Малфой. Грейнджер. Правда.

Главная площадь была поистине потрясающа: миллионы огней отражались от снега, превращая все вокруг в сказку. Двойняшки сразу же потащили их к магазину, где Малфой купил каждой прекрасные розовые санки. Спустя всего пять минут они уже стояли у небольшой горки, и Леона, не дождавшись команды, радостно плюхнулась в свои сани. — Стой! — остановила ее Гермиона. — Давайте сначала я или Драко спустимся вниз, чтобы вас там встречать. — Я пойду, — ловко спустился вниз парень. — Готова? — шепнула на ухо шатенке Гермиона, прежде чем толкнуть ее. — Да! — воскликнула та с азартом, держась за ручку впереди. — Держись крепко, — сказала девушка, отталкивая ее вперед. Счастливый звонкий визг Леоны, продолжавшийся секунд десять, оборвался лишь, когда Драко подхватил ее внизу на руки, закружив в воздухе. — Ты видел?! Видел, как я ехала?! — восторженно говорила Леона, светясь от счастья. — Видел, ты была великолепна, — широко улыбнулся он. — Лира! Давай сюда, — крикнула шатенка сестре. — Это так весело! — Справишься сама? — спросила Гермиона, когда блондинка села в свои санки. — Конечно, Леона сказала, что это совсем не страшно. Значит, я не боюсь, — гордо кивнула Лира. — Ты у меня такая храбрая, — чмокнула в щеку дочь Грейнджер. — Три, два, один! — оттолкнула она ее. — Драко, я ни капельки не боялась! — воскликнула Иллирика, попав к нему в руки, после непродолжительного визга. — Знаю, видел. Ты очень смелая, принцесса, — улыбнулся он и осторожно стряхнул снежинки с ее ресниц. — Хочу еще! — И я! Подняв санки с помощью чар левитации и устроив еще по пять заходов для каждой, они довели девочек до того состояния, когда щеки горели, шапки сбились набок, а варежки все были в комочках снега. Напоследок двойняшки устроили между собой гонку — кто проедет дальше, и после двух заездов выяснилось, что победила дружба. — Мамочка, а ты? — позвала ее Лира. — Милая, давай может еще раз ты? — Грейнджер, ты что, струсила? — окликнул ее Драко с хитрой ухмылкой. — Я? Струсила? — фыркнула она, сложив руки на груди. — Может, это ты струсил? Ты тоже не катался, между прочим! — Так давай проверим, кто проедет дальше, — предложил он пари. — Вызов принят! — вскинула подбородок Гермиона. — Тащи сюда сани и детей. Я вас всех обыграю — и пойдем ужинать. — Ты чересчур самоуверенна, Грейнджер, — левитируя сани наверх и ведя за собой двойняшек, ответил Малфой. — Принцессы, вам не будет страшно, если мы поедем вниз? Мы сразу вернемся, — спросила Гермиона. — Нет, мам, мы вас подождем. — Только никуда не уходите, ладно? Пообещайте мне, что и на дюйм не сдвинетесь, пока мы не поднимемся назад, — серьезно посмотрел на двойняшек Драко. — Обещаем! — хором подтвердили они. — Так уж и быть, можешь первая выбрать сани, — сделал шутливый поклон Малфой. — О, благодарю, благородный принц, — присела в реверансе Гермиона. — Я выберу правые, пожалуй. — Итак, на три, два, один. Готова? — повернулся к ней лицом Драко, когда они уселись, немного увеличив их магией. — Конечно, — широко улыбнулась она. — Три, — начал отсчет Малфой, — два… В этот момент они оба оттолкнулись, не дождавшись команды «один», и полетели вниз с горы. — Мама! Драко! Вы едете! — завопили радостно двойняшки сверху. Она знала его, как облупленного, и готова была поставить свою месячную зарплату на то, что Драко Малфой не будет играть честно. И вот же новость: Гермиона Грейнджер оказалась права! Она летела вниз с довольным смехом, видя его краем глаза. Она ненавидела проигрывать и, осознав, что он сейчас ее обгонит, склонилась вправо, подрезая его. — Какая же ты… — воскликнул Малфой и сделал тоже самое. В следующий миг они, перепутавшись в вихре саней, ног и рук, кубарем скатились вниз и рухнули в мягкий сугроб. — Ты просто неисправим! — хлопнула она его по груди, захохотав. — Когда ты успела стать такой коварной? — широко улыбнулся он. — Я знала, с кем играю. Ты же самый хитрый человек на земле. Ты правда думал, что я буду ждать «одного»? — рассмеялась девушка. — И вообще, из-за тебя я вся в снегу! — Ты первая подрезала меня! — возмущенно ответил он. — Даже для меня это слишком. — Не люблю проигрывать, ты же знаешь, — ухмыльнулась Гермиона. — Да, это я хорошо помню, — сказал он чуть тише. У него были такие чертовски красивые глаза. Гермиона лежала на нем сверху и не могла оторвать взгляда от радужки цвета луны, румянца на его точеных скулах, который проступил от холода. Он и правда выглядел лучше, чем два часа назад: даже пальцы больше не дрожали. Она перевела взгляд на его губы и… «Стоп. Лежала на нем?!» Грейнджер не осознала, что все это время находилась верхом на своем бывшем парне, раскидывая шоколадные локоны по его плечам. Мерлин всемогущий! — Мамочка! Драко! — послышалось сзади, заставляя их прийти в себя. Гермиона резко отстранилась от Малфоя, пробормотав: «Прости» и посмотрела назад, где двойняшки скатывались по горке на попах, чтобы быстрее добраться до своей компании. — Аккуратнее, — сказал Драко, ловко подхватывая их внизу и ставя на ноги. — Вы упали? — спросила Лира, оглядывая их подозрительно. — Да, но все в порядке, милая, было весело, — улыбнулась Гермиона. — Но вы не дождались цифры «один»! — непонимающе воскликнула Леона. — Милая, с твоим новым другом нет никакой возможности играть по правилам, — сказала Гермиона, бросив на Малфоя красноречивый взгляд. — Принцесса, с твоей мамой всегда надо быть начеку: она лучше упадет головой в сугроб, чем даст кому-то себя обойти, — подмигнул Драко, улыбнувшись. — Я есть хочу, — подала голос Лира. — Да, конечно, милая, сейчас вернемся домой. Уложив девочек спать, Гермиона сходила в душ и спустилась вниз, чтобы обсудить с Малфоем план действий на ближайшие дни. Надев оверсайз свитшот и белые шорты она подошла со спины к парню и замерла на полпути, с перехватившим дыханием от вида комнаты в мягком свете камина. За окном медленно падал снег — все это казалось почти нереальным. — Этот дом просто потрясающий, — сказала она, разрушая тишину. Драко повернулся на звук ее голоса. На нем был светло-серый худи и черные спортивные шорты. Его взгляд скользнул по ней снизу вверх — от босых ступней до лица. — Да, красиво, — сказал он медленно. — Вина? — Можно, — присаживаясь на диван, ответила девушка. Когда вино оказалось разлито по бокалам, она устроилась удобнее, подогнув ноги по-турецки, и повернулась к нему. Драко тоже развернулся корпусом, подогнув одну ногу, чтобы сидеть лицом к ней. — Какой у нас план? — сделав глоток, спросила она. — Завтра двадцать третье — свободный день. Мы можем позавтракать, слепить этого снеговика, о котором грезят девочки, потом сходить в олений заповедник. А вечером нарядим елку — я заказал ее у домовиков. — Звучит хорошо, — кивнула она. — А двадцать четвертого? — Я думал сводить их в магазин, чтобы они выбрали себе платья на вечер. — Можно, — согласилась Гермиона. — Потом прогуляемся, а если будет настроение — попробуем лыжи. А вечером вернемся сюда и поужинаем. — Ты хочешь рассказать во время ужина? — делая еще глоток, тихо спросила Грейнджер. — Да, когда буду вручать подарки. — Но подарки открывают утром. — От маггловского Санты — да. А от папы подарки открывают вечером, — сказал он совершенно серьезно. — Хорошо, сделаем, как хочешь: это твой момент — я не буду вмешиваться, — разглядывая его лицо в теплом свечении, исходящем от камина, сказала Гермиона. — Двадцать пятого откроем подарки, позавтракаем и… есть еще одно предложение, — смотря ей прямо в глаза, продолжил Драко. — Какое? — Мы во Франции. Думаю, двойняшкам будет сложно во второй раз перемещаться сюда: очень большая разница во времени. — Ты хочешь познакомить их с Нарциссой? — поняла она его ход мыслей. — Да. — Это звучит логично… Но у меня есть опасения на этот счет, — нервно прикусила она губу, заставив Драко прикрыть глаза на секунду. — В целом, я не против — просто боюсь, что это слишком много впечатлений за сутки. Как насчет посмотреть на их реакцию и потом решить окончательно? Если все пройдет спокойно, останемся здесь еще на двадцать пятое, а двадцать шестого отправимся к твоей матери. Так они привыкнут к твоему «новому статусу», а знакомство с бабушкой будет отдельным событием, а не сольется в одну кучу. — Ты права, — кивнул он. — Так и сделаем. — Тогда договорились. — За еще один договор, — сказал он и чокнулся с ней бокалом, чуть улыбнувшись. — Ты выглядишь уже лучше, — окинула его взглядом Гермиона, хаотично бегая глазами по лицу. — Ты не расскажешь мне, зачем ты ездил в Британию? — Расскажу, но потом. И… я хотел извиниться за прием, — перевел тему парень. — Я не имел никакого права качать права перед тем… — сдержался он, — Адрианом. Я просто взбесился, когда он начал заявлять, будто знает тебя или меня. — Ты меня не удивил, Драко, — печально сказала она. — Твое собственничество не знает границ. А границы эти есть, потому что я — не твоя. — Да, я просто ужасен, потому что не даю оскорблять себя, своих детей и их мать. — Не надо, — покачала она головой. — Ты просто метил территорию. Не рассказывай мне сказки. — Хорошо, — почти выдохнул он. — Да. Мой эгоизм взял верх. Но не думай, что я считаю тебя своей сейчас. Поверь, я прекрасно ориентируюсь в наших статусах. — «Сейчас»? — повторила она, выгнув бровь. — Да, сейчас. Надеюсь, ты не будешь отрицать очевидное: в прошлом ты была моей — девушкой, первой любовью и, если бы не все обстоятельства, ты стала бы моей женой, Гермиона. — С чего ты взял, что я бы согласилась? — с вызовом посмотрела она на бывшего парня. — С того, что ты меня любила, — серьезно ответил Драко. — Как и я тебя. — Как всегда самонадеян, — бросила она, стараясь сохранить спокойствие. — Я не самонадеян, Гермиона, — его серые глаза смотрели прямо в ее, словно хотели проникнуть глубже. — Я уверен. В себе. В том, что я чувствую. И в том, что видят мои глаза. Она хотела что-то сказать, но замерла, когда он чуть склонил голову, его голос стал мягче, но не менее настойчивым: — А еще… я три дня, как разведен. — Это что-то меняет? — ее тон был колючим, но в нем проскользнула нотка любопытства. — Конечно. Это означает, что больше нет ничего, что стояло бы между нами. — Кроме всего нашего прошлого? — Гермиона скрестила руки на груди, пытаясь выглядеть непреклонной. — Прошлое — это то, чему мы можем либо позволить разрушить нас, либо использовать его, чтобы стать сильнее, — его голос стал чуть тише, но он не отводил взгляда. — Я выбираю второе. — А я выбираю не повторять прошлых ошибок, — она немного отклонилась назад, но в ее словах не было той уверенности, что она пыталась продемонстрировать. — Правда? — приподнял он одну бровь. — Тогда почему ты все еще позволяешь мне быть рядом, Гермиона? Ее глаза сузились, но она не нашла, что ответить. — Я не прошу тебя сейчас простить меня или вернуться ко мне, — сказал он, его голос звучал неожиданно мягко. — Все, чего я хочу, чтобы ты знала: я здесь. Я больше не убегу. И я готов на все, чтобы ты снова смогла доверять мне. Ее сердце забилось сильнее, но она не могла позволить себе ответить. Вместо этого она резко отвернулась и выдохнула: — Ты всегда так говоришь, Драко. Слишком убедительно. — Потому что я искренен, — ответил он спокойно. — И я готов доказать это. Я пытаюсь показать тебе это каждый день в течение последних двух месяцев. Она еще мгновение сидела, отвернувшись от него и рассматривая снегопад за окном, а затем повернулась, ее лицо снова стало строгим. Драко сразу понял, что она закрылась — и решил перевести тему: — У меня есть вопрос. — Какой? — спросила она настороженно. — Я был у Забини, и Уизлетта рассказала мне, что это с ее легкой руки мы зачали Лиру с Леоной, — начал парень. — Я думала, что ее прикончу, когда срастила все факты, — поджав губы, ответила Гермиона. — Да, она упоминала об этом, — улыбнулся Малфой краешком рта. — Это произошло в Италии? — Нет, ведь ее зелье действовало сутки, — начала рассказ Грейнджер. — Когда первый шок прошел, я начала изучать книги по целительству и по эффекту зелья. Так получилось, что накануне у меня снова возобновился цикл, но это просто чудо, что я сразу забеременела. Я пришла к единственному выводу, вспомнив все наши... — попыталась она подобрать верное слово в текущей ситуации, — взаимодействия. Думаю, это родовая магия. — Родовая магия? — непонимающе нахмурился Драко. — Я уверена на девяносто девять процентов, что мы их зачали в Мэноре, когда переместились туда после вашего выигрыша Кубка Квиддича. Видимо, в поместье есть какая-то семейная магия, которая делает… — прикусила она губу, — вероятность зачатия выше. — То есть, ты хочешь сказать… — нервно усмехнулся он, — что мы зачали Лиру и Леону на столе Люциуса? — неверяще смотрел на девушку Малфой. — Ну, ты же хотел отомстить отцу, — пожала плечами Гермиона с озорной улыбкой. — Что ж, спешу сообщить: ты выбрал самый радикальный способ, подарив ему внучек-полукровок, которые были зачаты в его кабинете. Разве это не иронично? — Салазар, — провел рукой по волосам Драко, а потом разразился смехом. — Рада, что тебя это так развлекает, — фыркнула она, но тоже чуть улыбнулась. — Мне вот было не до смеха. — Если Люциус узнает, он спалит Мэнор Адским пламенем, — откинулся на спинку дивана он, переводя дыхание. — Почему ты зовешь его Люциусом? — Потому что у меня нет отца, — резко стал серьезным Драко. — Но он жив. — Как человек — да. Как отец, он умер двадцатого мая девяносто девятого года, в комнате для свиданий Азкабана. Меня с ним больше ничего не связывает. — Ясно, — крутанула вино в бокале Гермиона, наблюдая, как оно стекает со стенок. — Так как ты узнала? Как поняла? — Я не люблю вспоминать этот период, — покачала она головой. — Пожалуйста… покажи мне. Пять с половиной лет назад Она не могла никого видеть, а тем более явиться на порог родительского дома в таком виде: исхудавшая, бледная и не способная ни на какой анализ. Строчки из той газеты мелькали перед глазами, застилая глаза. Или это были слезы — кто там поймет. Гермиону перенесло в магическую часть Сиднея: вокруг не было ни души, так как в Австралии было два часа ночи. Заселившись в одну из гостиниц, девушка устало упала на кровать, прикрыв глаза. Спустя пять минут живот издал голодный вой, и, посовещавшись сама с собой, Грейнджер призналась: ей ужасно хотелось есть. Настроения выходить в люди не было, поэтому, заказав половину меню ресторана магического отеля, она быстро приняла душ и переоделась в свободные спортивные штаны и футболку. Через пару минут перед ней оказались суп, стейк из лосося, оливки, сэндвичи с ветчиной, брауни и мороженое. — Мерлин, о чем я думала? — ошарашено рассматривала она заставленный блюдами столик. Проглотив суп за пару ложек, она с жадностью набросилась на стейк, затем с наслаждением съела брауни и недоверчиво смотрела на мороженое, пытаясь понять, осилит ли его. «Все равно растает», — подумала Гермиона и взяла ложку. Закончив со вторым десертом, она покосилась на сэндвичи с ветчиной и внезапно подкатил приступ тошноты — быстро забежав в ванную, Гермиона оставила там весь ужин, в шоке смотря на унитаз. «Нет, а что ты хотела? Не есть нормально пять дней, а потом набить желудок до горла!» — укорила она себя, пытаясь подобрать логичное объяснение. Вернувшись в номер, она бессильно повалилась на кровать и мгновенно провалилась в сон. Солнце слепило сквозь закрытые веки, и, приоткрыв один глаз, Гермиона сладко потянулась. Сил не было ни на что, и, решив, что она пролежит весь день в постели до самого вечера, девушка взглянула на часы, ахнув: — Восемь... вечера? — растеряно наблюдала она за стрелками. Она проспала двадцать часов. «Это все разница во времени и стресс, — нашла она объяснение. — Я и у Гарри спала по двенадцать часов минимум». В животе снова заурчало, но стоило взглянуть на вчерашние сэндвичи, как ее сразу передернуло. Отшатнувшись, она без сил снова упала на кровать и почти сразу отключилась. Когда карамельные глаза открылись снова, за окном было темно, а часы показывали пять утра. Вроде было получше. Осторожно спустив ноги на пол, она села, почувствовав, как ломит все тело. Быстро совершив все банные процедуры, девушка вернулась в комнату, думая, что дальше делать. Наверное, надо привести себя в порядок, затем заняться чем-то: найти работу, потом квартиру, навестить родителей и… чипсы! «Что, какие чипсы?» — удивилась своим же мыслям девушка, а живот заурчал. Проигнорировав странные желания, она, долго изучала меню и кривилась на словах «утиная грудка», «морковное пюре» и «спаржа» — выбор пал на куриный бульон. Две порции. Съев все это за пару минут, она подошла к окну, выглядывая наружу и смотря на рассвет. «Наверное, стоит прогуляться», — начала собираться гриффиндорка. Шагая по пустынным улочкам магической части Сиднея, она не могла отделаться от мысли о чипсах. «Что за бред, Гермиона? Волшебники даже не знают, что такое эти чипсы!» — пыталась она переубедить сама себя. Во время ведения переговоров со своим желудком, она не заметила, как дошла до выхода в маггловскую часть города. Гермиона поняла, что готова была убить за эту пачку. «Магазины уже наверняка открыты — поменяю деньги и куплю эти глупые чипсы», — приняв решение, она вышла в привычный обычному человеку мир. Это было восхитительно. Грейнджер сидела на кровати в своем номере и доедала вторую большую пачку чипсов. Вокруг валялись фантики от конфет, шоколадка была наполовину погрызена, а на тарелке лежало пару сиротливых клубник. «Может, у меня скоро должны начаться месячные? Да, они снова не пришли вовремя, но в этом нет ничего удивительного: это все стресс. Да, сто процентов месячные, наверное, поэтому меня так кроет», — нашла она аргументы, высыпая себе в рот крошки из пакета. На следующий день она повторила свое чипсово-шоколадное рандеву. И потом снова. На третий день Гермиона заставила себя прекратить этот карнавал чревоугодия, заказав стейк, который, к сожалению, покинул ее тело через десять минут. Она сидела на холодном кафеле ванной, сжимая руками края унитаза, и не понимала, что с ней происходит. Маниакальное желание съесть все самое вредное в мире, сон по двенадцать часов, бесконечная усталость... Про то, сколько она выплакала слез, девушка просто решила не вспоминать. Но лучше уж было спать, чем рыдать, вспоминая его. Она была в этой гостинице уже неделю, и джинсы на ее талии снова застегивались вплотную. За время проведенное у Гарри она так сильно похудела, что они еле держались на ней, а сейчас… Даже плоский всегда живот приобрел непривычную доселе форму, показывая признаки легкого вздутия. «А что ты хотела? — ехидно обругала себя Гермиона. — Съешь еще десять круассанов, запивая их колой, а потом удивись, что ты выглядишь как тумба!» Ответив на письма Гарри, Джинни и Рона, она взяла последний конверт от Министерства Британии. «Превосходно, превосходно, превосходно, превосходно, превосходно, превосходно, превосходно, превосходно, превосходно», — гласил табель. Пришло время брать себя в руки. Надев блузку и классические брюки, она оказалась на пороге Министерства Австралии. Вернувшись вечером в гостиницу с заверением, что это вопрос одного дня, чтобы ее кандидатуру согласовали на должность помощника отдела Р.К.М.В.П., Гермиона начала просматривать брошюры с квартирами с твердым намерением найти себе постоянное жилье. Тошнота по утрам стала раздражать. Даже прекрасные сладости и вредная еда не оставались надолго в желудке. Проведя полдня за осмотром квартир и лично познакомившись с каждым унитазом в них, раздраженная Гермиона завалилась в номер. Ей надо было пройтись, а эти брюки не давали дышать, поэтому, вытаскивая вещь за вещью из шкафа, чтобы выбрать что-то более свободное, она наткнулась на зеленый бутылек. На глаза моментально навернулись слезы. «Это он варил его», — пронеслось в голове, и все внутри болезненно сжалось. Гермиона резко застыла, смотря на зелье контрацепции, пока в ее голове рождалась догадка. — Нет... — выдохнула она еле слышно. — Нет-нет-нет-нет-нет! — в голос воскликнула девушка, кидая баночку на пол. «Этого не может быть. Просто невозможно. Мерлин, ты так со мной не поступишь!» — в панике думала она. Быстро схватив деньги, она добралась до маггловской аптеки, а затем стремительным шагом вернулась назад в гостиницу. Сердце бешено стучало в горле, пока она гипнотизировала тест. «Одна! Одна полоска!» — с восторгом подумала Гермиона, смотря на линию, которая начала… двоиться. — Пожалуйста, нет... — покатились слезы по щекам девушки, когда она осознала, что их уже две. — Пожалуйста, только не это. Тест был неумолим. Сделав еще три, она устало опустилась на кровать в слезах. Это не могло быть правдой, потому что она не могла так нагрешить — вот, что решила Гермиона, три дня игнорируя результаты и боясь сделать магический тест, который был бы точен на сто процентов. Эти три дня она встречала в обнимку с унитазом, рыдая от бессилия.

***

— Гермиона! — послышался взволнованный голос за дверью. — Привет, — открыла дверь шатенка. — Мерлин, я так переживала, — тут же обняла ее Джинни. — Я переместилась, как только мне дали порт-ключ. — Прости... У тебя, наверное, куча дел, — выдохнула Гермиона, пропуская ее внутрь. — Не неси ерунды, — отмахнулась рыжая. — Я уже в команде, и один день ничего не решит, — присела она на кровать. — Как ты? — Мне плохо, — покачала головой Гермиона. — Это нормально, милая, — тут же встала Джинни и вновь заключила ее в объятия, поглаживая по спине. — Просто такой период. Потом станет лучше, поверь мне. — Нет, Джинни, — отстранилась она. — Гермиона, уверяю тебя: пройдет время, и ты даже не вспомнишь об этом дьяволе. Ты… — Мне нужна твоя помощь, — перебила ее Гермиона. — Что угодно, дорогая, — посмотрела с беспокойством подруге в глаза Джинни. — Мне надо, чтобы ты сходила со мной к целителю. — К целителю? — брови рыжей поползли вверх, а на лбу проступили легкие морщины. — У тебя что-то болит? — Похоже, я… — слова застряли у нее в горле, Гермиона сглотнула, чуть покраснела и с трудом прошептала: — …беременна. Джинни медленно опустилась обратно на кровать, взгляд ее остекленел, и она несколько секунд просто молча смотрела на подругу. — Ты... уверена? — Меня тошнит каждые три минуты, я не могу ничего есть, но при этом голодная как тролль, — начала перечислять Грейнджер срывающимся голосом. — У меня поднялся аппетит еще в Хогвартсе — я не могла жить без яблок, Мерлин знает почему. Я стала быстрее уставать и чаще не справлялась с эмоциями, но просто... не придала этому значения из-за всего, что происходило вокруг: экзамены, подготовка к выпускному, странное поведение этого… — попыталась она подобрать нужное слово, — лжеца. И сейчас я все время хочу спать, я рыдаю по поводу и без, я… — Беременна, — еле слышно закончила за нее Джинни. — Да. Маггловский тест тоже так думает. Все четыре штуки, — сорвалось с ее губ, а глаза наполнились слезами. Джинни медленно поднялась, подошла и крепко взяла Гермиону за руки, будто хотела влить в нее свою решимость. — Да, обстоятельства не идеальные, но… Мерлин, ты станешь мамой, дорогая! — попыталась улыбнуться Джинни, ее голос чуть дрогнул, но в нем все равно звучала надежда. — Разве это не прекрасно? Ты будешь просто великолепной мамой, Гермиона. Твоему ребенку так повезло: мать — Гермиона Грейнджер, — возбужденно говорила она. — Он будет умным и красивым, как ты, и… — Джинни, ты что, издеваешься?! — сорвалась Гермиона, выдергивая руки. — Я беременна от парня, который женился две недели назад на другой! Что прекрасного?! Во мне ребенок от самого жестокого, злого, нарциссичного ублюдка на всем белом свете! Он от Малфоя! — Гермиона… — За что?! — она зажмурилась, всхлипнув, и плечи ее вздрогнули. — За что мне все это? Что мне теперь делать, Джинни?.. — Гермиона, — взяла ее лицо в ладони подруга, заставив посмотреть в глаза. — Я приму любое твое решение. Поддержу тебя в любом случае и никогда, слышишь? Никогда не осужу. Да, он от него, но он и от тебя… Ты добрая, умная, талантливая, уникальная, преданная, смелая — тебе есть, что дать этому малышу, если ты захочешь. А его отец… ну, будем надеяться, что ребенок заберет только его внешность, — нервно усмехнулась она. — Что мне делать, Джинни?.. — прошептала Гермиона. — Давай начнем с целителя, хорошо? А потом ты решишь. Что бы ты ни выбрала — я буду рядом. Всегда, — вытерла ей слезы Джинни и прижала к себе. — Мы справимся.

***

— Добрый день, — поздоровалась с девушками женщина лет сорока в строгих очках. — Кто из вас на прием? — Я, — сдавленно ответила Гермиона, теребя рукав рубашки. — Я — группа поддержки, — присела на соседний стул Джинни. — Что беспокоит? — перевела внимательный взгляд на Гермиону целительница. — Есть вероятность того, что я беременна, и… я бы хотела убедиться. — Тогда вы по адресу, — мягко улыбнулась целитель. — Пожалуйста, прилягте сюда, — указала она на кушетку. — Давайте посмотрим… Женщина чуть нахмурилась, шепнула заклинание и медленно провела палочкой над животом Гермионы. В воздухе тут же вспыхнули два золотистых шара, медленно пульсирующих мягким светом. — Что это? — наклонилась вперед Джинни, широко раскрыв глаза. — Совершенно точно, вы беременны, — ответила женщина. — Мои поздравления! — Спасибо, — прикрыв глаза, хрипло ответила Грейнджер, игнорируя слезу, которая скатилась по ее щеке. — Срок… около одиннадцати недель. — Сколько?! — резко поднялась на локтях Гермиона, в потрясении смотря на целителя. — Два с половиной месяца. Прилягте, пожалуйста, — легко надавила она на плечо Гермионы, укладывая ее назад. — Так, все прекрасно: дети развиваются отлично. — Дети?! — буквально подпрыгнула на стуле Джинни, прижав ладонь к губам. — Да, у вас… двойня! — восхищенно наблюдала за двумя золотистыми шарами целитель. — Двойня?.. — пробормотала бледная Гермиона. — Да, это не близнецы, — продолжала женщина, игнорируя ошалелое поведение девушек. — Поверить не могу, хорек заделал тебе сразу двоих сыновей! — открыла рот от шока Джинни. — Нет-нет, — с мягкой улыбкой вмешалась целитель. — Это девочки. Когда мальчики, шар светится голубовато-серебристым. А у вас… теплое золото. — Но это невозможно… — растерянно пробормотала Гермиона. — В их роду... не рождаются девочки. Только мальчик и только один. — Ваш муж — из старинного чистокровного рода? — слегка вскинула брови целительница. — Он мне не муж, — рвано огрызнулась Гермиона, машинально вцепившись в край покрывала. — Ну… не знаю, какие там у них древние заморочки, но это две девочки. Так что примите мои поздравления, милая, — сказала она с такой искренней теплотой, что у Гермионы защипало в носу. — Мерлин, — всхлипнула она, утирая глаза тыльной стороной ладони. — Не стесняйтесь плакать, это нормально, — мягко проговорила целитель. — Гормоны делают женщин особенно уязвимыми. Хотите… послушать их сердцебиение? — С-сердцебиение?.. — голос Гермионы сорвался на почти беззвучный шепот. — Да, сердцебиение ваших дочерей. — Моих дочерей… — повторила Гермиона, будто впервые примеряя эти слова к себе. — Готовы? — чуть склонилась к ней целительница. — Да, — тихо прошептала Джинни, которая смотрела на все это широко открытыми глазами, в которых собрались слезы. И комнату наполнил тонкий, быстрый, почти синхронный стук двух крошечных сердец. Он звучал так отчетливо, что Гермиона прижала ладони к губам и зажмурилась, но слезы хлынули еще сильнее. — Это они? — глухо спросила она, повернув мокрое лицо к целительнице. — Да, милая, — улыбнулась та. — Это ваши дети. Их сердечки сильные, ритм отличный — они прекрасно справляются. — Мерлин… — всхлипнула Джинни и плюхнулась на край кушетки, обняв Гермиону за плечи и не отрывая глаз от золотых сфер. — Гермиона, у тебя… у тебя двое дочерей! — выдохнула она. — Да, — сквозь слезы улыбнулась Гермиона, кладя руку на живот, будто уже могла их обнять. — У меня будет… двое малышек. Сегодня — Как-то так, — сказала Гермиона, когда Малфой вышел из ее сознания. — Это... невероятно, — покачал головой с улыбкой Драко. — Если, конечно, не брать в расчет, что я там о себе выслушал. Хотя стоит признать… — попытался подобрать он верные слова, — что это абсолютно заслуженно. Гермиона... мне правда очень жаль, что такую прекрасную новость тебе пришлось переживать в таком состоянии. — Я думала, что рассудка лишусь в том кабинете, — нервно улыбнулась она. — Даже не могу представить, — покачал он головой. — Гермиона. — М? — Спасибо тебе, — сказал он, чуть опустив голову, а потом снова встретившись с ее глазами. — Спасибо, что ты… оставила их. Я, наверное, никогда не устану благодарить тебя за то, что ты решилась, несмотря ни на что. — Когда я услышала их сердцебиение, для меня не было пути назад, — просто ответила она. Повисло мягкое молчание. В камине треснуло полено, осветив комнату еще ярче. Гермиона чуть сжала губы, а потом снова подняла на него взгляд. — Драко. — М? — Я тоже хочу тебя поблагодарить, — сказала она. — Меня? — удивленно моргнул парень. — Да, — обвела она взглядом комнату, задержавшись взглядом на снегопаде за окном. — Когда ты заявился ко мне домой в тот вечер... я и представить не могла, что мы окажемся здесь. Что будем спокойно разговаривать, не пытаясь поубивать друг друга. Я понятия не имела, каким ты стал за эти пять лет, не представляла, как ты будешь себя вести с Леоной и Лирой. Мне было сложно представить тебя в роли отца. Она чуть улыбнулась, но взгляд оставался задумчивым, растерянным. — Но ты отлично справляешься, — добавила она. — Девочкам очень повезло с таким папой, как ты. Мне жаль, что ты потерял столько мгновений с ними и я... — она медленно перевела взгляд на него, — очень надеюсь, что они все воспримут правильно. Я вижу, насколько они от тебя в восторге, и просто боюсь, что двойняшки могут неверно понять, почему ты так долго не рассказывал, кто ты. Почему мы так долго не признавались, что ты их отец. Я обещаю тебе, — стал тверже ее голос, — что сделаю все, чтобы показать им правильный ракурс, с которого стоит смотреть на всю эту ситуацию. — Спасибо, — выдохнул он почти беззвучно. — Я очень ценю, что ты мне сейчас это сказала. Знаешь… Лира и Леона потрясающие. И это все твоя заслуга, Гермиона. Он наклонил голову и прищурился чуть теплее. — Тебе невероятно идет быть мамой. — Спасибо, — улыбнулась она. — Теперь нам уже точно никуда друг от друга не деться, да? Повязаны навсегда. — Это проблема для тебя? — Если это сделает жизнь Лиры и Леоны счастливее, — чуть вскинула подбородок она, — то я готова на все. — А ты? — тихо спросил он. — Что «я»? — Что думаешь ты? — Я же сказала… — Нет, Гермиона, я хочу понять, ты заложник ситуации или ты и правда довольна? — внимательно смотрел на нее Малфой. — Я точно не заложник ситуации, Драко. Если бы я не хотела, чтобы ты был рядом с ними, я бы нашла способ от тебя избавиться. — Ты опять говоришь о них, — не отводя глаз, сказал он. — А я спрашиваю про тебя. — Я не могу отделить себя от дочерей, — прошептала она после короткой паузы, чуть сжав пальцы на бокале. — Но ты отдельный человек, Гермиона, — мягко сказал он, чуть подавшись к ней вперед. — Со своими желаниями, мечтами, взглядами и чувствами. Так что ты чувствуешь, находясь в этой ситуации? — Не знаю, — покачала она головой, устремив взгляд куда-то в пламя камина. — Мне сложно отследить, что я чувствую, когда ты рядом. Ты всегда вызывал во мне яркие эмоции, Драко: ненависть, злость, гнев, боль, страсть, похоть, счастье, любовь, — говорила она все тише с каждым словом, смотря в свой бокал. — С тобой всегда так: разгон от нуля до сотни миль в час за две секунды. Поэтому я не знаю, как ответить на этот вопрос. Я что-то чувствую, но что именно — и сама понять не могу. — Тогда давай пройдемся по этим эмоциям, — тихо проговорил он, его взгляд стал внимательным, почти хищным в своей сосредоточенности. — Ненависть? — Нет, — сразу качнула она головой. — Я не ненавижу тебя. Больше нет. — Злость? — Думаю, это не оно, — вздохнула она и чуть дернула плечом. — Гнев? — Не сегодня, — улыбнулась Гермиона краешком рта. — Уже неплохо, — усмехнулся Драко, но глаза его оставались серьезными. — Что насчет боли? — Чувствую себя отлично, — пожала она плечами, но рука, сжимавшая бокал, чуть напряглась. — Страсть? — произнес он так тихо, что звук растворился где-то между ними. Гермиона перевела взгляд на его руку, которая скользнула к ее колену и легко коснулась голой кожи. Она чуть дернулась, будто от слабого разряда, и замерла. — Драко… — сдавленно прошептала она, когда его пальцы начали медленно скользить вверх, останавливаясь на середине бедра. — Может, это похоть? — проговорил он чуть ниже, и в следующую секунду рывком притянул ее к себе, просунув руки под ее колени. Гермиона рефлекторно положила ладони поверх его рук и сжала их. Она не знала, что хотела сделать этим действием: оттолкнуть его или пригвоздить к себе навечно, чтобы продолжать ощущать давно забытые разряды тока и пустоту внутри живота, которые он вызывал одним только прикосновением. — Ты счастлива, Гермиона? — его пальцы поднялись и мягко взяли ее за подбородок, заставляя снова встретиться с ним взглядом. Серые глаза Малфоя были почти полностью черными из-за расширенных зрачков, и это зрелище заставило Гермиону ощутить дрожь, пробежавшую по спине. — Я… — ее голос дрожал, будто слова застряли где-то в горле. Диван, на котором они сидели, казался хрупким островком в бушующем море эмоций. Гермиона чувствовала, как мир вокруг сужается до одного-единственного человека — Драко Малфоя. Его дыхание обжигало ее кожу, а рука, мягко поднявшая подбородок, казалась раскаленной до предела. Она пыталась дышать, пыталась думать, но каждое его слово разрушало остатки ее сопротивления. — Возможно, это любовь? — его шепот был таким тихим и горячим, что обжег ей кожу. Он придвинулся еще ближе — его лоб почти касался ее. — Ответь мне, детка, — спросил он низким голосом в миллиметре от ее губ. — Драко… — все, что она смогла выдавить из себя. — Что ты чувствуешь? — невесомо касался он ее губ своими, пока говорил это предложение. — Я чувствую… — уже на границе сознания прошептала она, пытаясь собраться. Не желая сдаваться. Но мечтая проиграть, — …что ты снова рушишь мою жизнь, Малфой. Он усмехнулся, и эта короткая ухмылка была такой родной, что у нее заныло где-то глубоко под ребрами. Его губы скользнули к уголку ее рта, задержались там на долю секунды, словно давая почувствовать всю силу своей близости. — Возможно, потому что я снова хочу быть частью твоей жизни, Гермиона? — его шепот, наполненный напряжением, словно взорвал внутри нее весь самоконтроль. Его губы опустились на ее с желанием, которое он держал в себе все эти годы. Это не был осторожный, мягкий поцелуй. Он был полон голода, жажды и той страсти, которую они оба пытались подавить слишком долго. Гермиона ответила с тем же порывом. Ее руки поднялись к его шее, запутались в платиновых волосах, и в этот момент не существовало ни их прошлого, ни их ошибок. Он притянул ее ближе, так плотно, что между ними не осталось ни миллиметра. Его руки, сильные и требовательные, скользнули по ее спине, ласково, но уверенно притягивая к себе. Гермиона чувствовала, как ее собственное тело начинает дрожать под его прикосновениями, как огонь разгорается внутри. — Все так же идеальна, — выдохнул он, отрываясь от ее губ, чтобы провести по девичьей шее легкими, горячими поцелуями. — Я безнадежна, — прошептала она, ее голос был полон легкой печали, а пальцы скользнули по его плечам. — Я так скучал, — его голос звучал хрипло от возбуждения, рука поднялась, чтобы отвести прядь волос с ее лица. Она наклонилась ближе, их дыхания смешались, и губы встретились снова. Они двигались с такой синхронностью, словно созданные друг для друга. Каждый поцелуй был как признание, каждый вдох — как крик о том, что это было неизбежно. Его рука оказалась на ее бедре, голова Гермионы откинулась назад, и он воспользовался этим, чтобы уложить ее на диван. Он навис над ней, оставляя поцелуи на ключице. Пальцы Драко скользнули вверх по ее талии и остановились на краю свитшота. Он медленно потянул ткань вверх, едва касаясь ее кожи, но при этом вызывая волны мурашек по всему телу. Гермионе было так жарко, что она даже не предала значения тому, что осталась в одном лифчике и шортах. Его пальцы прошлись по бедрам, и он закинул ее ноги себе на талию, в то время как руки продолжили движение вверх, забираясь под свободную ткань шорт и сжали ягодицы. Гермиона издала тихий стон ему в рот, который он не переставал целовать. Их языки безмолвно рассказывали о том, как скучали друг по другу все эти годы. Отстранившись на секунду, Малфой скинул с себя худи, бросая тот к свитшоту Гермионы, а затем коснулся губами ее шеи, спускаясь шагами-поцелуями ниже к груди. Гермиона чувствовала его пальцы на своих бедрах, его губы, которые целовали полушария груди. Драко коснулся резинки ее шорт, слегка потянув их вниз... В этот момент Гермиона резко отстранилась, ее ладони уперлись в его грудь, мягко, но решительно отталкивая его. — Нет, Драко, — выдохнула она, стараясь восстановить дыхание. Малфой замер. Он смотрел в ее глаза с расширенными зрачками, на ее опухшие от поцелуев губы. Драко не помнил, когда видел что-то настолько же прекрасное. — Почему?.. — его голос был низким, едва сдерживаемым, но в нем не было злости, только тихое непонимание. Парень быстро дышал, пытаясь восстановить сердечный ритм, потому что чувствовал, как сердце пытается проломить ребра. — Мы не можем, — покачала она головой, ее глаза были наполнены смесью сожаления и чего-то, что он не мог расшифровать. — Гермиона… — Не так, — ее голос дрогнул, но она смотрела прямо в его глаза, будто пыталась найти в них подтверждение, что он поймет. — Я не могу… не тогда, когда сама не понимаю, что чувствую. Не тогда, когда девочки даже не знают, что ты их отец. — Я очень тебя хочу, Гермиона, — опустил он голову, упираясь лбом в ее ключицу и оставляя невесомый поцелуй на коже. — Драко, пожалуйста, мы все испортим, — прикрыв глаза, выдохнула она, убирая ноги с его талии. Эти слова, как ледяной душ, окатили его, но он приподнялся на руках, все еще нависая над ней и вглядываясь в лицо. Драко кивнул, стараясь сохранять спокойствие. — Я понимаю, — тихо ответил он. Его руки медленно сжались в кулаки, когда он отстранился и сел на коленях между ее все еще разведенных ног, как будто заставлял себя отступить. — Ты… ты должен дать мне время, Драко, — продолжила она, вставая и потянувшись за своим свитшотом. — Пространство. Я не могу сделать этот шаг, не разобравшись в себе. Он долго молчал, его серые глаза пристально наблюдали, как она натягивает этот совершенно лишний элемент одежды на себя. Но в его взгляде не было ни упреков, ни раздражения — только какая-то глубокая, бездонная печаль. — Хорошо, — наконец сказал он, его голос звучал глухо, но он не отвел взгляда. Она нервно провела рукой по волосам, словно пытаясь вернуть себе контроль. Но перед тем, как уйти, на мгновение замерла и наклонилась, коснувшись кончиками пальцев его скулы. Ее взгляд смягчился, и в нем мелькнуло что-то теплое, чего он не ожидал. — Я скучала, — произнесла она тихо, будто против воли, словно не могла больше держать это внутри. Его дыхание участилось, и он медленно встал, нависая над ней и положив руки на ее скулы. Его взгляд обжигал. — Гермиона, я тебя… — Нет, — резко перебила она, поднимая руку, чтобы остановить его. — Я просто… я не могла больше держать это в себе. Но, пожалуйста, что бы ты не собирался сказать, не говори сейчас. Позже. Драко закрыл глаза и вздохнул, прислоняясь лбом к ее лбу и пытаясь подавить все желания, которые переполняли его. — Хорошо, — сказал он, открывая глаза, в которых теперь горело что-то новое — не боль, а… надежда. — Я дам тебе время. Она кивнула, разрывая контакт и, стараясь не смотреть на него, направилась к выходу. Уже стоя около лестницы, она оглянулась через плечо: — Тебе надо отдохнуть. Завтра... очень важный день. Он только кивнул в ответ, следя за тем, как она уходит.