Назад пути нет

Между ними образовалось напряжение. Ни сказать, что его раньше не было. Оно другое, и мечник не понимает причину. Дзёно с ним вообще не разговаривает, но к вечеру всё же придумал предлог поболтать: – Раз некоторые события пошли не по плану, хочу напомнить, завтра мы должны инсциировать террористическое нападение. Как же Тэттё счастлив: неделю назад преступников пачками убивал, а теперь подрывником работать. Сайгику долго, скучно и непонятно объяснял план, вроде бы хороший, а вроде бы и нет. В любом случае, Суехиро мало что запомнил. Для него они уже стоят на крыше небоскреба, в кожаных перчатках, а под ними — в медицинских. Одежда полностью черная, в добавок неудобная, и эти дурацкие балаклавы. С ними любой становится нарушителем закона. Из нескольких десятков этажей нужно попасть на тридцать второй, причем не по лестнице или на лифте, а прыжком с крыши. Примерно "на глаз" Дзёно отмерил, где нужное им место и там сломал все камеры. Вот почему нельзя оставлять окна открытыми. На крыше также видео наблюдение обезврежено. Кстати, если Сайгику с помощью своего дара сможет залезть внутрь устройства, то, собрав частицы опять в свою часть тела, к примеру, руку, он сломает его изнутри, а снаружи этого можно не заметить. Не зря почти всю жизнь он обманом и кражами занимался. Когда электронные глаза потеряли способность фиксировать происходящее, Тэттё в дребезг разбил своим телом стёкла, прыгнув и главное попав на тот этаж. Люди перепугались, сразу вызвали службы охраны. Но все они слишком медленные. Суехиро заприметил нужного человека и буквально насадил его грудь на меч. Смерть наступила мгновенно, но кровь только начала пачкать рубашку, галстук и пиджак. Тэттё не остановился, он выкинул болтающийся на клинке труп на улицу через пробитое отверстие в стекле. Мёртвое тело дополнительно изрезало осколками, а земное притяжение превратило его лицо в кровавую массу. Сайгику в моменте еле сдержался от смеха. Он правда получил от криков ужаса удовольствие. За время операции оба сохраняли молчание. Но когда по крышам зданий они отошли от места погрома и спустились в глухой переулок, Тэттё резко начал ныть: – Ну и ужас! – потягивая спину он протягивал гласные. – Скоро привыкнешь,– жаль, что Дзёно никогда не был силён в утешении. – Как можно привыкать когда нужно двигаться быстро, но так, чтоб не порвать эту обтягивающую катастрофу? Сказать честно, слепой подумал, что его напарник сейчас скажет, как ему совестно за эту работу: – А, ты про одежду. Простые люди не сразу догадаются, что преступники – это пара из "ищеек". Да и мы всё ещё не оглашены в розыск. – Ты сказал, что мы инсцинируем терроризм, а не налёт совершать будем,– Суехиро явно недоволен вообще всем, что его окружает. Закончив, с переодеваниями, он опять сделал этот свой жуткий взгляд, и уставился на Дзёно, который отвернулся спиной и молчит, чтобы не выдать испуг. Карие глаза зрачками повторяют очертания головы, бледной шеи, плеч, аккуратных рук и талии, бёдер, ягодиц Сайгику. Потом очерчивают его полностью. Тэттë за уши оттягивает себя от грязных мыслей, и ему становится стыдно. Пока Суехиро занимался саморазбором, Сайгику полегчало. Пусть Тэттë остаëтся туповатым эмпатом, чем жестоким монархичным кретином. – И что тепер?– Суехиро будто задавал этот вопрос уже сотню раз. – А теперь...– Дзёно выдержал интригу,– Я хочу чего-нибудь сладкого! Тэттё будто ожидал чего-то большего. Они равняются по линии шага и раздаётся логичный сухой вопрос: – Тебе что, девять? Сайгику театрально сложил руки на груди и отвернулся. Именно сейчас он и тянул на девять. Тэттё прямо таки представил Дзёно в начальной школе, где он капризничал, много требовал, наглел, но всё равно хорошо учился. А пока Сайгику обижено ждал извинений или хотя бы слов сожаления: – Не хочешь – не иди. Я тебя не тяну,– его руки жестами и манерой будто говорили тоже самое. Суехиро услышал вместо этой фразы "Не забывай, ключи только у меня. Поэтому тебе придет таскаться со мной" Вроде как Тэттё не повелся на дешёвую провокацию, а вроде повелся: – Я ж не против,– он выдохнул,– но у меня нет денег с собой. Этом мечник кое-как оправдывается и прикрывает глаза, думая, как же это похоже на его обычную официальную работу. Дзёно неестественно себе улыбнулся: – У меня есть!– восторженно раздалось и Сайгику подошёл ближе. Это звучало некак по-детски, а в глубине души Тэттё убивал себя за то, что посчитал такую радость милой. Дзёно явно ждал реакции, но получил его стуком сердца. Тогда он опасливо отступил и просил,– Что с тобой? Сердце Тэттё ударило громко единожды, потом будто всё затихло, а он сделал вдох. Всё тело застыло, а в голове захохотали сомнительные мысли. Они облизали мозг изнутри и дали команду лишь одну: – Тебя не касается. Более он ничего не сказал. Царапающая уши тишина. Суехиро осознал, что Дзёно только что отказался хоть от какого-то нормального с ним общения. Но принятие совместной жизни помогло совершить вторую попытку коммуникации. Даже учитывая раздражимость обоих, приходилось мириться с тем, что друг от друга никуда не денешься. Смирение и адекватная оценка этому — безусловно правильный выбор, но даже эти сильные устои их позже покинут. Чтоб хоть как-то сломать молчание, Тэттё задаёт логичный вопрос: – А как мы пойдем в люди? Нас же узнают и объявят тревогу и положение?– хоть и с интересом, но очень без веса произносил мечник. А вот поучая, но так, будто всё очевидно, говорил Дзёно: – Придется опускаться ниже некуда,– он наигранно вдохнул и с сожалением продолжил,– Будем маскироваться... Вот,– он из сумки с черной формой для налета достал пластырь,– прикрой эту нелепость под глазом. Потом Сайгику выдал ему второй, чтоб симметрично прицепить на другую сторону, а третий, также выданный, на подбородок. После пошли пошли обязанные процедуры с вычесыванием волос и сбором их в зализанный хвост, а концы его спрятать под одежду. Ещё зелёные линзы и липучки, чтоб глаза выглядели уже, подозрительный пластилин на нос, изменяющий его форму. С последним Тэттё не справился и это делал Дзёно, так же потом и заштамповал цветом под кожу, что-то подвёл, нарисовал сверху. Удивительно, Сайгику ведь слеп, но с заданием справился лучше. И последнее, для изменения лица это был пирсинг. Точнее он, но снимающийся и не оставляющий отверстий. Тэттё терпел кольца и сомнительные иглы. Но когда Дзёно потянулся к его ушал с серьгами, Суехиро сам поразился, что умеет с такой интонацией разговаривать: – Серьги? Ты за кого меня держишь?– каждое слово несло в себе открытую неприязнь. Сайгику давно так не оскорбления. Он даже начал говорить, что давно считал Тэттё уродом, но на столько никогда бы не мог подумать; что знал об их напряжении в диалогах, но чтоб такого он был мнения... И много много другого. Но заткнулся. А когда Суехиро переспросил, полил его матом и не стал ничего отвечать вразумительного. В итоге Тэттё без серёжек. Дзёно же нашел себе какой-то черный парик с кудрями, нацепил очки, снял своё украшение и надел одежду, скрывающую фигуру. Больше ничего, он посчитал, что и так много. Суехиро тоже нашел, что ему сказать по этому поводу, но промолчал. В таком виде из подворотни они вышли в магазин сладостей. Там Сайгику, отдав мечнику всю наличку, отдал ему и право что-то выбрать. Но Тэттё лишь послушно шатался за Дзёно, брал с полок то, что хотелось слепому и в конце расплатился. Когда пакет со всем содержимым попал в руки Дзёно, он был вынужден сдерживать ребяческую радость. Вообще эту эмоцию он считал своей слабостью. Искренность. Всегда так хотелось, но это так тяжело. Вдруг Суехиро невзначай кидает: – Ума не хватило на "Спасибо". – Хватит тогда, когда ты им вообще обзаведешься,– язвительной улыбкой отвечал второй. Тэттё смирился с этим хамством. Потом Дзёно отвёл их на старую полупустую квартиру. Там они оставили черную одежду и отправились к себе.