Назад пути нет

25.08 Следующий вечер. Тэттё лежит и думает о том, что совершенно не понимает, как его работа может считаться чем-то глобальным и ключевым для плана Дазая. Сейчас он просто убивает иностранцев, которые нарушают торговые дела мафии, и пропагандистов, за ним подчищают следы и всё. Это мог бы выполнить каждый. Почему бы Дазаю просто не убить и Дзёно, и Суехиро вместе? Зачем над ними издеваться? Но мысли нарушил Сайгику. Он только вышел из ванной комнаты, от него веяло теплом. Тэттё пытался уснуть со своими размышления, но когда Дзёно сел рядышком, мечник взглянул на него, будто в поисках чего-то на теле. Да, Суехиро искал синяки и ссадины. Тэттё заговорил первым: – Что вчера было? – А, ты же не помнишь. Ты вернулся нетрезвым,– голос Сайгику скрипел, но был уверенным. – И что случилось? – Ничего,– Дзёно сказал это слишком просто,– Мы просто лежали и обнимались. – И всё?– поверить в это было трудно. – Да. Тэттё благодарил свою дурную голову, что она ничего вчера выкинула. Он закрыл рукой свои глаза и снова провалился в вопросы о смысле всего, что он делает. Дзёно тоже сидел и о чем-то думал. Их мысли не совпадали и даже не шли параллельно. Только Суехиро хочет спросить у слепого, что с ними будет в мафии, как Сайгику задаёт свой вопрос: – Тэттё, а ты как больше устаешь: физически или морально? Мечник сначала поискал ответ в лице Дзёно, потом на своих грубых темных руках, а в конце в потолке. Все они говорили разное. С одной стороны в мафии физическая нагрузка намного меньше чем в "Ищейках", но Тэттё пробовал в небольшие перерывы тренироваться, а это изнуряет. Сегодня Суехиро отжимался, пока действовал наркотик, и пока отжимался, он видел галлюцинации, которые убеждали его не останавливаться. С другой стороны крики, стоны, улыбки и смерть. Это всё мучает не меньше. Тэттё мог сначала уважительно разговаривать с людьми, а потом их убивать. От себя становилось мерзко. Мечник ответит так ёмко, как только мог: – Одинаково. Дзёно опустил лицо и перекрыл своей ладонью ладонь Тэттё, шумно выдохнув, он спросил ещё: – Ты хотел бы наконец-то расслабиться, да? Суехиро, не задумываясь, пробормотал: – Да, иногда очень. Рука Дзёно проехала к плечу мечника, стала гладить его, забираться на грудь. Тонкие бледные пальцы закрадывались на шею, оттягивали горло домашней футболки и щекотали голую кожу под ней. Тэттё был слишком сонным, чтоб реагировать на это, ему казалось, что Сайгику просто так привлекает внимание. – Тебе тяжело наверное...– многозначительно шепчет Дзёно. – Нет, я воспринимаю это как должное. Сайгику положил одну свою руку на грудь мечника, а второй перебирал его волосы. – Ты всё терпишь, Тэттё...– почти простанывает слепой,– А хочется сорваться? – Пока нет. Дзёно не унимается: – А дома тебе хорошо? – Хорошо, но я за тебя волнуюсь. Сайгику игнорирует ответы. – А со мной тебе хорошо? – Конечно. Дзёно на пару секунд замолкает, собирает волю в руках и продолжает: – Знаешь... Я могу помочь тебе расслабиться... Тэттё лениво угукнул. А Сайгику ладонями спускается вниз по его телу, выдыхает ему на живот и кончиками пальцев цепляется за нижнее бельё. Но когда Дзёно потянул резинку дальше, Суехиро вскочил, схватил его руки и строго потребовал объяснений: – Ты что делаешь? Сайгику на мгновение поджал губы от страха того, что его сейчас будут ругать. Но Дзёно, взявши себя в руки, объяснил: – Ты хочешь секс со мной. Я тебе его и предлагаю. – Я хочу спать, а не секс,– всё строго произнес мечник. – Ты хочешь секс. Но постоянно отказываешь себе. – Нет. – Да. – Нет. – Тэттё, я слышу. Не пытайтесь меня обмануть. Суехиро хотел возразить: "Нет! Я пытаюсь беречь тебя, а не о постели думаю!", но желания трогать Дзёно, обнимать его, отягощения из-за своего же запрета на поцелуи не давали это сказать. Мечник промолчал. – Тэттё, тебе же мало объятий,– Дзёно говорил уже обеспокоенно. – Да... Но это не значит, что я могу позволить себе что-то большее. Сайгику это некак обидело. – Но я же не против. Почему ты не позволяешь себе? – Нельзя так, Дзёно,– Суехиро умолял понять себя,– Ты же против, нельзя заниматься сексом только от того, что я хочу. Слепой надулся. Почему этот идиот за него решает? – Может я и хочу,– капризно выдал Сайгику. – Прости... Я не верю,– Тэттё отпустил его, отсел, но взгляда не оторвал. Дзёно возмущён: – Ну почему?! Мечник не мог понять, почему Сайгику не может догадаться до таких простых вещей, он же ум ный. – Я не верю, что после того, что я сделал, ты искренне хочешь секс и тем более со мной. 26.08 Сегодня на работу идти как обычно тошно. Появилось ощущение, что убийство — это облегчение, ведь после него зачастую работа Суехиро подходит к концу. Он искренне признает, что чужая смерть стала приносить чувство отпущения проблем. Пытки неприятнее убийств. Но Дазай дал ни то, ни другое: – Работаешь сегодня с Чёрными ящерицами. Под руководством Хироцу тебе и спец. группе придется похитеть одного британца по имени Аллан Брюс. Человек он скользкий, но пугливый. Помог нам, заложив бомбу в ювелирке, напугав тем самым находящегося там Нарисаки Аото, а он, между прочим, как раз тот, кого стоило бы припугнуть и поставить на место. Всё это происшествие нам на руку: Нарисаки сидит и не высовывается со своими экономическими сотрудничествами с кем попало, а Аллана мы заставим работать на фабрике за копейки. Для чего-то ж нам нужны мигранты. Тэттё строго кивнул продумал, сколько по времени это займет и во сколько он вернётся домой. После ответственно заявил: – Понял. Только Суехиро развернулся, чтоб уйти, как босс мафии вспомнил ещё кое-что: – Тебя в Черных ящерицах ждёт сюрприз. – Какой?– односложно отреагировал Тэттё. Дазай ехидно улыбнулся и какетливо кинул: – Увидишь. Мечник услышал "Ничего хорошего". Уже ясно, что день не удастся, но это мафия, было бы странно, если б Тэттё тут нравилось. Желая получить немного утешения, Суехиро спросил: – Дазай... Что на счёт телефона и ингалятора? – В конце дня отдам. И ещё тебе совет: почисти кресло в комнате, в которой запераешься. Но если тебя всё устраивает, можешь этого не делать. Тэттё не стал спрашивать, что там, потому что скорее всего он сам знает, но не помнит из-за наркотиков. Мечник прошёл вниз, к машинам, там его окликнул седой мужчина презентабельной внешности. Тэттё почувствовал на себе взгляд зеркала. Он точно знал, что также смотрит на новых знакомы: непредвзято, холодно, но с желанием направить в нужную сторону. Мужчина представился как тот самый Рюро Хироцу. Было в его взгляде ещё что-то, что-то постороннее. Тэттё подумал о том, что иногда очень похоже на него смотрит Дазай. – Глава тебе уже объяснил? Твоя задача только страховать. Я понятия не имею, зачем тебя ко мне приставили, но догадки имеются. – То есть мне ничего не делать?– удивился Суехиро. – Да. Дазай хочет, чтоб ты смотрел. Тэттё четко почувствовал, что ему врут. Этот человек прекрасно знает, почему мечнику придется бездействовать, потому что задача Тэттё — мучаться. – Здравствуй,– откуда ни возьмись из-за машины вышел рыжий парнишка со шрамами на лице и руках, которые только в одном месте, на переносице, прикрывал пластырь. Он попросил у Хироцу сигарету, опёрся о машину, закурил и осмотрел Тэттё. А Суехиро в ступоре. С ним вежливо поздоровались, а он даже "привет" не сказал. – Ты жив?! Как?!– Тэттё с неожиданность даже направил на него меч. – Тише, тише. Тебе ещё не рассказали, да?– стал успокаивать его парень. – Тебя приговорили к расстрелу, и тебя расстреляли! Как ты?!... – Всё, спокойно. Давай уже поедем, и по пути в машине я тебе расскажу. Суехиро, конечно, кивнул, сел в авто, но сам вообще никак не мог соединить то, что он знал, с тем, что сейчас видит. Машина представляла собой небольшую грузовую. Впереди сидел Хироцу и один вооруженный, а в кузове все остальные. Там горел свет и было достаточно просторно. Суехиро надел балаклаву, потому что гримм был ни к чему. Новый старый знакомый решил раскрыть тайны: – Всё время в "Ищейках" я работал под прикрытием в мафии, но вышло, что меня раскрыли и предложили работать с ними за то, что они меня не убьют. В мафии я понял, что это моё, и что в "Ищейках" мне практически не было места. Признаюсь, я предал их. Меня за это и приговорили,– Тэттё глазел на него, но ответа на свой вопрос так и не услышал,– Единственный, ради кого я хотел возвращаться туда, был Дзёно. У меня были особые отношения с ним. Тэттё нервно его перебил: – В смысле? – В смысле, что Дзёно помог обмануть всех в моей смерти. Помнишь, что казнить меня должна была Тэруко, но Дзёно выпросил эту честь себе? Всё потому, что у нас особые отношения. Я заранее дотронулся до пуль и в нужный момент остановил их у своего затылка. Вот так и не умер. Это Дзёно придумал, а потом устроили подмену трупа, дали мне новое имя, и я теперь работаю на мафию. – Понятно,– что уж там, Суехиро всё равно,– Я спрашивал, что значит "особые отношения"? – А сам как думаешь?– ухмыльнулся второй. – Я не знаю, Тачихара,– скосил Тэттё под дурочка. Мичизо Тачихара достаточно самоуверенный юноша. Он полон энтузиазмом и потенциалом, а также слегка наивен. Мичизо умеет принимать обдуманные решения, но не всегда. – Ха, Тэттё, забыл, что ты у нас главным тугодумом был. Особые отношения — это в смысле ну... Понимаешь... Запретные чувства. Суехиро не мог совладать с шоком, хорошо, что балаклава закрывает лицо. – То есть у вас был роман? Тачихара стеснительно опустил голову, скрестил руки и положил ногу на ногу. – Ну.. можно и так сказать. Я всегда восхищался им. Он был хорош во всем,– Мичизо притих, а потом спешно добавил,– даже в постели. Тэттё эта тема с каждым его словом всё больше и больше не нравилась. На свою дурную голову он переспросил: – Вы даже спали?– он произнес это вообще без интереса. Что-то Тачихара заговорился: – Понимаешь, он тот человек,– начал он тихо и робко,– о котором не стыдно говорить, что ты был под ним. Он такой... Вот это надо чувствовать. Он со мной настоящий, именно тот дерзкий и грубый, и мне приходилось отдавать всего себя. Понимаешь, он выбрал меня, как того, кому может это всё отдать,– а потом он такой,– Хотя тебе всё равно не понять. – По...– "...нять". "Понять". Да, именно понять. Как раз Суехиро Тэттё лучше всех понять. Мечник прямо таки ощутил эти попытки похвастаться и произвести впечатление. Это так глупо выглядело. Кто вот так глупо будет рассказывать про свой служебный роман и секс?! Это звучит не больше, чем пошлая фантазия. Суехиро почти полностью уверен, что они не спали. Но как же Тэттё хочет в подробностях пересказать всё, что он помнит об интиме с Сайгику, а особенно то, что мечнику не нужно было бегать и упрашивать Дзёно, нужно было просто надавить. Вдруг Тэттё медленно подносит ладонь к своему рту и перекрывает его. Он осознал, что в ответ на постельную фантазию, которая в принципе безобидна, чуть не похвастался, что насиловал предмет этой фантазии. И нет, Суехиро себя корил не за то, что это могло ранить Мичизо, а за то, что он хотел похвастаться этим поступком. – Что?– не понял второй. Тэттё вернулся в диалог и немного дёрнулся. Но эта допущенная мысль не давала ему покоя. – Ничего,– отмахнулся мечник. – А как ты в мафию залетел? Неужели тоже за Дзёно погнался?– хихикнул рыжий. Суехиро уже не хотел разговаривать с этим сгустком раздражающих фактов. – У нас кое-что произошло, и теперь я ему обязан. Я посчитал, что должен выполнять его работу, раз он не может. – Не может? Ему нездоровится?– Тэттё даже не успел сформулировать ответ,– А! В смысле типа он уехал и не может, точно. Суехиро угукнул. Всё. Нечего больше обсуждать. С чего Тачихара решил, что Дзёно уехал? Наверное ему это сказал кто-то, кто явно пользуется авторитетом. Вдруг Тэттё осознал, что вот эти все страсти о Сайгику Мичизо обсуждал прямо при спец. службе. Они, конечно, внимание не обращали, но как же Суехиро это разозлило. На самом деле это такое нахальство, Тачихара в "Ищейках" себя так не вел, ну естественно, он же практически с ними время и не проводил, постоянно на заданиях под прикрытием, а когда возвращался, всех сторонился и разговаривал только с Дзёно. А в мафии он-то посмелел. Как сам и выразился: "нашел своё место". При всём, что мечник знает о преступном мире, он удивлен, как Мичизо выжил. – Может что расскажешь по старому знакомому?– ох, ну неужели нельзя проехать в тишине? Что он хочет услышать? Тэттё раздражённо пытался вспомнить хоть одно событие своей жизни после ухода Тачихары, несвязанное с Сайгику. Что-то на ум ничего не пришло. Машина шумно ехала в направлении к определенному человеку. Внутри кузова пахло пылью, сухостью и бензином. Вооруженные люди молчали и, как статуи, не испытывали никаких эмоций. Суехиро дышал своей мазкой и лёгкими приступами гнева, это запах похож на запах машинной смазки. Путь был близким, да и с конца диалога Тэттё и Мичизо прошло много времени, но рыжий решил окончательно довести своего старшего товарища. – Неужели совсем ничего интересного за это время не было? "Было. Например секс с человеком из твоей влажной фантазии" — за эту мысль Суехиро было жгуче стыдно, особенно перед Дзёно, но по отношению к Тачихаре он ничего такого не чувствовал. – Ну...– Тэттё всё же поддерживает разговор,– Наверное только последняя операция в "Ищейках". Рыжий ему понимающе промычал. – А ты в курсе, что за непредвиденные обстоятельства вынудили Дзёно уехать? Суехиро завис. И что ответить? Он не знает какую кто-то байку выдумал про отъезд слепого, но уверен, что правда явно не подойдёт. – А что? – Ну ты же всё время задания с ним находился, я подумал, что ты должен знать. Тэттё решил не набирать на себя проблем: – Я не знаю. Дазай мне не всё объясняет. Тачихара выпал: – Ты напрямую общаешься с боссом?! А Суехиро не понял странности: – Да. А ты нет? – Нет, конечно! Указания все Чёрные ящерицы получают через Хироцу. – Дзёно был другом Дазаю. А я его сейчас заменяю, так что... – Другом?!– "Что его всё так удивляет?" — подумал Тэттё. Он вообще о своё любимом Дзёно ничего не знал? Даже о его лучшем друге? – Да, ты не знал? – Нет... Суехиро выдохнул. – Он мне на днях рассказывал... – Вы общаетесь?!– "Второй раз перебил." — мечнику это скоро надоест, если уже не надоело. – Э... Да...– Тэттё боится, что может совершить ошибку. – А как? По рации? Через кого-то? Суехиро немного нервничает. – Да... Через Дазая. – Ой, а можно я тебе сегодня вечером дом письмо, а ты его прочтешь Дзёно? Ну от моего лица. "Совсем уже что ли? Так просто мне даёт читать своё любовное письмо? Даже я б так никогда не сделал. Раньше этого стеснялись... Или это он рассказал про свою любовь и теперь считает, что я связующее звено между ним и Дзёно? Хотя для него это очень важно, да и с меня не убудет." Докрутив в голове весь свой оборот мыслей, Тэттё соглашается, и наконец-то авто остановилось, а двери кузова распахнулись. Специальная группа организованно выбежала из машины окружила — схватила — и скрутила мужчину европейской внешности, лет сорока на вид, вместе с собачкой, которую он мирно выгуливал. Их затолкали в кузов и связали. К голове мужчины приставил автомат. Тэттё делал то, что было велено, — ничего. Суехиро был благодарен за то, что Тачихара больше не разговаривает с ним, а руководит похищением. Обратная дорога стала куда приятнее. На территории мафии этого мужчину передали другой организованной структуре и попросили мечника провести их. Как только пленника передали главе мафии, последний забрал Тэттё с собой и прямо при постороннем человеке начал лекцию: – Помнишь, я говорил, кто это? – Помню,– не поясничная отвечал Суехиро. – Так вот, этот человек неплохо внушает потребность в своей компании нашему правительству. Не так ли, мистер?– обратился Дазай к схваченному бизнесмену,– И к его большому сожалению, он прекрасно понимает по-японски. А это значит, что он так же прекрасно будет понимать, что я ему говорю. И это,– снова Осаму обращается не к Тэттё,– невыносимо. – Понятно,– а Суехиро ничего хорошего здесь не видит. – Зачем же ты мне нужен?– спросил у последнего Дазай. И сразу ответил,– Будешь наблюдать и учиться. Твой объект сексуальных надругательств справился бы лучше, но из-за того, что он стал являться таковым, сегодня я показываю — ты запоминаешь. Потом будешь сам этим заниматься. – Но я уже занимался пытками,– спокойно произнес мечник, а вот мужчина под надзором Осаму запаниковал. – Не такими. Дазай привел их в тот же подвал, но в помещение со скрипучим деревянным столом посередине. По разные его края, друг напротив друга, стояли на вид очень даже удобные, но старые стулья, оббитые дешёвой бордовой тканью. На них были разного характера пятна, но скорее всего все они от жидкостей человеческого тела. Стула два: на один усадили гостя, на другой сел Дазай, а Тэттё велено стоять. Глава мафии безо всяких эмоций описал: – Что ж, вы не связаны, дверь не заперта, никаких колющих, режущих, огнестрельных у меня нет, значит, мы можем поговорить спокойно. Но всё же, если попытаетесь сбежать или причинить мне вред, молодой человек применит силу. Суехиро не реагировал, хоть и было ясно, что речь о нем. Он смотрел только на пленника и стены вокруг, как раз к этому Дазай поманил его пальцем на себя, тот пригнулся, а Осаму ему: "Видишь таракана на стене? — мечник кивнул,— убей его, — скомандовал второй,— не двигаясь с места." Тэттё немножко растерялся. Он выпрямился и прямо таки задумался. Только Суехиро думает, что шестилапая цель сейчас убежит, как в голову приходит идея: меч! Тэттё звонко его выдернул из ножн и немного радостно убил таракана. Когда удлинившийся клинок пронёсся возле лица Аллана, тот распахнул глаза от испуга и совсем перестал дышать. Всё случилось так быстро, что он и не понял, как. Брюс всмотрелся в стену, но остатков таракана не увидел, после перевел свой ошарашенный взгляд на Дазая и ничего так и не сказал. Зато сказал Дазай: – Я хотел бы вас, как бы правильно выразиться, предупредить,– начал он мягко,– Понимаете ли, каждое новое поколение всё больше и больше стремиться к образованию. Поэтому молодые люди в обязательном порядке поступают в высшие учебные заведения. Но кому же работать, если все учатся? Тут-то помогаете нам вы и ваша компания! Я вам предлагаю, не заниматься этой бесперспективной глупостью — торговлей, а перейти на постоянную работу на государственных предприятиях. – Я вас не понимаю!– завопил пленный,– Что вам от меня нужно?! Дазай громко поднялся и разочарованно, без надежд выдохнул. Он стал обходить стол и в итоге оказался у своего гостя за спиной. Пока шел, говорил: – А нужно, Брюс, чтобы вы всех своих людей, под перечень, сослали на работу на фабрики и заводы. Пожалуй, это единственные месте, где не нужно будет японское гражданство. Теперь самое интересное: почему и зачем вы будете это делать?– Осаму согнулся так, чтоб его губы были на одном уровне с чужими ушами,– Будете потому, что при отказе и упертости мы постараемся заставить вас с применением извращенного насилия, а товарищ Ариндо в этом мастер, возможно у нас что-то выйдет, возможно нет, в любом случае мы отпустим вас живым, и начнутся постоянные последования, похищения и убийства ваших коллег и близких, и как итог, вы всё равно согласитесь на наши условия. А будете затем, что продажа ваших биодобавок — дело проигрышное и ненадежное. Даже если бы вас не поймали, мафия б всё равно задушила ваш бизнес и всех ваших посредников и диллеров и в том, и в другом смысле. Если вы так и не поняли, ваши "примеси" делают полуоборот пищевых товаров дороже, а это нам не нравится. Вы нам мешаете. Поэтому идите дружно на завод. – С чего это вы взяли, что я поведусь на это?! Как только отсюда выберусь, я сообщу в полицию, и вас накроют! Вы думаете, что так просто сможете помешать моему бизнесу?! Давай модельно заправил волосы назад и почесал затылок. Он выдохнул, поднял глаза на мрачный непривлекательный потолок. Осаму полностью выпрямился, всё глядя вверх медленно прошёлся к незанятому краю стола и уселся на него. – Полиция...– произнес он, как приятное воспоминание,– Разве вы сами не знаете, как она сейчас работает? Помните, когда заминировали ювелирный салон, ох, это же были вы... Так помните, как долго ехала полиция и как бездарно она справлялась с вашими несмышлёнышами? Понимаете ли вы, что ходите на свободе именно потому, что заведение освободили от оккупации, а дальше расследовать им просто не захотелось? Понимаете ли вы, сколько там наших людей, и как даже полицейские, даже самые настоящие, любят деньги? Мы уяснили на счёт полиции? – Ты хочешь сказать, что государство меня не защитит?!– всё визжит Аллан. – Защитит, но не наше — это я хочу сказать. – Да ни за что! Дазай решил, что пора переходить к особым мерам. Больно уж самоуверенный оказался собеседник. Глава мафии по телефону набирает номер и мило просит завести первого. В комнату заталкивают, и следом запирают дверь, юношу. Видно, что он тоже не японской внешности и точно не понимает, что его сейчас ждёт. Он скован наручниками за спиной, ею же прижимается к закрытой двери и в ужасе что-то стонет. Дазай к нему подходит и ласково за плечо подводит к Тэттё, а после задаёт основному гостю вопросы: – Он вам просто коллега? Вы же не сильно расстроитесь, если он погибнет? Брюс только негодовал: – Ты вздумал убивать моих людей?! Откуда они у тебя?! Сколько их?! Осаму обратился к Суехиро: – Убей его,– и постучал по плечу парня. Тэттё, не издав ни единого звука, отсек несчастному голову, а Дазай какетливо ответил: – Ну.. уже точно на одного меньше. Далее в телефон он попросил завести второго. Дав ещё один шанс Аллану одуматься, который тот снова упустил, Осаму приказывает мечнику убить и второго. Тогда-то Брюс понял, что человек перед ним без принципов на милосердие, и люди для него — просто ресурс, но даже когда он слёзно согласился на все условия, Дазай попросил завести третьего и опять несобственноручно с ним расправился. – Но я же согласился!– завопил Аллан. – Это для профилактики, ничего личного,– ответил ему Осаму,– лучше проговорите ещё раз, на что вы соглашаетесь? – Я согласен на ссылку всех своих людей на ваши заводы и фабрики, и никогда больше не продавать биодобавки. – А что будете делать с теми, что не поместятся на заводы?– хорошее уточнение. – Перевезу через границу! – Чудно. Мои ребята проконтролируют. Дазай остался удовлетворённым. В телефон он произнес: "Мы закончили, зачищайте" — и сразу после последовали одновременно три автоматные очереди прямо за дверью. Аллана вывели и провели по трупам его коллег. Вдруг от зрелища он потерял сознание. Оно и к лучшему — легче будет его выкинуть из здания. Осаму приказал оставить гостя где-нибудь на окраине Йокогамы, а сам повел за собой Тэттё. – Этим ты должен уметь заниматься без моего участия, Сансантэй,– весело пролепетал Дазай, шагая впереди. Суехиро шел сзади, но не отставал. – Чего? – Теперь ты Сансантэй Ариндо для всех незнакомых людей. – А... Хорошо. Так-то глава организации ждал хоть одного уточняющего вопроса, по похоже, что Тэттё всё равно, под каким именем убивать людей. Обижено помолчав, тем самым предоставляя шанс Суехиро исправится, Дазай понимает, что это бесполезнее, чем ждать от обезьяны вопроса о квантовой физике, поэтому решает поболтать невзначай: – Знаешь, почему именно это имя? – Почему?– неохотно Тэттё поддерживает беседу. – А потому, что это детский творческий псевдоним Дзёно!– радостно забил Осаму голосу мечника ещё одним интересным фактом,– У него не было вкуса на имена. – А чем Дзёно занимался?– речь зашла о единственном, кто сейчас люб Суехиро, грех не спросить. – Он хотел быть репортёром-журналистом. Я ему даже камеру подарил. Он, бывает, использовал ее как диктофон и записывал что-то интересное из своей жизни,– вспомнив пару фрагментов, Дазай исправился,– Нашей жизни. Тэттё очень бодро влился в диалог. Его глаза загорелись, как и он весь интересом. Суехиро догнал своего начальника и, переминаясь со слова на слово, немножко намекнул: – А эта камера.. ну... Что с ней стало? – Сломалась,– на "отстань" бросил Дазай и хитро улыбнулся. Тэттё снова выглядит как обычно, без всякого энтузиазма. Осаму интригант. Он увидел, как мечник пригрустил, и "совершенно случайно" добавил,– но я отцифровал и перенес на компьютер все видео с нее. Тэттё опять не смог шифровать своё любопытство. Он смущался от того, хочет попросить, так как это наглость — такая просьба у босса, но в этот раз Дазай его не мучил. Осаму строго дал понять, что смотреть можно будет только те видео, которые позволит он сам, и только по окончанию рабочего дня. А потом Дазай сел в своё кресло, поставил мечника перед собой и начал лекцию: – Вернёмся к работе. Как ты, надеюсь, понял, это не единственный такой противник наших порядков. Я буду давать тебе весь спектр информации про человека, самого человека, и ты должен будешь запугать его настолько, чтоб он без проблем согласился на все условия мафии...– глава организации понял, как это скучно звучит. Поэтому добавил,– Из весёлого: можно насиловать их супруг и детей. Тем более у тебя это отлично получается! Ком подступил к горлу. Тэттё склонил голову и молчал. Дазай обратил внимание, но цепляться не стал: – Можно, и даже нужно, просто калечить. Ни в чем себе не отказывай. Со временем приловчишься. Получив дозу унижения и наркотиков Суехиро пристыженный ушел в свой уютный кабинетик. Проверив компьютер на предмет новых, обещанных видео, он расстроился и стал глазеть на наркотики. "Мне сейчас нормально" — снова отметил он. Тэттё развернул порошок и аккуратно положил его на пол. Над ним он начал отжиматься. Это помогает снять стресс в первую минуту. Суехиро и правда не хотелось принять и забыться. Потом желания стали его одолевать, но он держался. В скором времени голову заполонила не потребность в веществах, а злость. Злость на одного человека, ни на себя, ни на наркотики, ни на чертова Дазая и ни на всю ситуацию, а на одного человека — Тачихару. Тэттё думал, о том, как бы вырвать ему его грязный язык за сказанные пошлости. Это просто возмутительно! Из-за него мечник за сегодня даже ничего не усвоил. Этот наглец украл целый продуктивный день и хорошее настроение, точнее просто не плохое настроение. Самое мерзкое, что Мичизо наверняка своим мафиозным коллегам тоже рассказал эти бредни, даже не подозревая, что это как минимум неправильно. С каждой секундой начинали болеть голова от гнева и мышцы от усталости. Более Тэттё не допустил мысли похвастаться своими половыми достижения перед Тачихарой, он просто его презирал. Отжимания отвлекали и парадоксально раслабляли голову. Но вдруг боль, будто выстрел в мышцах руки. Суехиро резко отреагировал на нее и упал носом прямо в вещества. Много вдохнув, он ощутил перерастание гнева в ярость. Рука перестала болеть, поэтому Тэттё ударил ею невинно стоящее кресло. – Сука!– вырвалось быстро и с громом. Суехиро ударил и по столу, но когда схватил монитор, чтоб разбить его об пол, осознал, что через него можно деликатно сблизится с прошлым Дзёно, не задевая его чувства. Тэттё взял своё обыкновенное офисное кресло за спинку и задумался о безнаказанности своих действий. Кое-чего не хватало. Суехиро принял упор лёжа и втянул носом оставшийся манящий порошок. "Теперь я бесповоротно пьян" — он прав. Поэтому хватает кресло и бьёт его об стену около двери. Раз, потом ещё, ещё и ещё. От него ничего, кроме отдельных погнутых деталей, не осталось. Больше бить особо нечего, а что есть, то уже наказуемо. Суехиро садится на пол в центр комнаты и наносит удары по своему лицу. Также не один и не два. На тоскливый его вой у мимо проходящего Накахары возник интерес заглянуть в эту комнату самобичевания. Он постучал: – Тэттё, чем ты занимаешься? Из-за двери послышалось громким плачем и одновременно с ним озлобленным тоном: – Уходи! Мне нужно просто это пережить!– а потом Суехиро рассказывал уже не Чуе,– Мне нужно всё это пережить. Потерпеть! Я должен всё это переживать каждый день! Спустя какое-то время Накахара вернулся к двери уже с ключами и отпер жертву-наркомана. Тэттё сидел в позе бабочки, его челюсть неестественно беззвучно двигалась, а лицо перекрывала маска из собственной крови. – У-у-у...– прокомментировал Чуя присев рядом с ним,– Тебя развезло. Где твой меч? – Я его не убил!– невнятно промямлил Тэттё. – Наверное оно к лучшему. Кого не убил? – Я его не убил!– ребусы продолжаются,– Я его бил! Бил! Бил! А он не умер! – Кого?! Суехиро до боли медленно поднимает голову на Накахару. Смотрит, но видит только рыжее пятен и очертания человека. Пьяная голова сама достроила картинку, да так неудачно, что глаза Тэттё налились ненавистью, руки напряглись, а он сам застыл. Неожиданно для обоих Суехиро дотягивается до шеи Чуи и принимается его душить. Совсем недолго. Рыжий отбивается и бьёт того по голове. Вдруг Тэттё впадает обратно в сознание, видит конкретно Чую, но молчит. Снова глаза в пол, широко открыт рот, и в него по капле стекает кровь. Появился звон в ушах. Суехиро превратился в зомби. Рыжий подхватил его под плечи и тянет к выходу. Мечник волочился и оставлял за собой тонкий кровавый, но у самого дверного проёма он начал вырываться. – Мне нельзя!– необычно четко проорал Тэттё. – Тебе нужно, придурок!– ругал его Чуя. – Нет! Нет! Мне нельзя выходить! Я кому-то наврежу! Накахара начинал раздражаться, но решил поберечь нервы. Он поднял Суехиро даром и дрожащего пронес далеко по коридорам, по лестницам, рядом с другими людьми и так до уборной. Чуя холодной водой плеснул в окровавленное лицо. Тэттё ее немного наглотался. Накахара брезгливо отмыл его физиономию, облил волосы и заставил пить прямо из крана. Чуточку мечник обрёл трезвое мышление, но всё ещё недостаточно. Тогда Чуя решил попробовать интереснее: Суехиро на ногах не держался, шатался и в итоге упал, как овощ. Накахара его тащит к унитазу, преодолевая лёгкое сопротивление окунает в него голову Тэттё и нажимает на смыв. Пришлось наступить на его затылок, чтоб не выбрался. Когда пытка водой кончилась, Суехиро удачно стошнило в нужное место. Чуя вынул его голову из унитаза и задал вопрос: – Кого ты хотел убить? Тэттё с презрением зыркнул на рыжего и смотрел так не менее полминуты. Будто пугая Чую, он хрипло произнес: – Тачи... тачи.. ачу.. х.. х.. хару. Накахара из этого безнадёжного бормотания уловил содержание и продолжил купание в холодной воде. К сожалению наркотическое опьянение от алкогольного сильно отличается, поэтому просто умывания ничем особо не помогут. Тэттё продолжал шататься и широко открытыми глазами цепляться за яркие пятна вокруг и мелкие галлюцинации. Как-то Суехиро и не заметил, когда очутился в кабинете Дазая, будто через воду Чуя просил: – Положи его под капельницу. – Нет. – Почему? Ты не видишь, что он в говно? – Ты представляешь, сколько он снюхивает и сколько его нужно после этого прокапывать? – Глянь, он вообще никакой!– показал Накахара на мечника. Тот в углу комнаты увидел что-то оранжевое и уже медленно направлял туда, чтоб это "что-то" прикончить,– А ещё он хочет убить Тачихару. – Мне всё равно,– интонация точно подтвердила содержание. – Почему? Он же неплохо справляется, проколов у него нет. – У него есть провокационная информация. Но сам я его не убиваю, просто от того, что с ним скрывать его,– указал на Тэттё,– и Дзёно потешнее. Но если Суехиро его пришибёт, я не впаду в истерику, не волнуйся. – Он мучается. – Пусть,– всё безразлично отпустил Осаму,– И, Чуя, ты права думал, что это будет весомым аргументом? Лучше отдай ему это. Дазай отдал рыжему коробку со всем обещанным мечнику. Накахара шлёпнул Тэттё по спине, поднял способностью и недовольно вместе с ним удалился из кабинета. Он вернул Суехиро в комнату, откуда забрал, притащил туда заимствованную капельницу с восстанавливающим раствором и витаминами и, с первого раза попав в вену иглой, прикрепляет ее к Тэттё. Впервые Чуя использовал дар, чтобы просто воткнуть иглу в человека — эта мысль заставила ещё раз задуматься о балансе сил. Накахара с полу переместил мечника на кресло, после отойдя на два шага заметил, что на нем белое пятно. Кресло недорогое, дело не в этом, а в том, что это за пятно. Всё же в наркотическом припадке Тэттё мерещится всякое, а мозг работает совершенно безконтрольно, поэтому не стоит исключать, что пятно — результат страстных фантазий или мастурбации. Как бы добр Чуя к Суехиро сегодня не был, да у всего есть предел. Он бросил его и даже не запер дверь, но оставил коробку с милостями на полу перед ним, чтоб точно мечник ее заметил. Зайдя в лифт, он снова пересекая с Дазаем. – Хочу поговорить с тобой. Найдешь на меня время?– обращает на себя внимание последний. – Можешь начинать сейчас. У меня больше дел нет. – Я тогда обидел тебя, ты ведь первый хотел что-то обсудить. Поэтому поехали к тебе. Чуя строго на него взглянул. Лифт открылся и на их лицах опустился холодный свет. Из-за него глаза рыжего похожи на небо, а взгляд больше не такой уж и уградающий. – Я тебе не баба, чтоб подолгу обижаться. Дазаю никогда не нравились такие сравнения. Не нужно быть женщиной, чтоб долго хранить обиду. Осаму оценочно осмотрел Чую, указывая на четкий и вместе с этим размазанный ответ: "Да ты что". Накахара отвернулся и вышел из лифта, Дазай за ним. – Вот и славно, значит буду этим пренебрегать. Лучше скажи мне, зачем ты помогаешь Суехиро? – Я считаю, что от ломки можно избавиться и по-другому. Ты точно знаешь, но я не понимаю, почему не позволяешь ему использовать другие методы. У главы организации был только один вопрос: – Почему я должен? Чуя завис. Нет, он не должен. Причин нет. Накахара попытался, что-то сказать, про нормально отношение, но это было явно не про Дазая. Осаму же объяснил: – Помнишь, например, моё семнадцатилетие? Мы тогда выпивали втроём или только я и Дзёно? – Втроём,– уверенно ответил рыжий. – А сегодня мне показалось, что только я и Дзёно. Ты меня понял? Вот и момент, когда Дазай раздражает своей загадочностью. Чуя не понял и отрицающе помычал. Но самое обидное то, что Осаму не удивлен. – Дружили мы втроём? – Ну... Как бы да... Но мы же с тобой не дружили, мы как бы... Дазай понял, что до Накахары не дойдет: – Мы оба дружили с Дзёно? – А, ну да!– ну наконец-то. – А я думаю, что только я. Нет, нет, нет. Для Чуи понятнее не стало. Пусть он даже не старается. Накахара смотрел на него почти в ужасе, а Осаму был в ужасе от этой недалекости. Он легко прокомментировал: – Ладно, что я беру с тебя? Твой мозг пропорционально недоразвит росту. – Ты чо, за старое взялся?! – Давно для профилактики я не напоминал, кто мы друг другу,– Дазай демонстративно нагнулся и мягко улыбнулся в недоумевающее лицо,– Чу-чу. А Чую повело в ностальгию: – Я этого уже три года не слышал. – Да... Три года,– прошептал второй. А потом радостно воскликнул,– Ой! Что это у меня?! Кажется твоя любимая зажигалочка! – Что?! Когда ты успеваешь?! Дазай по-детски показал язык, повертел зажагалкой у Чуи перед носом, а пока тот ловил момент, чтоб выхватить ее из проворных рук, стащил и его шляпу. – Чу-у-у, ты сегодня не в форме!– продолжал издеваться Осаму! Накахара полез распускать руки, но всё не попадал — кое-кто уворотливый. В конце концов, настучав этому "кое-кому" по голове с криками: "Сука, верни! Я тебя порешу!", Чуя отвоёвывает шляшу, и обнаруживает, что зажигалки в руках Дазая нет. – Где?!– кричит Накахара. – О, а что это у тебя за ушком?– Чуя стоит смирно в ожидании "чуда", пока Осаму тянется к его уху,– Так это же мой фантик! Кстати, очень вкусная конфета была!– обрадовался он и похвастался своей находкой. Фокус Накахаре не понравился: – Я тебя, творит такую, придушу! Чуя взялся за чужой воротник исо всей силы бросил Дазая на пол. Тот улёгся на спину, поднял восхищённые светящиеся янтарные глаза на разгневанную физиономию рыжего и залился смехом. Приятный и мелодичный голос Дазая никак не успокаивал Чую, а наоборот, залил больше. Хохот остановил кулак, который впечатался в пол в сантиметре от лица Осаму. Он не испугался, а успокоился, добившись своего. Накахара сел на него сверху и поднял руку для удара, но как обычно Дазай открыл рот, и Чуя не смог нанести ему существенный вред: – Ты ведь тоже это почувствовал, да? – Чего? – Почувствовал, не может быть иначе. Накахара не оценил прилива теплых ощущений: – Что я почувствовал? – Ты хочешь меня мучить? Чуя опустил руку и закатил глаза: – Хочу мучить так, чтоб ты кишками блевать начал. Дазай мило тянул уголки губ и томно обнимал рыжего взглядом. Вспомнилось такое недавнее былое. Почему они так сильно изменились? – Я тоже хочу. Помнишь, как тебе было со мной плохо? Чуя прищурился. Воспоминания дошли и до него. – Я никогда не смогу этого забыть,– под эти слова Осаму отдал ему зажигалку. Что до Тэттё? Ничего. Он, произвольно дергаясь, отцепил от себя капельницу, в коридоре нашел кулер, полностью опустошил его, пару раз не справился с рвотными позывами, забыл про бланки, забрал коробку и отправился домой. А дома, снова заставляя своего дорогого человека съесть хоть что-то, Суехиро показал новый телефон и коробочку, которая должна хоть на чуть-чуть отдалить Дзёно от внезапной гибели. Пока Сайгику ел, Тэттё рассказал, как дослать и то, и то, а потом начал объяснять, как пользоваться ингалятором. Но Дзёно его прервал: – Я знаю, как он работает. У меня раньше тоже были приступы. Суехиро зарезало в груди от этих слов. Впервые за долгое время он хочет долго разговаривать с Сайгику. Да, Тэттё также, как и всегда, устал, но появились интересующие его тема для разбора. Немного нетактично Суехиро начал: – Я хочу спросить. Это меня не то, чтобы касается, и ну...– Да, его это не должно волновать вообще, но всё же волнует,— Я сегодня работал с Тачихарой. Правда, что ты помог ему сбежать из "Ищеек"? Вспоминая, Дзёно поджал губы. Не отрываясь от еды он подтвердил: – Да. Он тебе рассказал уже? Там вообще забавная ситуация была. Мечник для себя всё понял и, как бы ища подкрепление своих слов, задал ещё вопрос: – Значит, и то, что у вас был роман, тоже правда? Сайгику прекратил есть. – Что? – Он мне рассказал про ваши "особые отношения". Дзёно непринужденно, будто принимая услышанное как должное, вернулся к потреблению пищи, но уточнил: – М... А что он ещё рассказал? – Что у вас был секс,– послушно дополнил Тэттё,– но я в это не верю. Никто про секс так не говорит, как делал это он. Сайгику интересно ещё: – И как он его хотел,.. описывал? Тут мечник замялся. Что.. прям пересказывать что ли? Такие пошлости? Да Тэттё легче свои выдумать, чем что-то подобное цитировать. – Ну.. э... Там было про то, какой ты... Ну что ты хорош в этом... И что вот.. под тобой не стыдно... И ты такой эммм... – "Подо мной"...– зацепило Дзёно, чем он и перебил эти бесконечные заедания речи. – Да,– непонятно зачем согласился Тэттё. – С другой стороны, он же не знает...– о чем-то своем рассуждает Сайгику. – Что не знает? – Что я работал в проституции. И знать ему не надо. Суехиро только кивнул. Слепой же наконец открыл истину: – Да, я с ним не спал. Но и любви у нас никогда не было. Я и не замечал, что ему так сильно нравлюсь. Не зря он двойным агентом был. К его сожалению я не умею любить. Но вот ты, Тэттё, ревнуешь? Суехиро в лицо ударил стыд. Дзёно, конечно, услышал соответствующее биение сердца и всё понял. – По поводу этого...– мечник снова запинается и не может подобрать слов. Внутри всё разлагается на уровне нравственности. Самые мерзкие мысли повсплывали в сознании, но так хочется от них очиститься,– Прости меня за то, что сейчас скажу. Я хочу раскаяться, где-то на уровне веры, наверное, на уровне человечности. Пока я слушал Тачихару с его фантазиями о кровати с тобой, я так на него разозлился. Я сам не понял, почему. Он мне стал внезапно неприятен, и мне захотелось сделать ему также неприятно, как мне было тогда. Поэтому я захотел... Сказать ему, что я спал с тобой. Насильно. Хотел рассказать, какого это — спать с тобой на самом деле. Я был готов даже чувства свои описать, все, которые помню,– голос стал вибрировать, Суехиро было плохо,– И так постоянно. Я каждый раз представляю...– вдруг Тэттё стало всё равно на сдержанность. Слёзы полились ручьём, он говорил, глоталя последние слоги, всё было не очень внятно и так, будто он сейчас закончит и закричит,– Представляю секс с тобой. И всегда насильно, и всегда тебе больно! А я даже не могу сказать, какой каждый раз! Потому что у меня уговор с Дазаем! И если б не было уговора с Дазаем, я б всё равно не сказал, потому что будет только хуже! Я ничего не могу! Но я честно люблю тебя! Но я ничего не могу сделать с этими мыслями! Я понимаю, как это нехорошо! Мечник продолжал сидеть на стуле, рыдать и безнадежно извиняться. Дзёно долго никак не реагировал — он ел. Когда тарелка оказалась пуста, он отставил ее, деликатно протёр губы и область вокруг рта полотенцем и встал. Всего в шаг он уже был насколько возможно рядом с Тэттё. Слепой прижал его голову к своей груди, обхватил ее руками: ладонью одной он держал своей локоть, а другой поглаживал русые волосы. Дзёно решил поиздеваться: – Во-первых, не называй это искуплением. Ты просто меня поставил перед фактом. Поэтому у меня просьба: откажись наконец-то от веры. От всей веры. – В смысле?– откликнулся Тэттё и начал отталкивать от себя Сайгику,– Не нужно меня обнимать, Дзёно. Сайгику сжал его голову крепче. – В прямом. – Хорошо. Дзёно удивился: – Так просто? – Для тебя откажусь. Я же обещал всё для тебя делать. Да и всё равно ни одна меня уже не утешит. "Ни одна меня не утешит", — отметил у себя в голове слепой. Теперь понятно, как Тэттё воспринимает религию. – А во-вторых, фантазируй, в этом нет ничего страшного. Не вини себя за это. Будет хуже, если ты начнёшь заставлять себя об этом не думать. Но с практикой давай повременим, я не уверен, что меня хватит на все твои пожелания. Поэтому походи как-нибудь, подумай, выяви свою самую любимую фантазию, и мы ее повторим. – Нельзя так, Дзёно,– со всхлипами послышалось из объятий,– я убью тебя. Сайгику только вздохнул и почесал его затылок. Слепому от этого факта только немного обидно, не больше. – Скажи, а тебе нравится обо мне фантазировать? – Нет, я очень себя виню за это. – А тебя возбуждают эти фантазии? Тэттё испугался правды: – Не знаю. – Не ври мне. Суехиро снова затормозил из-за лёгкого звона в ушах. В нем он надеялся услышать ответ, но его там не оказалось, пришлось говорить правду. – Да. – А ты стал это представлять только после секса? – Нет. После него мысли просто стали более жестокими. Дзёно попытался вспомнить все моменты в "Ищейках", когда Тэттё без причин начинал рядом с ним нервничать. На ум пришло только две-три ситуации, и то, в них Суехиро что-то скрывал, а не подделывал эмоции. Если так подумать, то мечник вообще мало что испытывал до нынешнего периода. – Расскажи мне одну,– просит Сайгику. – Ты что! Я не могу... – Потрудись. – Нет... – Мне интересно. Может там детский сад какой-нибудь, а ты мне драму разводишь. Тэттё в недоумении: – Как ты можешь так думать после того, что я сделал?! Дзёно выдохнул ему на макушку: – Вряд ли будет что-то хуже этого. – Но может же... – Значит, расскажи мне. – Не могу!– Суехиро крепче сжал в руках слепого. Тот нахмурился и слегка спешно вдохнул. Тэттё жалко и громко продолжал плакать. Дзёно попробовал зайти с другой стороны: – Как ты начал обо мне фантазировать? Его голос был грустным и спокойным. Этот ласковый тон смог заставить живо отвечать: – Когда я только познакомился с тобой в "Ищейках", ты меня очень раздражал. И иногда я со злости представлял, как бью тебя. С каждым разом я делал это всё сильнее и сильнее. Потом до меня начало доходить, что ты очень талантливый и необычный человек, и что на такое поведение у тебя есть повод. Я начал думать, что ты очень приятный в свободной от работы жизни. Мне хотелось узнать тебя лучше, но это было так странно. Я чем больше больше думал о сближении с тобой, я... – Перестарался?– обобщил все мысли его Сайгику. – Да,– глухо отпускает Суехиро. Дзёно не мог никак совместить с тем, что было в военной полиции: – То есть ты в "Ищейках" представлял секс со мной? Тэттё ничего кроме стыда и позора не чувствует: – Я же так и сказал... – И в какие моменты? – Зачем тебе это?– Суехиро начинает жалеть, что завел этот разговор, но это слишком обязательная вещь, чтоб от нее уворачиваться. – Тэттё,— всё от чего-то по-доброму произносит Дзёно,– я проработал в борделе три года. Я прекрасно знаю, как стучит сердце мужчины, когда он возбужден, и как от него в такие моменты пахнет. Но я никогда этого от тебя не чувствовал. Скажи, когда ты обо мне что-то представлял? Суехиро деваться некуда, он закопался лицом слепому в грудь и продолжил лить слёзы. Дзёно это раздражало. Он повторил: – Говори. – Не могу! – Говори. – Нет! Дзёно, пожалуйста, не заставляй меня! Нечего ему на жалость давить. – Ладно,– слепой отпустил Тэттё и ушел из комнаты. Из коридора послышался звук нажатия клавиш на телефоне и громкий гудок из-за мертвой тишины в помещении. Суехиро отправился за ним, встал рядом и просто слушал. Дзёно обратился к ответившему голосу в телефоне: "Дазай... Я хочу вернуться в мафию" На это мечник выхватывает устройство и слегка по-сумашедшему перебивает: – Нет! Ты что?! Тебе нельзя! – И почему же?– холодно спрашивает второй. – Потому что тебе нехорошо! И вдруг приступ будет?! Что я буду делать?! Также холодно Дзёно издевается: – Ну да, если я выйду, ты будешь не нужен и тебя убьют. Я всё понимаю. Кстати,– Сайгику показал пальцем на телефон,– он всё слышит. Тэттё отключил звонок и продолжил: – Нет! Всё не так! Я за тебя переживаю! – Я не заметил. В любом случае, я вернусь, потому что не нахожу больше никаких радостей в жизни с тобой. Суехиро выронил телефон, скользнул к слепому и бережно, почти неощутимо, взял его за обе руки. С дрожащими губами, ресницами и голосом он громко прошептал: – Я же забочусь о тебе, Дзёно. Извини, что так бездарно... – Но ты даже не позволяешь мне разобраться, что с нами происходит! Какая забота?! Ты хочешь жить в этих истериках и недопониманиях, пока мы оба не сгниём?! – Нет... – Поэтому я выйду и буду работать,– Сайгику поставил точку и вырвал из слабой хватки ладони. Тэттё и сам начинает чувствовать, как Дзёно злится из-за его жалкости, но Суехиро ничего не может с этим сделать. Тэттё не имеет ни малейшего представления, как в его теле живут вместе сюжеты для садистских порнофильмов и безнадежное, нежное, бесхребетное поведение. Он смог промямлить: – Не нужно, пожалуйста... Сайгику сорвался на крик: – А почему не нужно?! Ты можешь мне нормально объяснить, почему это мне не нужно?! Ты не хочешь со мной разговаривать! Ты через силу проявляешь ко мне заботу! Твою "люблю" остановилось на твоих извращённых фантазиях, а дальше только чувство вины и жалость! – Я хочу!– пришлось кричать в ответ,– Я хочу с тобой разговаривать! И не хочу пускать тебя на работу, потому что у тебя проблемы со здоровьем! Ты даже не ешь сам! Я вожусь с тобой, как с ребенком! Я устаю, поэтому кажется, что делаю всё нехотя! Я люблю тебя, Дзёно! Я расскажу тебе, что ты просишь, но мне ужасно стыдно за себя! Вдруг слепой подобрел. Что уж, он получил, что ему нужно было. Снова ласково и понимающе о запел: – Только, давай ты обратно сядешь и мы поговорим. Суехиро, как в армии, кивнул, развернулся кругом и сел на исходную позицию. Очень удобно, что он такой покорный, когда вину чувствует. Дзёно умостился на подвинутый стул напротив. Сразу последовал вопрос: – Давай. Когда ты фантазировал со мной в "Ищейках"? – Когда мы наедине оставались,– вздохнул Тэттё. – Конкретно. – Я... Четко помню, как нас вместе послали в архив. Ты искал какие-то документы и что-то мне параллельно рассказывал. А я не слушал. Я думал о том, что хочу тебя трогать... А потом целовать... – от стыда Суехиро опять зарыдал,– А потом я представил, как вскрываю тебе грудь. Прости, пожалуйста! Это невозможно слушать... Сайгику проигнорировал эти сопли: – И всё? – Нет... А потом я представил там секс. Ну ты... В том состоянии... В крови... И я ребра видел даже... Дзёно опять пал в размышления: – Не может быть... – Что не может? – Так, а когда вот ты только секс представил? Или у тебя все с увечьями? Слепой пропустил вопрос Тэттё. Он и правда не важный. Тем более, что Суехиро пока очень внятно вещает, хоть и сквозь всхлипы. – Нет, и просто секс представлял. Когда ты на сцене выступал с речью. Мне так нравилось тебя слушать, я думал о том, что у тебя очень красивая дикция. А потом я думал, что хочу ну... – Прямо на сцене?– уточнил герой фантазии. – И чтоб на тебя все смотрели,– ёмко ответил Тэттё. Вдруг Дзёно резко, но сдержано, задышал. Было всё не так, как он помнит. Но Суехиро продолжил каяться: – Знаешь, а сейчас я хочу, чтобы на это смотрел Тачихара. Извини меня... – Нет! Всё не так!– невпопад началась лёгкая истерика. – Что? – Не так! Я помню! Я помню, что слышал тогда твоё сердце! Я был уверен, что ты зол на меня! Я догадывался, что ты можешь представлять, как убиваешь меня, но не секс! Ты не мог его представлять! – Почему?..– робко спросил второй, надеясь получить в ответ что-то вразумительное. – Потому что я знаю! Не мог! Я же точно знаю!– ничего вразумительного не вышло. Вместо этого Сайгику закричал,– Представь сейчас! Прямо сейчас! Секс со мной! Тэттё вообще ничего не понимает. Он в панике. Что вообще произошло? Почему Дзёно внезапно стал так себя вести? – Зачем? Я не могу! – А я тебе помогу!– Сайгику встал, приблизился, полез к нему к трусы и нахально тёрся об всё тело. Суехиро убирал руку и объяснил, что не способен контролировать эти позывы выдумывать, но Дзёно только продолжал принуждать его и пытался схватиться за член. Тэттё уже поднял голос: – Убери руку! – Представляй! И вообще, тебе можно меня заставлять, а мне тебя нет? Если не хочешь представлять, сейчас я тебе мстить буду. Тут мечника как током ударило: он в мгновение поднялся и скрутил Сайгику полицейской хваткой лицом в стол. Далее секунда — две. Дзёно ужасно пронзительно услышал три глухих, грубых, пугающих и в каком-то своем проявлении уродливых удара сердца. Сайгику в ужасе завопил: – Отойди! Не трогай меня! Суехиро отскочил и тоже запищал: – Вот! Сейчас было! Дзёно развернулся к нему лицом, но дрожащими руками держался за край стола. Страх одолевал и заставлял прижиматься к мебели позади себя. Вибрирующим голосом слепой тихо спрашивает: – Что ты сейчас представил?.. – Я не успел представить, но я подумал, что на столе сейчас могу тебя ну... Ты понял,– сырыми от солёных рек глазами Тэттё целиком и полностью рассматривал Дзёно, чем его и пугал. – Трахать? Ты же об этом подумал? – Получается, что да. – Только трахать?!– истерично переспросил Сайгику. – Да,– попытался его успокоить второй. Дзёно вздрогнул и ссутулился. Дыша в пол он пытался собраться с мыслями. Что такое любовь? – Я не понимаю,– проскулил он сам себе. Голова закружилась. Дыхание участилось. – Что не понимаешь? – Как?! Я же знаю, как это звучит!– почти истошный крик заполнил комнату. На секунду у Тэттё даже заложило уши,– Я же умею отличать ненависть от симпатии! Я же умею отличать возбуждение от ненависти! Ты меня ненавидишь! Ты не можешь представлять секс! Я всегда слышал только ненависть! Что Дзёно хочет от Суехиро, если он сам себя не понимает? – Я не знаю, как так вышло. – Ты ничего не знаешь! Ты тупее битой собаки с отсталостью! Но я знаю, как звучит ненависть! Ты хочешь моей смерти через секс?!– Сайгику устал кричать,– Тэттё... Ты хочешь меня убить. Суехиро перестал ему сопротивляться: – Иногда хочу. Потому что люблю тебя. – Ты воображаешь мою смерть — это ненависть. Но с этим и представляешь секс, а секс — это точно не любовь. Значит ты меня не любишь. Тэттё зажмурил глаза. Как бы он хотел прекратить всё это разъяснять, но Дзёно просто не отстанет. После тяжёлого недовольного вздоха он попробовал ещё раз: – Дело не в фантазиях. В смысле и в них тоже, но любовь — это сложнее, чем кажется. – Ну и как это ощущается?! – Как много-много желаний. В основном хороших. – То есть это желание?! – Нет, чувство...– Суехиро сейчас с ума сойдёт. Легче показать, чем объяснять. Он пугает снова Сайгику, подойдя ближе, а потом и вплотную. Слепой тихо стоял и слушал: он был уверен, что Тэттё хочет сделать с ним что-то жестокое и мерзкое, сердце билось этими грубыми и пугающими ударами. Суехиро его обнял,– Люблю, честное слово люблю. Но мне кажется, что ты прав: нам не нужно жить вместе. Я не могу помочь разобраться в том, что происходит у тебя внутри, я даже мешаю. Я люблю грязно и неправильно, поэтому тебе стоит спросить у людей, которые долго и горячо друг друга любят, они тебе нормально объяснят. – Но мне нравится,– быстро послышался из объятий ответ,– как ты меня любишь. Я не понимаю, как это, но то, что ты делаешь, очень приятно. Мне нравится, что ты обо мне заботишься и думаешь. Когда я один дома, я только и жду твоего возвращения, чтоб ты меня опять любил. – Лучше б ты думал, что нужно кушать самому. Слепой капризно выкинул: – Не хочу об этом думать! – Ладно, хорошо,– спорить бесполезно,– прости. – А тебе сложно меня любить? Я же в ответ тебя не люблю. – Мне было бы сложнее, если б ты любил. Они замолчали. Дзёно не ответил ни на один свой вопрос, только убедился в том, что любовь — это что-то приятное и пугающее. Может некоторым людям просто не дано ее ощутить? Но Сайгику же понимает, что его любят, хоть и не понимает как и что это. Тэттё гладит его по голове, пока слепой держится за края его одежды, умоляя никогда не уходить, и немного подаётся вперёд, чтоб глубже упасть в объятия. Суехиро этому не сопротивляется. Он выдыхает от его макушки в сторону и не просит, а ставит перед фактом: – Мне нужно лечь спать. Уже поздно. – Я тоже хочу спать,– шепчет Дзёно. Тэттё ему беззвучно улыбнулся в лицо и за руку отвёл в кровать. Сайгику для него хрустальный. Всё сжимая бледную ладонь Суехиро быстро отключился, а Сайгику себе места не мог найти, всё ворочался. Потом настала тишина. Она пахла слезами, потом, грязными поцелуями, усталостью, и отдавала грустью. Но она была честной. В ней не осталось секретов, преобладала любовь. 27.08 Тэттё уснул необычно для себя в последнее время крепко. Снов он зачастую не помнит, кажется, что их нет. В эту ночь также: тепло, безопасно, в какой-то мере уютно, но ничего не снится. Где-то далеко в подсознании слышен голос. Перепуганный голос полный ужаса. Из-за логичных ассоциаций о стал похож на голос Дзёно, он скулил и говорил, что ему страшно, он звал Суехиро, обречённо дышал и понемногу приближался. Тэттё почувствовал прикосновения к плечу. Голос в голове стал громким и уже было понятно, что всё это явь. Суехиро приоткрыл глаза и усталым прищуром оглядел беспокойно дышавшего Дзёно. Он сидел и аккуратно, робко будил Тэттё за плечо. Сайгику замолчал, когда мечник всё таки отреагировал: – Что такое, Дзёно? Слепой напуганно, шепотом ответил: – Кто-то в окно постучал. Суехиро никак не хочет обесценивать страхи Дзёно, но сейчас хочется спать, а не со всем этим разбираться. – Может тебе показалось? – Нет!– обиженно протянул Сайгику,– Я даже притворялся, что сплю, и всё равно стучали, а когда я поднялся, то всё прекратилось. Тэттё очень не хочет с этим разбираться. – Раз прекратилось, ложись обратно. – Нет! Мне страшно!– послышалось громким шепотом,– Там люди стоят! – Какие люди? – Я не знаю! Не знаю! Их очень много! Суехиро продолжал медленно спрашивать: – Где они? – За дверью! Они прямо за ней стоят и смотрят! – Сейчас стоят и смотрят? – Да! Да! Я слышу, как их там много! Они стоят и молчат, и не двигаются, и смотрят! – Дзёно,– прервал начало истерики нежным басом Тэттё,– Они точно там есть? – Да! Ты что мне не веришь?!– Сайгику переключается на скулеж и нытьё. – Верю, верю,– тихо произносит Суехиро, привстает и за плечи тянет Дзёно обратно в горизонтальное положение,– Не кричи. Всё нормально. Представь, что их там нет. Сайгику послушно лег, но впился пальцами в сильное предплечье. Дзёно сам не знает, чего хочет, начинает шепотом вопить: – Мне страшно! Тэттё ещё раз утешил его, закрыл под одеялом, пообещал лелеять, но когда истеричность слепого слегка потухла, сразу провалился в сон. К его сожалению не на долго: Дзёно снова растолкал и заявил, что ему страшно спать на краю. Суехиро спросонья думать вообще не хочет. Он не может просто с Сайгику поменяться местами: кровать стоит спинкой к стене в центре, а оба края у нее свободны. Тэттё встаёт, и в то время, как Дзёно начинал хныкать, полностью, с сидящим на ней Сайгику, развернул кровать так, чтоб она и краем, и спинкой упиралась в стены. Дзёно отполз и спрятал ноги в одеяло. Мечник положил его, лег рядом — всё, слепой как в коробочке. Тэттё снова сразу уснул. Буквально две минуты, и Сайгику опять требует внимания: – Мне страшно. – Почему?– односложно заботился Суехиро. – Потому что они там стоят! Тэттё, что им нужно? – Не обращай внимания,– Суехиро правда не хотел, чтоб это грубо звучало. – Я не могу! Их много! Я слышу! Дзёно перебил протяжный шепчущий голос, нежно успокаивающий: "Чшшш..." Сайгику глухо промычал в ответ и принялся сам себя убаюкивать. Дзёно уверен, что люди за дверью есть, но не уверен, причинят ли они вред или нет. Спать не получалось. Тэттё думал о слепом: думал, как его утихомиривать в дальнейшем, думает, не попросить ли у своего непосредственного начальника успокоительное. Как только эта мысль кончается, Сайгику вцепляется в мечника и трясет его и кричащим шепотом: – Они трогают дверь! Тэттё, они положили руки на дверь! Они двигаются! Тэттё, я слышу! Я слышу! Тэттё! Тэттё!... Суехиро подорвался с неожиданности и прервал вопли: – Что? Что случилось?! Дзёно сел в угол кровати, прижался спиной к стене, накрылся по нос одеялом и продолжил скулить: – Они руки на дверь положили! Очень много рук!– Сайгику старался дышать размеренно, но в один момент сдался, и вдохи стали рваными, а выдохи слишком быстрыми. Он судорожно повторил,– Много рук! Много рук! Очень много рук! Слишком много!– пальцы полезли царапать щеки,– Тэттё, что им нужно?! Всё это время Суехиро сидел и смотрел на светлые полукруглые царапины, от быстрой перестановки кровати. Теперь спальня выглядит ещё уродливее. Вот бы хоть один ковер в квартиру. Мечник сдается и, чтоб не сорваться на своём любимом и несчастном, решительно заявляет: – Так, всё. Я пойду, посмотрю на этих людей. Дзёно сорвался со своего укромного местечка в желании удержать Тэттё на месте. Он крепко берет его на края одежды двумя руками и притягивает к себе. – Не надо! Не ходи! Они тебя убьют! – Я пойду с мечом,– грубо отказал в мольбах остаться Суехиро. – Нет!– он встал на колени на пружинном матрасе и обнял Тэттё за шею, почти душил,– Не ходи! Эх – Ну и что тогда делать будем? – Я не знаю!– без надежд протянул страдающий голос. Потом продолжил кричать,– Не знаю! Не знаю! Не знаю! Я не могу думать! Я ничего не могу! Мне страшно! И плохо! И я не знаю! Почему я?!.. Вдруг Дзёно заткнулся и перестал дышать вообще. Он отстранился от Суехиро. Дзёно — шумный, от него всегда исходит какой-то звук: будь то болтовня, ругань, возмущения, лепет, крик, плач и даже удушье. Но сейчас он замер и никакого шума нет. С непривычки Тэттё ужасно заволновался. Он развернулся и позвал его, чтоб тот хоть какой-нибудь признак жизни подал: – Дзёно?.. А Сайгику медленно поднял свою дрожащую от шока кисть и тонким пальцем указал на выход. Безжизненно произнес: – Кто-то ручку дёрнул... Да, Суехиро не услышал. Он слушал душевные терзания Дзёно, а не что вокруг происходит. Сайгику же хмыкнул и поджал губы. В качестве успокоительное терапии Тэттё скомандовал: "Так вдохни". Дзёно послушался. "И выдохни" — ещё раз попросил мечник. После Сайгику попытался повторит это самостоятельно, но вышло слишком быстро, потом ещё быстрее и ещё. Дзёно задыхается. Суехиро пулей добежал но ингалятора и с такой же скоростью вернулся с ним к слепому. В темноте Тэттё запаниковал, никак не мог отцепить крышку, но всё же подносит его к губам Дзёно и расставляет самому держать. Сайгику же хватается за эту свою маленькую спасенную жизнь так, будто она может упархнуть. Дзёно дышит, астма отошла, но легче не стало. Он нажал ещё раз на ингалятор. Суехиро больше всего винит себя за то, что ничего не может сделать, он бесполезен. Сайгику дрожит и стонет. В голове мыслей нет, есть только стах. Для чего-то Тэттё спрашивает: – Они всё ещё там? Дзёно, тяжело дыша, кивнул. Пока Суехиро говорит, Сайгику отвлекается. Тэттё это знает, поэтому спрашивает ещё: – Тебе лучше? Дзёно повторил жест. – Тебе всё ещё страшно? Дзёно повторил жест. – Даже со мной? Дзёно задумался. В знак отрицания он покачал головой. Нет, с Суехиро хорошо. Он заботливый и обходительный. Сайгику приоткрыл рот и выдавил из себя стон. Он пытался говорить. Ещё одна попытка: снова звонкий гладкий стон, потом только слова: – Живот болит... Тошнит... Тэттё сообразил, что нужно провести слепого в туалет. Там последний заметил, что недержание отошло, а рвать стало чрезмерно обильно. Ощущение, будто вместе с рвотными массами в унитаз он смыл часть своего сознания. Без эмоций Дзёно вернулся к Суехиро, а когда они дошли до места сна, понял, что уснуть никак не сможет. Сайгику также сел на кровать на колени лицом к выходу и молчал. Из интереса Тэттё сел рядом и вытянул ноги. Он слегка качнул Дзёно в свою сторону, и тот, как игрушечный, упал на него. Суехиро пытался вернуть жизнь в слепого: – Тебе плохо? – Нет,– смог внятно дать ответ второй. – Всё хорошо? – Нет. Примерно этого Тэттё и ожидал. Потом спросил: – Хочешь, я тебя покачаю? – Что? Суехиро и сам понимает, что говорит глупости, но всё же... – Чтоб успокоить маленьких детей, их на руках или в кроватке качают. Я могу тебя покачать. – Мне всё равно. Тэттё положил одну ладонь на его голову, а другую — на плечо, и начал по чуть-чуть подавать тело Дзёно вперёд. Вот так и качал. По первым ощущениям Сайгику не понял, как это поможет унять беспокойство, но со временем попросту стал засыпать. Тэттё качал тело, гладил голову и произносил это своё отрывающее от реальности: "Чшшш", а смотрел только вперёд. Суехиро вспомнил, как в детстве боялся темноты, и как мать его также качала на ночь, чтоб было не так страшно. Точно ли слепой прожил все свои двадцать один год? Сейчас на вид ему не больше шести. Да, с ним беда. Но Тэттё не может бросить его, не может от него отказаться. Каждый раз, когда мать мечника засиживались у сына, успокаивая его, приходил отец семьи и ругал ее, а иногда доходило до рукоприкладства. У Тэттё каждый раз отбирали его героя, поэтому он не желает того же Сайгику. Сквозь сон Дзёно услышал вопрос: – Ты спишь? Но не смог на него ответить, он слишком вымотан. Суехиро бережно снял Сайгику с себя, взял на руки и уложил на кровать как положено. Тэттё мечтал о сне. Он накрывает себя и своё горюшко одеялом и слегка прижимается к нему. Осталось спать меньше четырех часов.