Малфой. Грейнджер. Правда.

Со мною вот что происходит: совсем не та ко мне приходит, мне руки на плечи кладет и у другой меня крадет.

Евгений Евтушенко — Со мною вот, что происходит

Понедельник наступил быстро. Сегодня был день Пэнси, и девочки ночевали у нее. Гермиона решила уделить время себе: приняла ванну с ароматной пеной и намазалась всеми кремами, какие нашла. Надев на себя розовый шелковый комплект из лифа и коротких свободных шорт, она спустилась на кухню, чтобы выпить сока и пойти почитать. Сильный стук в дверь разрушил все умиротворение, к которому она пришла с помощью любимых и таких редких для матери двух детей ритуалов. — Да иду я! — рявкнула она, раздраженно направляясь к двери. Открыв дверь, она тут же попыталась захлопнуть ее обратно, но Малфой был сильнее. — Надо поговорить, — коротко бросил он и уже направлялся в гостиную. — Что ты себе позволяешь?! — воскликнула она, семеня за ним. — Девочки дома? — остановился он, разворачиваясь. — Нет. Чего тебе надо? — сложила она руки на груди. — Ты поставила защитные чары? — ощетинился он. — Я вчера не смог ни аппарировать, ни пройти через камин! — Конечно поставила, — вскинув подбородок, ответила она. — В последнее время в мой дом начал пробираться один незваный хорькоподобный грызун. Он меня утомил. — Грейнджер… — прошипел он сквозь зубы. — Я прихожу не к тебе. Я прихожу к своим детям. — Что в словах «не дави на них», «не появляйся здесь каждый Мерлинов день» тебе не ясно, Малфой? — Что в словах «я хочу, чтобы мои дети меня знали» не понятно тебе? — Они не твои дети, — выстрелила она, глядя в упор. — Ты просто их биологический отец. — Прости? — наклонил голову Драко. Его голос мог бы заморозить континент. — Я тебя не прощаю. Ты тот еще сукин сын, — ухмыльнулась Гермиона. — Выход там, — показала она рукой на дверь. У Драко и до этого было хреновое настроение, но сейчас он был в ярости. Мало того, что она спровадила его после ужина в парке, не дав уложить детей спать, так еще и закрыла доступ в дом. В довесок к этому, Дафна уперлась и не хотела подписывать бумаги на развод. Он потратил час разговаривая с ней по каминной сети, но с таким же успехом мог поговорить со стеной. Ему надо было срочно решить вопрос по поводу дня рождения, ведь они так и не договорили в субботу. Но нет — Грейнджер как всегда забаррикадировала двери, мысли, чувства. И сейчас, она заявляет, что он просто биологический отец и никакого отношения к двойняшками не имеет. Это стало последней каплей. — Слушай сюда, — прорычал он, делая три шага к ней, — я тебе не донор спермы. Они такие же мои дети, как и твои. Я думаю, ты заметила, что они мои гребаные копии! Так что слушай внимательно… Уже вплотную подошел он к девушке, которая в попытке выйти из круга ярости оказалась у стены. — В эту пятницу я приду на день рождения своих дочерей. И ты, Грейнджер, улыбнешься, поднимешь бокал, и будешь прыгать через радугу, если надо. Мне насрать, что думают твои родители. Они нихера не знают о нас. Они нихера не знают обо мне. Я больше не позволю тебе втирать мне это дерьмо про терпение, спокойствие и размеренность. Лира и Леона — мои дети. Мне глубоко плевать, что тебе не нравится, что я появился. Чем раньше ты поймешь, что я никогда никуда не денусь из их жизни, тем быстрее твоя собственная наладится. — А теперь ты послушай, — ткнула она в него пальцем, краснея от злости. — Я не верю тебе ни на секунду. Ты ничего не знаешь о любви, о жертве, о преданности. Ты решил поиграть в папочку? А что будет, когда тебе надоест? А, Малфой? Ты думал о том, что будет, когда новые игрушки станут неинтересны избалованному аристократичному чистокровному мальчишке? Она уже кричала. — Ты всегда уходишь! Ты поиграешь и выкинешь моих дочерей так же, как выкинул меня, когда тебе надоело. Опять появятся обстоятельства: Люциус не даст наследство, мама будет расстроена, жене не нужны будут твои распрекрасные дочери. И ты свалишь, — уже не контролировала децибелы Гермиона. — Ты сломаешь Лиру с Леоной как кукол. Как сломал меня! Ее трясло от ярости. — Поэтому слушай внимательно: мне плевать на себя, но я не позволю ранить моих девочек. Ты — эгоистичный подонок, который думает только о своей выгоде. Ты не способен ни на какие светлые чувства. Ты умеешь только использовать, отбирать, топтать, рушить все, к чему прикасаешься. Ты не достоин их. Не достоин находиться в моем доме. И не смей что-то говорить о моих родителях, которые хотя бы попытались принять тебя после всего дерьма, которое ты сделал со мной за семь лет в школе! В то время как твой отец считал меня грязью на своих ботинках после всего, что я сделала ради тебя и вашей никчемной семейки. А твоя мать оказалась такой же лицемерной предательницей, как и ее любимый сынок. Она резко выдохнула: — Так что пошел ты нахер со своими истериками и бравадой. Я никогда тебе не поверю. Я никогда тебя не прощу. Ты для меня умер там — пять лет назад — и, даже если мне дадут воскрешающий камень, я не использую его на то, чтобы тебя вернуть. Ты был никем, ты стал никем, твое имя — никак! Гермиона тяжело дышала, не в силах контролировать эмоции. Она смотрела в лунные глаза, в которых плескалась только одна эмоция — ярость. А затем Малфой резко, хрипло, истерично рассмеялся. — Я ничего не знаю о любви? О жертве? Ты просто идиотка. Я не мог не оставить тебя, — встряхнул он ее за плечи. — Я был вынужден это сделать, как ты не понимаешь! — О, конечно, чистота крови — превыше всего, — зло ухмыльнулась Гермиона. — Жаль, что это не уберегло священную чету Малфоев от полукровок. Ты, наверное, в ужасе, что в венах твоих детей течет кровь грязнокровки. Последние предохранители слетели, и Драко съехал с рельс, как Хогвартс-экспресс. — Какая кровь?! — закричал он. — Насрать мне на кровь! Ты бы умерла, Гермиона! — Что? — непонимающе уставилась на него она. — Люциус, чертово исчадие ада, заключил брачный Обет с Гринграссами — я должен был жениться на Дафне до своих девятнадцати! Если бы я этого не сделал — родители Дафны, мои родители погибли бы. И знаешь что? Мне было плевать. Я был готов! Я был готов дать моим родителям умереть, лишь бы быть с тобой! Он безумно рассмеялся, но в этом звуке была только боль. — Но была одна маааленькая деталь, которую придумал мой любимый отец, потому что знает меня. Прекрасно понимал, что на него мне глубоко насрать, а мать выберет мое счастье вместо своей жизни. Проклятье. Он наложил ебучее Проклятие, как будто Обета было мало. Если бы я женился на ком-то кроме Дафны до двадцати четырех — выбранная мной жена бы умерла. Ты бы умерла! Если бы я женился на тебе — убил бы тебя. Отказался — родители Дафны бы тоже погибли. Его легкие не справлялись, связки горели. — Она умоляла меня на коленях, Гермиона. Что бы ты сделала на моем месте? Если бы это были родители Уизли? Если бы это были твои родители? Договор был на пять лет, если у нас не будет детей. Я сделал все, чтобы их не было. Я подал на развод сразу же, как только вышел пятилетний срок. Я был вынужден оставить тебя! — кричал он в истерике. У Гермионы заложило уши. Мозг не успевал обрабатывать информацию. «Умерла бы?» Ей не хватало воздуха, зрение затуманилось из-за подступающих слез. — Почему ты не сказал?! — сорвался с ее губ всхлип. — Почему ты мне не сказал?! — Какой в этом смысл?! Я тебя знаю: ты бы никогда на такое не пошла. Ты же гребаная спасательница, Грейнджер! Что я мог тебе предложить? Стать моей любовницей на пять долгих лет?! Я тебя слишком сильно любил, чтобы предложить такую мерзость! Даже если бы я позволил им всем умереть, ты бы не простила меня. Она смотрела на него, как в бреду. — Я понимал, что должен тебя оттолкнуть. Я обязан был заставить меня возненавидеть! Чтобы ты ушла, не спрашивала, не пыталась меня вернуть. Я ненавидел себя каждый день за те слова, что произнес в тот гребаный вечер! — Зачем… — сотрясаясь в рыданиях, спросила Гермиона, — вообще было все это продолжать? После завершения договора… — Потому что я любил тебя! Потому что я не мог без тебя! Я не знал про долбанный Обет — узнал в конце мая. Времени почти не было, — задыхался он в словах. — Ну почему ты мне не сказала, что беременна? Он шагнул ближе к ней, впиваясь лунными радужками в карамельные, налитые слезами. — Я бы плюнул на все, как и собирался изначально, клянусь тебе. Я был так жесток с тобой, потому что знал, что ты выдержишь. Что ненависть ко мне даст тебе силы — только так ты бы смогла двигаться дальше и не жить в ожидании истечения срока Проклятия. Я думал, что ты найдешь какого-то милого парня с нормальной семьей и будешь счастлива! Если бы я только знал, что ты беременна… Он взял в руки ее заплаканное лицо. — Я так сильно тебя любил, Гермиона, — сорвался его голос на шепот. — Драко… — только и смогла прошептать она. — Я… я не знаю. Ее ноги подогнулись, и Гермиона сползла вниз по стене, обняв себя руками, словно стараясь удержать все обломки того, что некогда было ее жизнью. — Пожалуйста, просто позволь мне все исправить. Я хочу быть отцом. Да, я безумно злюсь на тебя. На себя. Я понимаю, что ты была обижена. Я могу это понять. Я хочу это понять. Очень хочу, честное слово. Но, Гермиона, ты лишила меня того, что никогда не сможешь отдать… Он замолчал на секунду, а потом обреченно добавил: — …Времени. Я никогда не увижу их первый смех, первый зуб, первое слово. Я никогда не видел, как они толкаются в твоем животе. Да я даже рядом с тобой не был, когда они появились на свет! Неужели я был тебе не нужен рядом в это мгновение? Он прикрыл глаза на мгновение, его голос уже не был криком. Это был голос уставшего человека, у которого больше не осталось сил ни на какие яркие эмоции. — Ты лишила меня этого всего. Я не был рядом, когда они сделали первые шаги. Я не вставал к ним ночью, чтобы успокоить от кошмара. Я никогда не заставлял их смеяться. Я не мог их утешить, когда они впервые поцарапали коленку. Сколько раз за эти пять лет ты слышала «мама»? А? Миллион? А знаешь, сколько раз ко мне обращались «папа» за эти пять лет? Ноль. Ни разу. НИ-КОГ-ДА. Он посмотрел на нее, но не ждал ответа. — Я ничего не мог… потому что я не знал. Пять лет назад ты украла мою жизнь — я смирился с этим. Вытер слезы, нацепил свадебный костюм и окклюментную маску. Но ты украла у меня еще две жизни. И я не знаю, как тебя за это простить, Грейнджер. Еще и дочери! У Малфоев не знаю сколько веков не рождались девочки — а тут сразу две. Ты вообще понимаешь, какое это чудо? Ты украла гребаное Рождество, Гермиона! Ты взяла Северное сияние, которым я мог бы любоваться, и засунула в банку, как долбанную Скитер! Он потер глаза, словно пытаясь вырвать из себя всю злость. — Ты просто… ты меня уничтожила. Драко устало сполз по стене и сел рядом со всхлипывающей Гермионой. — Поэтому делай что хочешь, Гермиона, но я буду на гребаном пятом дне рождения своих дочерей. Если для этого надо кого-то убить — я даже глазом не моргну. Два бывших любовника сидели на деревянном полу. Два бывших возлюбленных проглатывали рыдания. Два разбитых сердца стучали рядом, пытаясь понять, сколько еще они будут расплачиваться за мимолетное счастье в свои восемнадцать лет. Двое родителей понятия не имели, что им делать.

***

Гермиона открыла глаза. Все тело болело так, будто она упала с пятого этажа, и, оглянувшись вокруг, поняла, что спала на диване в гостиной. Нахмурившись, девушка поднялась на локтях и увидела в кресле… спящего Малфоя. Его рука покоилась на подлокотнике, а голова лежала на сгибе локтя. Грейнджер тихо встала с дивана и подошла к бывшему парню. Пальцы прямо чесались, чтобы откинуть челку с его лица — как раньше. Но вместо этого она зло ткнула его в плечо: — Малфой… Блондин нахмурился и отмахнулся от нее. Отмахнулся! — Малфой, вставай, — прошипела она, тряхнув его сильнее. — Салазар, Гермиона, дай мне поспать. Не убегут твои уроки, — пробормотал он. «Что? Уроки? Да о чем он!» — Малфой! — уже сильно тряхнула его она. — Подъем! Девочки сейчас придут! — Что? — распахнулись серые глаза. — Какого черта ты здесь спишь?! Девочки скоро придут собираться в сад! Уходи немедленно! — Не ори, ради Мерлина, — поморщился он, пытаясь размять затекшую спину. Рука затекла. Спина болела от неудобной позы. «Проклятое кресло». — Мама! — донесся из коридора звонкий голос. — Твою ж мать! Аппарируй! — прошипела Гермиона, растерянно обернувшись. — Отличный повод отвести дочерей в сад, — довольно улыбнулся он и удобнее сел в кресле, закинув ногу на ногу, под яростным взглядом карих глаз. «Вот и подвернулся повод выяснить, что там за малолетний мудак в саду». — Мамочка, Пэнси вчера… О, Драко! — воскликнула Лира, радостно подбежала к блондину и запрыгнула к нему на колени. — Ты что здесь делаешь? Драко шокировано уставился на Лиру, которая разместилась на его коленях. Еще ни разу его дочь не садилась так. — Привет, — счастливо улыбнулся он и обнял девочку, — решил проводить вас в садик, если ты не против. Где Леонелла? — нахмурился он, смотря на дверь. — Гермиона, прости, мы задержались: проблемы с завтраком, — в комнату вошла брюнетка, держа за руку Леону. — Драко? — выгнув бровь, посмотрела она на бывшего однокурсника, а затем перевела взгляд на разгневанную Гермиону, которая пыталась поджечь Малфоя взглядом. — Кто-то объяснит, что здесь происходит? — Драко, привет! — махнула рукой Леона и села на диван напротив. — Привет, Леонелла. Как дела? — Все хорошо, — улыбнулась она. — Мамочка, ты злишься? Мы совсем немного задержались. — Нет, принцесса, я не злюсь. Просто плохо спала, — ответила Гермиона, не отрывая взгляда от Малфоя. — Бери сестру и бегите одеваться. Вещи на кровати. Кисси, помоги им, пожалуйста. Двойняшки радостно убежали наверх вместе с домовихой. — Малфой, ты никуда не поведешь их, — прошипела Гермиона. — Проваливай. — Вы что, трахались? — без всяких предисловий спросила Пэнси, усаживаясь на диван. — Что? — вскочила Грейнджер. — Ты с ума сошла?! — Салазар, Пэнс, — закатил глаза Драко. — Не перекидывай на меня свои проблемы с недотрахом. Я просто зашел с утра, чтобы отвести детей в сад. — Ладно, — прищурившись, ответила Паркинсон. — Раз у вас тут семейное утро, пойду, а то мне еще надо потрахаться, — съехидничала она. — Побереги силы до пятницы, чтобы встретить Поттера с полной самоотдачей, — хмыкнул Драко ей в спину. — Пошел ты нахер, — бросила Пэнси сквозь зубы и хлопнула дверью. — Ты их не поведешь, — жестко сказала Гермиона. — Поведу, — спокойно ответил Драко. — Нет. — Да. — Малфой… — Мамочка, мы готовы! — в комнату вбежали сестры в белых футболках и бежевых юбках. В руках каждой было по плюшевому дракону. — Красивые драконы, — поднимаясь, сказал Драко. — Пойдем? — протянул он руки двойняшкам. — А мы куда? — спросила Леонелла, нахмурившись, но вложила ладошку в его руку. — Как куда? В сад, конечно. — Но нас мама водит, — непонимающе посмотрела шатенка на Гермиону. Та стояла, раздув ноздри от негодования, и смотрела на сцепившиеся руки девочек с ее бывшим. — Малфой очень хотел посмотреть на ваш садик, — отмерла Грейнджер. — Это его извинение за то, что он не сможет присутствовать на вашем дне рождения в пятницу, — сладко улыбнулась она Малфою. — Я совершенно точно приду, — сказал он, зыркнув на нее, а потом перевел взгляд на девочек: — Если вы, конечно, будете рады меня видеть, — добавил уже мягче. — Можно, — пожала плечиком Лира. — Ты уже купил нам подарки? — спросила она, прикусив губу. — Еще выбираю, — улыбнулся он. — Ну что, идем? Грейнджер, ты с нами? — Гермиона! — в один голос воскликнули двойняшки. — Да, простите, — поджал он губы, — Гермиона, ты с нами? Я, в целом, и сам могу. — Ты даже не знаешь, куда идти, — закатила глаза Грейнджер. — Пойду переоденусь, — скрылась она в проеме. — Что делали у Пэнси? — поинтересовался молодой отец, как только двойняшки закончили знакомить его со своими драконами. — Смотрели мультик про Белоснежку, ужинали, а еще играли в прятки! — начала рассказывать Лира. — Да, а утром даже успели поиграть в слова пока завтракали! — улыбнулась Леона. — Я готова, — вошла в гостиную Гермиона в джинсах и легком блейзере. — Пойдем, — протянула она руку Лире. Та сразу вложила свою ладонь в мамину и выпустила руку Драко. Он едва слышно выдохнул, заметно разочарованный. — Малфой, ты с Леоной, — зашла она в камин с блондинкой. — Сад «Мэджиккидс». Они исчезли в зеленом пламени. — Готова? — посмотрел на дочь Драко. — Да, — без энтузиазма ответила шатенка. — Могу я взять тебя на руки или ты предпочтешь остаться на земле? — поинтересовался Драко, мечтая, чтобы она согласилась. — Ладно, — кивнула Леонелла и протянула к нему руки. Драко осторожно поднял ее и, прижав к себе, кинул порошок в камин. Зеленое пламя обхватило две фигуры: шатенку, прижавшуюся к его шее, и парня, который сжал губы, пытаясь обуздать улыбку.

***

Драко с Леоной вышли из камина, встретившись с Иллирикой, на которую надевала босоножки Гермиона. Рядом переодевался темноволосый мальчик с мамой. — Мисс Грейнджер, — с широкой улыбкой к ним вышла воспитатель. — Лира, Леона, вы сегодня задержались, — перевела она взгляд на девочек, а затем подняла брови, заметив блондина: — А это у нас кто? Ваш папа? Гермиона резко повернулась, бледнея, и открыла рот, чтобы отрицать это до потери пульса. Но Леона, слезая с рук Малфоя, сказала: — Нет, это Драко. Он мамин друг. Сердце Малфоя упало куда-то к ядру земли. — У них же нет папы! — раздался звонкий голос того мальчишки сбоку. — Замолчи! — вскинулась Леона, сжав кулачки. — Кай, ты дурак! — нахмурилась Лира, поднимаясь. — Прошу прощения, мисс Грейнджер, — встряла в разговор мать мальчика, изображая сочувствие. — Поведение Кая недопустимо. Он больше так не будет делать, — выразительно посмотрела она на сына. Это было фальшью. Драко увидел, как она улыбнулась краешком губы, и уже открыл рот, чтобы проклясть эту тупицу вместе с ее идиотом-сынком. — Драко, не так. Они должны узнать не так, пожалуйста, — прошептала Гермиона, смотря ему в глаза с мольбой. Она повернулась к женщине и невозмутимым тоном сказала: — Миссис Райкрофт, пожалуйста, объясните своему… ребенку правила поведения в обществе. Я думаю, ему будет полезен совет о том, что прежде чем что-то сказать, необходимо подумать. Что скажешь, Кай? — посмотрела она на мальчика холодным взглядом. — Простите, — пискнул он и убежал в группу, после чего его мать, фыркнув, вышла за дверь. — Девочки, идите сюда, — села она на корточки и подозвала двойняшек, беря их за руки. — Вы же помните, что то, что говорят другие никак не определяет вас? Вы самые милые, самые умные, самые любимые девочки во всем мире, и мнение какого-то избалованного невоспитанного мальчишки ничего не значит. Лира тихонько всхлипнула. — Вам не нужно прислушиваться ко всем подряд — только к тем, кого вы уважаете и кто вас любит, — продолжала Гермиона. — К друзьям, к близким, к тем, кто хочет для вас добра. Вот у Кая есть отец, но он все равно вырос злым мальчиком, который обижает девочек. Вам не нужен кто-то, чтобы чувствовать себя полноценными. Самое главное, что вы есть у себя. И друг у друга, — показала она поочередно на каждую из двойняшек. — И я у вас есть. Она провела ладонью по волосам дочерей и мягко улыбнулась. — Папа — это не просто человек, который вас создал вместе с мамой. Это мужчина, который о вас заботится, который вас оберегает, который вас любит. Можно не иметь папы, но окружить себя близкими людьми: как Гарри, который учил вас кататься на велосипеде; как Блейз, который танцует с вами самые безумные танцы; как Рон, который учил вас играть в магические шахматы; как Мал… Драко. Она подняла глаза на парня, который стоял, опустив глаза в пол, и слушал ее. Он резко поднял голову на своем имени. — ....который веселился с вами в парке, заказал вкусные креветки и пришел рано утром, чтобы проводить вас в сад. Она осторожно вытерла слезы со щеки Леоны. — Папа — это не статус, который дается, когда рождается ребенок. Это поступки. Каждый день. И иногда так бывает, что папы нет рядом, но это не значит, что он вас не любит или не хочет. Просто есть обстоятельства, которые не позволяли ему быть с вами. Помните, мы обсуждали это? У вас есть папа. — Он когда-нибудь нас навестит? — спросила Лира, когда Гермиона вытерла влажные дорожки с ее щечек. — Да, милая. Я абсолютно уверена, — кивнула Гермиона. — Он вас очень любит и ждет не дождется встречи. Он думает и мечтает об этом каждый день. Потому что знает, что лучше и прекраснее вас нет никого на белом свете, Она прижала ладони к двум маленьким, быстро бьющимся сердцам. — Я вас очень люблю, принцессы. Вы даже не представляете, как сильно я вас люблю. — И мы тебя, мамочка, — сказали в унисон двойняшки и кинулись к ней в объятия. — Драко, — повернулась к нему Леона, шмыгнув носом, — а ты… ты можешь забрать нас сегодня вечером из садика? — спросила она с надеждой в голосе. — Да, я буду здесь. Обязательно буду, — ответил он серьезно. — Я буду всегда, когда вы того пожелаете. — Драко, можно я тебя обниму? — задала вопрос Леонелла. — Конечно, — присел он, распахивая объятия. — Лира, ты тоже можешь, — улыбнулся он второй девочке. Обе сестры кинулись к нему и прижались к широкой груди с двух сторон, обвив руками, словно боялись, что он исчезнет. — Спасибо, что завел нас в садик, — тихо сказала Лира. — И за мороженое. — Приходи, пожалуйста, на наш день рождения, — добавила Леона, чуть отстраняясь. — Обязательно, принцессы. Я ни за что его не пропущу, — прошептал Драко и еще крепче обнял их. — Девочки, вам пора, — мягко сказала Гермиона, незаметно вытирая слезы. — Хорошего дня, люблю вас. — Мы тоже, мам! — ответили они хором и ушли в группу, держась за руки. Гермиона выпрямилась и перевела взгляд на воспитательницу, которая приблизилась с виноватым лицом. — Мисс Грейнджер, я прошу прощения. Просто этот молодой человек так похож на них, что я… — начала оправдываться воспитатель. — Мисс Донет, — холодно перебила ее Гермиона, — дам вам тот же совет, что и вашему воспитаннику: думайте, прежде чем говорить. И если ситуация с оскорблениями повторится — вы обязаны сообщить мне. Это ясно? — Да… да, конечно, простите, — сглотнула та и поспешно удалилась в сторону группы. Гермиона и Драко вышли из камина в ее дом. — Все, Грейнджер. Хватит! Я им скажу! — резко бросил он, оборачиваясь. — Нет, Малфой! Еще рано! — встала она перед ним. — Для чего рано? Над ними издеваются! — Послушай, они жили пять лет без тебя — проживут и еще какое-то время. Пожалуйста, пойми: рано. Они только начали тебе доверять. Ты все испортишь. — Ты просто хочешь от меня отвязаться! — сжал кулаки он. — Нет! — горячо воскликнула она. — Я просто хочу им счастья и делаю, как безопаснее. Я их знаю лучше, чем ты! Пожалуйста... не говори пока что. — Грейнджер! — Драко, пожалуйста... — подошла она к нему вплотную и заглянула в глаза цвета луны. — Пожалуйста. Он закрыл глаза и шумно выдохнул, раздувая ноздри. — Черт бы тебя побрал, Гермиона. Ну почему ты просто не можешь сделать, как я прошу? Хоть раз! — Потому что это им навредит. Потому что еще не время. — Ненавижу это твое «время». У меня и так его на пять лет меньше, чем у тебя! — Я знаю… — прошептала она, но он не дал ей договорить. — Если это повторится, клянусь, я скажу. Плевать. — Хорошо, — подняла она руки, показывая, что сдается. — Хорошо. — Что с днем рождения? Меня пригласили. — Да, я подумаю, — кивнула Гермиона. — Думай быстрее. Времени у тебя до вечера, когда я вернусь, чтобы забрать их из сада. И сегодня я читаю сказку. — Нет! Только сад. — Что с тобой не так?! — вспылил он. — Малфой, ты их завел в сад — заберешь. На сегодня этого достаточно. Сказка — позже. — Ты просто… — он запнулся, не найдя слов, и развернулся. — Нет слов.