Назад пути нет

Всё же, когда Осаму отправил их "Дзёно знает куда", а именно в ту квартиру, которую искал мечник, набравшись мужества, по пути Суехиро поинтересовался: – А тебя когда-нибудь любили? Вопрос по теме того разговора. А ведь Сайгику надеясь, что Тэттё промолчит: – А сам не догадался? Порядка тринадцати с половиной человек,– интересный ответ, поставивший мечника в ступор. – Это как?– в его тоне слышалась неуверенность. – "Как, как?" Мной пользовалось 14 человек, хотя нет, 14 жирных толстосумых урода. И на одного из них я пролил слишком много кислоты. Да так много, что его разъело линией чуть выше таза и поделило на двое,– юноша весело хмыкнул и, полностью погрузившись в воспоминания, продолжил,– Звук растворяющейся плоти и костей с его воплями были лучшей музыкальной пьесой, которую я слышал. Забавный мужик. На это Суехиро ничего не ответил: – Я про искренность. Вот тебя обнимали не потому что ты красивый, а потому что ты — это ты? – Конечно, я — это я, работающий...– Тэттё не хочет слушать всякую пошлю чушь. – Нет-нет! Э,– он запнулся, пытался правильно построить предложение, но сказал вообще другое. По правде, это было очень смело,– Позволь обнять тебя! По-другому, ни как остальные! – Нет денег, так ты за "потрогать меня" решил "любовью" платить?– слепого ты это повеселило,– Ну раз так хочешь, постарайся не разде... Дзёно опять перебили. Сейчас даже заткнули. Его губы столкнулись с чужим плечом. Сайгику крепко, но бережно обхватывали спину и держали голову. Руки дрогнули от неожиданности, и тело перестало слушаться. Всё, что смог сказать Сайгику, было: "А можешь крепче?" Тэттё послушно сжал его сильнее. "Ещё сильнее." Суехиро лучше физически развит, чем Дзёно, и объятья становились больнее, но тепло так же лилось по всему телу. Сейчас слепой не брезгает и опять просит: "Ещё крепче." Попросит ещё раз, и Суехиро ему что-то сломает. Но вместо этого Дзёно кладёт ладони на чужую спину и сжимает кулачки вместе в одеждой. Тыкается носом в ключицу, делает ещё шажок навстречу. Тэттё чувствует спокойствие: и своё, и до ужаса красивого человека, что так близко. Он сжимает его в руках ещё сильнее, чуть не ломая плечи и доводя слепого до мычания, а потом скулежа. Сбылось сразу две мечты: обнять Дзёно и заставить его скулить от боли. Вышло даже лучше. Сайгику не сопротивляется, терпит пока руки отмечаются синяками, мычит так близко, прямо под ухом и сам же держится сзади за Суехиро. Даже сам юноша чувствует себя беззащитным и уязвимым. Он ненавидит это состояние. Ненавидит свою немощность и немощность других людей. Сейчас он ничего не может сделать, даже использовать дар тяжело. Но ему нравится. Так глупо. Дзёно опускает руки, а Тэттё отпускает свою драгоценность, но продолжает держать руки на ее плечах. – И правда, по-другому,– Сайгику очень хотел добавить "Мне ещё объятьями руки не ломали", но что-то его остановило. Заместо этого он спросил,– Ты же понимаешь, что мне всё равно, любишь ты меня или нет? Суехиро оборвался тактильному контакту и закивал головой. – Конечно! Я думал, ты давно это знаешь. Мне и не нужна взаимность, я просто хочу находиться рядом,– казалось, он светился. Да так, что даже незрячий мог видеть этот свет. Слепой озадачен. Разбить сердце легко, но этот абонент, похоже, мазохист. Тэттё улыбается, ведь его не отвергли, а показали безразличие. Более того, как понял юноша, напарники будут жить вместе. Вдвоём. Это ответственность, но также очень умилительно. Узнать побольше о привычках Дзёно, познавать его особенности в бытовой жизни, а может и секретики, а может и забавные обычаи, которые мечник посчитает важными. А как у него забилось сердце после фразы: – Я обещаю, что со мной ты будешь до конца своих дней. Как бы страшно Сайгику не умел говорить, а район, в котором придется обитать, страшнее. Только днём Суехиро между горами почему-то не пахнущего мусора увидел спящих, просто сидящих, кушающих или колящихся людей. Из эстетичного было там плюс-минус ничего. Домам пятьдесят лет есть точно. В них побиты стекла, нет подъездных дверей, на стенах, как украшения, граффити, матерные оскорбления и кровь. Кровь именно та, что разбрызгивается после выстрела в голову почти в упор. Это казнь. Тэттё стал задумываться, а все ли лежащие люби спят? Все ли они живы? Районный воздух тяжёлых холодный и тянет равномерным запахом загнивания. Асфальта нет, но по обочинам дороги стоят фонари. Как окажется позже, они работают. Здесь тускло даже днём. Подъезд их дома — место не менее страшное и неприятное. На всех этажах чувствуется стабильный запах мочи и чего-то жженого. Всё выглядит заброшенным, но тут тоже живут люди. Квартира была на восьмом этаже. Выше никого нет, а ниже заселены только шестой, четвертый и третий, и то, только по одной квартире на этаж. Вот и их жилплощадь. Когда-то Суехиро слышал о существовании русских и европейских районов в Японии. Кажется это один из них. Квартира странной для него планировки, места для молитв нет, кровать и диван высокие, старые, но выглядят крепкими. Над кроватью вбит бессмысленный гвоздик. Тэттё на него похож. Всё пыльное, но не грязное. Кухня, гарнитур, от него отстаёт покрытие. Ковров нет. Штор нет, но всё равно темно. Постельного тоже не найти. На окнах паутина и какой-то черный налет. Во всей квартире мебели мало: в спальне — кровать, стол, два стула и шкаф; в зале— раскладной диван, странный продолговатый стеллаж и два хаотично порезанных кресла; на кухне помимо гарнитура — один стол. Но вот в ванной комнате всё очень даже прилично. Даже ванна и унитаз более ли менее вымыты. Там же есть зеркало пол- на полметра. Дзёно хмыкнул, чихнул от пыли и прямо сказал Суехиро, что нужно по максимуму тут привести всё в божеский вид. Они начали очень даже успешную уборку. По ходу нее Тэттё в поисках швабры в одном из шкафчиков нашел православный крест. Похож на тот, что был у него. На душе стало немного тепло. Вспомнив про гвоздь над кроватью, мечник решил дать ему смысл существования. Теперь над кроватью висит крест. В каких-то своих лёгких размышлениях Суехиро не заметил, как работа по дому кончилась. Сайгику садится на край кровати и драматично смахивает пот со лба, на него же и кладет свою руку: – Мог Дазай получше временную квартиру дать?!– вдруг он заныл,– Он же знает, что я не переношу грязь! – "Временную"?– цитирует его Тэттё. – Да, потом другая, нормальная будет. Суехиро замолчал и смотрел в окно. Там было так уныло. А потом он снова осмотрел комнату: единственное, что привлекло внимание — это лицо Дзёно. По сравнению со всем, он такой яркий. Даже перепачканый после уборки всё равно красивый. Позже Сайгику отвёл их в маленький магазинчик, где работала большая, но уставшая женщина. Она не улыбалась. Женщина отдала Дзёно конверт с деньгами. Слепой на ощупь посчитал, только там было всего и две купюры отдал ей обратно. Ну, скорее не отдал а обменял на рис, дешёвые макароны, воду и кофе. Наблюдая, Тэттё спросил: – А мясо брать не будешь? – Зачем? Одному тебе? – Почему одному мне? У нас еда будет не на двоих? Что-то Дзёно начал скрывать: – Ну мне оно просто не надо. Не первой необходимости. И мало ли какое оно? Суехиро ничего не понял, но согласился. Осознание того, что они живут вместе придало жизни сладковатый привкус. Но с пропеванием слов с уменьшительно ласкательными суффиксами пришли и реальные проблемы в виде новой работы. Многим она не отличалась от прошлой: искать и убивать, иногда спрашивать и выпытывать. Только здесь совсем без благородства. Цель мертва — хорошо; мертва цель и непричастные посторонние — ничего страшного, хорошо; мертвы посторонние, жива цель — очень плохо. И опять поехала кассета нашего героя: работа, дом, дом, работа. 20.07 – ...Также мафия заберёт твой автомобиль и мою квартиру в качестве этакой страховки наших..- ай-ай-ай, Сайгику снова прервали. – Чего?!– естественно, Тэттё негодует. – А ты как хотел? Нам повезло, что у нас семьи нет. Многие ими расплачиваются,– Сайгику не утешающе, но спокойно продолжает. – Да чёрт с этой машиной! Я, нет, мы будем работать на мафию?! – обычно это людей не очень так уж и трогает. Ну куда там до моралиста, у которого самый плохой поступок – это фантазии о его красивом напарничке. Есть "Из князи в грязи", а это "Из рыцари в злодеи", если можно так сказать. – О-о-о, как-то не довелось сказать,– Сайгику вставил это быстро и безразлично. Замолчал. С лисьей гримаской продолжил,– А! Тебе ж не все равно! Ты же создан, чтоб Основы Православной Культуры в школе читать. Стоит смириться. В этом деле тонут, а в тех, кто барахтается стреляют. – Я не стану рисковать жизнью ради мафии! – и правда, нашли дурака. Шёл в кадетскую школу, потом в армию и отдал всю жизнь военному делу, чтоб потом полностью нарушать и игнорировать закон?– Я не стану на путь беззакония! Дзёно разочарованно вдохнул, и с выдохом часть негодования от глупости теперешнего сожителя вышла: – Ты останешься с законом, просто с другим. – Мне "другой" не нужен. С "другим" я изменяю нашей команде! – Тэттё начал обдумывать, как бы увернуться от этой напасти, но его было так легко переубедить. – Наша команда — это ты и я,– юноша с серьгой улыбается, ни как раньше. Завороженно,– Фукучи точно не с нами. Он вечно один да один. Величие всё забрал себе, и все только его и знают. А Оокура, дура, ему потакает во всём,– после, ещё на улице, услышанного, Дзёно создал беспроигрышную ситуацию,– А ещё помнишь,.. что он хотел сделать со мной? Сайгику виновато отвернулся и закрыл часть лица ладонью. Как будто его кто-то застыдил за то, что к нему приставали. Небольшой спектакль о смущении заставил Суехиро согласиться на грязную работу. И делает он это не для мафии, а только для спокойствия и безопасности напарника! Ну, пускай так думает. 23.07 Ах, но если откинуть всё плохое, хоть и откидывать придется много, жить вместе приятно. Оба оказались чистоплюями, только вот, Суехиро научили держать всё в порядке, а Дзёно просто брезгает грязи. Сайгику не разрешает готовить брюнету на двоих, каждый сам себе. Но тут опять дело в привередливости. Тэттё, бедолага спит или на диванчике или "если захочет" на полу. В принципе, он не жалуется, и не в таких положениях приходилось спать. А слепой капризами выпросил всю раздвижную двухспальную кровать. Как всегда, кое-кто не смог отказать. Если это можно назвать "приятным", то... За время разделения бытовых обязанностей Суехиро понял, что его милый сожитель какую милость и окажет, так это принести кружку кофе. Три дня с ним показались вечностью. Ощущение, будто из нашего героя выкачивают нервы, кровь и остатки мозга. С Дзёно и любимый кофе поменял вкус на ещё более горький. И с каждым разом вкус ухудшался и ухудшался. И вдруг становится ясно, что это не аллегория. Даже если добавить соевого соуса, горечь не уходит, не перебивается. – Свиньи не перебирают, что там им дали. Они просто жрут. Суехиро никогда не пытался с этим спорить. Может боялся обидеть горе-бариста? Хотя сам Сайгику как будто специально портил напиток. Как-то раз Дзёно принёс ему пол литровую чашку этого пойла, сказав, что немного переборщил с пропорциями. И просто ушел. – Я прогуляться!– Дзёно куда-то намеревается уйти. Это, наверное, глупо уходить, когда ты фактически мертв, но это не доказано, поэтому в добавок твое тело или ты в розыске. Далеко он не ушел, сидел вблизи на скамейке и размышлял о способностях своей команды, о курении и о некотором ещё. Но больше всего этого охватывали мысли об следующих десятках минут. План переворота правительства подразумевает ликвидацию опасных и влиятельных людей наверху. В этом числе и почти все "ищейки", поэтому убрать придется и их. Сайгику подстроил отравление, а точнее, передозировку запрещенными веществами. Выставил всё так, будто тот самый моралист просто предал родину и обдолбался до святого конца. Это дело никто рассматривать и не будет, а Дзёно ещё раз для себя подтвердит, что одному явно лучше, не зависеть от чувств – это то, к чему надо стремиться. А вот волнение всё же есть. Что будет с наркотиком в крови? Мутагенный наркотик считается одним из самых дорогих. Подозрительное вещество, выданное Дазаем (имеет кифовую пыль, но из-за прочего состава психотропных веществ считается синтетическим), внешне не отличается симптомами от того же героина: нистагм, нестабильность биения сердца и, конечно, галлюцинации. Этот припорат сильно удозирован – легко переборщить. Но как не крути, это Дзёно только на руку. По скольку срок действия наркотика от шести часов, то следующие события зависят от того, угадал Сайгику или нет. Терпения у парня не занимать, поэтому он легко прождал час, а уже потом отправился обратно. Подойдя к двери юношу одолели сомненья: ещё в подъезде Сайгику слышал стабильное, здоровое сердцебиение и дыхание человека, который находился в нужной квартире. Слепой учитывал силу модернизации тел, поэтому доза была увеличена с 0,20-0,25 до 1,25 и 1,5. Это убьет человека даже с иммунитетом девяти себе подобных. Скрип дверной ручки и первые шаги в помещение были тяжёлыми от самого́ осознания, куда входишь. Со стороны кухни послышался сладкий и, скорее всего, заботящийся, но такой хриплый и наигранный голос: –Дзёно? Ты всё таки вернулся?– Суехиро медленно вышел из предположенной комнаты и направился к напарнику. На нем была уличная одежда,– Я хотел идти тебя искать. Сквозь бессмысленные разговоры прошло совсем немного времени, но по ощущениям – вечность. Сайгику осознает возможные последствия разговора с человеком под припоратами, поэтому принял решение выйти из квартиры ещё не на долго. Но нет ничего идеального и нельзя предугадать будущие. – Дзёно, давай сыграем в игру?– голос приятно обнял получателя просьбы, на что он переспросил, хоть и полностью верил в услышанное,– игра будет называться "Правда или правда". Нет, не "Правда-или-дейстие", а "Правда или правда". Из названия понятна суть. Возможность отказаться теряется, как только левая рука Сайгику была зафиксирована чужой. Но показушно растворив ее в воздухе, Дзёно освободился и улыбнулся, попутно называя попытку себя задержать идиотской. Он отходит от опасности, самодовольно говорит о своем превосходстве, поглаживает воздух, разгребая его около лица левой рукой, но и в этот раз ее пришлось разложить на частицы. Кисть чуть не поразил удлинившейся клинок. Слепой даже не удосужился повернуть голову, настолько уверен в себе, что желание в дребезг разбить это его чувство, душу рвет изнутри, а потом оседает на ее дно. Тоже желание возникло ещё давно с голове Суехиро. Но есть кое-что иное – восхищение, восхищение его наслаждением, его чистоте, или чему-то ещё, но такому скрытому. Дзёно никогда не заплачет, и дело не в мужестве, он никогда не покажет эмоций глазами, и дело не в холоднокровии. Жаль конечно, но это не так важно, зеркалом души после глаз идёт голос и слова. Те слова, которые несли всегда всё между строк, понесут искренне и лелеющи. За самоуверенной болтавнёй слепого оба парня очутились за порогом спальни. Сайгику улыбается и поворачивается к собеседнику, тот же подходит ближе. Уголки губ больше не поднимаются у обоих. Когда животное чувствует над собой потенциальное превосходство, оно предпочитает убежать или сдаться. Бегство бесполезно, а сдаться не даст гордость, но здравый смысл попытается спасти себя – так работает с людьми. Как только отступающий юноша упёрся ногами в кровать, уши пробил небрежный тон напарника, а голову – холодное чувство страха: – Сядь,– и больше ничего. Колени сами стали невесомыми и в голове появились множество вопросов. Зачем нужно сесть? Почему Дзёно послушался? Что дальше? Это связано с игрой? Тогда, на сколько она опасна? Каждый из них был глупым. Незрячему показалось, что человек напротив ухмыльнулся, и это выражения лица осталось как пытка. С той же улыбкой он спустился на колени, с успехом попытался раздвинуть верхние части ног и так же не отрывал глаз с Сайгику. Он попросил его руку, но в ответ получил лишь грубость: - Кретин, думаешь, я позволю себя просто так облапать? - Считаешь,– Тэттё самостоятельно взял руку пока непострадавщего парня, и навис так, что второму пришлось выгнуться, чтобы не оказаться с ним губы в губы,– твой отказ на что-то повлияет? Так почему, всё таки, тебе не дать мне свою руку? С этими словами Суехиро оставил свои четыре пальца между большим и указательным пальцами Сайгику, а свой пятый порядком ниже его мизинца. Потом доли секунды движения, и раздался глухой хруст, а с ним подавленное скуление. Красивая ручка больше не может шевелить пальцами. Мечник признался себе, что ради этих стонов, оно того стоило. Дзёно без капли сожаления рассказал своему мучителю кто он в этой жизни, и что он делал с его родителями, но при этом зажимаясь и борясь с болью. Сайгику был уверен, что сейчас его ударят или как минимум возразят, но Суехиро промолчал. После двух вечных секунд тишины добавил: – Я люблю тебя, Дзёно,– он огладил внутреннюю часть бедра напарника, после схватил ее и надавил, спустился ниже по ноге. От его пальцев оставались красные следы. Верх наглости! Сам Дзëно хотел грубо возразить и даже заикнулся звонким "А!" без продолжения, но давление, желание сменьшить боль заставляли Сайгику не противиться. Во имя своей безопасности он почти прошептал: – Я тебя тоже?– опешив, у парня перехватило дыхание. Что бы он сейчас не сделал – будет только хуже. Лучше быть послушным?– Да, я тебя тоже люблю. Дзёно улыбается. Подтянутые уголки губ добавляют искренность в слова, но второй явно не доволен ответом. – Ты так и не понял суть игры. Ты должен ответить только правдой,– последнее слово эхом раздалось в помещении. Глупая тишина опять берёт верх и в головах пустота. Наконец что-то накатывает на слепого, и он встаёт с места и срывается: – Ты прав, блять, я тебя ненавижу! Ненавижу так сильно, что готов себе сломать челюсть ради твоей смерти. Сука, да тебя даже конская доза наркоты не действует! Когда ты уже сдохнешь? Кусок бесполезной гнилой плоти, ты ничего не можешь без грубой силы!... Пока Сайгику исправлял ситуацию в свою сторону, мечник послушно сидел на коленях, рассматривал черты лица своего объекта чувств, вслушивался в каждый звук в плоть до вздохов. Руки лежали на коленях, глаза подняты на чужое лицо, и из них начинают литься солёные капли. Радужка и зрачок поблекли до такой степени, что приобрели почти золотистый и серый цвета. Губы стабильно находились в мягкой улыбке. В конце своей ругани Дзёно сжал в кулаке чужие темные волосы и будто приказал: – Урарь меня, всё равно ни на что большее не способен! Тэттё надоело. Вдруг шеи Сайгику коснулось лезвие. По левой стороне осталась царапина, которая наравила расшириться. Рука, державшая клинок, незаметно медленно вводила меч глубже в рану. Только недавно говоривший парень замолк и не издаёт ни звука. Хозяин смертельной опасности явно поднял себе настроение. Он также почти ничего не видит. Суехиро предложил "сделку". Суть её в том, что они оба сейчас не будут использовать способности и Дзёно остаётся в живых. Либо Тэттё делает всё сам, а Сайгику, в лучшем случае, останется калекой. Банальщина, но выбор стоит между гордостью и будущем. Пальцы Дзëно подрагивают от собственных мыслей. Он знает, что будут с ним делать, но не знает как, где.. почему? Сверхчувственное тело истерически отторгает любое некомфортное прикосновение. Сайгику ненавидит всех, кто хоть как-то его превосходит, особенно физически. Страх, что хоть чья-нибудь рука коснется его. Ужасно. Дзëно садится обратно на край кровати. Мечник просит его снять с себя джинсы и кофту, обосновывая это тем, что Сайгику будет жарко и неудобно в уличной одежде. Но незрячий в своей харизме отвернулся и всем видом показал, что отказывается. Тогда Суехиро попытался сам раздеть несговорчивую жертву, зная, что тому это не понравится. – Зачем мне раздеваться?– недовольно спросил Дзёно. – Это.. негаги... гие.. негигиниче... Короче,– нервы сдают,– не ходи в одной и той же одежде и дома, и на улице,– он явно врал, но смелости Сайгику не хватило, чтоб это сказать. Суехиро поставил жизнь своего напарник и удовольствие в один ряд. Это пугает. С более пронзительным взглядом он добавил,– сними её. Дзёно согласился. Ему пришлось. С опаской расстёгивает ширинку и пуговицу. Ткань сама падает до пола, оголяя ноги. Отбросив одежду куда-то в сторону, Сайгику вернулся в прежнее положение. Его нагие бёдра были покрыты красноватыми отпечатками чего-то. Такие же следы были и ниже коленей. Слепой спросил, что же будет делать второй, но тот не ответил. Тогда ещё раз спросил, и ещё раз, и с четвёртой попытки Суехиро отозвался: – Замолчи, Дзёно, и не дёргайся,– не этого ожидал слепой. Он продолжал сидеть. Рука его напарника легла на больную руку Дзёно и стала надавливать. То чуть-чуть, то сильно, то хотела повторно сломать. Тэттё дотронулся носом оголённой ноги Сайгику, от чего тот, немного вздрогнул. Потом тоже проделал со своими щеками, лбом и в конце губами. С тихим и противным звуком Тэттё провёл языком по всем красноватым пятнам на ногах напарника. Будь они у самых ступней или паха, он вылижет или поцелует любое место. А там где красноватых пятен нет – нанесёт увечье руками или зубами. Поцелуи не оставляют засосов, до отвращения нежные и аккуратные. Когда Суехиро наскучили только ноги, он решил руками забраться под кофту Сайгику. Как бы тот не пытался не дать себя раздеть ничего не выходило. С каждым усилием Тэттё лишить одежды свой объект обожания, оба становились ближе к середине кровати, а потом уже и другому краю. Как только дальше деваться было некуда мечник понял, как сбито дыхание у его мученика. Пока внутри Дзёно боролись отвращение и отчаяние, Сайгику перестал дышать. Его рот перекрыли чужие губы, потом поступил язык, слюна. Воздух не кончался, как и потребность Суехиро полюбоваться правильными чертами лица ныне напуганного человека. Он облокачивается на стену правой рукой и чуть-чуть отстраняется, как вдруг на лоб Дзёно со стены, будто дротиком, падает христианский крест, отскакивает и летит на пол. Звук упавшего дерева, недолгое молчание, в котором слышно только дыхание, и на глазах Суехиро ещё раз накатываются слезы. Он смотрит на крест, потом на напарника. Губы задрожали, как и руки. В мгновение забыв о только что содеянном, парень быстро хватает крест и тихо-тихо что-то шепчет. Он плачет и молится, желает прощения и хочет смыть свои грехи в аду, но его взгляд медленно плывёт на Сайгику. Сам же Дзëно привстает и хочет найти в голове хоть одну мысль, хочет что-то сказать, но эту трудную мозговую дилемму обрывает второй, схватив его за щёки и начав кричать: – Тебя.. тебя сам Бог спас! Он спас тебя! Слышишь?!– пока он говорил, его пальцы сползли на чужую шею и начали сжиматься,– Бог тебя любит! А Он любит только чистых людей. Я знал, знал, что ты ангел, ты Его лучшая работа! Так верь же в Него! Иначе Он отвернётся от тебя! И я сделаю точно что-то плохое.. изобью, отниму честь, убью! Я.. Тэттё стал истерически смеяться и рыдать. Он не стал душить своего напарника, вместо этого обнял его. И теперь его монолог пошёл о том, какой сам Суехиро ужасный. Может где-то сам Бог и слушал его, но никто другой точно нет. Сквозь дрожь в голосе единственное, что смог тихо сказать Дзёно это: – Тэттё, ты отвратителен. Мечник то ли возрадовался, то ли оскорбился: – Точно!.. Но я же обещал, я буду тебя защищать! Я ради тебя спущусь в преисподнюю. На это Сайгику мольбами просил отпустить его, но ничего так плодов и не дало. – Ты всё таки не веришь во Всевышнего?!- в голосе нездраво мыслящего юноши резало слух призрение и разочарование. Он замахнулся и ударил Дзёно. Не так сильно, как мог. Второй пошатнулся и явно не понял, за что его ударили. Тэттё продолжал оставлять ссадины на теле человека, которому клялся в любви, но остановился, когда заметил как выглядит его потенциальный объект надругательств, закрывая свою голову и лицо руками, чтоб было не так больно. Он внутри себя получал удовольствие от зрелища, но тихий здравый рассудок не давал ему улыбнуться и начать наслаждаться не только зрительно, но и прикосновениями. Тогда Сайгику понял, что можно сейчас попробовать спасти себя. Он забыл о страхе боли и смерти и насколько мог уверенно сказал: – Суехиро, если я творение бога, то мой грех оправдан. Но ты.. разве ты не творишь сейчас зло в чистом виде? Мы одинаково..– но он не договорил. У Тэттё снова на глаза накатились слёзы. Теперь он не смеётся, а захлёбывается в соленых ручейках, медленно тянет дрожащие руки к юноше напротив и обнимает его. Чересчур сильно. Буквально начинается душить его, не давая сказать ни слова, и в конце концов Дзёно теряет сознание от нехватки воздуха. Ни на что подобное Суехиро не обращает внимание. В его голове есть мысль, о том, что когда Сайгику назвал его по фамилии, это звучало слишком грубо. Тэттё лёг, не выпуская своего напарника из рук. Загнал свои руки под одежду Дзёно, приподнимая ее, и стал трогать, тереться, прижиматься к его полуобнажённому телу. Сайгику ничего такого не чувствует. Ничего пошлого. Суехиро обнимает его за талию и, чувствуя тепло трения, медленно засыпает. Оба пробыли в таком положении до позднего утра. 24.07 Суехиро проснулся один. Голова будто отсутствовала, зрение всё ещё плывёт. Он выбирается пройтись по помещению, и встречает Дзёно. Он мирно сидит на подоконнике с чашкой кофе, отвёрнутый головой к окну. Услышав, что в комнату зашёл человек, он встал, поставил чашку и надменно с насмешкой залепетал: – Ох, ты посмотри, какая красота! Вот это,– и указал руками на след удушья,– вот это,– и протянул перебинтованную ладонь,– и это,– он очень пошло огладил руками свои ноги, встал ровно и позволил человеку напротив сказать. Тэттё откровенно не понимал, к чему эта сцена. Он ничего не помнит и чувствует себя отвратительно. Суехиро робко спросил пил ли он вчера, но Сайгику как будто этого вопроса ждал, поэтому с истеричным смехом ответил: – Пил ли ты? Смешно. Ты оказывается куда хуже,– он показал Тэттё пластину с таблетками. Этикетка было порвана и осталось только 3 таблетки. Сайгику отвернулся и чуть-чуть поджал губы. Именно сейчас врать тяжело: – Зачем ты повесил крест над моей кроватью?– вопросом на вопрос отвечать не культурно. – Я хотел, чтоб тебя сверху оберегали. А это связано с?..– Тэттё пригладил волосы. Было понятно, что он спросил о головной боли. Дзёно выдохнул. Ему ничего облегчающего не сказали. Он бросил на стол таблетки и, со смиренным "Нет" в качестве ответа, подошёл ближе. – Да, мы выпили, я повода не помню. Ты просто забыл принять колёса. Мы повздорили — я получил,– Сайгику говорил это с тяжестью. Он врал. Совсем безжизненно; ухмыльнулся и добавил,– А может...– и решил не добавлять. Суехиро лишь озадаченно уставился: – Колёса? – Таблетки, Тэттё, таблетки,– ему всё разъяснили. Суехиро иногда бил Дзëно и в трезвом состоянии и, как он считает, за дело. Но про таблетки совершенно ничего не понял. Когда-то он сидел на препаратах по типу успокоительного, так как его работа требовала хладнокровия, а Тэттë часто срывался на агрессию. Суехиро сделал круг по квартире. Он не нашёл ни мусор, ни бутылки, ничего. Странно, но лучше списать всё на чистоплотность второго парня. И это так: он убрал разбросанную одежду и всё. Тэттё хотел спросить, что же Сайгику решил сказать под своим "А может...", но кое-кто как всегда соскользнул с темы.