Хватит думать

мучиться от тоски — это не по-мужски

до гробовой доски встречи и расставания…

      Володя шел по коридору, всё приближаясь и приближаясь к кабинету директрисы. Рядом с ним шагал кудлатый школьник, глядя себе под ноги, а по другую сторону шла Ирина. Володя видел, что, несмотря на ее напыщенность, которую девушка принимала перед учениками, Ира очень волнуется. Он и сам переживал и даже не знал, за кого больше: за себя или за Юрку.              Конева было жалко. Нет, Володя не придуривался, когда хвалил мальчишку. Юрка поступил смело, хоть и безрассудно, и очень опасно. Володя искренне не понимал этого Конева, пытался разобраться, но так и не понимал. Для Давыдова поведение Юрки было загадкой. Подросток убегает из дома по ночам, хотя семья у Юрки вроде приличная — отец врач, это Володя теперь знает точно; напивается, ввязывается в драки и конфликты, раздражается на девушек и непонятно почему пытается сблизиться с Володей. При этом любит играть на фортепиано, рассуждает о смысле жизни и думает о будущем. Володя вдруг поймал себя на мысли, что не так уж и много знает об этом Юрке. Самое поверхностное только, да и то, что и так у всех на виду. Хотелось разгадать этого человека, понять, что не так с этим мальчишкой, узнать его личность. Володя мог бы поверить в то, что это просто переходный возраст, однако Юрка, может быть на первый взгляд совершенно обычный, был для Володи манящей тайной.              Было бы интересно узнать, какую музыку любит слушать Юрка из современного подросткового рока, какая у него любимая книга, что для него счастье…              Вероятно, Володя этого никогда не узнает. Юрка не станет говорить с ним о таком просто так, хотя Володя уверен, что если он спросит, Юрка с радостью даст ему ответы на все интересующие его вопросы. Но ведь у Володи нет логической мотивации спрашивать у Юрки о таком. Об этом интересуются друзья или те, у кого есть шанс стать друзьями. Володя же — просто Юркин учитель. Точно такой же, как Ирина или еще кто-то, кто преподает в Юркином классе. И хотя мальчишка сам стремился поддерживать с Володей общение, Давыдов не знал, стоит ли.              Априори Юрка ведь просто подросток. Володе тоже хотелось общаться с ребятами постарше, узнавать что-то новое и становиться взрослее. Они с Юрой уже не один раз разговаривали о чем-то душевном, о личном, но Володя в своей голове представлял это лишь как обычное общение между ребенком и наставником. Юрка спрашивал у Володи то, что его интересует, а Володя давал ему советы, отталкиваясь от своей точки зрения. Володя со слабой усмешкой отметил, что Юрка никогда не придерживался сказанных Володей слов, как будто хотел убедиться, что напорется на указанные грабли, если не будет их обходить.              Это Володе тоже было непонятно. Вероятно, если бы сейчас нашелся какой-нибудь более умный человек и сказал бы Володе, что ему делать, Володя бы даже не задался вопросом. Иногда ему так хотелось, чтобы ответственность за его действия взял кто-то другой. Кто-то, кто вот так же сможет прикрыть его перед начальством или отвести надравшегося домой.              Володя не заметил, как они оказались перед дверью Леонидовны, но почувствовал на себе предостерегающий взгляд Ирины. Девушка сдержанно выдохнула, как будто предвидела что-то плохое, постучала и вошла, за ней Юрка, а после них — Володя.              Ольга Леонидовна сидела за своим столом и что-то строчила на клавиатуре ноутбука, но когда в кабинет вошли ребята, подняла на них глаза. В кресле перед столом сидел Вишневский, сложив руки на груди. Его лицо было опухшим, волосы взлохмачены, а в носу он держал новую ватку со спиртом. Лена сидела тут же, бледная и растерянная. Когда Юрка сел рядом, девушка посмотрела на него без злости или осуждения, но с беспокойством. Володя встал позади спинки Юркиного кресла и положил на нее руки. Ирина осталась возле двери.              — Итак, — директриса сцепила руки в замке перед собой и закинула ногу на ногу. — Я даже не знаю с чего начать.              Все молчали и ждали полного разноса. То, что женщина была слишком спокойной, смущало всех, ведь обычно Ольга Леонидовна не скупилась на ругань или обвинения даже по пустякам. Володя не спешил начинать первым, он ждал, когда начнется смерч. Леонидовна оглядела всех присутствующих стальным взглядом…              — Мало того, что вы чуть не сорвали концерт, — наконец начала она, и в ее голосе появилась обыкновенная ей холодность и резкость. — Так вы еще могли получить серьезные травмы! Я говорю, в первую очередь, о вас! — Директриса по очереди зыркнула на Юрку и Влада. — Полная безответственность!              — Но ведь… — Начал Конев, и Володя поспешил легонько сжать его плечи, пресекая попытку оправдаться.              — Лучше молчи, Юр. — Сказал Давыдов тихо, когда женщина отвела уничтожающий взгляд. — Просто молчи, ничего не говори.              И Юрка замолчал. Володя аккуратно сжимал его плечи, пока Леонидовна жестоко разносила хулиганов. Она грозилась отчислением, если у кого-то из мальчиков обнаружится в последствие какая-нибудь серьезная травма, требовала, чтобы разбираться пришли родители, и раздавала свой гнев не только понурым школьникам, но и их классным руководительницам. Володя видел, что Лена сжалась в своем кресле и сидела бледная, а Ира так и стояла у двери, сложив руки на груди и плотно сжав губы. Давыдова на самом деле сюда не вызывали. Он просто подвернулся под горячую руку и тоже получал по щам. Но когда Ольга Леонидовна закончила, и все перевели дух, парень подал голос.              — Ольга Леонидовна, — сказал он, и женщина перевела на него хищный взгляд. — Я думаю, что ребята и так уже усвоили урок. Не нужно их отчислять или звонить родителям. Сегодня ведь предпраздничный день, ну?              — Вас вообще тут не должно быть. — Леонидовна чуть не сказала «тебя», но в последний момент осеклась — тут ведь сидят дети. — Вы не адвокатом сюда нанимались.              — И, тем не менее, — Володя был максимально сдержан. — Праздник же скоро. А мы концерт показали, как вы и хотели. Задача выполнена. Парни отлично выполнили свою задачу, а между собой сами проблемы решат. Подростки ведь, не поймешь, что у них на уме.              — Вы мне зубы не заговаривайте. — Леонидовна поднялась со своего места. — Проблема есть, и ее надо устранить. Двух зайцев одним выстрелом, они всю свою школьную жизнь покоя не давали.              — Ольга Леонидовна, — Ирина сделала шаг вперед. — Им осталось всего полгода. Они сами уйдут через время, не надо этому способствовать. Мальчики умные и уже все поняли. Еще перед выходом на сцену.              — Простите, — Володя посмотрел на Юрку. Тот откинулся в кресле и смотрел на директрису, пока Вишневский надулся и сидел, обняв себя руками, возле Лены. — Я поступил глупо, когда накинулся на него. В этом больше никто не виноват, тем более, Владимир Львович. К тому же, мы с Владом уже помирились, так ведь?              Юрка встал, и Володя не стал его удерживать. Юрка подошел к Вишневскому и протянул ему руку. На секунду Володя заметил, что Юрин взгляд стал угрожающим, стоило Владу поднять на него глаза.              — Мир? — Спросил Юра еще раз, теперь настойчивее. Воцарилось молчание. Все ждали. Ольга Леонидовна не спускала с парней раздраженного взгляда. Володя видел, как у Вишневского пульсирует венка на шее от злости. Его разбитое лицо говорило само за себя, но Юрка продолжал смотреть с холодной злостью. Он всего лишь притворялся дружелюбным, и Володя был уверен, что Конев ни разу не жалеет о том, что сделал.              — Да. — Спустя очень долгую минуту ответил Вишневский. Парни пожали руки, и Юрка вернулся на свое место.              Кажется, они сидели в кабинете целую вечность, пока Леонидовна прожигала глазами то одного, то второго. Юрка виновато улыбался, дергая ногой от нервного тика, Вишневский, опустив голову, исподлобья смотрел на директрису. В конце концов, Леонидовна поджала губы и отвернулась к окну.              — Выметайтесь быстро, и если такое повторится еще хоть раз, школы вы закончите со справкой.              Юрка сейчас же рывком встал со своего места и направился к двери. Володя двинулся следом, переживая за состояние этого вспыльчивого парня. За ними из кабинета вышел и Вишневский с девушками. Как только ребята отошли от кабинета главы школы, Юрка остановил Влада, сжав его рубашку в кулаке, и что-то тихо ему сказал. Володя сейчас же поторопился встать рядом, чтоб расцепить подростков, но Юрка уже отпустил Вишневского. Тот, не сказав ни слова, посмотрел на Юрку со злобой и в одиночестве направился в сторону главной лестницы.              — Конев! — Володя обернулся, услышав голос Ирины. Юрка остановился. Девушка подошла вплотную к своему ученику. — Ты, конечно, балбес, Конев, ты знаешь? — Володя видел, что Ира старается выбирать самые нормальные выражения. Он уже собирался предостеречь девушку, но Ира вдруг добавила: — Но я горжусь тобой, правда. Только больше так никогда не делай.              Ирина потрепала Юрку по голове, подняв руку. Конев был уже выше Иры.              — Спасибо, Ира Петровна. — Юрка улыбнулся ей. — Больше не буду.              — Вещи твои в классе остались. — Ирина сложила руки на груди. — Иди, забирай и давай домой. Внизу уже точно пусто.              — Ладно. — Юра посмотрел на Володю. — Спасибо, Владимир Львович. С наступающим вас, хороших праздников.              Володя смотрел вслед уходящему мальчишке, стоя рядом с Ирой на одном месте. Девушка молчала, пока Конев не скрылся за поворотом коридора, а потом подняла на Володю усталый взгляд. Володя посмотрел на нее и увидел, что она улыбается.              — Вот за что я люблю классное руководство. — Сказала она, и Володя заметил, как из строгой учительницы Ира становится обычной молодой девушкой.              — За эмоциональные качели? — Усмехнулся Давыдов.              — Дурак ты, Владимир Львович. — Ира закатила глаза. — Пойдем?              — Куда?              — В учительскую. — Девушка пожала плечами. — Нас хотят поздравить с удачным концертом. Ну, все думают, что он получился удачным. Там Лера, Женя, наверняка уже и Алина. Пойдем, Володь. Давай побудем детьми. Кстати, Лера тебя очень ждет.              Ира усмехнулась, пихнув Володю в плечо, и двинулась вперед, не дожидаясь химика. Володя рассеянно смотрел в ее спину. Лера ждет его?              — Ну, Володь, идешь? — Ира обернулась. В школе уже нет никого, кроме начальства, но у Леонидовны закрыта дверь. Ирина не стеснялась больше, ее ничего не сковывало. Она ждала от Володи того же.              — Да. — Парень неуверенно кивнул и пошел.              Мысли о Юрке придется отложить.       

***

      

      — Ну, дорогие коллеги, за вас!              Учителя чокнулись бокалами, и Женя, который говорил тост, опрокинул в себя стопку. На столе в учительской стояло несколько бутылок слабого алкоголя и парочка коробок сока для тех, кто не пьет. Володя смеялся, держа в руке стаканчик вишневого сока. Молодые учителя, ставшие на некоторое время обычными людьми, веселились и выпивали, закрывшись на ключ в просторной учительской. Сюда временно был закрыт вход слишком взрослым или слишком нудным. Если им надо, воспользуются второй учительской.              — Молодцы, — Лера обратилась к участникам концерта. — Организовать малышню, это, конечно, надо было постараться. Тем более, если учитывать, что там не все спокойные.              — Да блин, Леонидовна нас чуть не загрызла! — Ира взмахнула руками. Она уже выпила два бокала вина и теперь вообще не думала о своих словах. — Я вообще в шоке. Почему в проступках этих малолеток обвиняют нас? Я что им, мамка или нянька, чтоб на поводке водить?              — Так всегда. — Подтвердил Володя. — Творят они, а виноваты мы. Ну ладно, все равно ведь все обошлось.              — Эти дети сведут меня в могилу раньше времени. — Ира потерла глаза. — Это же надо додуматься устроить драку прямо в школе? Если я буду сидеть, то это точно из-за кого-то из них.              — Если ты сядешь, я совершу преступление, чтобы даже в тюрьме быть с тобой. — Сказал Женя, протянув к Ире руки, но она попыталась его оттолкнуть.              — Придурошный, в тюрьме разделяют мужчин и женщин.              — Поменяю пол, — ухмыльнулся Женя, и любовники принялись жадно целоваться. Остальные загалдели и захлопали, а Володя отвел глаза.              — Не нравится смотреть на это? — Рядом с Давыдовым появилась вдруг Лера. Она положила руку парню на плечо и посмотрела на него так, как будто все понимает. — Конечно. После расставания, наверное, раны еще не зажили.              — Я работаю над этим. — Тихо ответил Володя. — Все хорошо, правда.              Лера была для Володи очень близким и преданным другом. Она никогда не навязывала свое общество, но Володе было с ней хорошо. Девушка была одной из немногих, кому Володя мог рассказать что-то очень личное. Не до такой степени, конечно, чтобы говорить о своей ориентации, но про Свету Лера знала, и когда Володе пришлось закончить эти отношения, поддержала его, как настоящая подруга.              — Как ты собираешься отмечать Новый год? — Спросила Лера, видимо, желая перевести неприятную тему на что-то более комфортное.              — Поеду к родителям. — Володя пожал плечами. — Не хочу сидеть при бое курантов в пустой квартире. А ты?              — Напьюсь с подругами и буду веселиться до самого утра. — Лера улыбнулась. — А что еще делать молодым людям? С родителями встречусь во время следующей недели праздников.              — Надеюсь, ты хорошо проведешь время.              — Если тебе станет тоскливо, дай знать. — Лера плавно опустила руку с Володиного плеча вниз по предплечью, и ее тонкие пальцы обхватили свободную руку Давыдова, сжали. — Я наберу хорошим знакомым.              — Только не говори, что предложишь мне косячок.              — Да нет. Просто повеселимся. Или можешь приехать ко мне, я тебе всегда открою.              Володя улыбнулся ей в ответ, но больше ничего не сказал. Лерина рука сжимала его ладонь так, чтобы этого никто не заметил и не поднял из-за этого шумиху по поводу новой парочки у них в школе. Володе это было не нужно. Он был благодарен девушке за то, что она оставалась с ним в трудный период как подруга, которая точно сможет его поддержать. Лера все-таки была великолепна. Он бы даже встречался с такой, будь у него возможность…              — Володь, ты сильный. — Сказала Лера, прежде чем уйти к подругам. — Не волнуйся, такое иногда случается. Просто помни, что мы с тобой. Мужчинам тоже иногда нужна помощь.              

***

      

      Володя шел по темной улице, разглядывая сугробы возле тротуара. Дворники отлично справлялись со своей работой. На дороге не было мешающей идти снежной кашицы, только соль иногда похрустывала под подошвой.              В голове роилось множество мыслей, и Володя был больше чем уверен, что когда он уснет, мозг сочинит ему что-то безумное, состоящее из тех событий, которые произошли сегодня и много дней назад. Так всегда бывает, а после еще остается эффект дежавю.              После общего импровизированного банкета учителя разошлись по домам. Сегодня никому не хотелось работать, все задачи, которые нужно было закрыть, они закроют чуть позже или из дома. Да и к тому же, начались выходные. Сегодня пятница. Володе нужно выпустить из головы многое.              Несмотря на то, что с наступлением зимы дни становятся короче, этот день для учителя оказался невероятно длинным. Столько событий, из-за которых Володя сегодня переживал, промелькнули перед ним словно падающая звезда. Теперь с плеч упал тяжелый груз будущего концерта. На нем больше нет той ответственности, которую он нес на протяжении полугода. Можно выдохнуть и расслабиться.              Володя шел вперед, пиная маленькие комочки снега, подвернувшиеся под ноги. Он не смотрел по сторонам — глаза слишком устали за сегодня. Хотелось забыть тот страх, который одолел Володю, когда Конев вышел на сцену с кровоподтеками и трясущимися руками. Володя, наверное, все же никогда не забудет наполненный растерянности взгляд. Юрка в тот момент выглядел как ребенок, ожидающий, что его спасут взрослые, обещавшие, что они могут все.              «Я идиот»…              Нет, Юрка не был идиотом. Он был глупым, безрассудным, странным для Володи, но Давыдов бы не смог назвать его идиотом. Юрка не хотел подвести, ему было страшно. Он сам признался в этом Володе. Конев переживал, что подведет в первую очередь Давыдова. Володя облизнул пересохшие губы и вытащил из кармана пальто гигиеничку.              Ответственности на нем не стало меньше. Она лишь собралась в одно единое, и это нечто было Юрой Коневым, учеником одиннадцатого «А». Володина загадка, Володина тайна, которую хочется раскрыть. Володя мог думать об этом часами. Что уж говорить, Володя этим и занимался последнее время. Юрка все чаще и чаще задевал его, провоцировал как будто. Володя переживал за этого глупого подростка и не мог допустить, чтобы Юрка напоролся на что-то ужасное, а с его логикой это было проще всего. Тем не менее, для Володи Юрка был глотком настоящей жизни. Сам Володя уже давно пытался спрятаться от настигавших его ошибок, а Юрка просто наслаждался ими, когда их совершал.              Володя вдруг остановился и осмотрелся по сторонам. Его смутил окружающий вид. Володя не понял, как оказался здесь и почему не свернул в нужном месте, ведь обычно автопилот работал идеально. Он узнал этот двор. Он стоял в Юркином дворе, и до дома Конева было несколько метров. Володя поднял голову. Где-то там, наверху, возможно была Юркина комната. Володя, видимо, так много думал об этом человеке, что его ноги принесли его туда, где этого человека можно было найти.              Володя услышал тяжелое дыхание за спиной и обернулся. Позади него сидела очень знакомая собака, подросшая с того времени, когда Володя первый раз ее встретил. Герда смотрела на него своими большими глазами, блестящими от света фонарей, высунув мокрый язык и тяжело дыша. Володя тоже смотрел на нее. Юрка хотел, чтобы Володя ее забрал, но у Давыдова и так было много дел, помимо этой собаки!              — Хей, — парень неловко улыбнулся и присел перед Гердой на корточки. — Помнишь меня?              Собака завиляла хвостом и подошла к Володе поближе. Она ткнулась мордой Володе в колено, и Давыдов аккуратно положил руку на мокрую Гердину шерсть.              — Ты уже не щеночек, — задумчиво сказал Володя, почесывая у собаки за ухом. Герда с наслаждением скулила, глядя на него. — Ты уже можешь добывать себе пищу самостоятельно, не так ли?              Герда ничего не ответила, лишь облизнулась и наклонила голову так, чтобы Володя сместил руку чуть ниже на загривок и почесал там. Володя подчинился.              — И все-таки… — Пробормотал он, глядя в большие собачьи глаза. — Он хотел, чтобы у тебя был дом. Абсурдно, но может быть, так я хотя бы не сойду с ума от одиночества.              

***

      

      Остаток вечера Володя провел в суете. Надо было убедиться, что у собаки нет каких-то болячек, но это он уже проверит в ветеринарной клинике. Помимо болезней собака могла иметь блох, и Володя, дабы избежать неприятных гостей у себя дома, купил специальный шампунь. Герда не хотела чиститься от блошек, тявкала и вырывалась. Володя держал ее, сидя на коленях перед ванной без футболки, потому что собака жестоко брызгалась. В конце концов, с горем пополам, Володе удалось промыть собачью шерсть, вычесать Герду и вытереть. Ошейник Володя на всякий случай помыл отдельно. Правда, Герда после таких манипуляций немного обиделась на Володю, забилась под кровать и не вылезала до тех пор, пока на кухне не зашуршала упаковка сухого корма. Только после того, как собака наелась и убежала на диван, Давыдов смог расслабиться.              Положив себе пельмени, парень сел за стол. Что ж, теперь главное не испугаться, когда он ночью пойдет в туалет. В Володиной квартире снова появилось живое существо. На этот раз маленькое, но полное энергии. Теперь у Володи появился повод пораньше вставать, ведь собаку надо будет выгуливать перед школой. Теперь у Володи есть смысл вечерних прогулок, и пропускать их будет уже невозможно. Надо будет поделиться этой новостью с Ангелой. Их последний прием был неделю назад. С момента ухода Светы прошло уже относительно много времени, и Володя уже не нуждался в слишком частых сессиях с психологом, так что Ангела предложила вернуться к их обычным еженедельным созвонам. Володя пил таблетки, и они ему помогали. Сегодня одну из таких таблеток Володя дал Юрке, чтобы тот успокоился.              Интересно, она ведь ничего Юрке не сделает? Володя знал, что он не имел права давать Коневу любые медикаменты, а это, между прочим, был достаточно сильный антидепрессант. Володя понадеялся, что на Конева это никак не подействует. Возможно, сегодня ночью он просто будет лучше спать, а вечером почувствует усталость. Главное, что Юрке помогло это избежать панической атаки.              Володя нахмурился. Он снова стал думать о Юре, хотя изначально вообще думал о другом. В тарелке его пельменей стало в два раза меньше. Давыдов снял очки и потер двумя пальцами переносицу. Надо было срочно отвлечься, иначе мысли о этом школьнике снова будут мучить его.              «Привет, мам — Володя взял телефон и зашел в сообщения — Я хочу приехать к вам на Новый год. Вы уже поставили елку?»       «Кстати, я завел собаку»              Женщина, наверное, сейчас занята, поэтому прочитает Володины сообщения позже. Учитель смотрит, как единичная галочка становится двойной, но она все еще серая.              О том, что Володя теперь одинок и свободен, он рассказал родителям уже давно. Отец воспринял эту новость со скупой жалостью, а мама утешала его. Она очень расстроилась. Света была — Володя это и сам знал — просто невероятной девушкой. Мать надеялась, что они с Володей заведут семью, и что у них будут дети. Володя отмалчивался, когда разговор заходил об этом, но когда Света ушла от него, легче по этому поводу все равно не стало. Мама говорила, что у Володи все впереди, и он сможет найти себе новую девушку, однако сам Володя с этим не спешил.              Он доел пельмени и сразу помыл посуду, чтобы она не лежала. Надев очки, парень отправился в ванную. Надо было и самому вымыться. Переминаясь с одной ноги на другую, Володя снял брюки, затем все остальное, кинул грязные вещи в корзину для белья и включил воду.              Горячие струи приятно покатились по телу. Володя обожал мыться в слишком горячей воде, это не приносило ему дискомфорта. Наоборот, холодная или даже теплая вода не позволяли до конца расслабиться. Когда Володя выходил из душа, он видел, что зеркало полностью запотело. Света всегда возмущалась, что после Володи в ванной комнате настоящая баня. Ангела как-то сказала, что это «пристрастие» может быть связано с желанием получить безопасность от ощущения одиночества.              Вода должна была снять напряжение. Володя, правда, очень устал, не только за этот день, но и за эти полгода в целом. Учебный год в этот раз оказался отчего-то слишком сложным и выматывающим. Столько событий с ним случилось, что Володя порой очень хотел просто забыть обо всем. Почувствовать чьи-то руки у себя на спине, ощутить чьи-то губы на шее. В идеале не просто «чьи-то». Володе безумно хотелось любви. Игорь не давал ему этого, ему нужна была только постель. Света давала и то и другое, но Володе нужна была не девушка. Ему нужен был парень, и Володя невольно стал вспоминать отношения с Игорем. Это единственное, что у него было от того, что могло быть хоть немножко нужным. По коже поплыли фантомы прикосновений, губы Игоря, скользящие по скуле Давыдова, его горячее дыхание в районе паха. Редкие объятия, пока не видят Света и Лида. Еще более редкие теплые слова, доводящие до дрожи в процессе секса. Сам секс…              Володя сжал в руке появившееся возбуждение, подставил лицо под горячие струи. В животе все стянулось упругим узлом, сковало движения, и Володе очень сильно захотелось пить. Его кулак был единственным спасением. Резче, быстрее, пока это чувство никуда не исчезло. Прикосновения мокрого языка к груди, биение чужого сердца так близко, что собственное начинало биться в такт. Ритмичные толчки, доводящие до оргазма. Бережные объятия, подаренные в моменты надежды.              «Влад сказал, что мы обжимаемся в туалете. Не знаю, что меня выбесило больше: то, что он прав, или то, что это невозможно…»              Володя замер, сжав в кулаке головку. Они с Юрой «обжимаются» в туалете? В голове — Юркино потерянное лицо, распахнутые алые губы. Юркины волосы у Володи под носом, его сбившееся дыхание на плече. Юрка подрагивает и не понятно, замечает ли это, или только Володя чувствует эту дрожь в своих руках.              «Все такие счастливые, понимаете? За ручки держатся… а Йонас уехал…»              «Было бы кого ревновать…»              «Улыбнитесь, Владимир Львович…»              «Кто сказал, что далеко прекрасное?»              Несколько уверенных движений рукой, и Володя с хриплым стоном оседает на пол ванной. Волосы его мокрые, а из уголков глаз стекают слезы, смешиваясь с водой. Руки у Володи дрожат. Он бледный, и только щеки ярко красные, и Володя чувствует, как кровь стучит по венам. Он только что кончил, вспомнив о своем ученике?..              Володя долго не мог встать. Его желудок жестоко скрутило страшное осознание того, что он только что сделал. Еще больше Володю беспокоил всплывший на поверхность вопрос: неужели Юра Конев… гей?              

      Кажется, Володя сидел так целую вечность, а может и дольше. Он не мог встать, не мог ничего сделать. Как же так получилось? Почему Володя не обратил внимания на странность Юркиных слов еще тогда, в метро, когда Юрка упомянул какого-то Йонаса. Володя ведь мог догадаться об этом намного раньше. А потом у Володи в голове стали всплывать воспоминания, как Юрка тянулся к нему, как сильно хотел быть рядом, стать другом, как злился на Машу, когда она проявляла к Володе интерес. Володя не мог ничего знать наверняка, но его паника махала красным флагом. Володя боялся. Неужели он понравился ученику? Возможно, это все лишь догадки, но странное поведение Юрки сбивало с толку. Вполне вероятно, что Юра сам еще не в курсе и тянется к Володе исключительно на подсознательном уровне. Володе кажется, что если бы он был на месте Юрки и все знал, он бы постарался максимально ограничить свое общение с преподавателем. Хотя Юрка мыслит совершенно иначе…              Еще сильнее Володю страшил собственный поступок. Он не имел права так поступать, не смел даже думать о Юре в тот момент. Почему мысли об Игоре перетекли в мысли о Коневе? Это ведь просто отвратительно.              — Мудак… — пролепетал Володя себе под нос. — Настоящий мудак… так нельзя, нельзя!              Володя вздрогнул, когда в дверь начали скрестись. Он не сразу понял, что это Герда. Видимо, он еще долго будет пугаться неожиданных звуков в квартире.              Придерживаясь за стену, Володя поднялся на ноги. Колени его дрожали. Володя выкрутил кран в обратную сторону, и из лейки душа резко потекла ледяная вода. Володя подставил лицо под колючие струи и стоял так около минуты. Потом выключил воду и вылез из ванной.              Накинув полотенце на плечи, Володя открыл дверь. На пороге сидела Герда, высунув язык и постукивая хвостом по полу. Когда Володя открыл ей, она вбежала в ванную и начала тереться о Володины ноги. Парень опустился на колени, и Герда принялась лизать Володины руки. Давыдов сгреб собаку в охапку и прижал к себе. Герда заскулила, но вырываться не стала. Она сидела у Володи на руках все то время, пока учитель горько плакал, уткнувшись носом в теплую холку собаки.              На кухне от звонка разрывался телефон.       

      

***

      

      Оставшиеся три дня до праздников Володя провел дома, выбираясь на улицу исключительно ради того, чтобы выгулять собаку. Наверное, если бы не Герда, у Володи бы уже уехала крыша. Он стал дерганым и нервным, но еще больше его расстраивало, что Ангела уже не работала. Ему очень хотелось обсудить свои переживания, но девушка, извиняясь, сказала, что уехала в другой город к родственникам, так как у нее отпуск. Тем не менее, Ангела поинтересовалась Володиным состоянием и сообщила, что если ему нужна ее помощь, она может созвониться с ним, но Давыдов отказался. Он считал это очень невежливым — отрывать человека от его планов просто из-за того, что у Володи появились подозрения по поводу Юры. Может, это вообще не так, и Володя себе все просто придумал.              — Алло, — послышался из динамика жизнерадостный голос Леры. — Привет, Володь.              — Привет. — Давыдов стоял на балконе и курил уже вторую сигарету. — Как ты?              — Замечательно. — Ответила Лера. — А ты? Что-то случилось?              — Нет, все отлично… помнишь, ты говорила, что я могу к тебе обратиться за помощью.              — Конечно! — Володя мог поклясться, что сейчас у Леры взлетели вверх брови, и что она улыбается. — Что-то нужно?              — Да, — Володя выпустил изо рта сизый клубок дыма. — Так получилось, что теперь у меня есть собака. Но так как я уезжаю на новогодние, мне надо ее с кем-то оставить. Если ты будешь дома, тебе не составит труда пару дней посидеть с Гердой?              — Так, — Лера замолчала на некоторое время. — Думаю, да. Люблю животных. В Новый год только меня дома не будет ночью, а так смогу.              — Спасибо. Я тогда привезу ее тебе. Завтра тридцатое, завтра удобно? Или лучше сегодня?              — Давай завтра. Сегодня я в магазинах.              — Хорошо. Спасибо, Лер. Пока.              Володя скинул вызов и бросил бычок вниз. Он смотрел, как окурок быстро падает в сугроб возле дома. Володя прекрасно знал, что так делать нельзя, но внизу все равно клумба. Там не на кого упасть бычку.                     Пока все нарезали салаты и готовились к праздникам, Володя решил, что двадцать девятое число будет прокрастинировать. Единственная полезная вещь, которую сделал Давыдов, это уборка. Володя любил убираться. Для него это был способ отвлечься от негативных мыслей и расслабиться. Уборка — отличное занятие для тревожников — всегда говорила Ангела. Если чисто вокруг, значит, чисто и в голове.              Вечером Володя запряг Герду в поводок, который купил на днях, когда ездил в ветеринарную. Сегодняшней его целью была длинная прогулка без наушников. Володе нужно было научиться успокаивать свои мысли, особенно сейчас, когда все и так было в беспорядке. Музыка его отвлекала. К тому же даже само воспоминание о музыке заставляло подумать еще кое о чем, а Володя старался крайне редко об этом вспоминать. Со своей задачей Володя более-менее справился. Он прошел нужное ему количество шагов, только вот снова, в конце концов, случайно оказался перед домом кудрявого школьника. Володя выругался и поспешил домой. Время было уже позднее.              

***

      

      Володя уже давно не навещал родителей. Отношения у них были замечательными, только времени у Володи практически не было. Отец Володи, Лев, тоже был занятым человеком. Он занимался своей строительной фирмой, полностью обеспечивая свою семью. Мать Володи занималась домашним бытом, и эти два уже пожилых человека жили в гармонии, хорошо дополняя друг друга. Володя всегда считал, что ему повезло с родителями.              Перед тем, как уехать, Володя отвез Герду Лере. Девушка предложила Володе выпить чаю, но Давыдов скромно отказался, объяснившись тем, что его очень ждут дома. Лера не стала настаивать, только когда Володя собирался уйти, девушка коснулась его руки и поздравила с наступающим.              — Мам, пап! — У Володи были ключи от квартиры родителей. Все-таки когда-то это был и его дом тоже. — Это я!              Как будто ничего не изменилось с того момента, когда Володя еще тут жил. Такая же полочка для обуви при входе, тот же коврик, зеркало на двери, которое теперь украшал венок из декоративных елочек. Обычная планировка двухкомнатной квартиры. Когда Володя уехал, его комнату переделали под отцовский кабинет. Однако все остальное в ремонте этой квартиры так и осталось.              — Сыночка, — из кухни вышла мама. Она улыбалась, и Володя побыстрее постарался снять ботинки и пальто, чтобы обнять ее. От родительницы приятно пахло яблочной шарлоткой. Женщина всегда готовила этот пирог, когда Володя приезжал в гости. — Привет, солнышко. Как дорога?              — Все хорошо. — Володя прижал к себе маленькую женщину и закрыл глаза. Всегда, когда он возвращался сюда, ему были рады, и Володя снова мог ощутить себя ребенком. — Вы как? Я вижу, уже вовсю отмечаете.              — Уже и елку нарядили. — Ответила мама, обхватив Володино лицо ладонями.              — Я бы помог поставить, зачем вы поторопились?              — Ничего, — женщина чмокнула сына в щеку и отпустила. — Это было несложно. Пойдем.              Володя оставил вещевой рюкзак в коридоре и отправился на кухню. Там на диване сидел отец. Когда Володя подошел к нему, Лев улыбнулся.              — Привет, сын. — Сказал он, поднимаясь и по-мужски обнимая Володю. — Мы тебя ждали.              — Привет, пап. — Володя кивнул с улыбкой. — Я знаю. Ехал на всех скоростях.              — Смог припарковаться? А то иногда там вообще не проехать.              — Нормально, место было. Еле втиснулся. Не люблю, когда машины не до конца въезжают в карман.              — Взрослый ты у меня уже. — Лев вздохнул и поправил очки. — Поможешь маме салаты дорезать? Заодно расскажешь, как в школе дела.              — В школе все нормально, учусь хорошо, одни пятерки. — Володя усмехнулся, подходя к матери, суетившейся у плиты. На столе уже стояло две миски разных салатов, и сейчас женщина делала, видимо, оливье. Володя вообще очень редко такое ел. Когда он стал сам покупать себе продукты и замечать, что после майонеза у него появляется нечто похожее на жировую складку на животе, он полностью исключил калорийную пищу и пошел в зал. Но раз уж это Новый год, то обижать родителей он не в праве.              — Вовка, не дури. — Отец за спиной рассмеялся. — Ученики твои как? Не обижают тебя?              — Это я их обижаю. — Володя хмыкнул, взявшись за нож и яйца. — Они не смеют.              — Так и нужно. — С одобрением заметил Лев. — Молодец, что показал, что ты не тряпка какая-нибудь, а мужик.              — Вы с коллегами отмечали или только будете? — Поинтересовалась мама.              — Уже отметили. Ну, знаете, молодежные посиделки, сок, девочки. — Туманно ответил парень. Он до сих пор отчего-то не говорил родителям, что употребляет алкоголь или что находится с ним рядом. Вообще на самом деле это не было в их семье чем-то страшным, но Володя все равно делал вид, что он хороший мальчик и выпить может только с папой в какой-нибудь знаменательный день.              — Девочки… — Задумчиво протянул отец.              — Как у тебя с ними дела? — Осторожно спросила мать. — Все в порядке?              — Да, мам. — Сказал Володя. — Все замечательно.              — Нравится кто-нибудь?              — Пока что нет. В моем окружении не появляются пока что новые люди.              — Хочешь, познакомлю тебя с Вероникой? Это дочь моей подруги, очень хорошая девочка. — Мама посмотрела на Володю с некоторым волнением. Она очень сильно переживала за сына после его расставания со Светой, и Володе было очень стыдно от того, что она не может узнать всей правды. Иногда женщина становилась гиперопекающей.              — Не надо, мам, правда, не стоит. — Володя мягко коснулся ее плеча. — Мне и одному пока что хорошо. Я делаю выводы и в новые отношения вступлю по велению сердца. Давайте лучше салаты резать.              Время пролетело незаметно. Володе было что рассказать о том, что он делал все это время. Он показал фотографии с экскурсий, которые ему скинул Юрка, рассказал о разводных мостах и о концерте. Родители очень смеялись над историей о нерадивом школьнике. Отец сказал:              — Ты, конечно, в юности был совсем не такой. Никогда не дрался, я все переживал, что ты трусишь.              — Просто считал и до сих пор считаю, что проблемы стоит решать словами. — Они сидели за столом. Было около восьми, все уже было готово к празднику. По телевизору крутили советские фильмы про любовь и Новый год. Володя чистил мандарин.              — Это понятно, но все-таки. Я в детстве всегда отстаивал свою позицию силой. Хорошо, что тебя никто не дразнил в школе.              — Если бы ко мне приставали, я бы, наверно, все же ударил, но я не поддерживаю такой подход. — Володя пожал плечами.              — Интересный ты парень, Вовка. — Отец тоже взял мандаринку. — Нет, я не говорю, что обязательно надо махать кулаками, но ты всегда был таким… спокойным, что ли. Видимо, мама много времени проводила с тобой, больше, чем я.              — И что из этого? — Володя недоверчиво улыбнулся.              Их семья была достаточно религиозной и поддерживала старые ценности. В отношениях родителей Володи был патриархат, и Володю всегда учили, что мужчина в доме хозяин. Володя и не спорил никогда, однако ничего не имел против женщин. Ему было интересно, как будут уживаться два патриархальных мужчины, однако сам себя к категории жестких властолюбцев не относил. Ему было все равно, хотя в отношениях со Светой у них было так называемое равноправие. Они вместе работали, Света иногда уходила в ночь. Володя с детства любил чистоту и порядок, поэтому не спрашивал, нужно ли ему мыть посуду или пылесосить. Зачастую уборка лежала на нем, ведь Володе она приносила расслабление. Готовила же Света, потому что Володя не владел такими золотыми руками, а посуду мыла посудомойка.              Может быть, из-за того, что он гей, а может, просто потому что мама постоянно говорила, что девушкам нравятся ухоженные парни, Володя любил заботиться о себе. В подростковый период у него было множество баночек и пенок, чтобы избавиться от акне, свой гель для душа и остальные мыльно-рыльные штуки. Отец постоянно говорил, что все это ерунда. По его мнению, мужчина не должен был мазать лицо кремами и носить розовые футболки, и Володя уже догадывался, о чем сейчас они будут говорить. Он понадеялся, что сможет свести этот замусоленный разговор на «нет».              — А то, что это нужно развивать в себе. Вот твой Юрка, о котором ты говорил, с самого подросткового возраста показывает характер. Вот с такими мужиками девчонкам хорошо, он ее и защитит, если что, и на руках через лужу перенесет.              — Свете все нравилось. — Володя пожал плечами и сам же себя поймал на том, что если бы «все устраивало», она бы от него не ушла. Обиднее всего было то, что это отметил и отец, который не знал истиной причины. Если бы не одно маленькое «но», Свету бы, и правда, все устраивало.              — Володенька у нас просто очень хороший мальчик, он не хулиган. — Вмешалась мама. — И спасибо Богу, что он не размахивает кулаками налево и направо.              — Все равно, — отец махнул рукой. — Вовка золотой парень, конечно, конечно. Сопли по крайне мере никогда не пускал. Состоялся вот, выучился. И все-таки иногда мне не хватало вот этого пацанского, чтоб мне из школы позвонили и сказали, что мой сын за девчонку с другим парнем подрался. Или что окно разбил, пока в футбол играл, не знаю. А Володька все книжки да рисунки.              — Включите «Ёлки». — Попросил Володя, и мама потянулась к пульту. На экране «Ирония судьбы» сменилась «Ёлками». Володя постарался отвлечься, хотя на душе у него снова появился тяжелый камень недосказанности и лжи.              После первого фильма мама сразу включила второй. На середине первого Володе стало смешно, и он отвлекся. Что ж, нельзя было винить отца, хотя Володя с сожалением понимал, что Лев очень сильно в нем разочаруется, когда узнает, что Володя никогда не заведет детей. Впрочем, Володе еще не скоро об этом рассказывать и уж точно не сейчас. Хотелось все-таки насладиться счастливыми моментами.              Минуты бегут, секундная стрелка завершает последний круг и сообщает, что до Нового года осталось пять минут. Отец переключает на «Первый», где играет знаменитая песня Голубого огонька. На столе у Давыдовых салаты, мандарины, шарлотка и шоколадки. Когда начинается поздравительная речь президента, Лев хватает бутылку шампанского.              Они вместе считают 12 ударов, и после как по команде на улицах взрываются тысячи салютов. Давыдовы чокаются, смеются, желают друг другу всего наилучшего. Володя выпивает первый бокал и как в детстве торопится посмотреть фейерверки. На душе у него легко и весело от того, что алкоголь ударил в голову. Когда парень возвращается за стол, Лев наливает ему второй бокал, а дальше селедка под шубой, оливье и пирог. Володя на следующие пару часов забывает о том, что у него есть проблемы.              Мама уходит спать раньше, чем мужчины. Она решает оставить всю грязную посуду на завтра, только просит убрать салаты в холодильник, когда ее мальчики наедятся, чтобы не скисли. Володя остается с отцом, и когда за женщиной закрывается дверь, Лев достает из шкафа бутылку коньяка.              — Пока мамка не видит, погуляем? — Спросил отец с ребяческой ухмылкой. Володя не смог отказаться.              

***

             Кажется, Володя очень давно не выпивал так много. Его мутило, голова кружилась, а на столе стояла опустошенная бутылка. Отец лежал на диване, вытянув ноги. Им повезло, что перед тем, как уйти в астрал спиртного, они додумались убрать судочки с салатами. Володя сейчас больше ничего бы не смог сделать.              — Володька, Володька… — Пробормотал отец хриплым голосом. Володя поднял на Льва мутный взгляд. — Большой ты у меня уже…              — Да уж… — Володя шмыгнул носом.              — Сейчас бы к друзьям тебе, конечно… я помню, мы в молодости все праздники с паханами отмечали… на одной из таких вечеринок с матерью твоей познакомился… ты уже взрослый, так что могу об этом говорить… просыпаюсь, а рядом девчонка. Красавица… я еще удивился, никогда такого раньше не было. Так и познакомились… а потом она узнала, что беременна.              — Светка ушла… — Дослушав до конца, сказал Володя и уронил голову на руки. — Раньше с ее друзьями ходили по клубам…              — Ну-ну… не грусти. — Лев закрыл глаза. — Найдешь ты еще свою бабу.              Володя помотал головой. Не найдет. И не будет искать. Не нужна ему девушка. Но отец этого не поймет.              — Да ладно тебе, Вовка… — Мужчина усмехнулся, не открывая глаз. — Не одна она была такая. Будет еще. Вот что, не по-мужски это, так убиваться… любовь если была, то ее надо отпустить. Не мучай ни себя, ни ее.              Володя снова покачал головой. Не любил он Свету, отпустить ее ему тоже несложно. Дело совершенно в другом.              — Володь. — Не дождавшись ответа, снова обратился к нему отец. — Понимаешь, жизнь такая штука. Тут два варианта, если не хочешь умереть. Если любишь, то борись до конца или забудь. Серединки не бывает. Соберись, сын. Больше нет коньяка.              

***

             Володе очень хорошо, хотя его глаза были закрыты. Он чувствовал приятное тепло рядом с собой, как будто его кто-то обнимает. Не так, как обнимают родители или друзья. Это было другое чувство. Кто-то по-хозяйски прижал его к себе, еще и навалился сверху всем телом, не давая пошевелиться. Вокруг все было словно в вакууме, Володя очень плохо слышал окружающие его звуки, зато чувствовал каждое прикосновение остро, будто был наэлектризован.              — Зачем вам кто-то другой?.. — Послышалось откуда-то сверху. Володя попытался открыть глаза, но ему не дала теплая ладонь. А потом чьи-то губы с жадностью впились в губы Давыдова. Володя уже давно ни с кем не целовался так. С таким желанием, энтузиазмом и чувством, как будто если эти губы исчезнут, у Володя навсегда закончится кислород. — Я же лучше…              — О Боже… — Пролепетал Володя, когда тонкие пальцы забрались под резинку его пижамных штанов.              — Скажи мне это… скажи, что намного лучше всех остальных. Я ведь так стараюсь для вас…              Эти скачки с «ты» на «вы» вызывали стада мурашек. Володе казалось, что он плывет в космосе, и среди звезд есть одна шаловливая, которая сейчас сидит на нем сверху. Это было невероятно. Как давно у него не было близости с кем-то…              Володя запустил руку в короткие волосы на затылке своей неизвестной звездочки, пока ее язык блуждал по Володиной шее.              — Просто вы очень сильно сопротивляетесь, хотя вам нравится думать обо мне. Мы могли бы быть вместе… — До боли знакомый голос был едва уловим.              Володя не мог дышать. Его шею сжала чужая ладонь, и он начал задыхаться. Впрочем, звездочка не планировала его задушить. Она лишь показала, что у нее есть власть над Володиным телом. Мокрый язык куда-то исчез, рука в штанах ускорилась до агрессивных движений, и Володя с протяжным криком кончил, обмякая в руках собственнической звезды.              — Скажи мне, скажи, что я лучше всех. — Прозвучало вновь где-то рядом. — Посмотри на меня…              Володя тяжело дышал, его лихорадило. Он медленно разомкнул ресницы, и то, что он увидел, сдавило горло намного туже, чем теплая рука. Петля затянулась на его шее, и сердце забилось намного быстрее, спеша сделать свой последний удар.              — Правда же, я лучше? — На Володиных бедрах с хитро ухмылкой сидел Юра. — Скажите мне это, Владимир Львович…              

***

      

      Володю знобило. Он лежал на разложенном диване на кухне. Настенные часы говорили, что сейчас около пяти утра. Володя боялся пошевелиться. Он чувствовал, как мокро у него в штанах.