Protect me from what I want

Голова трещит так, словно о неё разбили бутылку. Дима трёт рассеянно висок, выходя из здания управления в промозглый декабрь. Да нет, если бы ему двинули бутылкой – он бы заметил… наверное. Это всё паршивый кофе из автомата, бессонница и тяжёлое дело. На него всегда плохо влияли дела, связанные с насилием в семье. Волей-неволей вспоминалось собственное детство, бухой отец, плачущая мама, Верка, прячущаяся в шкафу, и он сам, с разбитым носом или губой… Дима встряхивает головой – пытается выбросить из неё лишние мысли. К чёрту. У него есть шесть свободных часов, он дойдёт до дома, немного поспит… и завтра будет как огурчик. Остаётся надеяться, что не варёный. Лёд под ногами живёт своей жизнью – одно неловкое движение, нога, запнувшаяся о ногу, и вот Дима уже летит в сугроб, не успев даже этого осознать. Ледяной снег забивается за шиворот, шапка сбивается на глаза, подвёрнутая лодыжка ноет. Дима устало вздыхает и, аккуратно приподняв шапку с глаз обратно на лоб, поправляет сбившиеся очки и смотрит наверх. Над ним расстилается тёмное небо. Наверное, должны быть видны звёзды, но плохое зрение и световое загрязнения не самые лучшие компаньоны в попытке разглядеть на небе хоть одну белую точку. И всё же Дима упрямо пялится вверх, и не предпринимая ни одной попытки встать. Мысли наслаиваются друг на друга, жужжат в голове роем перепуганных пчёл, и Дима бы закричал, если бы поверил, что это может хоть на секунду перебить бесконечно гудящую голову. И он только жмурится, запрокидывает голову, и смеётся – так зло и отчаянно, что самому становится страшно. И он замолкает, замерев. Поясницу холодит забившийся под куртку снег. "Как бы не заболеть…" — проскальзывает рассеянная мысль. — Молодой человек? — раздаётся дребезжащий старческий голос. — Вы в порядке? Дима, вновь внезапно развеселившись, хохочет коротко – и слышит, как старушка бормочет себе под нос что-то, похожее на молитву. Он? В порядке? Да в полном! — Отдыхаю, — заверяет он со смехом, раскидывая в сторону руки и ноги. — Вот, ангела снежного делаю, бабуль! Присоединяйтесь! И только смеётся громче, когда бабулька, шарахнувшись в сторону, бормочет себе под нос “Наркоманы чёртовы…”. Ноги и руки в стороны, помахать как следует… Дима выкидывает из головы всё лишнее, кроме механических движений – вверх и вниз. На душе почему-то становится чуточку легче, когда Дима, поднявшись, наконец, на ноги, обнаруживает на снегу неровно отпечатавшегося, но всё же вполне различимого ангела. Он делает фотку и бредёт домой – всё такой же усталый, но теперь уверенный, что завтра… завтра будет лучше. Обязательно будет.