Назад пути нет

В этот раз Тэттё нашёл Дзёно запертым в уборной. Когда последний убедился, что шаги, проникнувшие в квартиру, принадлежат мечнику, он отперся и без приветствия заскулил: – Кто-то приходил и стучал в дверь!– всхлипнул он,– А потом говорил, что мне стоит умереть! Суехиро поглядел на его окровавленную физиономию. Опять Сайгику разодрал себе щеки. Тэттё не мог его обнять, потому что Дзёно брезгует, поэтому отправил умываться самому. Одно радовало — Сайгику всё это время не выпускал ингалятор из рук. Когда оба были чистые, мечник его утешил. 29.08 Суехиро постепенно овладевал допросом. Сейчас перед ним серьёзный человек с серьезными связями. Тэттё почти расчленяет его взглядом и медленно произносит: – Мы знаем, что вы нарочно мешаете продажам материалов, которые должны находиться у правительства. Этим вы мешаете нашей экономике. – Это всего лишь бизнес, мальчик,– отвечал бородатый пленник,– Не нужно мне тут суровостью сыпать. Мне-то жить немного остаётся, приемники есть. Не с той стороны ты запугиваешь. – Но всё же давай найдем компромисс. Вы прекращает лезть не в ваше дело, а мы не трогаем ваш бизнес. – Так как "не моё это дело", если как раз самое моё? Мальчик, что-то ты чушь городишь. Тэттё молча вышел и привел в комнату сына этого бородатого предпринимателя. Пареньку Суехиро холодно отрезал ухо и кинул его на стол. – У него много частей тела, у вас много времени. И Тэттё разошелся. В юноше без уха он с каждым взмахом меча всё больше переставал видеть человека. Это был только инструмент, чтобы вызвать у пленника эмоции, напугать его. Суехиро не сильно покалечил первого и сразу завел второго. Мужчина — главный гость программы — долго реагировал безразлично, а Тэттё раздражался от того, что ничего не получается. Но за дверью стояло орудие поинтереснее — его жена. Когда она вошла, мужчина вздрогнул. Конечно, с женщиной можно сделать много грязных страшных вещей, и они заденут ниточки морали очень хорошо. Жаль только, что он не испытывает сострадание к своим сыновьям. Один мальчик тихо произнес: "Мама..." На миг Суехиро понял, что не может себе позволить причинить женщине вред. Он направил на нее меч, хоть убивать и не хотел. Вдруг телефонный звонок. Тэттё берет трубку и особо ничего внятно не слышит: – Тэттё, это ужасно! Я слы... Шу... Я... Ходит что-то! Это не чело...– Дзёно прикрывался на всхлипы,– Длинное... И мне страшно!.. Спаси! Тэттё!.. Суехиро резко выдыхает, случайно дёргает рукой от нервов и сильно ранит одного из детей схваченной пары. Мать семейства падает на колени и пытается закрыть своими небольшими руками рану на груди парня. Плачь теперь доносится не только из телефона. Всё ещё на коленях она подползает к Тэттё и умоляет его помочь сыну, а взамен убить ее. А мечник понятия не имеет, что ответить. Он стоит со своим грозным видом, а внутри пытается обдумать хоть что-то. Суехиро всё же молча выходит и отправляет на выход, бросив всё. В это время Дазай зашёл в допросную, проконтролировать работу, но обнаружив то, что оставил там Тэттё, не поверил, что он мог так поступить. Осаму вызвал на это место людей, а сам отправился на поиски этого отлынщика. Суехиро уже уходил, и даже когда начальник его окликнул, не обернулся и убежал. Вот Тэттё уже стоит и бьёт как-то недоброжелательно в дверь ванной своей квартиры. По ту сторону слышен плач и крики: "Я не выйду отсюда!" Дзёно сидел в самом углу и старался заткнуть себя ингалятором. – Да выйди уже! Сейчас непонятно что ты с собой сделаешь!– раздался последний удар в дверь и последний крик. Все замолчали. Сайгику не хотел выходить, особенно после того, как на него прикрикнули. Но это повторилось: – Дзёно, выйди! И Дзёно вышел. Сайгику дёргался от странных импульсов из груди, по щекам текли алые слёзы из ран под глазами, если бы он мог видеть, смотрел бы в пустоту. На пороге ванной комнаты Дзёно застыл, рот был закрыт, но слышались скрипящие звуки. Тэттё строго поставил перед фактом: – В следующий раз я выбью дверь. Сайгику сделал шаг вперёд и уткнулся Суехиро в плечо переносицей. Всё. Стоит и тихо-тихо скрипит. – Расскажешь, что ты услышал?– на выдохе спросил Тэттё. Дзёно молчит. Мечник его обнял и стал слушать их дыхания. Шея от чего-то ослабла, и Суехиро случайно губами коснулся белых волос. Раздражение отошло, появилось ощущение, что Тэттё его чуть не поцеловал, так делать нельзя. Он умыл слепого, в процессе заметил, что правое ухо слегка надорвано. Никто, кроме самого Дзёно, не мог это сделать. С расспросами приставать Тэттё не стал, наложил пластырь и следующий вопрос задал уже на кухне за едой. – Так ты расскажешь, что случилось? Сайгику ложкой помешивал суп, лениво открывая рот. Он безжизненно прошептал: – Там, на этаже над нами, что-то ползало. Суехиро открыто не поверил: – Что? – Да откуда я знаю?!– быстро завелся слепой,– Оно длинное было! Имело много ног! Очень много! И точно что-то искало! А ещё оно огромное!– и на последнем возгласе Дзёно дёрнул рукой, задел тарелку и весь суп опрокинул на себя. На удивление он только звонко вдохнул и застыл. Суп не горячий, слегка теплый, стекал по телу на ноги, испачкал всю одежду и совершенно внезапно стал омерзительно пахнуть. Вдруг трусы стали мокрые не только из-за него, на Сайгику опять напала волна беспомощности. Без предупреждения он делает рвущий горло вдох и начинает дрожать — сейчас начнется астматический припадок. Тэттё начинает искать чертов ингалятор, на вопрос "Где он?" Дзёно внятно не отвечал. Пока Суехиро в поисках, Сайгику было сказано раздеться, но формулировка неправильно отложилась у него в голове, поэтому время до смерти от асфиксии сократилось. Всё же Тэттё вспомнил, что из ванны Дзёно выходил в ингалятором, и есть сел тоже с ним, додумавшись заглянуть под стол, мечник отыскивает спасательную приблуду. Сайгику же решил не содействовать своему спасению. Ладно, не буду врать — он не может. Тэттё сунул ему в руку ингалятор, приставил к губам и сам нажал на устройство, чтоб оно начало выполнять свою единственную функцию. Свободную руку Дзёно Суехиро аккуратно достал из рукава, потом по этой же схеме достал вторую. Так слепой сверху остался нагой. Дзёно всё ещё плохо, от этого мечник не знает, как деликатно попросить его раздеться полностью. – Давай, я отвернусь?– поступило предложение. Слепой несогласно проукал. – Хочешь, из комнаты выйду? Сайгику повторил громче. В итоге пришли к тому, что Дзёно переоденется сам в ванной комнате. После всё затихло. 30.08 Тэттё отчитал Дазай и поставил перед фактом, что в наказание тот пойдет зачищать катакомбы, в которых он похоронил своё звание "ищейки". Осаму объяснил, что там многовато улик и неплохо бы это место сжечь и подорвать, но, оказывается, там могут находиться инспекторы, которые эти улики ищут, и эсперы, которые должны были служить препятствиями и играть роль новой вражеской организации. – По нашим данным их было тринадцать. Я столько же должен убить?– не поверил своим ушам Суехиро. – Во-первых, какая тебе разница? Ты всех положишь. Во-вторых, я тебя умоляю, тринадцать? Ты правда думаешь, что я разбрасывают полезными одаренными, как расходным материалом? Тэттё сказать нечего. Было. Когда Дазай объявил, что эту операцию нужно провернуть ночью, он снова забыл про субординацию. – Но ты же знаешь, что я не могу! Осаму улыбнулся: – Почему это? – Потому что мне нужно быть с Дзёно ночью, он очень переживает. И этим ты наказываешь его, а не меня. Это несправедливо! Дазай пожал плечами: – Сейчас ты сам дал себе повод работать быстрее. А если будет некачественно, я оставлю тебя и на вторую ночь,– Тэттё заткнулся, принял безвыходность положения. Он выглядел настолько опустошено, что глава решил подарить надежду,– Но я не такой зверь, сегодня ты мне совсем не нужен, и завтра можешь приходить под обед. Хотя, убей вот этих двух людей, и всё. Дазай протянул два фото, на обратной стороне которых была информация об этих людях. На одном был наркоборон и сутенёр, а на втором с минимальным количеством одежды Чуя. Фото было настолько специфическим, что спокойные глаза Тэттё сильно округлились: рыжий стоял спиной к своему мотоциклу, уперевшись в него локтями, поза была вальяжной, из одежды только штаны, и те с похабно распахнутой ширинкой, по голому торсу ярко-красные поцелуи, голова запрокинута назад, а в зубах тонкая белая сигарета. На тело направлен прожектор, вокруг лёгкий дымок, а серый фон не отвлекает от главного объекта. – Нравится?– Суехиро не заметил, как Дазай оказался сзади него и наклонился, чтоб ближе видеть фотографию. Тэттё также ошарашенно теперь смотрит на начальника. Что ему ответить? Что за вопрос такой? Вот он и не ответил. – А... Что?.. – А мне вот очень нравится,– загадочно говорил Дазай сам с собой. – Зачем мне его убивать?.. Осаму снизу вверх взглянул на мечника. Глазами оценил его, присмотрелся, какетливо поморгал. Тэттё этот жест не понравился, даже вызвал смутные неприятные чувства. Его взгляд поменялся, стал осудительным, а Дазай себе это отметил. Он блаженно промычал и вытащил из рук Тэттё фото Накахары. – Ну ладно, ладно. Это я просто хвастаюсь. Мне она ещё пригодится. – Она?..– немного нетактично уточняет Суехиро. – Фотография,– улыбается ему Осаму. Тэттё только удивлённо акнул. – Так надо его убивать? Или нет? Дазай разочаровался. – Да уж... Критическим мышлением ты не болеешь. И отправил его на убийство. Одно. Это оказалось так просто. Труп мечник не трогал, оставил в проулке, где и убил. В конце концов Осаму запрещает лишний раз перемешать тела. Тэттё заметил, как реже он стал пользоваться своим самым удобным оружием, в этот раз мужчина опять был застрелен и именно так, как учил Дазай. Единственный нюанс, когда Суехиро наступал ему на затылок, голова цели располовинилась. Дома Дзёно не слышалось ничего страшного, но истерика всё же была, только по поводу того, что Тэттё по какой-то причине мог не вернуться домой. Вытирая кровавые слезы слепого, Суехиро не нашел в себе смелости сказать об одной ночной смене. Но Дзёно был безусловно рад, что Тэттё вернулся раньше и завтра ему на попозже — это всё, что смог из себя выдавить последний. Сайгику всё расспрашивал о причине подавленного состояния своего сожителя, но тот отмахивался фразами "Просто устал" и "Скоро тяжёлое задание". Дзёно не верил, но большая доля правды проявилась, когда Тэттё объяснил, что волнуется за него. Сайгику всё равно не услышал того, ответа, который ждал, но и на том хорошо. Вечер, при чем не поздний. Так непривычно много времени есть до сна, да и в принципе дома с Дзёно. В голове Тэттё по кругу ходит что-то робкое и чуткое, какое-то желание. Но он ему не позволяет взять верх, оно нехорошее. Суехиро ходил по квартире в поисках, чем себя занять, но ни уборки, ни починки чего-либо она не требовала. Тэттё подсел к Дзёно, который развалился на диване и слушал новости по телевизору. Казалось бы, сиди, смотри в экран, но нет, мечник глазел на Сайгику, что второму не понравилось: – Если ты что-то хочешь, спроси прямо,– выпалил он. – Ничего не хочу. С чего ты взял?– неконфликтно спросил Тэттё. – Как это? Ходишь туда-сюда, заглядываешь на меня, сомневаешься, на счёт чего-то рассуждаешь. – Глупости снова выдумываю,– тихо ответил он,– неважно. Всё, Дзёно не отстанет. – Так расскажи, если неважно. Мне интересно! – Я же говорю, просто снова придумываю всякое. Сайгику отметил: – Когда ты фантазируешь что-то плохое, твоё сердце не так бьётся. – Там ничего такого, просто неважно. Дзёно это прям раздражает: – Значит в чем проблема сказать?!– повысил он тон,– Или тебе мало секретов от меня на работе, в которые я, между прочим, не лезу, поэтому ты решил и по обычным вопросам что-то скрывать?! Тэттё разволновался. – Нет, что ты? Я просто не знаю даже, как это правильно сказать! И ты посчитаешь это противным... Наверное... – Скажи,– в последний раз, но спокойно потребовал Сайгику. Суехиро поглядел на его нахмуренные брови. Дзёно выглядит таким чистым, хорошо, что Тэттё помыл руки. – Я хочу трогать тебя. Слепой отсел дальше. Опасностью от Суехиро не веяло, но меры предосторожности нужно предпринять. Неожиданно для себя Дзёно просит: – Покажи, как?– Тэттё начал слегка касаться своего плеча пальцем, убеждая, что это и всё его желание. Но Сайгику уточнил,– На мне покажи. Суехиро удивился, но без особых раздумий положил свою ближнюю к Дзёно ладонь на его ближнее к себе плечо. Сайгику в этот момент подумал, что Тэттё наглец, ведь себя он только пальчиком касался, а теперь всей ладонью. Но Дзёно не отпрянул, от этого контакта ему ни горячо, ни холодно. Суехиро, не увидев протестов, обнял его за шею и столкнул лоб с его виском. Приятно было слушать выдохи слепого, осознавать, что в голове есть только желание погладить его, а не задушить или что ещё похуже. Тэттё не трогал ниже груди, не трогал слишком низко спину и ноги. В ласках оказались в основном плечи, шея и лицо. Дзёно вздрогнул единожды, когда мечник коснулся ушей, Сайгику не разрешает их трогать. Дзёно спросил, почему второму это так нравится, на что у Тэттё не нашлось ответа, он сказал, что любит его. Часто, когда у людей любовь, появляется тяга касаться своего объекта чувств, так выражается интерес, и это значит, что присутствует желание сблизится. Наконец-то Сайгику понял, почему влюбленным нужен секс: большего физического сближения трудно представить. Тэттё так смирненько сидит и так вовлечен в процессе, что грех этим не воспользоваться. Дзёно шепчет: – Давай соединим приятное с полезным? – Как это?– шепотом отвечал Суехиро. – Ты трогай меня и рассказывай мне что-нибудь интересное. Тэттё стыдливо опустил глаза. Ему каждый раз очень жаль, что он не может выполнить какую-либо простую просьбу, он чувствует себя бесполезным. – У меня ничего интереснее тебя в жизни нет. Мечник сам не понял, как сделал холодный неприторный комплемент. Дзёно очень хотел бы улыбнуться, но не вышло. – Значит расскажи что-нибудь неинтересное. Хотя бы про работу. Тэттё пожал плечами: – Я обычно или кого-то пытаю, или убиваю. Раньше мне казалось, что Дазай ищет мне применение, но сейчас я думаю, что он меня ненавидит. Очень короткий рассказ получился. – Тогда расскажи, как ты себя чувствуешь? – Сейчас хорошо, мы сидим вместе, и мне хорошо. А на работе... Кое-что поменялось, поэтому стало полегче. Ты был прав, это просто работа, нужно просто сильно не вникать. Получается, я уже привык. Опять коротко. – Расскажи мне секрет какой-нибудь! – Я не могу тебе рассказать... Это сильно повлияет на то, что есть сейчас. – Расскажи другой. Тэттё поразмысл. – У меня дома было много твоих фотографий. Прости. И дальше "А что ты с ними делал?", "А ты удовлетворял себя на них?", "А ты меня сильно любишь?", "Расскажи, что ты обо мне думал в "Ищейках"?", "Сколько по времени ты меня любишь?", "Почему ты всё это терпишь?" и так ещё много, много и много. Тэттё понял, что Дзёно поговорить хочет. Конечно, раньше он не замыкался, а теперь сидит целыми днями один взаперти. Получив меньше половины ответов, Сайгику начал умолять: – Расскажи мне хоть что-то! Хоть про детство! Мне ужасно скучно! Суехиро как-то не хочет: – Нечего там рассказывать. Всё, обычно, всё, как у всех. – А у меня было, не как у всех! Вот и расскажи, как это! Тэттё боится начать ныть. – Но ты же и сам знаешь. Дзёно драматично отвернулся. – Ты не хочешь со мной разговаривать?.. – Хочу, просто... – Не хочешь! Сайгику начал вставать, чтоб уйти, но Тэттё сделал это быстрее, крепко взял его за плечи крикнул: – Дзёно, постой! Слепой медленно, чтоб не спровоцировать его, опускается на диван, мягко садится и ждёт. Суехиро стало неприятно от ужаса, которые он сам нагнал на Дзёно, поэтому резко отпускает его и, не касаясь, садится на место. – Прости, пожалуйста,– в своем репертуаре начинает Тэттё,– просто я никогда никому и ничего про себя не рассказывал. Я говорил только то, что касалось работы. – Сейчас ты дома,– нежно и строго произнес слепой,– Расскажи мне. Раз мы живём вместе и ты уже знаешь часть моего прошлого, я имею право знать часть твоего. Второй улыбнулся. – "Прошлое"... Скорее просто детство,– Тэттё замялся, не знает, что говорить. На это Сайгику реагирует достойно: кладет его ладонь себе на щеку. Суехиро глядит и вдохновляется,– У меня была самая обычная семья. Мама, папа, я и брат младший. – У тебя есть брат?! – Был. Он умер, как и все остальные. Там машина сломалась на ходу, что-то произошло, встречка, огонь... И всё,– Тэттё совершенно случайно прижал Дзёно к себе, тот объятиям не противился,– Я тогда учился военном интернате. Меня должны были забрать родители на выходные домой, но я разочаровал отца тем, что мой куратор ходил к нему и рассказал о том, как я тяжело просыпаюсь и утром плохо соображаю, поэтому в наказание я не поехал домой. На обратном пути они погибли, а я вернулся домой только повзрослев. Дзёно понравилось. – А сколько тебе было лет? – Четырнадцать. Не ребенок уже. "Не ребенок"? Сайгику до сих пор себя взрослым не чувствует. – А ты любил родителей? – Да. – А они тебя? – Да, но отец часто был очень строг. Дзёно решил капнуть глубже. – Ты так спокойно об этом говоришь. Внутри ты всё ещё переживаешь, но на удивление не сильно. Ты плакал по ним? Выдох. – Нет. Отец растил мужчину. Кстати, после этого дня я научился вставать рано и высыпаться. Слепой решил отметить: – Не знаю, кого там растил твой папаша, но по мне ты рыдал не один раз. Хвастаться было неуместно. Дзёно и сам понимает, что мечник не может абсолютно всё переживать холодно, а мысль о том, что Сайгику единственные его дорогой человек, тешила эго. Тэттё ничего не ответил ему. Дзёно не понравилось это. – Может пока они были живы, что-то случилось?– ласково травит душу он. – В смысле? – Просто расскажи, что ты помнишь про них? Суехиро даже не задумался: – Я же говорил: всё, как у всех. Мама хорошая, заботливая, брат послушный всегда и аккуратный, а отец строгий, но... Ну строгий. – Обычно говорят: "Строгий, но справедливый". – Я знаю, но не считаю, что он всегда был справедлив к нам. – А что он делал?– как же тяжело вытягивать из Тэттё слова. – Он бил. Меня я понимаю, за что, но маму и брата совсем несправедливо. Иногда они просто защищали меня или друг друга, иногда просто плакали, бывает съели лишнего или опоздали домой. Но это же не повод бить. Я даже старался брать на себя больше дел и вины, чтоб он их не трогал. Дзёно прикрыл пальчиком губы. До чего ж приятно говорить на тяжёлые темы с ним. Суехиро такой беззащитный, слабый, до сих пор не разобравшийся в прошлом, он стал маленьким-маленьким, поместился на ладонь, накрылся второй сверху, образовав пищерку, и живёт там — в руках Сайгику. – Почему ты думаешь, что получал заслуженно?– медленное царапанье. – Потому что так и есть. Я был старшим, значит должен был соблюдать правила и быть примером младшему, у моего отца были очень важные друзья, я не должен был его перед ними позорить. Учился я всегда плохо, разочаровывал его. Иногда даже мама со мной не разговаривала из-за этого. – И ты их любишь?– соответственный вопрос. – Конечно. Они меня воспитали, мы не жили в нищите, да и родителей не выбирают, их любых нужно уважать. – Отец тебя бил. И твоих родных тоже. – Да, но я не могу о нем плохо говорить. Бесполезно намекать Тэттё, что он не обязан любить отца. Суехиро как-то и сам не хочет об этом слушать. Дзёно немного ответил на трогательный рассказ о семье. – А я не знаю своих родителей и в школу я не ходил. У мечника глаза были круглее монет. Такого он точно не ожидал. – Как? Ты же так много знаешь! – Вот так! В то время, как я видел, меня воспитатели, как ребенка, требующего особого ухода по состоянию здоровья, обхаживали, учили, поддерживали. Потом зрение пропало, пришла пора идти в школу, но после первого урока я сбежал, потому что дети там были противные и жестокие, и я пошел в единственное место, куда я всегда знал дорогу — это старенький компьютерный клуб. Там работала хорошая тётушка. Меня не ругали за прогулы, я стал сидеть с ней, задавать ей всякие вопросы, она отвечала, а если не могла, то искала в интернете. А потом я познакомился с Дазаем, и мне захотелось за ним угнаться. Мы поймали одну волну, играли в "Кто больше знает о чем-то-там?", и он мне читал вслух. Так по чуть-чуть от всех теперь много знаю. Тэттё стало стыдно за то, что он не умеет так четко и интересно формулировать мысли. Кажется, что Дзёно рассказывает живо, хоть по своей сути также монотонно. Обидно, что Суехиро не оправдывает его надежд развеять скуку, при чем обидно Тэттё, а не слепому. Дзёно устраивает, как говорит мечник, жаль только, что кратко. Сайгику потребовал в очередной раз устного подтверждения, что Тэттё его любит. Конечно любит, ничего не изменилось, но Дзёно привык слышать это каждый день. 31.08 Сайгику вполне ожидаемо и оправданно закатил истерику, узнав о ночной работе своего сожителя. Да, Суехиро всё таки рассказал, специально утром, чтоб до обеда у Дзёно было время успокоиться. Но какое же мучительное оказалось это время: Тэттё силой удерживал слепого, чтобы тот не царапал себе лицо, был чуть не задушен в объятиях, у Суехиро начала болеть рука от поглаживания Дзёно по голове, дошло по мольб Сайгику убить его, только бы не нести эти страдания. Тэттё сдался. Он сделал звонок, который, не имея проблем, он бы не сделал никогда. Он позвонил Дазаю. Суехиро одним ухом слушал язвительные напоминания о том, что Тэттё зарёкся выхаживать свою любовь самостоятельно, и о том, что Дзёно уже списан со счетов, а другим — вой и крики о том, какой мечник эгоист, что он не любит Дзёно и хочет его убить, а после присыпалось всё это громкими признаниями в ненависти. Так или иначе Осаму согласился посидеть со слепым, а Сайгику очень нехотя и обижаясь оделся и причесался. Суехиро почти за ручку отвёл его к зданию мафии через тихие места, обходные пути, но уже в окрестностях места назначения Дзёно начал вести себя так, будто он Тэттё одолжение делает, отправляясь с ним. Уже внутри Сайгику вообще сделал вид, будто Суехиро не знает, а идут они рядом, просто потому что по пути. Мечник сопроводил его до самого кабинета босса, Дзёно вальяжно сел на стол, а Тэттё позаботился: – Так, всё, я ухожу. Скажи, ты себя хорошо чувствуешь? – Нормально,– едко бросил Сайгику. – Голова не болит? Не кружится? Ты на всякий случай взял ингалятор? – Да взял!– по-детски заныл слепой,– Иди уже! Дазай всё это время молчал. – Дзёно, точно всё хорошо? Покушай обязательно! – Уйди!– крикнул второй, и всё таки Тэттё направился к выходу. Как вдруг другой голос: – А ты четких указаний получить не хочешь? Ой, Суехиро совсем забыл про Осаму, даже не поздоровался. Немного стало неловко, всё же начальство. – А...– затормозил мечник,– Извини, я забыл. Тэттё развернулся и выслушал: – Куда идти, ты знаешь,– Дазай встал и протянул Суехиро яркую газетку,– вот карта подземных ходов,– а нет, не газетка,– Неподалёку будет стоять большая серая машина со взрывчаткой, с помощью нее ты уничтожишь катакомбы. Но перед этим пробегись по ним, убедись, что живых не осталось, вытащи всё компьютеры, которые найдешь и сорви все камеры. Суехиро посмел поинтересоваться: – А разве это не сильно шумно?.. – Какая тебе разница? За тобой следы почистят. Тэттё кивнул, подкрался и положил руку на белые волосы, ещё раз спросив, всё ли нормально. Дзёно от него, как от мухи, отмахнулся и прогнал. Внизу мечника ждала девушка с коробочкой с бантиком. Она отдала ее Тэттё и непрозрачно намекнула, что это подарок от главы организации. Ради пущей безопасности Суехиро вынес коробку на открытую местность, отошёл на приличное расстояние и кончиком меча поддел крышку. Ничего не взорвалось. Тэттё взглянул во внутрь — там старый добрый свёрток порошка. Это намек на то, что Суехиро в последнее время слишком хорошо себя чувствует. Пока никто не видит, Тэттё сунул наркотики в карман и внезапно понял, что время: полдень, а задание ночное. Не долго думая, он возвращается к своему любимому, ведь что ему ещё делать? Там, у главы мафии, разворачивалась дружеская беседа. – Я думал, ты совсем плох,– отметил Дазай. – Убить меня хотел? Не выйдет, олух,– Дзёно в себе уверен. – Как он с тобой возится... – Задрал уже!– терпения больше нет,– Я сам знаю, что мне надо! Чо приставать, я не понимаю! Осаму улыбнулся. Он рад, потому что ожидал увидеть друга на себя непохожим, замкнутым, разбитым, а Дзёно ведёт себя вполне естественно. Дазай предложил присесть: – Кстати, тут кресло есть. Сайгику модельно слез со стола и также элегантно прошёлся в поисках этого кресла. Дзёно случайно зацепил его ногой, нащупал руками и умостился. – Обычно ты к себе не таскаешь всякий хлам,– вдруг молчание,– Тэттё возвращается... Осаму угукнул. А Сайгику продолжил: – Можешь его отправить сейчас куда-нибудь? – Могу, конечно. Что, так не хочешь с ним находиться?– тон Дазая стал мягким. – Просто разверни его, и всё! Осаму так и сделал. Суехиро робко заходит и оповещает: – Я тут вспомнил, что задание только ночью, поэтому я могу здесь немного посидеть... – Нет,– разочаровал его Дазай,– мы хотим поговорить вдвоем. А ты пойди, потренеруйся. Мельком Осаму глянул на Дзёно. Тот сидел не расслабленно, а так, будто его за лишнее движение убьют. Сайгику явно пытался отодвинуться в дальний от Тэттё угол. Дазай сразу понял: "Дура, рано отдала коробку, я же говорил, после десяти". Суехиро ничего не замечал и не подозревал. А слепой чувствовал запах опасности, она дымкой летала вокруг Тэттё и не ясно, откуда взялась. Вдруг Суехиро возражает: – Это может ты хочешь, а Дзёно может и нет! Но Сайгику перебил: – Нет, мы правда ходим поговорить наедине. Только после подтверждения Дзёно он ушел. Дазай всё видел сам, ничего не спросил, а слепой ничего не объяснил. Сайгику немного поскрывал стыдливый вид, а потом резко переключился: – Ах, да! У меня просьба, очень важная, вопрос жизни и смерти! – Я знал, что ты попросишь, поэтому подыскал для тебя местечко,– сразу влился в курс дела Осаму. – Правда?! Странно, вроде оно всегда было... Но не важно! Я готов тебя благодарить. А то там, в четырех стенах так тошно! Дзёно признал, что он скучал по такой обстановке. Окружённый роскошью и дороговизной, приятным собеседником, воспоминаниями он рад, что настоящее и будущее его отпускают. Безмятежно Сайгику расплывается в кресле и по привычке спать от скуки и одиночества начинает немного отпускать создание. Дазай его будит: – Ты неплохо выглядишь для трёх недель без выгула. И Дзёно проснулся. – К Чуе свои собачьи эпитеты будешь клеить!– а потом осознал,– Три недели... Раньше для Сайгику это было неприемлемо. Каждый день он бывал на улице, часто в разных местах, с разными людьми, по разным причинам. Это было волшебно. Дзёно все слушали, много кто любил, были те, кто его ненавидели, несмотря на былую профессию в него влюблялись, в "Ищейках" частой практикой были переговоры и совещания. Сайгику любил всё, где можно потрепать языком и больше ничего не делать. И вдруг он сам себя запер на три недели. Сам в это не верит. – Ты не заметил?– удивился второй. Дзёно помотал головой. Дазай решил окончательно воссоединиться с давним другом. Он попросил перетащить кресло к своему рабочему мест у, подвинул одинокий монитор к ним поближе и включил видео. Это был темный экран подписанный одной датой. 05.05.1996 Дзёно держит камеру в руке, но она направлена вниз. Лиц не видно, только обувь и асфальт, отчётливо слышны голоса. – Дазай, а это надолго?– поинтересовался Сайгику. – Нет, он быстро улавливает. Навстречу послышались шаги, а Дзёно на метр отступил и добавил: – Булочная закроется, если будешь долго языком трепать! Давай и эпилептическом темпе! Осаму недовольно угукнул. – Твои серьезные разговоры, кретин,– приближающиеся шаги оказались Чуи,– мне в горло не упёрлись. Я не хочу тебя ни слышать, ни видеть, разве что только трупом. Дазай приблизился к последнему. – Скоро договоришься, что и зрение, и слух у тебя отнимутся. Я хочу услышать ответ на один вопрос,– Осаму был готов выдрать из горла рыжего пояснения — именно так звучал его голос. Накахара до этих пор говорил спокойно,– с чего ты, необремененный логическим мышлением и серым веществом моллюск, решил, что владеешь невозможным правом позорить меня по таким тупым поводам? Ты вообще понял, что я сказал? Или может попроще изъясняться? – Ты чо?! У тебя в край крыша свистанула?! Как я тебя позорил?!– Чуя не может быть вечно умиротворённым,– Я, сука, побежал тебя спасать! Я понятия не имел, что там будет! Я в чем виноват?! – В том, что нужно включать мозг. Как ты мог поверить сначала в то, что за информацию о твоём "похищении" я достану, переспав с человеком, которого я в лицо не видел, а потом в то, меня взяли в заложники? Дазай не повышал голос, но его слова казались громче, чем крик Чуи. – Я в чем виноват, блять?! В том, что просто поверил?! Я виноват в том, что беспокоился о тебе?! – Это такая чушь,– протянул второй,– Ты меня уже не в первый раз разочаровываешься. Ты проявляешь слишком много слаботей при посторонних. Когда ты влетел на эту квартиру тебя ждало двадцать человек, которые имитировали секс и ржали над тобой во всю глотку, когда ты с огромными, лишенными осознанности, мокрыми глазами начал неловко спрашивать, где же я. А главное, они тебя не боялись, и были правы, ты ничего им не сделал. Ты развернулся и выбежал, а за углом заплакал. Как трогательно. – Тварь, ты больше ничего не получишь, ты выродок, только попробуй заикнуться про заботу, я тебе зубы через один выбью. Я, блять, оказывается, виноват в том, что тебя... Фу! Ты самый мерзкий человек из которых я знал! – Я для тебя мерзкий, потому что ты не понял суть притензии. Не помнишь, о чем мы условились? О том, эти слабости друг к другу — это вещи особо интимные, и никому, кроме нас, нельзя о них знать. Так ты ещё и повелся на такой безвкусный развод. Ты отдал свои чувства двум десяткам незнакомцев, отдал им наши секреты. Это соразмерно измене. – Ты долбоеб, и притензии у тебя долбоебские. Ты сам-то понимаешь, что несёшь? У Осаму слегка кончается терпение. Он берет Чую за одежду и прижимает к себе. Сразу перебрасывает свою руку ему на шею и продолжает удерживать. – Включи мозг Чуя. Ты меня разочаровал, будь добр, исправься. Накахара тоже терпеть долго не намерен. Он за воротник наклоняет Дазая к себе и в лицо объясняет: – Ты мне не отец и не хозяин, если я тебя "разочаровал", это проблемы твоих тупейших загонов. Не смей больше обращаться со мной, как с битой собакой! А если у тебя закрадется ещё раз об этом мысль, я выкручу тебе руки, протолкну через твою пасть и заставлю жрать свои же куски мяса! – Я тебя услышал. Но то, что тебе всё равно на мои попытки указать на твои промахи, можно было сказать и кратче. – Не пытайся сделать меня виноватым! Я больше на это не поведусь! – Мне не нужно из тебя кого-то делать. Я лишь хотел донести до тебя суть твоего проступка, но ты показывал уже своё отношение. Можешь идти. Осаму отпустил рыжего. – Сам вали. Я больше ни один твой приказ не выполню. Чуя отпустил Дазая. – Я тебе не приказываю, а констатирую окончание своих безуспешных стараний. Иди. – Сам иди. Я первее тебя и с места не сдвинусь! Осаму сделал уставший голос. – Чуя, иди. Накахара очень настаивал. – Нет, ты иди. Дазай хмыкнул, переплел руки на груди и молча встал. В ту же секунду хмыкает Чуя и принимает такую же позу. Всё стихло. Они продолжали доказывать свою правоту, но уже глазами и принципиальностью. Ни один, ни второй проиграть не хотели, сколько потребуется, столько и простоят. Вдруг третий голос: – Дазай, что за игры?! Булочная не вечная! Осаму, не отвлекаясь, бросил: – Вот он уйдет, и будет тебе булочная. – Вы тут час будете стоять! – Значит завтра сходим. Я не собираюсь сдаваться . – Ясно,– последнее, что послышалось от Сайгику и он ушел. Конец записи. – Трогательно,– прокомментировал Дзёно сегодня,– Но к чему это? Дазай улыбнулся шире и загадочно пролепетал: – В тот день мы на одном месте простояли три с половиной часа. А потом я упал в обморок. – Серьезно?– Сайгику как-то не верится. – Я блефовал! Тогда Чуя сначала предположил, что я играю, а потом так забеспокоился: пытался меня поднять, разбудить, потом даже собрался бежать в аптеку за чем-то. Но как только он отошёл на меня пять метров, я гордо заявил, что победил! Слепому не очень интересно это слушать. – И ты получил по морде? – Нет!– возмутился догадке Осаму. Потом взглянул на понимающее всё до мелочей лицо Дзёно и признался,– Ну ладно, да... Но в тот день я научил Чую вестись только на мои разводы! Сайгику вывода никакого не сделал. – Если ты так закрыл гештальт, то... – Знаешь, кто в итоге виноват?– перебил ласковые одобрения Дазай. – Кто? – Ты. Сайгику не сильно бурно отреагировал, но вопросики были. Он откинулся на кресло и соответственно требовал аргументов: – Почему это? – Все те двадцать человек тебе так или иначе оказались знакомы. И что самое интересное, они не знали о Чуе и о том, я с ним связан. Они смеялись, потому что думали, что он ничего им не сделает. Я потом переосмыслил, что они не настолько тупые, чтоб играть с гневом Чуи. Дзёно покачал головой. Он со всем был согласен. – А я где в этой истории? – Ты им не сказал, что Чуя одаренный, и не сказал, что у нас любовь. Ты видимо сыграл на том, что у меня в мафии было больше возможностей, а значит я главнее, а значит меня обязательно нужно вытаскивать из каждой передряги. Ты хотел пройтись по нам обоим? – И прошёлся,– отрезал слепой,– возможно ваши слабости — вещи и "интимные", но от меня вы их не скроете. Забавно, что ты догадался до этого спустя шесть лет,– Дзёно говорил монотонно и безразлично. Почему-то ему было скучно,– Чуя далеко не сильный касательно своих чувств, и ты тоже не ледяная глыба. Жаль, что в тот день я в булочной сидел один. Мне было с вами интересно. Вдруг Дазай к нему наклоняется с хитрой гримасой. – Даже когда я пьяный делал Чуе минет? – Фу! Не напоминай!– завопил Сайгику,– Мне эта сцена снится в кошмарах! Как я вообще это допустил?! – Я быстр и неуловим! Нечего при мне лицом щёлкать! Дзёно вдруг сделал серьезный вид. Он вдохнул и сказал: – Положи степлер обратно. Он твой, и я понятия не имел, где он лежал. – Блин! Я забыл, что тебя этим не впечатлишь! При всём своём дурачестве Осаму заметил, что ни на расследование из прошлого, ни на глупую шутку Сайгику ни разу не улыбнулся. Обычно вокруг Дазая и Дзёно летает мягкая, злая и хитрая смешинка. Смешинка над всем и всеми. Это тот же Сайгику с тем же характером, но что-то ему не даёт быть приветливым своему лучшему другу. Самое страшное — Дзёно не заметил не только своего случайного домашнего ареста длинною в три недели, он не осознает, что до сих пор так и не подтянул уголки губ хоть на миллиметр. Вдруг пугающие новшество от Сайгику пополнились фразой: – А ты уверен, что правильно испытываешь эмоции? Осаму понадобилось шестнадцать лет, чтоб наконец-то дать четкий ответ "Да" на этот вопрос. Более того, Дзёно это уже спрашивал, но тогда Дазай не был уверен, что он вообще чувствовать способен. Неужели Сайгику сомневается? – Какие?– вряд ли Дзёно больно беспокоится о ментальном состоянии друга, ему точно нужно что-то конкретное. Сайгику не хотел говорить прямо, но обойти вопрос тяжело. – Ты точно умеешь любить? Осаму хорошо помнит, как такими же наводящими вопросами Дзёно разрушал веру Дазая в свою человечность, и сейчас он может только предположить, что Сайгику настолько внутри больно, что ему просто необходимо кого-то задеть. – Точно,– но глава мафии не станет ему потакать. – И как это? Ну и что Дазай скажет? Вообще он не любит глубоко разговаривать с Дзёно на подобные темы, для этого у него есть Накахара, но понимая, что слепой не справляется с собой же, придется отодвинуть свои "нравится" и "не нравится". – Что ты хочешь от меня услышать? – Как бьётся твоё сердце. Ты же можешь! Сыметируй! – Нет,– отказ послышался очень грубым,– Я давал Чуе обещание, что никогда не буду этого делать. Я никогда и не пробовал. Сайгику надул губы и скрестил руки на груди. Он придумал по-другому: – Тогда позови его! Пусть он мне объяснит. – Ему б самому кто объяснил. Дзёно убедил Дазая в своем просветительном плане всего за две минуты. Со стороны интереса, зачем это вообще Сайгику, Осаму согласился. После краткого вызова по телефону рыжий прибыл в кабинет. – Чего тебе?– отозвался он,– Сегодня вроде Дзёно должен был прийти. Не пришёл? – Он скоро будет,– медленно и протяжно отмахнулся Дазай,– Чуя,– совсем тонет интонация в ласке,– Я сейчас много вспоминал о нас в прошлом,– Осаму встал из-за стола и направился к Накахаре. Дазай ничего не сделал — остановился перед ним и всё,– Я задумался о том, как мы поменялись. – Если ты хочешь что-то конкретное, давай без твоей загадочности. У меня дел по горло! Осаму также невесомо и совсем не строго ответил: – Найди пять минут поговорить о нас. Или хотя бы минуту,– Чуя вдохнул быстро, а потом, втягивая в себя умиротворение, выдохнул. Он согласен,– Мы долго шли к признанию любви внутри себя. Сейчас у нас устоявшиеся чувства, но мне кажется, что они остывают. Я думаю, что мы становимся друг другу не больше, чем привычкой... Накахара, признаться, проникся. Он провел ладонью по русым волосам, а после столкнул их лбы. – Дазай...– шепнул он с закрытыми глазами,– Почему ты раньше мне об этом не сказал? – Раньше было всё нормально... Чуя отстранился и огладил его щеку. – Ты никак не можешь быть для меня "просто привычкой". Ты... Твои безумные планы, дурацкие шутки, мерзкие высказывания и... Всё это так плохо, и так въелось в меня, что я больше не представляю без них жизнь. Ты как выкинешь что-то. Даже вот сейчас...– Накахара удивился, как легко вышло говорить, и эта мысль перебила все остальные. Слова больше не идут. Кажется, что всё сказанное — чушь. Не желая продолжать, он обнимает Дазая. Осаму так понравилось. Чуя такой заботливый, такой нежный, такой принимающий, такой чуткий. Жаль это на пару минут. Так, разовая акция. Дазай обнимает его в ответ и шепчет: – Я тебя люблю. – Я тебя тоже люблю,– слегка суховато, но по-родному послышалось в ответ. – Какое мучение,– заныл Осаму. – Что? – Какое мучение корячиться, чтоб с тобой обниматься! За это ему прилетело по затылку. Но Дазай не сдался. – Как хорошо, что камеры пишут со звуком. Я буду переслушивать твоё соплежуйство. – Пошел ты, кретин. Осаму провел Чую до лифта, по пути болтая о чем-то своем обыденном. Последний повозмущался, что Дазай ничего не делает на работе, но потом вспомнил, что Дазаю плевать, и пропал в бесконечном обороте миссий и жестокости. Только Осаму повернулся, чтоб вернуться к своему креслу, как обнаружил на нем пафосно сидящего Дзёно. – Во-первых, меня чуть не стошнило,– начались притензии от слепого,– во-вторых, у тебя очень мало места под столом. У меня затекла спина! Первое Дазай проигнорировал. – Даже я там помещался, что тебе не понравилось?– Осаму подошёл ближе. – А ты зачем там сидел?– соответственный вопрос. – Ну...– Дазай сел на место Сайгику,– как-то Чуя умостился на моё кресло, и я так подумал.. и не сдержался... Дзёно не желает дальше слушать: – Фу! Какой ужас! Заткнись!– Сайгику отвернулся, обидчиво скрестив руки на груди. Совсем не хочется быть свидетелем этой словесной диареи. Глава мафии развернул его обратно со словами: – Так ты услышал, что хотел? – Услышал,– и снова вопрос,– А кого ты больше всего ненавидишь? – Никого. – В смысле? – Я никого не ненавижу. Нет таких людей. Для Дзёно это нонсенс. До этого они с Дазаем никогда не обсуждали чувства последнего. Сайгику строил свое сознание на ненависти, а настолько близкий к нему человек ее не испытывает? – Даже Верлена? – Да. – И Ширасе? – Да. – И мальчиков, которые тебя избили в десять лет? – Да. – И объективно тупых людей? – Да. – И даже Чую? Осаму не торопился. – Я больше его не ненавижу. – Ясно,– но вдруг Дзёно добавляет,– Даже Тэттё? Это было сказано быстрее возможностей Дазая себя контролировать. – Да,– ответил он также, но его сердце билось слишком расслабленно, расслабленнее, чем до этого. Конечно, Сайгику не пропустил это мимо ушей. С протекающим днём наступал вечер. Солнце опускалось, помещение озаряло золотыми лентами света, лицо Дазая приобрело светлый и дружелюбные оттенок. Босс мафии вовсе не страшный. Он глядел на Дзёно и рассказывал о том, как собирается подкупать журналистов, чтоб они в СМИ составили ему "резюме" для баллотирования в депутаты. Сайгику вдохновлялся работой, невероятно хотелось снова пуститься в круговорот документов, встреч, дебатов, сражений. Дзёно завороженно слушал и впитывал каждый нюанс, всё переспрашивал, ввел себя в курс дела как только получалось. Он блаженно выдохну и почти стоном заговорил: – Я рад, что наконец-то оживу. Я же могу завтра чем-то заняться? Дазай взмахнул восторженно руками. – Конечно! С завтрашнего дня ты свободен! – Ой,– неодобрительно прошипел второй,– Не преувеличивай. Я всего лишь начну реально что-то делать, а не гнить и вздрагивать от каждого шороха. Осаму искренне за него радовался: – Такая,– выделил он,– квартира — это повод не выходить на работу вообще никогда! – Ты ещё и квартиру нам выделишь?!– слегка испуганно крикнул Сайгику. Дазай больше не веселится. Ему настолько не понравилось сказанное, что он даже не постеснялся скривиться. Они сидели друг напротив друга: Дзёно ничего не понимал, как и Осаму, но он в добавок ещё и раздражался. – Кому "нам"?– Дазай знает ответ, но всё равно спрашивает. – Мне... И Тэттё. Кому же ещё? – А когда я сказал, что нашел для тебя местечко, ты подумал о работе? – Конечно! Мне же скучно одному постоянно дома!– ворчливо и громко заявил слепой,– А ты имел ввиду квартиру, да?– Осаму ему угукнул,– Одно другому не мешает! Но Дазай так не считает. – Мешает,– Дзёно заметно расстроился,– У меня нет ресурсов прятать Суехиро. – Тц! Не ври мне!– крикнул Сайгику,– Это очень неудачная отговорка. Ты можешь спрятать кого угодно и что угодно! Ты просто не хочешь. Хотя, какая тебе разница, я не понимаю! – Не вижу смысла. Всё равно он сегодня умрет. Вдруг интонация, которую Дазай до этого слышал лишь единожды, когда слепого принудили заниматься сексом на камеру. Дзёно говорил точно также: тихо, на выдохе, слегка подрагивая и не отойдя от шока. – Как это?..– всё же есть то, что Осаму ненавидит — слёзы. Это соленое проявление слабости. Какое счастье, что Сайгику не умеет плакать, только находится в апатичном состоянии и сухих истериках. Но сейчас он ассоциируется именно с влажными красными глазами. – Ты всё сам понял. Я же понимаю, что он на тебя давит, а если ты волнуешься за свою самостоятельность, но я выделю тебе секретаршу или гор... Дзёно передёрнуло. Он ударил по столу и завизжал: – Не нужна мне твоя шлюха-секретарша! Я хочу жить с Тэттё! Дазай не любит нелогичные высказывания: – Зачем? – Верни его! Не убивай! – Скажи, зачем? Сайгику одной рукой схватил Осаму за плечо, а второй — телефонную трубку и начал тыкать ею другу в лицо. – На! Звони и отмени! Что б ты там не придумал! Дазай не вертелся. Сидел ровно и спрашивал: – Зачем тебе с ним жить? Дзёно даже не думал, кроме правды ничего и не скажешь: – Он меня любит! – Смешно,– нет, не смешно. Осаму никогда не думал, что подобный бред услышит от Сайгику. – Меня никто никогда так не любил! Он заботится обо мне, обнимает меня, говорит, что я самый хороший, укладывает меня спать, утешает меня, он больше не ест странные сочетания еды и ради меня отказался от религии. Он со мной искренен! Почему мне нужно от этого всего отказываться?! Дазай не любит поднимать голос, но это верх абсурда. С каждым словом в голову Осаму пробирались бессмысленные оскорбления, как будто без них доказать Дзёно ничего невозможно. – Что значит "тебя никто никогда не любил"?! Где б ты ни был, тебя обхаживали и заботились все, тебя любили везде! – Нет! Не так! – Ты мне сам говорил, что в приюте к тебе с рождения ласково относились и врачи, и воспитатели, и дети! Сайгику вертел головой. Он положил телефон и отпустил Осаму. – Всё равно нет! – Ты говорил, что в приюте тебе девочка признавалась в любви. – Ну и что? – Дзёно,– начал он грубо,– Когда ты пошел в школу, ты был любимчиком у учителей. Тебя не ругали ни за прогулы, ни за случай, когда ты по приколу чужую куртку поджёг. Тебя любила тетушка Нори и, что неудивительно, до сих пор любит. Тебя любил Кичиро, пока других били, в борделе на тебя только голос иногда повышали, и потом в "Ищейках" к тебе хорошо относились. Даже сейчас тебя любят, и я не про Суехиро. У Сайгику закружилась голова. Всё! Ничего не хочется слышать! Это всё не важно, Дазай ничего не понимает! Дзёно делает три оборванных вдоха, скрипит и капризно выдает: – Хватит меня ругать! Можно было и короче сказать, что я нихрена не благодарный! Сайгику отворачивается вместе с креслом, и перекрывает ладонями рот. Тихие беспокойные вздохи не принесли Осаму никакого удовольствия. Это даже не он Дзёно на истерики довел, это сам Дзёно себя ввел в такое состояние. Дазай гордо сидел и ждал, когда слепой соизволит успокоиться, а ещё б лучше извиниться за концерт. Нет, Осаму не глупый, это просто его фантазия. Всё же они уже не дети, Дазай четко понимает, что постоянно идти на принцип или принимать решение в зависимости от настроения — это ребячество. Ещё немного понадеявшись, что Дзёно первый одумается, Осаму поразмыслил о том, что слепой изменился. Раньше он был закатил скандал при малейшем расхождении мнений, а сейчас "Не ругай меня". Что это вообще значит? Дазай не хотел пристыдить Сайгику за его везение на хорошее отношение, он приводил примеры, чтоб Дзёно кое-что осознал. Осаму точно знает, кто испортил ему друга. Но этот человек причина таких истерик. Слепой никогда не простит Дазая, а может даже что-то с собой сделает. Как бы не хотелось вестись на поводу, глава мафии берет телефонную трубку, набирает номер и четко даёт указ: "План меняется. Не трогайте его. Мне он нужен живым и здоровым". Только Осаму допускает мысль о том, что Дзёно разучился вести спор, как понимает, что слепой всё же добился своего. Совсем чуть-чуть, чуточку, на грошь Дазай сочувствует Тэттё с таким сожителем. С другой стороны, пусть Дзёно будет для него наказанием. Услышав заветную фразу, Сайгику приходит в себя и перекручивается в исходное положение. Его лицо полно кратких вопросов, ответы на которые ему были достаточно безразличны. Опережая их, Осаму говорит: – Живите. Не могу тебе запретить. А то повесишься ещё. И как на зло у тебя это с первого раза получится. Я буду завидовать,– и чуть не забыл,– Но квартиру новую не дам! Всё же слушать их разговоры информативно, но не шибко интересно. Поговорим о Тэттё, хотя там познавательного ещё меньше. В тренировочном зале он разгонял шаткие мысли о дружбе своего начальника со своим возлюбленным. Суехиро буквально не мог сделать никаких выводов. В прочем и не нужно. Тэттё сбивался со счета упражнений: подтягивания, отжимания, планка, упражнения с дополнительным весом — все они перевыполнялись, какие-то на двадцать раз, какие-то на пятьдесят. Суехиро ждал нужного часа, следил за своим состоянием здоровья и временем. Пунктуально он заявился к фургону без номеров, который отвезёт его к люку, куда Тэттё месяц назад спускался. В голове было одно: "Это всего лишь работа". Под землёй мечник отметил, что ничего не поменялось, даже появилось ощущение чистоты помещений. О камерах он помнил, но их там не было. Тэттё даже перепугался, что возможно они скрыты, и у него никогда не хватит ума их найти. Суехиро не помнил маршрут, по которому он двигался в прошлый раз, поэтому, почти не высовывая носа из карты, Тэттё обходил каждый закуток. Хорошо, что водитель с ним не отправился, потому что мечник чувствует себя очень глупо, смотря то на лист, то на дорогу. Всё чисто. Где-то уже завалено, где-то ничего нет. Вдруг Суехиро заворачивает за угол и, гладя в маршрут, спотыкается об труп. У Тэттё сердце в пятки ушло, правда по лицу так не скажешь. Из соображений безопасности он достает из ножн клинок и медленно опускается к телу. Это мужчина возрастом от тридцати до сорока лет на вид. Лицо отекло, глаза открыты, одежда будто снята с бездомного, а к ноге на цепи прикован большой чугунный шар. Следов крови и побоев нет. Суехиро проверяет его пульс, тот отсутствует. Что с ним делать? Ничего. Этому мужчине суждено сгореть. На пути попалась ещё пара трупов: молодой девушки и женщины. Девушка лежала в позе эмбриона, на ней была черная мантия и из-под нее виднелись розовые волосы. А женщины умерла сидя около стены. На них обеих был надет шар с цепью. Картины жуткие. Тэттё пробрало до мурашек. Двигаясь дальше, он зашёл в комнату, отмеченную красным цветом. Она квадратная. Одна из стен увешана кандалами, возле другой стул и стол, на столе компьютер, а в углу для него тихий генератор. Из интереса Суехиро попробовал включить электроснабжение. Генератор завелся, а вместе с ним сам по себе замигал монитор и открылась рабочая панель. Тэттё чуть-чуть приоткрыл рот от шока. Вдруг он на экране увидел игру про супер героев, это ещё больше удивило. А рядышком с ярлыком игры два видео, вынесенных на рабочий стол. 16.07.2002 Снимает камера с верхнего угла комнаты, где сейчас Суехиро. Дзёно прикован на те самые кандалы и говорит с Накахарой Чуей. – Очнулся? Чудно.. Давай, в себя приходи. Жаль мне запретили телесные пытки. – Пытать не будете? Во мне четыре шприца, зачем это всё? Не легче просто меня убить? – Это всего лишь план человека, к сожалению, находящегося выше меня. – Вы из Портовой Мафии? За свои 21 год не разу ни с кем от туда не общался. – Помолчи, тебя Сайгику Дзёно зовут?– и тихо добавил,– актер... ... Запись оборвалась. Тэттё наконец-то узнал, что тогда приключилось с Дзёно, но почему он так говорит с Чуей? Они же давно знакомы. Разве что это видео имело цель... Вторым видео оказалось порно с мертвой розововолосой девушкой. После двух минут просмотра мечник пожелал вырвать себе глаза. Суехиро увидел камеру, уничтожил ее и в обнимку с компьютером отправился к машине со взрывчаткой. Тихо у Тэттё редко получается. Плюс-минус никогда. И сегодня он гремел всем, за что можно было зацепиться. Кое-как, поцарапавши, он вытащил устройство по частям и отправился дальше на проверку. Подойдя к месту, откуда на него ранее нападали колья, он обнаружил много завалов, а под некоторым кусками потолка красовалась лужа крови. Вряд ли там будет кто-то живой. Где-то рядом с упавшими плитами одиноко лежали кисти рук, а где всё остальное, остаётся только гадать. Никого с бьющимся сердцем. Тэттё наткнулся на полигон мертвых тел, убийцей который является сам мечник. В этом месте пахнет голодом и горечью. Как же Суехиро хочет убежать вон, но жалкая надежда, что где-то в укромном местечке кто-то сидит и ждёт помощи, заставила тщательно всё осмотреть. Напрасно, конечно. Катакомбы оказались меньше прогнозов. Успешно, согласно плану Тэттё расставил взрывчатку и горючие жидкости. Но на выходе его ждал сюрприз: как только Суехиро показывает свою макушку из люка, слышаться пронзительные полицейские сирены. В эту же секунду Тэттё понимает, что звучание машин защитников закона больше не благой знак, что прибыла подмога. Пока мечник это принимал, его подхватили под плечи и уволокли в машину двое ребят, что помогали ему со взрывчаткой. Очнулся от своей скорби Суехиро только внутри. Он выглянул в окошко и не смог поверить, что прямо сейчас убегает от полиции. Водитель был на нервах, орал и матерился по дороге. А Тэттё забыл, чем себя успокаивал в подобные моменты. А подобного и не было! За окном пейзаж сменился на хвойный лес. Суехиро на свою дурную голову задал вопрос: – А зачем мы здесь?.. – Мусор скинем и поедем обратно,– уже спокойно, но "на отвали" ответил человек за рулём. Машину начало расшатывать. Полицейские стреляли по колесам, а парни из мафии отвечали тем же. Один шепнул Тэттё: "Мы сейчас остановимся, я выхожу первый, ты — второй, и заламываешь их." Суехиро только кивнул. Выбора ему не дали. Один из товарищей поймал пулю в плечо. Он залетел вглубь машины и сдерживал рану. Остановка. Водитель и автор плана вышли вперёд, за ними плелся Тэттё. Увидев его, полицейские отпрянули, но стойку удержали. Для Суехиро последовала команда: "Давай!". Мечник, игнорируя снаряды, налетает на первого, затем на второго, сворачивает им руки, ломает рации и умудряется держать двух крепких мужчин лицом в землю одновременно. – Отлично! Добивай их!– последовала вторая команда. – Но может просто оставим их... Как-нибудь...– это почти коллеги! В далёком смысле родня! Они исправно делают свою работу, за что их убивать? Но раздалось два выстрела: оба в голову. Полицейские больше не кривятся от боли и не пытаются выбраться. Тэттё их отпустил, но взгляд потерялся, никакой верой не оправдать такое решение, как необходимое. Суехиро смотрел и понимал, что за сегодня слишком много смерти и мерзостей. Пешком все вчетвером, вместе с раненным товарищем они тащились к главному зданию. Как лес кончился, появилась нужная радиолиния. Водитель из кармана вытащил рацию, нажал на небольшую кнопку, и далеко-далеко раздался грохот. Тэттё не понял, что случилось. Пока остальные обсуждали, как здорово рвануло, он шел сзади и молчал. У мечника есть только одно утешение — это Дзёно. Тэттё уверен, что с ним всё хорошо, но присутствует и опасение, что Сайгику захочет остаться с Дазаем. И дело не в том, что Суехиро в таком случае ликвидируют, а в чувстве потери, которого Тэттё боится перед смертью. Парни впереди идут и хихикают, а Суехиро в очередной раз проворачивает мысли, насколько же он гнилой, и был ли он таким всегда. – Говорить с боссом будешь ты!– закричали ему новоиспечённые коллеги. Мечник удивлённо поднял брови. Поразила не сама просьба, а обращение. Тэттё был уверен, что с ним больше никто не заговорит. Он кивнул: – Понял. Вдруг все остановились. Водитель отозвался: – Иди к нам, чо хвостом плетешься?– Суехиро сделал три шага к нему. Все продолжили путь,– Ты из нас ближе всех к боссу, не мне тебя получать, но запомни: с таким отношением ты долго здесь не продержишься. Забудь про свою прошлую жизнь, какая она б у тебя не была. Иначе через неделю твой труп по частям вывезут к тихому озеру. Тэттё совсем не настроен на диалог подобного типа. Ему б свои мысли в порядок привести, но молчать невежливо. – Я понимаю. Но я не могу себе простить несправедливые убийства. – Любое убийство несправедливо, парень,– тихо сказал второй,– Звать как? – Суехиро Тэттё,– без вопросов ответил мечник. – Я Рюсама,– улыбнулся водитель,– а это Итоши и Боб. – Боб?– некультурно переспросил Суехиро. – Да,– послышалось протяжно,– У нас в команде есть примета: если Боб к концу миссии цел — жди беды,– Тэттё обеспокоенно осмотрел Боба. Тот истекал кровью и по-дурацки улыбался, будто ему и не больно вовсе,– Но не стоит за него переживать,– заявил Рюсама,– он из могилы выползал,– Суехиро неловко поморгал ему,– А Итоши наш умник. Он русский знает! Как-то раз нашел тетрадь мальчика возле школы для не наших... – Это обязательно растрепать?!– крикнул герой рассказа. – Ты сам виноват. Такой шум из-за хрени поднял! Он взял эту тетрадь, а там сочинение. И вместо слова "Атомы" он увидел "Итоши". И всё сочинение так и читал: "Мне бы хотелось побывать в Итоши", "Мне очень интересны Итоши", "Хочу увидеть, что внутри Итоши вживую!", "Посвящу всю свою жизнь, чтобы изучить Итоши"! После этого он начал выискивать этого мальчишку, а малой заметил, что за ним следят, рассказал папаше, и тот нашему Итоши нахлабучил. Самую малость Тэттё отвлекся от своих страданий, но должным образом оценить эту забавную историю не смог. Да и совесть не позволит хохотать в присутствии человека, вот Суехиро было бы неприятно. Он смог выдавить: – Ужас... – Он даже толком не реагирует, зачем ты ему рассказал?!– Итоши не простит. – Слушай, парень чувствует себя не в своей тарелке, я его подбадриваю. – Слишком сопливо для такого Алабая. – Итоши, он главнее меня. Мы и так его ослушались, когда убили легавых. Не орать же мне на него. – Я не мог послушаться такого бреда! Рюсама повернул на себя и остановил говорящего. – У нас верхи не критикуют. Помни. Итоши, дёрнулся и извинился. Боб молчал. Когда четверка подошла к зданию мафии, их не пустили. Сказали, что главы нет, и перед уходом он велел никого не пускать. Тэттё вспомнил, что может быть полезным: – Давайте, я ему позвоню? У всех глаза округлились настолько, что капилляры были видны, как кружева на платье. Суехиро всё забывает, что для большинства здесь Дазай — что-то недосягаемое. Всё же ребята отговорили Тэттё от такой услуги. Их команда никогда не хотела лишний раз контактировать с боссом. Они остались на улице. Ночь. Суехиро хотел закончить пораньше, да и обещал он. Вдруг те трое куда-то пошли и зовут мечника с собой. Водитель отпер ключами грузовик на парковке. С виду он совсем маленький, но в кузове много места. Там брошены старые матрасы, раскладушка, карты, слабый светильник и пыль. Дружно туда завались, Тэттё вручили матрас и улеглись. – Расслабиться хочешь?– Итоши подобрел и обращается к Суехиро. – Я пить не буду... – А я и не предлагаю. Траву будешь? Тэттё перепуганно замотал головой. – Нет-нет! Мне нельзя! Я слишком агрессивным становлюсь. – Нельзя?– подал голос Боб,– а у самого вон чо было!– и показывает свёрток наркотиков из кармана Суехиро. Стало стыдно. Теперь они считают, что Тэттё наркоман. – Боб, отдай человеку порошок,– нет, Рюсама так не считает. Всё же это дело Суехиро. Тэттё постыдился находки. В общей сложности эти люди не плохие, но так или иначе мечник не может воспринять их как коллег. Они другие, в своем мире. Рюсама это тоже видит. – У нас не принято задавать этот вопрос... Но всё же, почему ты в мафии?– спросил последний. Суехиро сидел на своем временном спальном месте и медленно опускал глаза. Его взгляд поник больше обычного. – Я не могу сказать. – И что тебя здесь держит не скажешь? – Нет. Рюсама вздохнул. Ответы ожидаемы, особенно видя, как Тэттё себя ведёт. Он понял, что Суехиро здесь не по своей воле. Этого было достаточно. – Дам тебе совет: ты не предназначен мафии, а значит долго в ней не протянешь,– говорящего попытались перебить, но он взмахом кисти остановил своих товарищей,– Если есть возможность, оставь то, за что ты держишься. Оно будет к лучшему. Если мафия этим владеет, то заберёт окончательно — вопрос времени. Тэттё промолчал. Он никогда бы не подумал, что в мафии найдутся люди, которые вот так просто его приютят. Конечно, тут совсем не как дома, не тепло и не уютно, но приятно, что они поделились, видя какой мечник потерянный. 01.09 Их пути разошлись. У Суехиро была цель, поэтому он рано утром проснулся и отправился на полное завершение миссии. А трое товарищей пустились куда глаза глядят. В своем кабинетике Тэттё, пока заполнял бланк, прокручивал через сознание слова своих новых знакомых. Ручка скоро ходила по бумаге, а письмо всё искажалось и искажалось. Когда он закончил, сам в конце не разобрал, что нацарапал. В прочем, это уже проблемы начальства. Помимо странных рассказов и заботливых советов, со вчерашнего дня в голове отпечатались и жестокости, окружившие Суехиро со всех сторон. Тэттё сидел на кресле и понимал, что его терпение не вечно. Но либо станет олицетворение всего, что видел, либо банально убьет себя. С эгоистичной точки зрения в обоих вариантах нет особых минусов, кроме страданий Сайгику. Мечник не хочет причинять ему вред. Уже причинил. Хватит. Каким бы Дзёно не был раздражающим, так много он не заслужил. Тэттё ещё раз всё обдумал. Сайгику из-за него не может выкарабкаться из ямы беспомощности. Без Суехиро у него всё получится. Но как не хочется! Отдать его мафии, кажется очень неблагодарным решением. До чего же теплолюбивым стал Дзёно. Сайгику мило спит, мило обнимает, мило мучается и мило старается задеть Тэттё, чтоб тот задумался о чем-то болезненном. Истерики — это безгранично сложно. А мысль о том, что Дзёно всегда, повторюсь, всегда, в любом случае, в любое время суток, в любое своё состояние ждёт Суехиро, пьянит. Безвыходность — вина Тэттё — и сам Тэттё ее поддерживает. Эта мерзкая мысль разъедала мозг. Суехиро не такой! Он просто пытается заботиться и поддерживать своего любимого человека, перед которым так виноват. Всё просто так совпало. Тэттё не хочет об этом думать. Или хочет, но осознавать что-либо отказывается. Есть интересный вариант попробовать — порошок. Чтоб Суехиро не сделал и не подумал, это всё останется пьяным бредом. Если Дзёно боится нетрезвого Тэттё, а к адекватному идет нежиться, значит он точно делит мечника на двух разных людей. Один раз, пока никто не видит, можно так сделает и сам Тэттё? Можно. Там более оправдывать свою слабую силу воли, он будет тем, что нужно поддерживать свой "новый" запах. Суехиро заперся и сидя снюхал содержимое свёртка. Раздражало долгое действие препарата, хорошо стало не сразу. У Тэттё заболел нос. Мечник понял, что терпеть боль невыносима, нужно ее заглушить. Нужно больше наркотиков. К счастью выйти не дали остатки здравой мысли. Он отказался от мастурбации, зная, что от нее станет легче. Суехиро ладонью держал нос, собирая в нее кровь. Пришлось запрокинуть голову. Минуты шли, боли отпускали. А цвета становились такими яркими, перемешивались, плавали, светлели и темнели. Тэттё замер. До чего ж был интересен потолок. Окровавленная рука скатилась с лица, и красные капельки тихо опускались на пол. Плечи расслабились. Вещества на удивление обезвредили Суехиро на ближайшие час-два, до того как начнется отход. В эйфорическом экстазе мечник услышал, как его зовут в белый свет. Он не смог пошевелиться. Там Тэттё убеждали голоса, что если он пойдет к ним, жизнь станет лучше прежней, все будут счастливы и здоровы, но для этого нужно высоко подняться. Конечно, у Суехиро хватило самоконтроля только слушать. Но когда приятные ощущения угасли, их заметило чувство долга исправить всё, что натворил, желание искупиться перед всеми, кого обидел. Снова мысли о гадкости своего нутра. Из всего, что Тэттё чувствовал под наркотиками, он запомнил только последние размышления. Самый простой выход — сдать задание и покончить с жизнью. Мечник, слегка подрагивая, уверенно стоял напротив стола главы мафии и заявлял: – Мы закончили. Всё сделали по плану. Не обошлось без посторонних жертв... А ещё я...– стоило Суехиро выдержать паузу больше обычной и взглянуть в пол, вдруг перед ним оказывается Дзёно и обхватывает его тело и руки, инициируя объятия. Тэттё затормозил. Сайгику шепотом, не обращаясь к Суехиро, констатировал: – Ты вернулся. Тэттё в ужасе взглянул на него, освободил себя от хватки и обвил руками сам. Дзёно ещё раз обнял и прижался. Суехиро просто согласился: – Конечно. – Пойдем домой,– щекотливым выдохом донеслось до его уха. – Пойдем,– опять соглашается Тэттё и поднимает глаза на Дазая,– Спасибо большое, что побыл с ним. Я не знаю, как тебя благодарить,– Суехиро говорил с главой мафии на спёртом дыхании, никак не от страха, а от радости, что всё настолько хорошо закончилось. – Не разговаривай с ним!– капризно раздалось из объятий,– Он хочет тебя убить! Так-то пять минут назад Тэттё сам шел сдаваться на смерть, поэтому ничего оскорбительного он не ощутил. Ничего он и не сказал, рано или поздно это случится, и не сказать, что Суехиро об этом не догадался раньше. Осаму поправил: – Хотел. Дзёно меня переубедил,– прибавил,– И что ты ещё там говорил? Тэттё почувствовал в словах упрек. Как будто из-за него Дазай пошел на ошибку. Тихо и быстро, чтобы скорее закрыть тему, Суехиро отмахивается: – Ничего!.. Ничего...