, и в этот момент распахнулась дверь, и вбежала Пэнси. — Гермиона! — бросилась к ней Паркинсон, обняв подругу. — Он что-то тебе сделал?! — схватила она ее за плечи и осмотрела с головы до ног. — Нет, — прошептала бледная Грейнджер. — Где девочки? — в панике спросила она. — Они у меня: смотрят «Король лев» в сотый раз. С ними Валли — все хорошо. Как ты? — Я в ужасе, — обняла себя руками Гермиона. — Что делать, Пэнс? — Не знаю, — честно сказала та, качая головой. — Я наложу на него Обливиейт! — решительно сказала Гермиона, сжав руки в кулаки. — Ты хочешь, чтобы он тебя убил? — схватила ее за руку Паркинсон. — Забрал их силой? Приди в себя! — Пэнси! Что мне делать?! — Успокоиться, — протянула она. — Сядь. — Я сойду с ума… — прошептала Гермиона, садясь и зажимая виски ладонями. — Возьми себя в руки, Гермиона. Ты знала, что этот день однажды настанет. Уже ничего не изменить. Он знает. И он вернется. — Я не хочу, чтобы он возвращался! — взорвалась она. — Пусть исчезнет так же, как после выпускного! — Гермиона… — мягко сказала Пэнси. — Они его дети. — Они мои дети! — прорычала Грейнджер, и в ее глазах сверкнуло что-то опасное. — Он — их отец, — повторила Пэнси, кладя ладонь на ее бедро. — Он им никто, — яростно замотала головой Гермиона. — Пока что… — Может, ему все равно? — пыталась торговаться сама с собой девушка. — Я ему не нужна. Зачем ему двойняшки? — Малфою не нужны его дети? — хмыкнула Паркинсон, поднимая бровь. — Ты что, забыла, какой Драко собственник? А тут еще и девочки. Он сожжет полмира, лишь бы быть в их жизни. — Мерлин… мне кажется, у меня сердечный приступ… — начала задыхаться Гермиона. — Нет у тебя приступа, — безжалостно отрезала Пэнси. — Соберись. Ты мать. И ты — Грейнджер. Он придет, и ты должна быть готова, Гермиона. Выдохни и расслабься. Девочки не должны видеть тебя такой. — Да. Да… ты права. — Гермиона судорожно провела руками по лицу и пригладила волосы. — Я просто… должна как-то избавиться от него. — Не избавишься, — покачала головой Пэнси. — Вы должны найти компромисс. — Какой к черту компромисс?! — вскрикнула Грейнджер. — Они мои дети! — Гермиона, мы заходим на второй круг, — устало сказала Пэнси. — Может, Джинни позвать? — У нее соревнования, и она где-то на краю земли. К тому же, она его ненавидит даже больше, чем я, — отмахнулась она, снова начиная нарезать круги по комнате. — Думай, думай, Гермиона, — разговаривала она сама с собой. — Как он вообще меня нашел? Почти полгода со встречи в Министерстве прошло! — Понятия не имею. Может там и взял адрес? — Может, — поджала губы Гермиона. — Слушай, — мягко сказала Пэнси. — Девочки переночуют у меня, а тебе надо собраться с мыслями и придумать план. Выспись, прими ванну — все будет нормально, Грейнджер. — Что будет нормально… — обреченно выдохнула она. — Я в полной жопе. — Из жопы есть как минимум один выход, — парировала слизеринка и вышла во двор.