Назад пути нет

03.09 – Мы ещё с тобой не виделись... – начал Чуя, уткнувшись в бумаги и направляясь к столу Дазая,– Ты что, спишь? Глупый вопрос. Чем можно ещё заниматься лицом в стол и мирно посапывая? Вокруг Осаму ничего не лежало, поверхность стола была пуста, только стакан с ручками. С одной ручкой. Накахара слегка удивлен: Дазай давно не засыпал вот так внезапно, чем он занимался ночью? Рыжий бросил документы возле его голову и потрепал волосы, но как будто это только больше усыпило Осаму. – Эй! Подъем! Я один работать должен? Дазай подал признаки жизни: промычал. – Вставай! – Я вообще-то тоже работал... Просто отдыхаю, – невовлеченно, зевая, ответил соня. – Хоть бы бумажки для приличия достал! Не так же нагло врать, придурок. Всё в одном положении глава мафии ответил: – Если тебя не известно: на моей должности работой может были и долгий мыслительный процесс. Хотя что тебе знать о мыслительном?.. Чуя громко упёрся руками в стол. Его с самого утра раздражает всё, а Дазай не исключение, он в первую очередь. Накахара хлопнул по листам ладонью. – Я тебе принес документы. Принес вовремя. Будь добр пересмотри, а не бока отлеживай,– очень сдержано. Чуя давно для себя решил, что когда-когда, а утром нужно держать себя в руках. От этого зависит его состояние на целый день. – Вообще-то я твоё начальство,– боролся Дазай и с подчинённым и со сном. – Мне плевать. Осаму выпрямился. Чуя не любит заглядывать в глаза людям, но в этот раз это случилось мельком и ненароком. Дазай был недоволен всем, что его окружает. Его глаза хотели уничтожить всё, что видят, всё сжечь. Но когда Осаму поморгал, прогнал сон и снова посмотрел на Чую, он был мил с ним даже после грубостей. Накахара расслабился, а Дазай заговорил: – Давай я тебе дам несидячую работу. Пойди-ка и принеси мне ткань, которой мы умерших накрываем. На одного человека. – Кто-то погиб?– смиренно уточнил второй. – Да. – Кто? – Принеси, и расскажу. Так Дазай его и временно выгнал из кабинета. Так минуты тишины, за которые Осаму успел придремать, облокотившись на спинку кресла, прервал ответственность зашедший поздороваться Тэттё. – Я приношу свои извинения за опоздание. Я знаю, что с моей стороны это верх наглости и панибратства, поэтому я готов нести наказание. Дазай приоткрыл глаза. Как великий мученик он стал кататься спиной по креслу и, изображая вечный страдания, забормотал: – Что ты за человек такой, Суехиро? Мало того, что опоздал, так ещё и начальству спать не даёшь, – Тэттё не успел ничего сформулировать. Ему не очень было стыдно, но вот это пренебрежительное отчитывание доставило значительный дискомфорт, – Я даже не заметил, что ты опоздал. Но раз ты пришел с чистосердечным, придется тебя наказать. – Я понимаю. Дазай закатил сонные глаза. Чуть опять не уснул. Как же его раздражает услужливость людей. Хорошо, что Чуя не такой. Чуя разжигает искру, пожар, эмоциональную катастрофу. Осаму не держит возле себя скучных, ему нужны только те, кто заставляет улыбаться, те, он который Дазай начинает жить. В Тэттё ничего такого нет. Он даже не пытается. Иногда Осаму думает, что он робот. – Даже не попытаешься противиться? Жалко. С другой стороны мне сейчас не до тебя, иди. – Но что мне делать? – А это так обязательно? Суехиро растерялся. Разве он должен задаваться таким вопросом? Что Тэттё ответить? "Не знаю"? Дзёно всегда был прав, Суехиро Тэттё идиот. – Разве я не должен служить мафии... – Вы в "Ищейках" каждый день сражались со "злом"? – Нет, но... Дазаю плевать на ответ. – Вот и мафия не место, где нужно постоянно спину гнуть. Кстати, о спине: если тебе так неймется без работы, принеси мне с первого этажа диван. У тебя пятнадцать минут. Тэттё напугал дедлайн. – Там есть диван? – Не знаю. Где-то он точно есть. Суехиро убежал. Тэттё спустился на лифте и совсем не понимал, что ему делать. Разве можно просто украсит мебель? Но она же и принадлежит самой мафии, получается, Суехиро не ворует. Мечник робко стучал в закрытые кабинеты, заглядывал во внутрь и, если не видел там дивана, извинялся за беспокойство. Свои похождения он остановил в комнате, где трое милых девушек сидели за компьютерами и перешептывались. Когда Тэттё открыл дверь, они испугались, а одна даже закрыла рот руками. – Извините, а... – глазами он нашел то, что искал, – вам это сейчас очень нужно? – и указал пальцем на диван. Девушки стали переглядываться. В их глазах медленно появлялся ужас. Одна выкрикнула: – Нет-нет! Нам ничего не надо! – Тогда можно я его заберу? – очень неловко уточнил мечник. Девушки закивали головами. – Вам помочь? – тихо спросила другая. – Чем? Она настолько боится говорить, что прикрывает губы пальцами. – А что вы хотите?.. Тэттё в ступоре. Диван он хочет, что ж ещё? Суехиро их глупенько оглядел, снова показал пальцем на мебель и сказал: – Это. Всё же в очень напряжённой обстановке он вытащил диван из кабинета, не видя ничего впереди себя из-за его габаритов, начал заталкивать его в лифт. Можно было догадаться, что это доставит кому-либо дискомфорт. – Э! Ты куда прёшь, блять?! – раздался громкий знакомый голос. Тэттё не сориентировался. – Извини, пожалуйста. – После извинений не продолжают делать хуйню! Тут же диван летит в обратную сторону, в лицо Тэттё и выбрасывает его из лифта. Следом выходи Чуя с белым покрывалом в руках. – Куда ты его тащишь? – уже спокойно интересуется рыжий. Суехиро поднимал упавшую важнейшую ношу и как-то униженно отвечает: – К Дазаю в кабинет. – Понятно. Иди по лестнице, не херь лифт, – Тэттё кивнул, – А тебе Дазай не сказал, кто умер? Суехиро ответил своей любимой дежурной фразой: "Нет, я ничего не знаю" и они вместе пошли к лестнице. Поднимаясь, Накахара задумался о том, что от Тэттё постоянно веет чем-то неприятным, при чем и в смысле запаха, и общего ощущения. Чуя никак не мог вспомнить, что это такое, но точно знал, что оно опасно. Рыжий осознавал, что сейчас будет не прав, но спросил: – Ты пьешь? Не сводя глаз с направления вперёд, Суехиро без интереса сказал: – Нет. – Куришь что-то? – Нет. – Нюхаешь? Тэттё запнулся. – Ну... Нет. Употреблять можно разными способами, Чуя не стал его мучит расспросами по этому поводу. – Как Дзёно? Мечник шел прямо, и с каждым шагом убеждался, что диалог ему не очень комфортен. – Почему ты это спрашиваешь? – Потому что Дзёно мой друг. И не в тишине же вечно идти. Так-то и не придерешься. – А... Да, прости. – Так что? – Ну... Сегодня он спал спокойно, не просыпался. А последние два дня истерик не было. Но работать ему всё ещё нельзя. Рассказал, как о своем пациенте. Жуть. Чуя также подумал. Беседа не задалась. Как только оба оказались в кабинете босса, Тэттё пропустил Накахару вперёд и инстинктивно склонил голову. Только Дазай их заметил, сразу завопил: – О! Вы пришли вместе! Какое везение! Чуя закатил глаза на эту глупую выходку. Он бросил на стол белую простынь и холодно спросил: – Кто погиб? – Погоди, нужно разобраться с моим спаль.. в смысле, с диваном! – Осаму ладонью подозвал мечника к себе и пальцем тыкнул, где оставить доставку,– Вот здесь ставь. Да, прям тут! Только долгожданная мебель коснулась пола, как молодой босс удалился на него, предварительно схватив покрывало. Дазай укрылся и моментально отвернулся на бок. Чуя просто в недоумении. – Кретин, ты что нас использовал, только чтоб удобно поспать?! – Не первый раз, можно было и привыкнуть. – Слышишь, я должен привыкать к твоим идиотским выпадам просто потому, что ты себя тут главным назначил?! – Можешь визжать в другой комнате, я пытаюсь уснуть. Чуя звучно пнул диван так, что тот отъехал назад на пять метров, а Дазай как лежал, так и лежит. Рыжий внезапно выдохнул. Резко успокоился. – Ладно спи,– и добавил,– Тэттё, пошли со мной. – Суехиро, стой!– зашуршал Осаму под простынью,– Лови. Четко в ладони мечнику прилетела доза на сегодняшний день. – Ах да, и ещё: я собираюсь стать помощником депутата. Или советником депутата? Как это вообще называется? Плевать. Я спать. Чуя снова потерял контроль: – Что, блять?! – потом опять подозрительно быстро взял себя в руки,– Ладно. Ладно. Хорошо. Ты же потом расскажешь, в чем план? Тот только угукнул. Накахара же куда-то повел Суехиро, по дороге возмущаясь на начальство. Прибыв в зал для тренировок, на мечника напали сомнительные воспоминания. Ему никогда не нравились такие помещения: пустые, просторные и изолированные. Так ещё и стены здесь не пропускают звук — жуть. Это место очень похоже на спортзал в его лицее. – Сейчас будем проверять и твою, и мою реакцию. Вставай в центр, – командовал рыжий. Суехиро всегда знал, что такие помещения нужны только чтобы отдавать или выполнять приказы. Вот снова. Тэттё представил себя маленьким: выпрямил спину, поднял подбородок, достал оружие как знак готовности к бою. В глазах Чуи это выглядело высокомерно. Суехиро же чувствовал себя достаточно уязвимо, чтоб вцепиться в рукоять меча и полностью сосредоточиться на зрении и слухе. Накахара понял, что он готов. – Значит так, ты стоишь на месте и пытаешься в меня попасть, при этом ничего нельзя разбить. Что-то Тэттё это не нравится. – А если я тебе наврежу?.. Чую это позабавило. – Ты в этом так уверен? – Я... Мечник Элитной военной полиции, я... – Ты сильнейший мечник Элитной военной полиции. Сражаться с тобой в паре было неудобно, но эффективно; а сразиться против тебя, хоть и с ограничениями, — полезный опыт. Вдруг ты взбунтуешься? Суехиро следил зрачками за Накахарой, который говорил, ходил и снимал мешающую одежду. Тэттё чувствовал слабую враждебность от Чуи, а Чуя — от Тэттё. Не отведя взгляда мечник опроверг подозрения: – Мне нет дела до жизни мафии, я делаю то, что меня вынудили обстоятельства. – Посмотрим, как ты заговоришь, когда поймешь, что Дзёно тобой просто пользуется. Начинай. Суехиро обратил внимание и на провокацию и на приказ. Он мгновенно вытянул меч на расстояние, точно достаточное до Накахары, но первый блин всегда комом. Чуя отпрыгнул и оказался в углу. – Дзёно мной не пользуется,– отрезал Тэттё и под прямым углом согнул увеличенный клинок, чтоб удлиннить его ещё больше. Рыжий с помощью способности уселся на стену выше атаки. – Да? Ты что, серьезно веришь, что он может так долго полутрупом валяться? Он тебе драму строит. Суехиро не хочет, чтобы Чуя так говорил. Он не живёт с ними дома, откуда ему это знать? Как измерительная рулетка, со свистом меч вернулся в прежнее положение, свернулся в широкий треугольник и направился на рыжего, увеличив площадь поражения. – Нет! Ему плохо! Ты даже не представляешь насколько!– старается донести мечник. – Ну-ну. Чуя и в этот раз уклонился, а Тэттё стал бить увереннее. В каждым промахом Суехиро терял Накахару, как выше стоящего по должности, он становился просто целью, и это облегчало задачу. Суехиро Тэттё — яркий пример человека, который без цепей морали выполнял бы все задачи быстро и продуктивно, но, увы, нравственность его сдерживает. Без лишних просьб Тэттё начал работать быстрее. Для пущего интереса Чуя передвигался но только по стенам и потолку, но и по воздуху. Кончик меча так быстро менял своё направление, что казалось будто он отталкивается от воздуха. Иногда пространство становилось похожим на клетку: клинок был повсюду. Тэттё старался на ходу учиться разным тактикам и приемам, но всё это было трудно на поле с опытным противником. Бывало, что Суехиро, разогнавшись в количестве атак за пять секунд, почти касался рыжего, но тому будто везло. Единожды Накахара надменно сверху вниз глянул на тщетные попытки Тэттё попасть в него. Глянул и снова случайно прямо в глаза. Карие, светлые, горящие, полные стремления и очень знакомые. Этот взгляд так похож на тот, который Чуя невыносимо часто на себе ловил, но эти глаза отливаяют жёлтым, а те — пугающе-красным. Накахара замешкался, но взял себя в руки, попасть не дал. Чуя перепрыгал все стены, пол и потолок, в моменте даже устал, но не остановился, как и Тэттё. Он холодными руками и с холодной головой всё сигнал клинок и выпрямлял его, удлинял и приводил в прежнее состояние. По нему усталость считать невозможно. Каждый следующий выпад начал приближаться к Накахаре. Набрав в лёгкие воздух Чуя на ходу меняет правила: начитает атаковать. Суехиро даже глазом не повел, для него это было очевидным продолжением тренировки. Рыжий ускорялся, стал отталкиваться от двух противоположных стен зала. Его силуэт настолько быстро двигался, что начал напоминать яркую полосу, рассекающую пространство. Но это лишь визуальный эффект. Мгновенно Чуя остановился, когда сзади себя заметил стремительно приближающийся конец меча. Эспер резко направился перпендикулярно своей траектории, но клинок бесшумно обвил его, как пояс, и рассек со свойством не только воздух, но и плоть на боку тела рыжего. Он скорости меча прошла звуковая волна и на стене образовался порез. Чуя звонко вскрикнул и схватился за рану, сквозь пальцы с высоты капала кровь, а брызги от нее разлетались на приличный радиус. Тэттё констатировал факт: – Попал. Что дальше? – Нихуя себе,– прошипел рыжий и спустился к нему,– Хватит на сегодня. – Ты устал?– дружелюбно, но со стороны надменно поинтересовался второй. – Ещё чего!– конечно, кто правду признает,– Это ты не перенапрягайся, я-то ещё б бил и бил. Ты бы у меня отсюда бедный уполз! – Хорошо. Никаких эмоций в этой фразе не было. Мечник вставил оружие в ножны и ждал следующих указаний, но Чую это начало злить. Суехиро не считает себя его лучше, но от чего-то Накахара это себе выдумал и теперь пытается убедить себя в обратном. – Здесь сиди, я скоро,– кинул он и удалился. "Я сделал что-то не так? Он на меня зол?", — думал брошенный мечник. Каков Накахара Чуя? Ненавидит ли он Тэттё? Чуя то вспыльчивый, то терпеливый, то громкий, то спокойный, но высокомерный, то общается со всеми на равных. Суехиро совсем его не понимает. Почему он начал говорить перед тренировкой про Дзёно? Тэттё почувствовал, что что-то есть в кармане. Достал. Это наркотики. Возник другой вопрос: "Зависим ли я?" Кажется, я порошок завораживает и пьянит одной своей идеей. Но мечник не гонится за ощущением эйфории, ему нравится лёгкость после возбуждения, но перед отходом. Этот маленький промежуток спокойствия стоит так много. Потом снова страдания, а ещё позже взгляд на мир становится четким, хрустальным. Может это не так уж и плохо? Просто болезненная перезагрузка. Тем более после действия веществ Тэттё не склонен думать о сексе и убийствах, так что... – Выбрось эту дрянь!– хлопнул Чуя по его ладони и забрал сверок. – Отдай, пожалуйста!– активизировался мечник. Он жалобно поднял, точнее опустил, на Накахару глаза и потянулся к его руке. – Зачем тебе это? Дазай заставляет? Выговор? В этом месте? У Тэттё снова прилив неприятной ностальгии. – Да, но я без них могу причинить кому-нибудь вред. Дазай тебе разве не говорил? Чуя скривиося. – Говоришь так, будто это лекарство какое-то, отрезвитель, блять. – Пожалуйста, отдай,– унизился Суехиро до опущенных глазок,– Когда я следую инструкции по дню, всё проходит хорошо, а когда от нее отклоняюсь, всё превращается в... Кошмар... – Кошмар — это то, что с тобой случается под приходом, бестолочь. Тебе это даже мразь Дзёно скажет. – Да, поэтому мне нужно дожидаться когда я отойду здесь, чтобы не сделать с ним ничего плохого. Накахара закатил глаза. – Ты так о нем печешься...– Тэттё казалось, что его за это пытаются пристыдить. Чуя же подошёл и отдал наркотики,– Слушай, ты неплохой человек. Я не хочу, чтобы ты скатывался на самое дно из-за наркоты и... Как бы тебе сказать... Неправильного выбора. Чуя стоял, мялся, старался, а Суехиро ничего не понял. – Выбора? – Предпочтения! Мечник предпочел молчать с глупым видом. – Блять, вкуса! Как тебе ещё намекнуть?! – Меня убьет еда?.. Скажи прямо, пожалуйста. Всё же нельзя так в лоб, как-то не по-товарищески. Накахара качался с места на место, искал способы деликатно сказать, формулировал, но взорвался: – Из-за Дзёно! Тэттё вспомнил, что Чуя говорил до этого. – Он мной не пользуется. – Хорошо, не пользуется сейчас — пользовался раньше и будет пользоваться потом. Ты пойми, это не тот человек, ради которого нужно прикладывать столько усилий, он до этого справлялся сам и в этот раз сможет, ты его даже тормозишь. – Я не понимаю... Накахара прямо изнемогает от попыток быть толерантным. – Дайвай объясню вот так, как есть. Но не обижайся потом! – Не буду. Чуя вдохнул и выпалил. – Я считаю, что во всех своих проблемах Дзёно сам виноват, даже в том, что ты сделал, есть доля его ответственности. Что-то Суехиро не нравится этот диалог. – Нет, это моя ответственность. Я виноват. – Тц, думай как хочешь, не хочу с тобой спорить, но во всем остальном нытье он виноват сам. – Я знаю о его криминальном прошлом и работе, но это не значит, что о нем можно так говорить. Чуя окончательно убедился, что Тэттё не идиот, а человек с другим виденьем происходящего. Он искренне переживает и хочет всё исправить. Суехиро наивно добр и бесповоротно влюблён, в этом нет ничего плохого. Накахара не хочет вредить и без того его скупому эмоциональному спектру. – Я понимаю тебя, Тэттё. Просто пытаюсь донести, что ты многого о нем не знаешь. Ты неправильно его представляешь, – тон рыжего стал мягче, выразил сострадание. Но Суехиро очень зацепило сказанное. – Ты говорил, что вы друзья и он сделал для тебя что-то хорошее. Как ты можешь после этого так говорить? Чую дёрнуло от раздражения, он готов был врезать что есть сил Тэттё, но опыт с тренировкой его останавливал. – Блять! При чем тут это?! Я вообще соврал! Мечнику стало так обидно, будто ложной оказалась его дружба, а не Сайгику. – Ты не считаешь его другом? А Дзёно сказал, что... – Я считал! – перебил рыжий, – И считаю! Я соврал по поводу помощи! И какого черта тебя это вообще волнует?! Суехиро нахмурился. А Чуя стал ходить из стороны в сторону, пытаясь сдерживать гнев. – Если вы друзья, ты всё равно не можешь так считать. Это неправильно. – Но мы же не лучшие друзья! – Это не имеет значения. Накахара агрессивно громко с рычанием набрал воздух. Перекрыв ладонью лицо, от того, что второй его не понимает, он Чуя подумал, что может с себя кожу содрать. Что это такое?! Рыжий же выразил полное понимание, почему Тэттё не отвечает тем же? – Послушай!– раздражённо, но не так, как до этого, начал Накахара,– Я не хочу, чтоб Дзёно было плохо, нет, я хочу, чтобы ты со всем этим не поехал крышей! Это разное! Просто пытаюсь донести, что тебе к нему нужно попроще! Какая-то очень странная забота. Но Суехиро же не может наплевать на человека, который не желает ему зла в настолько опасном месте. Тэттё его выслушал, провернул всё в голове, и понял, что спорить больше не может. – Я не могу к нему относиться "проще". Наверное мы просто недопоняли друг друга. Чуя закатил глаза. Попытавшись найти решение где-то вокруг. На глаза попадалось всё подряд: пол, тренажёры, турник, лавочка, дверь. Вроде бы всё подходило, что огреть несмышленого Суехиро, а вроде бы так делать нельзя. Накахара придумал, как подвести Тэттё к своей мысли. – Ты прав. Чтобы мы друг друга поняли, пойдем я тебе кое-что покажу. Это "кое-что", оказалось в другом кабинете и даже не материально. По дороге мечник перебирал мысли в голове, а потом очнулся стоя перед компьютером, когда уже запустилось видео в достаточно плохом качестве. 02.02.1995 Камера четко направлена на сжимающуюся от страха и холода девочку десяти-двенадцати лет. Она почти плачет. – На! Держи! – радостно крикнул Дзёно попадающему в кадр Дазаю. Осаму подхватил аппарат, а Сайгику подсел к неизвестной и приобнял ее за плечи. – Скажи, мы тебе что-то плохое делаем? – она молчала и смотрела в пол, – Мы делаем тебе что-то плохое? – немного громче повторил Дзёно. Девочка не ответила, – Ты слышишь? Я с тобой говорю. Сайгику потянул ее сзади за волосы. – Так что? Может мы убили твою собачку? Или украли что-то у тебя? Может избили? Девочка нашла в себе силы тихо-тихо ответить: – Нет... – И чего ты тогда так боишься? – Дзёно вдруг подобрел, и начал гладить ее по макушке, – у тебя такая кофточка красивая. Откуда она? Девочка не могла успокоиться. Каждый раз, когда подходил момент ответить на вопрос обидчика, она была на грани того, чтобы закричать. Со стыдом на лице она сказала: – Мама подарила... Кофту Сайгику так-то и не видел, хотя она и правда миленькая: нежно-розовая со странным рисунком из страз. Слепой хихикнул: – Понятненько, – и потянулся шепнуть девочке что-то на ухо. Та стала уклоняться и отсаживаться. Тогда Дзёно впился пальцами в ее лицо с другой от себя стороны, притянул к себе и, глубоко касаясь губами ее ушной раковины, звонко зашептал, – Отдашь ее мне? Девочка руками схватилась за края кофты. Сайгику уже не спрашивал: – Отдай ее мне. Девочка со всех сил сдалась и выдавила из себя: – М-мама будет... – дальше не смогла. Дзёно игнорировал: – Отдай. Ты же хорошая девочка. Или хочешь, чтобы я не сам с тебя снял? Незнакомка перепуганно замотала головой. Чего ей сейчас точно не хотелось, так это того, чтоб ее раздевали. Она сама медленно, с разрешения рядом сидящего мальчика, снимает им желанную вещь. Девочка отдала ему кофту, а Сайгику просто швырнул ее на землю. На этом ничего не закончилось. – Ты такая милая, давай дружить? – слишком наигранно произносит Дзёно. Она молчит. – Давай дружить? – строже просит он. Девочка кратко, дрожа, кивнула. – Ой, как хорошо! Давай дружеский обмен? У меня вот есть сигареты. Что ты мне за них дашь? Скрипя от страха она отказалась: – Мне не нужно... – Ты не хочешь со мной дружить? – извернул всё Дзёно. – Не снимайте, пожалуйста... – Что?! – вдруг Сайгику ужасно разозлился. Он под самые корни вцепился ей в волосы и с силой потянул вниз и назад. Девочка вскрикнула: – Не надо! Не надо, пожалуйста! – Будем меняться? Она, как он и хотел, согласилась. Дзёно повторил: – Что ты мне дашь за сигареты? – У меня ничего нет, – плакала незнакомка. – У тебя браслет есть. Отдай мне. Девочка трясущимися руками сняла с себя браслетик, а Дзёно заставил ее застегнуть его ему на запястье. Она слушалась. После Сайгику вложил ей в ладонь пачку сигарет. – Давай. Прими подарок. – Что?.. – Скури одну. Девочка заныла: – Я не умею! Из ее пачки Дзёно вытащил одну, после достал зажигалку и подпалил ее. Поднеся к лицу незнакомки приказал: – Втягивай! Глядя на него, девочка сильнее затряслась. – Давай, – она отвернулась, – Открой рот, – та снова не послушалась, и Сайгику, зажав сигарету между двумя пальцами, попытался руками открыть его ей. Девочка крутилась, но у Дзёно всё же вышло. Вдруг незнакомка совершает ошибку: она прикусывает слепому палец, – Ах! Сука! Дзёно отпускает ее, выбрасывает сигару и перепрыгивает лавочку, оказавшись сзади девочки. Та пытается встать и побежать, но Сайгику тянет ее к себе за края оставшейся одежды и прижимает ее затылок с своему торсу. Выхватив пачку табачных изделий, Дзёно достает все и все поджигает. Девять штук сразу он подносит ко рту девочки, второй рукой раздвигает ее челюсти и на ухо шипит: – Если ещё раз меня укусишь, я тебе за щеку не сигаретки буду совать. Вдруг Дазай заговорил. – Тише-тише. Полегче с выражениями. – Заткнись. Осаму подходит ближе для лучших кадров. Сайгику же старается попасть девочке в губы, но она вертится. Дзёно это взбесило. Он бьёт ее по виску нижней частью ладони так сильно, что она падает на бок, ударяется головой об лавочку, а перед глазами темнеет. Сайгику ее выравнивает и уже успешно вставляет в рот сигареты. Любой путь для проникновения в организм воздуха перекрыт. Теперь... – Дыши, – девочка вдыхает, рука Дзёно мокнет от ее слез, – глубже. Незнакомка начинает задыхаться. Тогда Сайгику даёт ей сделать два жизненно необходимых вдоха, а потом снова заставляет втягивать табачный дым. Больше он ее не мучил: просто бросил на землю перед лавочкой. – Не думаешь, что тебе пора домой? – девочка не может ответить, она всеми силами борется за жизнь. Дазай влез в разговор: – Давай дадим ей мотивацию идти быстрее, – он передает камеру слепому, попадает в объектив и демонстративно с пояса снимает пистолет. Щелчок предохранителя. Осаму пронзительно и спокойно произносит, направив на незнакомку ствол, – Вставай, – девочку пронзил ужас. Широко распахнув глаза в дуле пистолета она видела свою далеко не быструю смерть. Она поднялась. Смотрела на Осаму, но четко его не видела. Слёзы спешно капали со щек и подбородка, – Беги, – в том же тоне даёт совет Дазай. Одна секунда. Девочка не могла поверить, что это происходит на самом деле. Неуклюже она разворачивается и что есть сил направляется вперёд. Куда бежать, не видно. Что на пути не видно. Вдруг выстрел. – Ах! Мои ушки! – капризно отозвался Дзёно. А Осаму не стрелял в нее. Более того, в пистолете только холостые пули. В момент выстрела девочка упала и подвернула ногу. Заметив, что она на земле, оба обидчика отправились за ней. Незнакомка продолжала ползти на коленях, но двое мальчиков ее быстро догнали. Дазай снова перезарядил оружие, а после опрокинул девочку на спину и присел рядом. – Что ж с тобой нам делать? – загадочно спросил он то ли у нее, то ли у Дзёно, водя по девичьему лицу дулом. – А что ты хочешь? – завел разговор Сайгику. – Не знаю. Убить ее? – Не, давай по-другому, – Дзёно тоже присаживается и обращается к девочке, – Скажи, у тебя много друзей? Незнакомка вертела головой. – А они тебя любят? – продолжил слепой. Девочка подтвердила. – Тогда расскажи им всем, что сегодня случилось. Если доползешь, конечно. А через пару дней мы проверим это. – Я тебя услышал, – улыбнулся Осаму. Оба встали. Дзёно в последний раз ударил ее ногой по голове, и они ушли. Запись оборвалась. – Это ничего не менят. Я всё равно должен о нем заботиться,– признаться это оскорбило Тэттё. – Я не хотел ничего плохого, я только напомнил, что это за человек,– Чуя только по завершению речи понял, как это звучало. Суехиро же неплохой человек, не хочется, чтобы он считал Накахару моральным уродом. Душевный разговор не удался, поэтому Чуя желает хоть как-то второму поднять настроение,– Может ещё одну тренировку?.. – Спасибо, я лучше один. И на что Накахара рассчитывал? Дёрнув ручку входной двери Суехиро, всё ещё метаясь, точно ли правильно он видит свою любовь. Может чувства затуманили голову и взгляд теперь не чёткий? Но оказавшись в квартире, Тэттё попал в практически любой день после работы: Сайгику заперся в ванной и его нужно оттуда достать. Суехиро разулся, и сразу направился к нужной двери. В неё он аккуратно постучал: – Дзёно ты там? Выходи. Ответа не последовало. На самом деле это ещё тревожнее, чем плач. – Дзёно? Всё ещё тихо. – Дзёно, ты меня слышишь?! Дзёно, что случилось?! Жаль, что Тэттё часто непонятно выражает чувства. Сейчас совсем не разобрать, это переживание или злость? Как итог: Суехиро сломал ручку, дверь открылась. Тэттё был готов к ванне крови, к пене изо рта, к бессознательному тему, к параличу, но никак не к тому, что Дзёно стоит перед дверью. Мечник распахивает дверь и замирает. Всего на миг. Забыв о том, что он в уличной одежде, идёт и обнимает Сайгику. – Господи, какое счастье... – Ты меня напугал, – повержено объятиями и собственными чувствами говорит Дзёно. – А ты меня?! – в полном непонимании воскликнул Тэттё, – Почему ты мне не отвечал?! Слепой как-то не очень внимательно слушал. Он отвернулся и не хотел говорить правду. По-детски, как подросток, которого заставили признаться в проступке, он отвечает: – Я уснул. Мечник сразу перешёл к делу: – Покажи руки. Дзёно в непонятках протянул ему ладони, но Суехиро осмотрел их до самых плеч, после пристально оценил лицо и проверил шею и уши. Сайгику это порядком стало раздражать. Он отмахнулся от руки Тэттё и выпалил: – Прекрати так делать! – Прости... Я просто волнуюсь. Вдруг ты с собой что-то сделаешь? – Я похож на суицидника?! Мечник медленно-медленно выдохнул. – Нет. Но твоё состояние меня очень беспокоит. Скажи, ты ел что-то сегодня? – Хватит со мной нянькаться! От чего-то Тэттё стало очень обидно. Он же не делает ничего плохого, только бережет его, почему Дзёно так разговаривает? – У тебя что-то случилось? – Нет! В том-то и дело, что ничего не случилось! Мне ужасно скучно! Суехиро взял его за руки. – Я постараюсь больше уделять тебе внимания. – Нет! Я хочу не только твоё внимание! – не отпуская рук, закричал слепой,– Я хочу на улицу! Я хочу что-то делать! Тэттё искренне сожалеет. Всё это из-за него. – Извини, но давай отложим это хотя бы до тех пор, как ты перестанешь каждый день запираться в ванной. – Я не каждый день! Я! Я... – вдруг капризный тон сменился на безжизненный,– Я так плохо себя чувствую... Я постоянно слышу стук, дыхание, шаги; я всего боюсь,– Дзёно в шаг подошёл к мечнику и сам обнял его,– Я скучаю по тебе. Но я так жалко себя чувствую... И это при тебе! И это из-за тебя! Я тебя ненавижу! Ты мне омерзителен. Да, всё так, как должно быть. Непонятно, почему Сайгику предпочел сказать это в объятиях. Суехиро отвёл его кушать. Грустно помешивая содержимое тарелки, Дзёно жаждал диалога. – Расскажи мне что-нибудь. На этой просьбе Тэттё чувствует себя некчемнее, чем обычно. – Не знаю, что можно рассказать... – Понятно. А Дазай тебя совсем не посещает в ход проекта? – Ну, не очень. Но сегодня он сказал, что собирается стать чьим-то помощником. Я забыл, кого. Дзёно сделал задумчивый вид. – Знаешь, в это я должен был им стать. Я же должен был быть последним из ищеек. На самом как бы "вся надежда", поэтому я ухожу в политику. – А Тэруко? – Если Дазай уже заявил, что будет баллотироваться, значит в ближайшее время ее уберут. Тэттё самому стало интересно: – А... Как? – Она будет уничтожена сильнейшим дуэтом Японии. В каком-то смысле это даже честь. – Ого... Потом всё же Дзёно говорил, а Суехиро впитывал. Тэттё точно для себя понял, что он знает, непростое и не самое светлое прошлое возлюбленного, хоть и не до конца, и прекрасно понимает, в каком он положении сейчас. Это один человек с одним характером, но с разными нуждами. Поэтому Суехиро должен, как уважающий себя влюбленный, предоставить комфорт и уют своему несчастному и аморальному сожителю. – Я люблю тебя, Дзёно, – последнее, что сказал Тэттё перед тем, как уснуть с ним в обнимку. 04.09 – Тэттё, кто-то скребёт дверь с тобой стороны. Тэттё! Тэттё, проснись! Суехиро смог только обнять свою несчастную любовь. Он уже смирился, что режима дня у него никогда больше не будет, но хочется спать всё же больше трёх часов. – Дзёно, мне завтра рано вставать... – Тебе каждый день рано вставать! А там кто-то прямо сейчас!– Сайгику требовать потянул на себя его воротник спальной одежды. Издав жалобный писк, слепой столкнул из головы, чтобы Тэттё было не сколько больше, сколько неудобно спать. Суехиро открыл глаза. Бледное лицо Дзёно выделялось в темноте, взгляд задержался на его бледном носе. Тэттё почувствовал, как засыпает с открытии глазами, как вдруг шуршание за дверью. Мечник не прям впечатлился, даже почувствовал облегчение, что Дзёно не страдает от галлюцинаций, с другой стороны там правда что-то есть, и Сайгику от страха не понимает что это. Мечник без задней мысли встаёт с кровати: – Я посмотрю, что это. Слепой остался в кровати, нащупал под подушкой ингалятор и вместе с ним укрылся с головой. Попросил только не сломать дверь. Тэттё подобрал клинок, рукой с ним взялся за язычок внутреннего замка, а свободной — за ручку. Суехиро вслушался, но быстро понял, что если Дзёно на слух не определил, что там, то ему можно даже не пытаться. Тэттё глубоко-глубоко вдыхает, темнота становится давящей, но на размышления о ней нет сил и времени: быстрее он решиться, быстрее всё это кончится. Секунд: Суехиро проворачивает замок, распахивает дверь настолько резко, что она почти ударилась о стену, и встаёт в оборонительную позу. Открытие двери сопроводил какой-то неестественный звук, похожий на кваканье. Петли так себя не ведут. Что-то отскочило от нее и упало на пол. Со странным звуком появилось не менее странное поведение Сайгику. Он выпархнул из пастель и босым выбежал на квартирную площадку. – Что ты наделал, идиот?! – пока беспричинно для Тэттё выдвинул претензию слепой. Суехиро на нее и не ответил. – Зайди! Зачем же голыми ногами по... Дзёно прошел за их дверь к источнику подозрительного кваканья. Тэттё больше ничего не сказал, его сердце замерло, когда Сайгику в руки поднял визжащего котенка с подкошенными лапками. Дзёно уверено ринулся обратно домой, толкнул плечом Суехиро и закрылся в ванной. На звук запора Тэттё дёрнулся и стуком ладони потребовал открыться. В ванной послышался шум воды. Суехиро слушал, что будет дальше, но в итоге получил только дверью по носу — Сайгику отперся. – Не закрывай дверь! Я же тебе говорил! – мечник поднимает голос. – Привычка,– холодно парировал второй. – Что ты делаешь? – всё ещё неприятно громко беспокоится Тэттё. Дзёно промолчал. Наблюдая за ним, Суехиро опускался в умиротворение: слепой бережно мыл лапы и живот нового маленького друга, постелил в раковину полотенце и уложил его туда, после помыл свои ноги, взял пушистое чудо, завёрнутое в импровизированную подстилку и грациозно подплыл к мечнику. – Тэттё, ему больно. Вина. – Извини. Спокойствие Сайгику сменилось дрожью. – Что теперь с ним делать? Суехиро знал, что Дзёно это спросит, и очень не хотел этого, так как ответа дать не может. Тэттё бегал зрачками то на кота, то на Сайгику. Вдруг пришло осознание, как отсрочить истерику слепого: – Давай покормим его. Дзёно кивнул. Как-то так вышло, что покушал не только котик, но и он. Мечник долго сонливо смотрел на них двоих и находил в этом умиротворение. Сердце медленно стучало и снова влюблялось в слепого, на душе становилось тепло и приятно. Вдруг Тэттё осознал, что котенок и Дзёно одного цвета. Точнее окраса. Вы поняли в общем. И мечник это отметил. – У него шерсть белая, как ты. Сайгику задумался. – Это же как яркий свет? Тут Тэттё вспомнил, что Дзёно не помнит цветов. – Э... Типа... Как твои волосы. – По-твоему я не догадался? – Суехиро немного испугался, – Я спрашиваю: этот цвет выглядит как яркий свет? Тэттё призадумался. Яркий свет может быть и жёлтым. А может вообще цветным быть. Но если яркий-яркий, то даже цветной и правда похож на белый. Наверное, да? Белый? – Э... Да. Слепой не ответил. Он заставил Суехиро лечить кота: запихивать ему в пасть обезболивающее и перематывать живот и лапки. После на кровать нового друга не пустили. В основном потому что Тэттё неуклюжий и может снова навредить зверьку. Немного поигравшись с ним, Дзёно теплое чистое полотенце постелил в коробку от пистолета и всему к нему прилагающегося — это стало домиком для котенка. Суехиро улыбался им двоим, но со временем сон отошёл, и он кое-что понял: – Ты что, хочешь его оставить? – А ты разве против? – Дзёно, но как я могу оставить тебя с ним, когда ты за собой разучился ухаживать? И его между прочим нужно кормить и сделать лоток, и... – Ты что меня за ребёнка принимаешь? Конечно, я смогу следить за простым котом! Послезавтра я выйду на работу, у меня наладится режим дня, я стабилизируюсь и всё будет нормально! Вот они живут вместе, может не часто, но говорят друг с другом, но Суехиро впервые слышит, что Сайгику собрался снова участвовать в проекте Чистки. Его охватила то ли злость, то ли обида и он выкрикнул: – Нет, ты в своем уме?! – А что такое?– Дзёно всё понимал, но пусть Тэттё выкрутится. – Какая работа? Вспоминай хотя бы есть, а потом уже или решать свои государственные вопросы. – Это не мешает мыслительному процессу, а значит я дееспособен. И вообще, никаких государственных вопросов я не решаю. Вдруг Суехиро поступил так, как поступил бы слепой. – Нет. Если ты хочешь оставить кота в квартире, ты должен тоже постоянно быть в квартире и присматривать за ним. – То есть ты мне ставишь условие: работа или кот? – Да, – наивно уверен в себе мечник. – То есть ты готов выбросить его на улицу? Что-то Тэттё замешкался. – Нет, в смысле... – То есть ты выбросишь маленького раненого котенка на улицу? – Я не так сказал... – На произвол судьбы? Беззащитное создание? – Нет, я не выброшу.. я... – Он же даже не сможет забраться повыше на дерево, если на него нападут собаки. – Я... – Скорее всего его разорвут на части или он просто умрет от голода. Суехиро быстро сдался. Он нервно дёрнул головой и больно недовольно, но пораженно позволил: – Всё! Хорошо! Хорошо! Оставляй его! Но значит из дома ты никуда не выходишь. Хотя бы месяц. Сайгику таких ультиматумов не ожидал. – Месяц?! Второй месяц не выходить из квартиры?! Неделю! – Нет, это очень мало. Хотя бы три недели. – Одну! – Ну две... – Ну и пожалуйста! – Дзёно добился компромисса. Сайгику нашел старую коробку от табельного оружия, постелил в нее покрывало — получилась кроватка для кота. Ненужный низкий таз он наполнил обрывками бумаги и усадил в него питомца — сразу попробовал приучить к латку. Тэттё подумал, что животное — отличный повод для Дзёно не скучать, чем-то заниматься, заново учиться заботиться о других и себе, и, конечно, Суехиро надеется, что зверёк поможет слепому избавиться от страха. Сайгику был рад, что кот остаётся с ними, но всё равно не улыбнулся. Убедившись, что котенок в безопасности и ни в чем не нуждается, Дзёно в любящих объятиях уснул. 05.09 Утро началось как обычно: Тэттё, не разбудив Сайгику, выбрался из постели и направился на кухню. На глаза попалась импровизированная лежанка, а вместе с этим в голову пришла мысль, что нужно покормить нового обитателя квартиры. Но где он? Суехиро обошел всю квартиру, заглянул под каждый стул, стол, кровать, по всем углам, шкафам — нигде его не было. Тэттё в ужасе. У Дзёно будет такая истерика, что страшно представить! Суехиро по второму кругу пробежался по всем труднодоступным местам помещения, но никого не нашел. Время начало идти быстрее. Мечник отчаянно бросил в мисочку кусочек мяса, собрался и уже стоял обучался. Тэттё натягивает берцы, но вдруг пальцы касаются чего-то мягкого и ворсистого. Суехиро громко вдыхает и глядит внутрь. Это кот! Он свернулся калачиком и спит. Суехиро не очень аккуратно вытряс его из обуви себе на ладонь, взял в две руки и радовался одному его присутствию. Мечнику захотелось ближе рассмотреть зверька, но тому не хотелось, он лапками хватает Тэттё за нос и пытается укусить. Это не больно, разве что щекотно. Всё же он хорошенький. Суехиро с любовью относит малыша на кухню кушать и уже окончательно уходит. Снова опаздывает. Вот и здание мафии, высокое, в нем ангельски красиво отражается отражается небо. Да, такой красивый вид у такого жуткого места. А ведь раньше Тэттё понятия не имел, что это за башня такая? И если все знают, что здесь, почему не арестовывают всех? И спросить не у кого... Суехиро запракинул голову и осмотрелся в самую верхушку. Высоко, но он видел и выше. От глубокого вдоха заболела голова, это вызвало приступ раздражения. Вчера Дазай не хотел утром видеть мечника в своем кабинете, может и сегодня не заходить? В голове Тэттё поселилась паразитка — наглость, и она решила, что он пойдет не на работу, а в магазин. Найдя ближайший открытый, Суехиро стал пялиться на прилавки так, будто смотрит сразу внутрь продуктов. Тэттё постоял, грустил, что яйца не продаются сразу варенные, что в магазине не нашлось соевого соуса и что в клубничные конфеты не добавляют перец. Поэтому он купил сырую морковь и то ли апельсин, то ли мандарин, он сам не понял, пошел к ближайшей скамейке и там кусал их по очереди, стараясь делать это поровну, чтоб ничего лишним не осталось. Прохожие на него косились, но Суехиро не впервой. Вдруг еда кончилась. Тэттё остался наедине со своими мыслями. Мечник смотрел на свои пустые руки, в них чего-то не хватало, чего угодно. Тэттё так удивляло, какие они, какие странные на вид пальцы, темные противные сгибы и складки кожи. Неужели Суехиро весь такой? Ему от этого стало грустно, но сразу после он придумал в голове, какие голоса были бы у разных его пальцев и тревожность отошла. С каждой минутой пальчики становились забавными, но вся ладонь в некотором роде противной на вид. Вокруг ходили люди. Ничего не знающие,не подозревающие люди, которые смотрели на мечника и думали, что у него проблемы с головой. Каждый подобный взгляд заставлял Тэттё чувствовать себя напуганным, чужим этому месту и обществу, хотя с ним никто так-то и не говорил. Суехиро от собственных ассоциаций начал дрожать. Тэттё поднялся. Пора работать. Нехотя работающий мозг вспомнил, что у его хозяина ещё есть наркотики, и как будто для них сейчас самое время, а как будто когда угодно, но не сейчас. Может работа подождёт? Суехиро, пока направлялся в место уединения, решил для себя, что очередная доза наркотиков в него войдет тогда, когда состояние дойдет до невыносимого. Сейчас только немного дёргаются руки и один глаз. Головокружение слабое, Тэттё его не замечает. Только он дотрагивается до дверной ручки, как сзади появляется Тачихара. – Эй! Тэттё! – радостно он к нему подбежал, – Ты прочитал Дзёно письмо? Суехиро всё же дождался, когда тот подойдёт, чтоб в своем репертуаре ответить: – Да. – И что? Что он сказал?! – Ему всё равно. Мичизо засветился счастьем. Странно. Где он услышал "Дзёно тоже тебя любит"? Рыжий настолько широко и лучезарно улыбался, что Тэттё даже прищурил глаза. Суехиро не хотел с ним разговаривать, но часто проверить, то ли он сам сказал, поинтересовался: – Почему ты радуешься? – Тэттё! Неужели ты не понял! Это он тебе сказал, что холоден ко мне, но я-то знаю, что если б он не проявлял к тебе интерес, он бы даже не понял, о чем речь! С другой стороны, если я ему безразличен, значит не противен! – ха, какая глупая логика. Суехиро вот так никогда не рассуждал, – Пожалуйста, Тэттё, поговори как-нибудь с боссом, чтобы он разрешил мне выйти на связь с Дзёно! Мечник молчал тише обычного. Полный бред. – Он не разрешит, я знаю. И зачем тебе вообще это? – Как это "Зачем?"?! Ты просто не понимаешь... – медленно философствовал Тачихара,– Ты мало о нем знаешь, поэтому не понимаешь, откуда у нас любовь. Суехиро насторажился. Внешней опасности не было, был только он сам с собой. Думает ли Тэттё тоже самое, что и в прошлом разговоре с Мичизо? Нет. Стало спокойно и даже немного обидно, ведь в теории, если бы Суехиро не сделал, то, что ввело Сайгику в такое состояние, у Тачихары было бы в разы больше шансов на взаимную симпатию от Дзёно. Нет, Тэттё не доволен, что случилось то, что случилось, но он рад, что пока его разум не под влиянием веществ, он мыслит здраво, то Мичизо одним своим дурацким видом раздражает. – А ты сегодня будешь с ним говорить? – продолжил настырно Тачихара. – Да. – Тогда передашь ему мои слова? Ну намек. В общем... "Дзёно, я знаю, как ты..." Рано Суехиро себя похвалил, это рыжее недоразумение умеет буквально из ничего заставить себя заново ненавидеть. Мичизо простой, как и Тэттё, немного наивный, как Тэттё, не очень умный, как Тэттё, добродушный, искренний, не желающий зла, исполнительный, незамысловатый, невысокомерный, как и Тэттё. Но все эти качества другие, Суехиро не может себе объяснить какие, да и он не собирается. Во время этого разговора желание уничтожить что-то со злости родилось на глазах, теперь остаётся только запереться в комнате и забить трезвое восприятие наркотиками. – Тачихара, уйди. Мечник не кричал, но одна фраза прозвучала громче всего трепания второго. Тэттё смотрел в пол, пытался не сорваться, он же не такой, он может себя контролировать. – Но я тебе ещё не сказал, что говорить,– тут Суехиро запрокидывает голову, снова опускает, качает ею, качается сам, у него на глазах разворачивается и заходит в кабинет, – Так вот, я ж начал... Тэттё хлопнул дверью. Рыжий же остался в некультурном шоке, после такого жеста. Стучать он не стал, но отметил, что Суехиро из "Ищеек" и нынешних — два разных человека. Раньше он был откровенно дурачком, который постоянно ходит с одним и тем же лицом, в глазах Тачихары. Не сказать вообще, что Мичизо обращал внимание на кого-то кроме Сайгику. Бывало, что рыжий сидел в сторонке, а Дзёно к нему подходил, едко шутил и мило ему улыбался, тогда у Тачихары появлялась мотивация больше вливаться в коллектив. Сайгику давал ему смысл ходить на работу, давал смелость на риск, научил врать, мечтать, проще относиться к работе и переживать трудности, и сейчас Дзёно дает Мичизо цель: найти способ поговорить и наконец-то неприкрыто сказать о своих чувствах. Забавно, что слепой и половины не знал из то, что он делает для несчастного потерянного мальчика, и плевать ему вовсе, сейчас Сайгику окружили совсем другие проблемы. Ох, как же Дазай не любит утро. Самое бесполезное время суток, по его мнению, оно же и правда нужно только чтобы идти на работу, а Осаму на ней живёт, ему некуда идти. Но вот утро, и он сидит в мэрии за большим столом в компании с очень скучными мужчинами и женщинами и слушает об "таинственных" убийствах влиятельных иностранцев в их городе. Как же Дазай ничего не знает, как же он по этому поводу переживает, и об жестоком убийстве капитана "Ищеек" он не в курсе, и об загадочном катаклизме, который сровнял с землёй невинную деревушку, он впервые слышит. Актер. Осаму молча сидит, анализирует и делает очень серьезный заинтересованный вид. Так-то этим всем должен был заниматься Дзёно, он же весь такой социальный, коммуникабельный, умеет любить и подлизываться, а также он представитель тех самых пострадавших "Ищеек", ему ещё и посочувствуют. Но нет! Угораздило его дважды подряд недобрать дозу наркотиков на Суехиро! Теперь в истериках валяется. И надо же было этому Суехиро иметь такую богатую фантазию по интимной части! Может Дазаю пару советов у него взять? Проконсультироваться? Но всё позже, сейчас Осаму уже сам хочет быстрее рассказать, кто кого и как убил. У женщин бальзаковского возраста паника, кто-то уже таблетки глотает, мужчины многозначительно качают, как маятник, опущенную голову с таким выражением лица, будто сами негодяев стрелять пойдут. Как Дазай туда попал? Всё просто: человек, занимающийся национальными вопросами в Йокогаме уже очень стар, но с места своего уходить не собирается, деньги здесь немалые, поэтому Осаму завербовал всех его друзей, а те нашептали ему, что Дазай мальчик хоть и молодой, но смышлёный, креативный, с новыми идеями и благородный до мозга костей, а деньги ему не нужны, он да идею работает. Старому дяденька ой как плевать на происходящее в городе, а получать прибыль хочется, а если он продолжит ее получать, но перестанет работать, то будет вообще сказка! Так на фоне алчности и небольшого, совсем незаметного, лёгкого возрастного заболевания — маразма, он согласился. После увлекательнейшего собрания Осаму многозначительно встал возле стола и читал документы. Глава мафии пялился в бумаги и просто глазами бегал то влево, то вправо. Его молодой и далеко не невзрачные вид привлек внимание двух женщин. Дазаю очень приятно, несмотря на то, ноги обе в дважды его старше. – Молодой человек, – обратилась одна из них, – теперь вы будете занимать должность господина Кейске? Осаму приветливо их оглядел и заметил, что замечать в них и нечего. Женщины выглядят скромно, в одном стиле, нутром, даже на интуицию, сходны, прически одинаковые, ходьба, говор, манеры — всё одинаковое, только цвета юбок и блуз непохожи. Желания разговаривать не было, но они путь к тому, что слух о талантливом юном представителе национальной безопасности поскорее разлетится. – Да, так и есть. Господи Кейске тяжело болен, я как его друг помогаю, чем могу. Никто не знает, выкарабкается ли он, прогнозы не утеплительные, но я обещаю, национальная безопасность не пошатнется и даже укрепится, пока я временный ее представитель. – А не слишком вы молоды для такой сложной должности? – отозвалась вторая. – Да, для меня это не просто, много и посторонней работы: ювелирный салон, поддержка гуманитарной помощи, личная жизнь и это ещё... Не скучаю в общем. – Мы хотели поинтересоваться, – снова первая, – почему вас взяли так внезапно? Многие на это место годами метят и не попадают. – Экстренная ситуация. Пост не может долго пустовать. И давай признаем, ничего не происходит просто так. Люди заводят знакомства, с гарантией их полезности, по крайней мере в политике, тем самым люди оказывают друг друга нужные услуги. Мы с господином Кейске друзья, разве этого вам не хватает? Кстати, за какую сферу вы ответственны? Дазай обратился к задавшей вопрос женщине. А та вместе с подругой покорно смотрела на него снизу вверх и очаровывалась. Когда Осаму закончил свою грамотную, поставленную, негромкую, до мурашек приятную речь, она забыла раскрыть губы, чтобы ответить. Из-за этого этого у нее получился склипящий тихий стон, который включил ее обратно в этот мир. Собравшись она кратко представилась. – Сфера образования. – А вы? – глава мафии поинтересовался у второй. Так также завороженно шепнула: – Управление гражданского предпринимательства. Дазай стал вдруг каким-то обеспокоенным. – Хм... Я помню, господин Кейске вас когда-то упоминал. Знаете, мы, конечно, с ним в доверительный отношениях, но я считаю, вы вправе знать это. – Что? – Что вы такое говорите? – уже без магического влияния харизмы Осаму заволновались они. – Он... Не лучшим образом о вас отзывался, говорил, что женщинам в управлении не место. Странно, сегодня я понаблюдал за вашей включенностью в процесс, и мне показалось, что вы профессионалы своего дела. В этом мы никогда с ним мнениями не сходились. Дамы переглянулись, опустили ресницы. На них опустилась пелена неловкости: не самые приятные чувства вызвало открытие об отношении к ним старого коллеги, но, признаться, польстило, что такое юный парень тепло о них отозвался. С другой стороны, одна заметила в его словах лукавость. – Вы говорите про дружбу... Неужели считаете, что мы,– подчеркнула она последнее слово,– можем быть друг другу полезны? Дазай положил документы на стол и повернулся к ним в полный оборот. Создалось ощущение, что он тут не впервые, что он здесь уже несколько лет: слушает, задумчиво за всеми наблюдает, но только сейчас женщины удостоились его внимания. Юноша им совсем не знаком, но кажется, что они знали о нем уже много времени. – Конечно! Детей в школах, я, естественно, не буду мучить темой чистого народа, но вот студентам об этом узнать было бы очень кстати, а иностранные граждане могли бы выплачивать дополнительный налог на ИП — так вы могли бы помочь мне, а я мог бы посодействовать вашим идеям или вспомнить про свой ювелирный салон. Очень в лоб, неприлично даже. Глава мафии хочет, чтобы всё улеглось быстрее, пусть это будет громко, пусть все услышат о внезапном национализме, но Японское экономическое чудо должно повториться и быть исключительно японским. Одна женщина будто из всего рассказа услышала только часть про возможно получить украшения в подарок: – Я начинаю понимать стиль вашей дружбы и не могу найти причин, почему мне стоит отказаться. Но другая зацепилась не за это: – "Чистый народ"? Разве Япония не открыта для сотрудничества с соседями? Мы отошли от замкнутости, теперь все рады гостям. – Это всего лишь нынешний вектор моей работы, – Осаму не ожидал разумных рассуждений. Как с таким виденьем она держится на своем месте? В принципе не важно, вряд ли она в дальнейшем воспротивиться, – Я не хочу перекрыть границы, я хочу, чтобы у нас было больше наших достижений. – Разве вы этим чего-то добьётесь? – Увидите. Дазай оставил обоим свой номер и удалился. Нерасторопно он двинулся к другому этажу, где за одной из десятков дверей его ждал верный, как пёс, Чуя. Рыжий сидел на подлокотнике теплого коричневого кресла, что-то читал в телефоне, а когда в комнату заявился Осаму, опустил руки и томно произнес: – Вы закончили? – Накахара обеспокоился изнуренным видом напарника, рефлекторно заговорил мягче, не слышал ни шагу, но развернулся на него телом, следил, хотел обнять заботой. Давно на него этого не находило. – Да, – тот же звонко отстучал каблуками дорогих черных туфель и увалился в то же кресло. Дазай щекой прижался к Чуе, стал жалобно лащиться, как побитый бездомный кот. Накахара сидел спиной, но обернулся. Обернулся и почесал несчастного и уставшего по макушке, далее рука стекла на лицо, нежно кончиками пальцев охватила его подбородок. Рыжий гладил его и негромко спрашивал: – Чего ты? – Не знаю... Не люблю лицемерные сборища. В очередной раз убедился, что чем выше должность, тем больше уровень безразличия ко всему. Была там одна "не такая, как все", но и то, мнение своё быстро обратно в себя засунула. Не люблю это всё... – Потерпи, – хрипло мычал Накахара, – это же не каждый день. Вот устоишься там, и вообще появляться не придется. – Да, но... Не хочу... – Хочешь, я иногда буду за тебя присутствовать? – Нельзя уже, и ты совсем не подходишь. Чуе нечего сказать. Он наблюдал за тем, как дышит Дазай: смертельно медленно, закрытыми глазами, но он дышал. – Пора возвращаться, Осаму. Время перевалило за полдень. Глава мафии со своей правой рукой прибыл на рабочее место. Проходя мимо телевизора, что находится около выхода из здания, его привлекли новости: "Обнаружено тело иностранного бизнесмена Корта Свитча. Загадочные убийства представителей высокого класса, мигрирующих в Японию, продолжаются, но почему правоохранительные органы бездействуют? Значит ли это, что Япония перестала быть безопасной для гостей? И какова цель всех жестоких расправ? Об этом и не только с нашими корреспондентами..." Дазай задумался: "Может приказать Суехиро убить Верлена?" — занятная мысль, но эту идею он прибережет на крайний случай. Всё же занять Тэттё чем-то надо. Уже в своем кабинете Осаму придумал, но этот гад не отвечает на звонки. Спустя пол часа. Суехиро стоял перед боссом вместе с двумя мужчинами в черном. Мечник периодически неритмично вздрагивал, перед глазами плыли пятна и символы. – Почему мне тебя пришлось вести силой? – вальяжным тоном начал глава. – Силой? Я сам пришел, – четко, громко, но очень недовольно ответил провинившийся. – Доложить, где, в каком состоянии вы его нашли и как привели ко мне, – отдал приказ двум другим Осаму. Один из них затараторил: – Четвертый этаж, сорок второй кабинет, лежал лицом... Нет, говорить он больше не будет. Суехиро заводит кулак, увеличивает его скорость тем, что разворот добавил размах, и далеко не со всей силы бьёт говорящего между глаз. Тот падает и больше не подаёт признаков жизни. Второй мужчина стоял прямо, но боковым зрением лицезрел этот ужас. Только он попытался закончить мысль за коллегой, как Дазай приказал молчать. Осаму закидывает ноги на стол и бесцеремонно тянет: – У меня для тебя воистину важное задание. Вымой пол на этом этаже. – С какой стати я должен это делать?– мечник контролирует и не контролирует выражения. – С той, что я тебе приказываю,– пренебрежительно объяснил второй. – Я ничего делать не буду, пока ты манер не поменяешь. Очень смело. Настолько, что у Дазая глаза шире раскрылись. Подобной наглости по отношению к себе со стороны рядового расходного материала он давно не слышал. С каких пор у Суехиро голос стал пробиваться? Может его кто-то надоумил? Осаму прекрасно понимает, почему он с ним так разговаривает, но пресечь это нужно обязательно. Глава мафии вальяжно встаёт со своего места, проводя ладонью по поверхности стола. Он его обходит и, не торопясь, направляется к мечнику. Встав перед ним, Дазай, осознавая риски, смотрит ему в глаза и ритмично уточняет: – Я старался закрыть сейчас на это глаза, но скажи, с чего ты решил, что тебе можно вмазываться дурью с самого утра? Что-то Тэттё попытался рассмотреть на потолке, не двигая головой. – Я вчера вечером пропустил и... – И поэтому мне нужно сказать: "Ничего страшно Суехиро! Я, конечно, подожду, когда ты протрезвеешь, чтобы дать тебе работу! Что? Ты будешь долго отходить? Ничего-ничего! Криминальный круг это ж так, кружок по интересам, зачем кому-то что-то доказывать?" – Я полы мыть не буду. И не говори со мной в таким тоне. Тэттё очень плохо видит. Осаму резко притягивает его ближе за ворот одежды, но Суехиро отзеркаливает его жест, даёт его телу, коснуться своего, при этом отвернувшись в гримасе отвращения, потом отстраняет его от себя и поднимает. Дазай знает, что ничего ужасного он с ним не сделает, но всё же держится за его руку, так как собственная рубашка начинает душить. Осаму больше не чувствует пол под ногами. Всё это время стоявший сзади мужчина начинает стрелять из самого примитивного пистолет по Суехиро. Как же он испугался, когда понял, что тот не реагирует. – Не смей меня трогать, Дазай,– Тэттё кинул горящий глаз на беднягу с оружием,– На!– протянул он ему Осаму и заставил поймать. Как итог: Дазай просто упал тому в ноги. Суехиро, наплевав на работу, в мучениях от собственной агрессии отправился в уже казалось любящий дом. – Господин Дазай! Вы...– забеспокоился перепуганный сотрудник. – Замолчи,– сидя на полу, скомандовал глава. После отвратительно пристального взгляда, мужчина понял, что ему пора, но, неуспев даже до двери дойти, схлопотал пулю в затылок. Дазай сегодня ничем не доволен. Тэттё же двигался вперёд и откровенно мечтал об объятиях. Это чувство, когда от своего беспорядка в голове трясёшься, когда тонешь в беспричинной ненависти и злобе, когда причиняешь непростительно много боли, а к тебе всё равно подходят и прижимаются. И не кто-нибудь, а самый красивый и по-своему ласковый человек на свете. На миг на голову опустилась вина. Суехиро ведь готов трудиться ради благополучия города, ради любимого, ради того, чтобы продолжать в кафе заказывать кофе с соевым соусом, а наговорил таких гадостей, что за себя стыдно. Завтра стоит извиниться, всё же на работе нет места эмоциям. Снова они подводят Тэттё. Но где-то внутри ему на это так безразлично, это пугает. Со временем, потраченным на путь, мечник остыл. Вот он уже давит на дверную ручку и делает шаг в квартиру. Тишина. Глаза сами перебежали в сторону ванной комнаты. Признаться, Тэттё удивило, что Сайгику вышел к нему сам и со стороны кухни. – Ты вернулся... – всё ещё невесело констатировал он факт. Суехиро рад, что не нужно снова проделывать одно и тоже. Он кивнул, не поменявшись в лице, по привычке направился в душ. Дзёно ходил по квартире за ним. Тихо и незаметно. Вдруг начинает: – Тэттё, а... Тут так получилось, что... Суехиро уже держал полотенце в руках и собирался в ванную комнату. "Так получилось"... Эта неуверенная интонация... Что-то произошло или ему опять плохо? В любом случае мечник морозит его жгучим взглядом. Раздражается. – Что? – Иди. Потом скажу. Нет, так не пойдет. Тэттё не хочет снова оставаться с агрессией наедине, он не хочет капаться внутри себя и думать о том, что нужно сдерживаться. – Сейчас скажи. – Нет, потом. Иди. – Дзёно! – громко, – В чем проблема? – спокойно. Проблема в том, что Сайгику теперь боится с ним говорить. – Иди. В душе ты остынешь, и мы нормально поговорим. – Я неспокоен только потому, что ты внятно мне не отвечаешь! Суехиро на пол выкинул полотенце. Шум от него был незначительный, а Дзёно вспомнил, как привык к тишине. Никак не хочется напрягать уши, выслушивая озлобленные крики. Вдох. – Я тебе скажу... Но ты пообещаешь, что не будешь кричать. – Нет. – Тогда не скажу. Тэттё не может дать ложное обещание. Вместо этого он близко ко второму подходит, не касается, и в лицо заявляет. – Если будешь так со мной разговаривать, выслушаешь в любом случае, поэтому давай, чтоб это было хотя бы по делу. Помещение обкрутило чувство опасности. Оно было везде, но отличалось от того, что было раньше. И именно потому, что оно другое, Дзёно хочет проверить, что будет. – Ладно, пойдем. Сайгику завел их на кухню к плите. Не успев рассмотреть, что на ней мечник на что-то наступает, и оно трескается. – Что это, блять? Из-под ноги он подбирает горсть разбитого белого стекла. – Ну да... Это кусок тарелки... – Сука, – Суехиро выкинул горсть в мусорное ведро, – ты ничерта не жрешь днями! Как ты смог ее разбить?! – Вот я попробовал и уронил! – это уже край. Тэттё начал произвольно дергать разными частями тела, даже веками. – Всё?! – Нет! – в таком же тоне отвечает незрячий,– Вот! Он указал на сковородку, что на плите. У нее больше нет ручки. Жалко. – Блять, нахуя тебе она нужна была?! Какого хрена я каждый раз оставляю тебе еды, если ты или ее не жрешь, или какую-то хуйню выдумываешь?! Единственная сковорода в доме, и ту ты решил на помойку вынести?! – Да что за трагедия?! Чо ты ноешь сейчас?! Оду выкинул — купил другую, и забыл! Дзёно сейчас выглядит так себе естественно. Он медленно ходит, жестикулируют и говорит в привычном себе тоне. Суехиро вспомнил, за что его ненавидел. – Это тебе "купил и забыл", потому что ты дома сидишь и ничего не делаешь! А я должен каждый день без выходных выслушивать полную хуйню от твоего на что-то обиженного друга! Он меня уже заебал, как и работа, как и этот дом, и как ты! – Ой! Что ты рассказываешь?! Ты каждый день не загибаешься, а чуть ли не рыдаешь от своей бедной неразделённой любви! Тряпка блять. Сразу после Суехиро глухо бьёт Сайгику чуть ниже виска так сильно, что тот по инерции сделал два шага в бок и схватился за край стола, чтобы не свалиться с ног. В момент удара Дзёно вскрикнул, несмотря на то, что мог легко уклониться. "Что будет дальше?" — ужасно интересно. Он скулит, а Тэттё подходит, берет за волосы, приподнимает и со странно режущим звуком резко опускает его лбом в стол. – Не разговаривай со мной больше, – отрезал Суехиро и покинул комнату. На лице слепого открылись две некровоточащие ссадины. Он промолчал, не мог открыть рот, не издав жалобный вой. Дзёно держался за голову и облокачивался на стол. Защипало вокруг глаз, но слез не будет. Тэттё больше его не защитит. Обида сказала, что нужно достать телефон. В разных комнатах они просидели до глубокой ночи. 06.09 Мечник не спал. Наркотики давно перестали туманить голову. Он тонет в чувстве ответственность на всё, что сказал, за то, что он испытывал гнев. "Не разговаривай со мной больше", — смешно, будто без этого постоянного фона он продержится без ломки больше суток. Он лежит на кровати и смотри в стену. Может он спит с открытыми глазами? Не важно. Дзёно без малейшей доли сомнения с помощью дара не полностью образуется за его спиной. Там комод, на нем необходимое устройство. Сайгику зажимает его по сторонам пальцами и растворяется, забрав телефон с собой. Было просто. Появился Дзёно в ванне, набрал номер и настолько тихо, насколько мог, шепчет: – Дазай, ты слышишь меня? – Что случилось ? – Слышишь? – Да. – Я не хочу больше жить с Тэттё. Я хочу работать и жить при мафии. – Ого... Почему? – ...Он на меня наорал, сказал, что я его заебал и чуть мне голову не пробил... Дазаю не очень это было интересно. – После восьми выйди на край района к магистрали. Там будет машина. Они поняли друг друга. Утро. День. Наконец-то вечер. Слепой непримечательно одевается и отправляется в путь. Всё проходило в звенящем напряжении, что даже уши закладывало. И вот он переступает порог здания: свобода. Оковы сняты. Ещё чуть-чуть, и он улыбнется. Спина приятно выпрямилась и потянулась. Вот-вот вырастут крылья. Вокруг снуют люди, им всем что-то нужно, они что-то делаю, в основном работают, в Дзёно так хорошо: никаких страхов, никакого давления, никаких обязанностей! Только Сайгику двинулся по направлению к кабинету босса мафии, как вдруг его ошарашенно окликиывет женский голос: – Дзёно?.. Ты жив?.. Из этической привычки юноша повернулся. – Йосано. Здравствуй. – По всей мафии пролетел слух о твоей смерти, все СМИ твердят, что из "Ищеек" осталась только Тэруко... Как ты это сделал? Акико Йосано. Одна из немногих женщины, к которой Сайгику общался не из-за вынужденных обстоятельствах. Дзёно искренне проявляет к ней уважение, хоть и считает, что оно — всего лишь вытекающее из занимательных диалогов в прошлом. Слепой помнит ее биографию, помнит, где она раньше работала, как попала в мафию, но даже со всем этим, кажется, что он и половины о ней не знает. Он и не хочет знать. Ему безразлично. Акико имеет невероятный талант притягивать людей, при чем невольно. От чего-то ей все всё хотят рассказать, а она слушает. Она врач с самым высоким КПД за всю историю Японии, на ее сменах происходят настоящие терапии, в том числе и психологические. Она знает множество чужих секретов, но силой воли ещё ни один не выдала. Поговаривают, она знает и какую-то тайну Дазая, но это скорее сплетня. – Мы провернули это с Дазаем. Он тебе не говорил? – Ты же помнишь, мы с ним практически никогда не разговариваем. Наши беседы можно сосчитать на пальцах одной руки. Дзёно опустил тему. – М-м-м... Как я выжил? Всё просто: я и не должен был умирать. Я должен был остаться единственной "ищейкой", но всё пошло не по плану. Пришлось временно мне не заниматься проектом. – А мне положено знать, что случилось?– аккуратно интересуется Йосано. – Там глупость. Полная,– она смотрела на Дзёно вопросительно, а тот и не собирался скрывать,– Меня изнасиловали. Между ними стало тяжело. Акико болезненно зажмурилась и отвернулась. Она его понимает, какой раз понимает. Когда-то она попала в похожую ситуацию, но до насилия не доходило. – И... Как это случилось? – Если кратко: я не смог его убить и поплатился. Но знаешь, это было не так, как до этого. Девушка оценивающе осмотрела его как врач. Сайгику с первого взгляда выглядит здоровым, но бесформенный след от чего-то на шее говорил об обратном. Йосано подняла глаза на его лицо. – В смысле? Дзёно очень быстро нашел слова. – Я не чувствовал себя мясом. Мне было просто обидно и противно. – Ты знаешь, почему? – Думаю, это из-за самого человека. – И кто это? Сайгику почти улыбнулся. Может устроить Акико викторину? – Если скажу, ты не поверишь. "Было обидно", "...не так, как до этого", " если скажу, ты не поверишь"... Йосано его знает?.. В голове она скоро перебрала варианты, никто не подходил кроме самого сомнительного человека на роль друга, любовника, наставника, начальника и в принципе на любую роль. Акико хотела выдвинуть догадку, но не хотела в этом контексте произносить его имя. – Скажи. – необычно бля себя резко сказала она. – Что, так интересно? – Не хочешь — не говори. – Это мой, – на пару секунд Дзёно забыл, что хотел сказать. Кто "мой"? О чем они говорили? Сайгику начал думать о том, что Йосано о нем заботиться. С этой мыслью отпали последние тревожные мысли. По-доброму, искренне, с благодарностью он произнес, – Тэттё. "Хорошо, что не Дазай" "Мой?" "Суехиро Тэттё?!" Акико откровенно не поверила. Что это за формулировка такая? Ее это злило, с каких пор Дзёно над таким шутит? – Суехиро Тэттё?! – озвучила она мысль. – Я не могу знать, что у людей в головах. Мой талант не в этом, – ни к чему и спокойно отвечал слепой. – Разве он мог?.. – Хм, – пренебрежительно кинул Дзёно, – почему вы все в нем сомневаетесь? Йосано ведётся на супер-скрытую манипуляции "Давай, проси меня договорить" – "Вы"? – Да! Ты и Дазай! Врач ничего не ответила. Немного поболтав, точнее Сайгику говорил, в она слушала, они разошлись. Дзёно отправился к своему другу, по дороге поймав на себе не самые приличные взгляды пожилой женщины и примерного того же возраста мужчины. При чем нет, они шли не рядом, это случилось в разное время. Сайгику польстило внимание, но осадок от него был естественно пошлым. Стоило ему подняться к Дазаю, как тот распахнул дверь и прыгнул на него с объятиямм. Способностью слепой увернулся и без приглашения пролетел в кабинет. – Ты сегодня в настроении? – А ты против? – игриво переспросил Осаму. – У тебя глупая улыбка. Дазай отвык от него. Чуя перестал угрожать ему жестокой расправой, Дзёно был долгое время далеко, а тут прямо в лоб. Он надул губки и пытался выдавить жалобный взгляд. Сайгику модельно прошёлся и уселся задницей прямо на отчёты, что томились на столе босса. – Там бумажки Тачихары, – рассказал интересный факт Дазай. – Да? – не получив ответ, слепой достает все из-под себя и демонстративно рвет их на четыре части. Осаму жест понравился, он подсел к нему. – Ты вернулся...– его завораживал Сайгику. У него есть своя система принятия решений, но иногда Дазай не может угадать, что Дзёно сделает сейчас. Уничтожение документов он тоже не ожидал, – в своем лучшем виде... – Бывало и пизже, – слепой без причин груб. Осаму сидел и телепал ножками. – О! О! А мы придумаем вместе, как убить Суехиро? – Дазай был бы очень рад. – Конечно! – очевидно, – но мне б настроиться на деятельность. – Сейчас настроим! Дазай перевалился через стол и с пола достал бутылку очень недешевого вина. – Вино? Я имел в виду работу! Займусь чем-то и вольюсь в процесс! Осаму закатил глаза. Поставил вино и достал виски. – Открой. Дазай открыл. Сайгику выхватил бутылку и с горла сделал два больших глотка. – Всё, а теперь дай мне работу. – Тише-тише, ты пьяный — очень легкодоступный. – Так чего ж ты до сих пор этим не воспользовался? – А ты хочешь? – Фу! Дазай расхохотался и всё же решил сбросить должность об национальной безопасности на Дзёно. Он же хочет работать. Сайгику не возражал. Вот они вдвоем сидят с Кейске за столом у него в огромном двухэтажном доме. Говорят. Осаму представил Сайгику, как своего помощника, рассказал, что он будет его заменять, что у них одно мнение и одна цель, поэтому всё будет хорошо, но вдруг.. Кейске хватила боль в области сердца. Дазай и Дзёно друг друга поняли. Он не сможет так быстро умереть после появления Осаму на собрании. Дазай принялся вызывать скорую, а Сайгику подлетел к мужчине, помогал ему контролировать дыхание, не нервничать, помог снять одежду до пояса. Больше ничего не сделать. Он либо сам выкарабкается, либо умрет прямо сейчас. Оба юноши следили на дыханием и пульсом, дали ему обезболивающее и дотащили до кровати. Минута. Две. Три. Кейке отпустила боль. Он с облегчением выдыхает. Парни выдыхают. К моменту приезда скорой мужчина полностью был в порядке, но всё ещё лежал в кровати, охал и ахал. Осаму встретил мед. работников, те провели анамнез, и уехали, а Дазай, как последняя посуда, сбежал вместе с ними, свалив на друга не только должность, но и весь диалог в принципе. А Дзёно решил не играть по его правилам. – Убежал гад!– крикнул он, как только дверь закрылась. – Какой ты голосистый!– пожаловался второй. – Ну что это такое?! Почему я сам должен со всем этим разбираться?! Мужчина лежал и жалобно глядел на молодого паренька. Безобидно. – В с чем разбираться-то? Я ж не против, что ты с Дазаем будете моими представителями. – Я думал, что вы с ним вдвоем введёте меня в курс дела. Не то, чтобы у меня были проблемы с коммуникацией, наоборот, это вам сейчас тяжело говорить, поэтому лучше, чтобы это сделал Дазай. Польстило. Очень. Все же мы понимаем, что он подлизывается? На самом деле он даже отвращение испытывает, хочется добить лежачего. – Ну-ну, ты хорошо справишься, я в тебя верю. Подойди ближе,– Дзёно без задней мысли шагнул,– Ты же сможешь делать всё, что делал для меня твой друг? "..." От формулировки захотелось сбежать вон. – Он ведь представляет ваши интересы на собрании. И... Всё? – Ещё поближе подойди,– но Сайгику не двинулся,– Думаю, Дазай застеснялся кое-что говорить,– он дотянулся ладонь до бедра слепого,– Он мальчик скромный. А ты вот другой,– завел руку на зад,– но думаю, мы поладим. Сайгику очень ласково сдвигает морщинистую руку с себя. Пока удается сохранить спокойствие. – Дазай не имел ввиду, что я буду все его функции выполнять... Я только для переговоров. – Но тебе же нужны для чего-то эти переговоры. Поэтому мы можем оказать друг другу услугу за услугу. Это обычный, но реально полезный человек. – Нет уж! Бумаги подписаны, от сердечного приступа вы не сдохли. У меня нет больше мотивов здесь оставаться. – Но, Дзёно! Это нужно тебе! Сайгику наклоняется над ним, то пугается и прижимает к себе руки. – Я прострелю тебе руки, сука. И ушел. Прошло время. Уже в здании мафии он пересекая с Чуей. – Ты знаешь, где Дазай?! Накахара не оценил агрессии. Поэтому ответил ею же. – Тебе полегчало и ты теперь по любому поводу истеришь?! Откуда мне знать, я думал он с тобой! – Если так уж тошно от моих "истерик", – выдал второй, – не ори на меня в ответ! – А я терпеть должен, тварь?! Тут мимо прошли двое в черном. Они под руки вели пьяного и говорливого пленника. Он вдруг выдает: – Эй, малышка! Зачётный бампер! Сегодня у Дзёно сдадут нервы. – Чуя! Застрели его! Быстро! – А чо я? Вон, им уже занимаются, пусть они и стреляют. Один в черном робко переспросил: – Господин Накахара... Вы уверены? – А сам как думаешь? И он выстрелил. Труп унесли, а Сайгику скоро успокоился и даже на прощание пожелал Чуе хорошего дня. Кстати, не факт, что эта фраза была адресована Дзёно. Слепой же отыскал Осаму в кабинете, где одиноко работала девушка. Дазай развалился на по-странному широкому офисному креслу и играл в приставку. – Нашелся, урод!– крикнул ему Дзёно. – О-о-о! Пришёл! Приветики! Сайгику растворился, материализовался рядом с ним и выхватил из рук игрушку. Слепой швырнул ее об стену, а присутствуюшая девушка, безмолвно вздрогнула и делала вид, что всё хорошо. – Какого черта ты ушел?! – Ой знаешь, приспичило так. А здесь у меня есть мой любимый туалетик, а своё всегда роднее. Я по привычке побежал к нему! Сайгику звонко шлёпнул себя ладонью по глазам и опрокинул голову. – Серьезно! Ты знаешь, что мне из-за тебя пришлось выслушивать?! – Как тяжело быть богатым? – Сука! Он меня...– Дзёно вспомнил про девушку,– Выйди в коридор!– она что есть мочи выбедала и даже отошла от двери, чтобы не дай бог не подслушать. Сайгику выдохнул. Набрал воздуха и снова громко заявил,– Он меня отблапал! Осаму поменял выражение лица: будто испугался Дзёно. Он с трепетом в голосе набрал воздуха, стиснул зубы — он показал свои чувства. Дазай не может сказать, что он не знал, не может сказать, что не подумали и промахнулся. Он должен был это предвидеть. Он должен учитываться каждый риск, осознавать, на что способен каждый человек, с которым приходится взаимодействовать. Секс и предпочтения в нем — последнее о чем Осаму размышляет, анализируя людей. В жизни проблемы с интимными вопросами у него не было никогда, но думать надо не только о себе. Дазай ещё не до конца адаптировался к слепому, будто не всё вспомнил. Он хочет пообещать себе и Дзёно, что в следующий раз он его защитит, но следующего раза не будет. Дазай не допустит. – Нет, я..!– а вот над ответом Осаму не успел подумать. Снова промах. – Не подбирай слова! Не знаю, сделал ты это специально или случайно, но больше я напрямую с тем жирдяем контактировать не буду! Это будешь делать ты! Соси ему, в очко давай, чем вы там ещё обычно занимались? Вы оба гадкие и мерзкие! На тяжёлом дыхании слепой направился в выходу из комнаты. – Дзёно, стой! – И не подумаю. За прошедшие два месяца Дазай наделал слишком много ошибок. Странно, что Сайгику не захотел ругаться. На него это не похоже. Дзёно улетел. Тем временем Суехиро был на самом окраине города, в поселке, название которого он вспоминал, только глядя на бумажку с адресом. За время нахождения в поселке он любезно проводил слабовидящую бабулю к ее козе, достал с дерева мячик местных ребят, помог загнать овец в загон, подмел порожек мужика, что дал ему необычные домашние чипсы из алое и нори, собрал урожай с чьих-то грядок, вскопал землю, успел поприсутствовать на свадьбе, искупаться в реке, разнять драку, понравится здешней красавице, пообедать вместе с чьей-то бабушкой и скормить свинюшкам труп убитого им человека. Деревня — неплохое место, чтобы скрыться, в ещё мнодество событий в один день, чистый воздух, честный труд, свежие продукты и невероятно вкусная еда. Тэттё по-настоящему расслабился, отпустил проблемы, он ни о чем не забывал, но на пару часиков отпустить всё, что там, в городе... Мечта. И она сбылась. Будто маленький отпуск: покой, луг, цветы, бабочки, зверушки. Пора домой. Темнеет. Но это место не отпускает. Нужно срочно позвонить Дзёно и спросить, как он! Но как же не хочется... Суехиро желает лежать в траве и смотреть в бесконечное небо. Он трезв, но мысли отказываются сочетаться во что-то вразумительное. Вдали слышны смех, голоса, звуки, издаваемые животными, ток воды. Вроде бы и какофония, но так умиротворяет. Сайгику остался на едине с женщиной на 18 лет старше себя в кабинете, где проводятся собрания мафии. Дверь заперта на щеколду. Слепой позволяет самые мерзкие шутки, а она подхватывает. 07.09 – Скажите, неужели вы думаете, что вам по силам ублажать мужчин в таком-то возрасте?– неприлично близко возвышался над ней Дзёно. – Вы наглец! Хотите, лицезреть доказательства?! – возмущённо, но флиртуя отвечала другая. – "Лицезреть"? Всегда знал, что женщины не умеют шутить, – Сайгику бесцеремонно засунул ей в рот свой большой палец, а остальными создал препятствие для обзора и давил ими на лоб. Та послушно стояла и начинала закатывать глаза. Дзёно отстранил от нее руку, брезгливо ею встряхнул и вытер чужую слюну об ее белую рубашку. Схватив за воротник он ей громко шепнул: – Теперь ты грязная не только потому, что шлюха.. Женщина простонала, а Дзёно силой толкнул ее к столу так, чтобы она как следует ударилась поясницей об его край. Сайгику направляется к ней и прижимает к препятствию сзади. Женщина упирается в крышку стола ладонями, выгибается в сексуальных позах, ее юбка-карандаш задралась так, что читали видны слегка влажные трусики. Ее тяжелое дыхание раздражало. – Как думаешь, ты женщина или просто дырка? – мерзкие вопросы не кончаются. – Я буду той...– как же она покорна, – кого вы пожелаете. Дзёно улыбается не ей, а тому, что она реагирует так, как он хочет. Он ноготками большого и указательного пальцев слегка оттягивает верхнюю пуговицу ее рубашки и четко заявляет: – Я захочу только послушную, поэтому, – он оторвал пуговицу, – почисть мои туфли этим, – и указал на одежду. Та насколько могла вульгарно и пошло медленно раздевалась. Он сжимала свою грудь, пыталась ей трясти. Сайгику не впечатлило. Она опустилась на колени и принялась выполнять приказ. Дзёно заставил тереть и подошву. Туфли были в прямом смысле вылизаны. В процессе она сняла трусы и колготки, а первыми вообще решила отполировать поверхность обуви парня. Слепому было долгое время плевать, что она там делает, он думал, как бы ее раздетую опозорить на публику. Но вдруг она садится в позе жабки и пытается промежностью сесть на ногу Дзёно. Секунда осознания, и Сайгику бьёт ее головой об стол и в омерзением отходит на несколько шагов. – Фу! Ты чо творишь?! – завопил он. – Извините, я не могу сдерживаться... Я думаю о вашем члене и... – Ты что, до сих пор не догнала, что я трахать тебя не буду?! – да, Дзёно ее совратил, но ощущение, будто домогательства в его сторону. – А что мне думать? – она рассчитывала развлечься. – Что я об тебя вытру ноги! А не ты об мои ноги свою смердящую вагину! У меня чуть нос не заложило! – Но зачем вы меня... Сайгику не хочет и слушать. – Я не буду заниматься сексом с немытыми нимфоманками, вроде тебя! Ты грязная! Мне даже противно от мысли, что ты после этого подрочешь на меня! И ты в своем прогнившем от ебли мозге допустила мысль, что такой, как, я, захочет засовывать что-либо в твоё влагалище?! Ты разницу наших уровней понимаешь?! Тебе честь только обувь лизать! И я не трахал бы тебя, потому что я этого не делаю, – формулировка сбилась, – в смысле в принципе не трахаю женщин. Нет! Никого! Это... – Дзёно представил, – это мерзко! Мужчина, женщина — какая разница?! Почему вам всем хочется секс и зачастую со мной?! – ушел от темы, – Я... Я не хочу вставлять свой орган в кого-то, тем более в тебя! Не хочу! Не хочу... – Сайгику осознал, что женщина себя б так не вела, если бы он сам не дал ей повод, – Почему со мной?.. Почему? Я себя так веду?.. – уверенность пропала, – Слишком много... Ты мерзкая потаскуха! А я, – глубокий вдох. Весь воздух пропал. Дзёно вдыхает ещё раз, но кислорода всё равно не хватает. Он в ужасе задержал дыхание, но стало только хуже. Ничего внятно он сказать не мог и не пытался. Удушье настигает внезапно. Женщина пугается. Что теперь делать? Помочь ему? Но как? Нужно позвать на помощь. Она встаёт и в каком пришлось виде выбегает за подмогой. Сайгику хочет ей крикнуть "Пошла вон", но горло не слушается. Он скрипит и громко воет, но когда по ногам потекла теплая вязкая дурно пахнущая субстанция, он схватился за шею и закричал. Он хотел, чтобы кто-то решил проблему с его состоянием, но и не хотел, чтобы его в данный момент видели. Астма забирает своё, и громко кричать невозможно. Он падает на колени, после набок. Может стоит прекратить бороться, и умереть? А временем раньше Осаму сидел и считал все свои промахи за проект Чистки. Не сделал поправку на недалекость Суехиро, не рассчитал его живучесть, не подумал, что Дзёно может к нему привязаться, не предположил, какая у него реакция на наркотики — каждый раз всё из-за Тэттё. Ничего-ничего, пока Сайгику обижается на Дазая, он сделает ему подарок — убьет надоедливого мечника. Но прокол случился и с представителем национальной безопасности Йокогамы. Видимо, вместе с талантом ублажать, у Дзёно в комплекте идёт и талант притягивать извращенецев. Вообще странный феномен, что Сайгику получает так много сексуального внимания, но лично Дазай уверен, что слепой никого никогда не провоцировал. Рассекая толпы доходяг, Осаму целеустремлённо идёт к рабочим машинам. По дороге он пролетел мимо группки шаферов, у которых был перекур и громким "Ты! За мной." подобрал одного из них. Мужчина поплёлся хвостом за боссом. На самом деле Дазай не уточнял, кто "ты", шафера переглянулись и сами решили, кто пойдет сопровождать уважаемого главу. В машине Осаму сел на заднее, продиктовал адрес и уточнил: – Пулю схлопотать хочешь? – Никак нет,– безразлично ответил водитель. – Значит едем быстро и без задержек. – Вас понял. И в пути Дазай нашел, чем заняться. Он написал СМС своему напарнику о том, что тот в срочном порядке должен отправиться в деревню по ниже указанным координатам, найти там и убить Суехиро, как можно быстрее. Чуя ответил скоро, даже странно: "Разве Дзёно не мечтает над ним поиздеваться?" Но Осаму доходчиво объяснил, что сейчас просто нет возможности у мафии найти ресурсы, которых будет достаточно, чтобы удерживать ходячую гору мышц и тестостерона. Молодой босс мафии, прибыв к месту назначения — коттеджу Кейске, вышел из машины и боковым взглядом окинул спутника. Тот, ему о чем-то кивнул и укатил. Осаму не настраивался, решительности хватало, чтобы без колебаний нежно нажать на дверной звонок, вежливо представиться охранникам и, самостоятельно распахивая все двери, найти в большом доме мужчину. Это не составило труда: он лежал в гамаке и слушал классическую музыку. Дазай никогда не понимал, почему она кого-то может успокаивать, фон из оркестра никогда его не радовал. – О! Дазай, вы что-то забыли? Мне не сказали, что ты зайдешь ко мне во второй раз. Осаму со скептицизмом осматривал помещения с мыслью о том, что это не больше бесполезно влитых денег, с другой стороны, этому типичному богачу виднее. Может сжечь всё? – Возникли форс-мажорные обстоятельства, – всё ещё оценивая комнату, ответил парень. – Да? Хорошо, что ты предупредил меня, а то... – По поводу Дзёно, – оборвал Осаму. Кейске не глупый — сразу понял, о чем речь. – Неужели его это так расстроило? Я хотел немного пошутить, не больше. А что растягивать? Дазай достает пистолет и медленно подходит к мужчине. Тот при виде оружия запаниковал, его попытки встать с гамака остались четными, короткие ноги и большой живот не давали встать, спешка усугубила положение. Осаму без препятствий вплотную направил на него ствол, а как только тот начал орать: "Охрана!", сказал: – Я выстрелю быстрее, чем они дойдут. Не давайте мне повода это делать. Кейске замолчал. – Мне ничего не стоит сейчас убить вас. Вы документы уже подписали, с вами можно делать буквально, что угодно. Думаю, Сайгику уже сказал вам пару ласковых, – Дазай снял предохранитель, – Это не мы в вашем подчинении, а вы в подчинении своей невнимательности. В договоре не было даже мелкого шрифта, но вы всё равно подписались под пунктом "о регистрации любой вашей причины смерти как от болезни". Поэтому распускать руки не в ваших интересах, я расцениваю этот жест как вашу попытку у меня что-либо украсть. Осаму отстранил пистолет. Мужчина тяжело дышал, понял, что его прижали к стенке, но всё равно с мнимой уверенностью в голосе спросил: – Разве у тебя, юнца, это выйдет? Ты хоть знаешь, сколько денег на это надо? – Со счётом у меня проблем нет. Ваши похороны будут за ваш счёт, если вам есть кого на них звать. На вашем месте я бы написал пригласительные заранее. – Послушай, Дазай, тебе не кажется, что ты слишком ярко реагируешь на безобидную шутейку? – уже, как подхалим, пытается успокоить главу мафии Кейске. – А вы забавный, хоть шутить и не умеете. Может выстрелить сейчас? – Осаму прямо таки ударил стволом его в лоб. – Нет-нет-нет! Ну что ты! Если вам это важно, я буду сохранять рабочий тон. – С этого дня скорее повинующийся, – Дазай жёстче вдавил пистолет, – Так будете его ещё трогать? – Нет-нет! Больше никакого юмора на работе! – Принесёте извинения? – Конечно! В удобной вам форме! – Вот и чудно! – как ни в чем не бывало улыбнулся Осаму, – Думаю, Дзёно не отказался бы от подарка в честь применения. Мужчине оставалось только согласиться. Что удивительно, сердце колотилось убийственно быстро, но до инсульта не дошло. Осаму было бы одновременно плевать и удобно, если бы Кейске умер естественной смертью. Довольный проделанной работой Дазай заказывает к себе в кабинет дорогой алкоголь, конфеты, лёгкую закуску и почти вприпрыжку возвращается искать друга. Осаму был горд собой. Появилось чувство ностальгии: он вступается за Дзёно, и снова с темой сексуального насилия. Став боссом мафии, он научился брать ответственность и она стала само собой разумеющимся, но раньше для него это было целым подвигом. Дазай искал Сайгику, чтобы тот поблагодарил и похвалил его, потом Осаму скажет, что он убил Тэттё, и Дзёно запрыгает от радости. Дазай вернулся к зданию мафии для всех подозрительно радостный, он мило здоровался, желал доброй ночи и сладких снов, любовался на фонари в ночной тьме. Со своим восхитительным настроением он проходит в здание, решает подняться в кабинет, где обычно обитает Тэттё, чтобы назначенные люди под его контролем вышвырнули все вещи Суехиро, но пред ним предстала картина маслом: по коридорам бегает женщина, одетая только в юбку и лифчик, юбка забирается, демонстрируя интимные места, сама дама умоляет каждого прохожего о помощи, но из ее воплей ничего не разобрать. По ее лицу черными следами растеклась тушь, сказалась помада. Когда в не поле зрения попал Дазай, она девственно поправила юбочку, буквально подлетела к нему и упала на колени. Она рыдала и обречённо просила: – Умоляю! Помогите! Там человеку плохо! Он задыхается! Это не я! Я не виновата! Умоляю! Помогите ему. Что-что, а это убило в Осаму искру. Сначала он закатил глаза, но после нахмурился. Много ли вариантов, кто там может задыхаться? В любом случае, Дазай не потерпит беспричинную и бесполезную смерть сотрудников. Но каков же был его шок, когда он застал лежащего на полу и мучающегося от астмы лучшего друга. Помещение заполнила вина, а Осаму впитал ее полностью. Если ты он не пошутил тогда так по-дурацки, если бы он не сбежал от скучных разговоров о внутренней политике, Дзёно бы не обиделся и ничего этого бы не было. Дазай должен быть внимательнее, должен быть вдумчивее, заботливее, расчетливее. Сейчас такой период, когда за Сайгику нужен глаз да глаз, а не в глупые игры с ним играть. Осаму мгновенно отдал приказ всем присутствующим искать ингалятор, полуголой женщине — следить за слепым, а сам рванул к себе в кабинет. Работники оказались бесполезными, некоторые даже не знали, как выглядит это медицинское устройство. Они без толку бегали и паниковали. Дазай сам, безо всякой помощи, на лифте доехал до своего рабочего места, со стола схватил ингалятор, в вниз ловко съехал по лестнице, перелетая проёмы и скользя по периовм. Доставка получилась скорая, повезло, что Осаму не растерял физических навыков. Дазай держит друга на боку, и впрыскивает в горло лекарство. Раз. Второй. Дзёно стал дышать длинными рывками. Когда он привык к такой системе вдохов и выдохов, Осаму впрыснул ещё дважды. Сайгику набирал воздуха больше, лечение будто стали глубже. Кислород поступает легче, но всё ещё не свободно. Глава мафии выпроводил почти раздетую незнакомку, неуклюже оттащил друга к столу, поднял под плечи и усадил на стул. Дзёно опять поймал волну начинающейся истерики. Дазай горячо, но грубо позвал его, обращая внимание на что-либо посторонее, и потянулся рукой к его волосам. Осаму видел, что Сайгику успокаивает тактильность на примере с Тэттё, но в этот раз подобный жест не сработал: Дзёно отвернулся от проглаживаний и сжался. Тогда Дазай пристыженно опустил глаза и молча отдал ингалятор. Сайгику вцепился в него руками и зубами, страх, что он умрет от асфиксии, остался в мозге и лёгких. – Это из-за нее?– имея ввиду ту женщину спросил Осаму. Слепой болезненно простонал. – Дзёно?– повторил он. Сайгику от стресса стиснул зубы и откусил носик ингалятора. Звук от зубов вибрацией перебежал в кости головы и стал невыносимо громким. Дзёно не ожидал его, он его напугал. До слез. Слепой стал плеваться осколками пластмассы и кричать. Тут Дазай пал в бессилие. А Чуя после того звонка Осаму тоже не важно себя чувствовал. Попытки по-человечески поговорить с Суехиро провалились, но он не перестал относиться к нему как раньше. Накахара никак не хочет, чтоб Тэттё убивался из-за сложившихся обстоятельств, но он и понимает его чувства к "белобрысой истеричке" — так он иногда называл Сайгику — Чуя искренне хочет, чтобы в мафии мечнику было хотя бы чуточку комфортно. Рыжий не понимает, от чего такое милосердие? Не уж то из-за давней-давней ревности? Или дело конкретно в Суехиро? В любом случае всё это было напрасно. Накахара берет винтовочные пули, смотрит адрес деревни и, повторив себе тысячу раз, что Осаму ему дороже проходных людей в жизни, отправился на миссию. Правда на это ушло больше двух часов. Пересеклись Чуя и Тэттё, когда второй приближался к машине, на которой и примчал в это место. Накахара держал руки в карманах, скрывая смертельное оружие. Чуя собирался пронзить его голову снарядами с помощью своего дара. – Чуя?– вдруг первый заговорил Суехиро. – Почему ты так поздно работаешь?– в тоне претензии начал рыжий. – Извини, я...– Что "я"?– пытался успокоиться, чтобы больше никому не навредить. – И ты закончил? Даже с учётом того, что Чуя смотрит на него снизу вверх, Суехиро чувствует его авторитет, превосходство. – Да. Тебя подвести?– заботиться мечник. И зачем Накахара начал с ним диалог? На сердце стало вновь тяжко, всё же Тэттё не просто какой-то проходимец. Чуя сжал в ладони две пули и скрипя зубами ответил: – Да... Давай. Суехиро делает шаг к машине. Ещё один и поворачивается к Накахаре спиной. Тот же набирает в грудь кислорода, тихо вынимает руку, в которой снаряды, и приподнимает ее на уровень сердца. Одно движение пальцев, одна мысль и Суехиро погиб. Но вдруг у Чуи зазвонил телефон. Он прямо таки выдохнул. Этот неприятный ритуал можно отложить на один телефонный разговор. – Алло? – Ты убил его?– это был Дазай. Он обречонно шептал в трубку. – Нет ещё,– Чуя не может врать. – Значит скади ему, чтобы бегом возвращался. Где его носит вообще? Для стимула упомяни Дзёно. Мы ждём его в зале собраний. – То есть не трогать его? – Нет. Томно Накахара улыбнулся. Звонок оборвался. Чуя не знает, что там у Осаму случилось, но он этому уже искренне рад. – Ты это... – неуверенно он начал, – Давай живее! Тебя вообще-то начальство ждёт! – Извини. Я буду работать над дисциплиной,– всё же интересно,– А зачем ты приехал сюда? – Ну как это "зачем"?– Накахаре быстро пришлось придумать оправдание,– Тебя поторопить, конечно! Уже ночь глубокая, а ты шляешься непонятно где, а делов у тебя на два часа было, что процентов! У Тэттё нет никаких вариантов, кроме как принять это да правду. Да, так и вышло, Чуя просто его привел обратно к зданию мафии. Когда они уже подъезжали к месту назначения, Суехиро почувствовал себя морально уставшим, поэтому желание искупить свое недавнее хамство дополнительной работой он никак не хочет. – Дазай не сказал, зачем он меня ждёт? Рыжий слегка задумался: – Он сказал, что с ним Дзёно. Тебя это должно простимулировать. Почему-то они стали ехать быстрее. Может Осаму прав? Не попрощавшись, Тэттё вылетает из машины и всеми силами пытается вспомнить, где этот чертов зал. Самый просто способ — обегать каждый этаж, по его мнению, естественно. Но ничего страшного, Дазай это предусмотрел и вышел ожидать его перед кабинетом. Скорости Суехиро не растерял, правда по помещению бегать — не самая лучшая идея. Тэттё перевернул всё, что можно: тумбочки, столы, кресла, разбил горшки с цветами, распахнул несколько дверей так сильно, что они слетели с петель. А ещё он чуть не сбил Осаму. Извинился и побежал дальше. Спустя только два этажа поисков до него дошло, насколько он затупил. Вернулся. Снова чуть не уронил Дазая. Тот его пригласительным жестом рук отправил в помещение к Сайгику, а сам стоял в стороне. У Суехиро упала душа. Внутри всё опустело. Он подбегает к Дзёно, и только Осаму хочет сказать, что трогать слепого не надо, Тэттё его обнимает. Сайгику скулит и кривится от прикосновений, в его руках всё ещё находится медицинское устройство, а сам он по прежнему часто стонливо вздыхает. – Прости, пожалуйста!– громко зашептал мечник, – Прости, что накричал на тебя! Я тебе столько гадостей наговорил, ещё и ударил. Я буду лучше стараться. Я научусь себя контролировать, честно... Прости меня. Дзёно ни на что не среагировал. От него шел ужасный запах. Ничего Тэттё уточнять не стал. – Тебе нужно в душ. Утвердительное предложение. Ситуация сложилась мерзкая, но отвращение к ней испытывает только Сайгику. Осаму обидно, что он ничем помочь не может, а Суехиро во всем винит себя. Дзёно завыл. – Я предлагал ему. Он не хочет вставать с места. А у слепого всё течет по ногам, всё вязкое и мерзкое, мокрое и уже холодное. Если он встанет, всё задвигается, снова потечёт. Нет, только не это. Тэттё отпустил его и присел на корточки. – Давай я тебя на руках понесу? – Дзёно отказался, – Давай я тебя проведу? – Дзёно снова отказался. Осаму вмешался. – Хочешь всех из коридоров прогоним и проведем тебя? А кто останется, того убьем. Сайгику сильно-сильно сомкнул губы и прикрыл их ингалятором. Дзёно хочет домой. Хочет, чтобы это всё прекратилось, поэтому дергано кивает и прячет за руками глаза. Тэттё пригладил бело-красные волосы. Он шепнул, что всё будет хорошо и вместе с Дазаем ушел разгонять всех по кабинетам. Суехиро вежливо упрашивал каждого зайти буквально на пятнадцать минут и не выходить, пытался не разводить панику, но особо его никто не слушал, пока вдруг... "Внимание! – послышался голос по громкой связи, – Сейчас я пройду по всем коридорам, и если хоть кого-то замечу, стреляю на месте и без разбирательств. Мне плевать на вашу должность, ваш статус или материальное положение — перед пулей вы все равны. С уважением, ваш глава." Пока шло объявление все застыли, в том числе и Тэттё. Но как только Дазай прекратил говорить, все забегали, как тараканы. Здание превратилось в муравейник. Считанные минуты и в коридорах мертвая тишина. Остался один Суехиро. Эффективно однако. Спустился Осаму к нему с белым махровым халатом в руках. Тэттё не задал глупого вопроса, они вдвоем провели Дзёно до ближайшего мед. пункта, где был душ. Сайгику старался идти быстро, но ничего не получалось. На месте Дазай отдал ему халат, а когда Суехиро спросил, не нужна ли слепому помощь, грубо наказал стоять на месте и молчать. Стресс был для обоих спутников пострадавшего. Оба, сохраняя тишину, сидели на диванчике ожидания и неосознанно демонстрировали друг другу свое состояние: Тэттё глядел вверх, в белый потолок, иногда прикрывал глаза, поправлял волосы, чесал затылок и прикрывал пальцами губы, его тяжелое дыхание раздражало Осаму, неподвижно смотревшего вперед, скрестив руки на груди, и старающегося не потратить пули на пустую голову мечника. Дверь мягко скрипнула, а из-за нее появился Дзёно. Он облокотился спиной на нее и ждал, когда к нему подойдут. Сидящие встали, Дазай подошёл быстрее и сразу обеспокоился, хоть и в холодном тоне: – Как ты себя чувствуешь? Но Сайгику молчал. Он выпрямился, сделал два шага им на встречу и кинулся на шею.. Тэттё. Того одолели сомнения. Дзёно только отмысля от грязи, а Суехиро валялся на земле пол дня, при чем в деревне. Но оттолкнуть его нельзя, его нужно беречь. Тэттё смягчил взгляд на бело-красных волосах, но сразу после перевел его на Осаму. Юный глава мафии оторвал одну руку мечника от Дзёно и вложил в нее необходимый ему свёрток. – Не убей его, – прокомментировал. Развернулся и ушел. Только Суехиро хочет его окликнуть и извиниться хотя бы за то, что наговорил недавно, как его зовёт слепой. – Я хочу домой. Это важнее. – Конечно. Пойдем. Дзёно босый. Поэтому Тэттё несёт его на спине, и собирается пронести так до самого дома Одна проблема: кушать нечего, нужно зайти в магазин. Когда они подошли к парковке, внезапно их нагнала машина, стекло опустилось и один из этих идентичных друг другу шаферов заговорил: – Пришел приказ вас доставить по адресу. Суехиро напрягся. Вдруг придется отдать Дзёно? – По какому? – Квартал "Неизвестного", следующий после "Долголетия",– дом не указал. А Тэттё и не знал, что они живут возле такого же неблагополучного, но хотя бы известного района. – Кто приказал?– звонко спросил слепой. – Босс. – В какой конкретно формулировке он это сделал?– неясно к кому в машину садится не хочется. – Он попросил догнать "патлатого с тупым выражением лица и парнем в белом халате на руках". Как поможет информация о лице в поиске нужного человека? Ну, явно как-то поможет. Сайгику залетел в машину, а расстроенный описанием Суехиро сел рядышком. По дороге они заехали купить сладкого и лапши. Денег больше нет. Дома прохладно, но греет далеко не первосортная еда и чай. Сидя за столом юноши держались за руки. Это произошло само собой: Дзёно стал тяжело дышать и рефлекторно схватился на край стола, а на нем лежала ладонь Тэттё. Руки ласково обвили друг друга и оставись с таком положении. Пока слепой не доесть, Суехиро к еде не притронется. За раз Дзёно скушал почти все купленные конфеты и улёгся грудью на стол. После пары попыток его дозваться, Тэттё бесцеремонно закидывает его на плечо и несёт к кровати. Сайгику раз сказал: "Отпусти меня.", но поняв, что Суехиро не слушает, больше не пытался. Тэттё присоеденился к нему только после банных процедур. Вместе они сидели на краю кровати, Суехиро заглядывал второму в лицо, а тот локтями упёрся в колени и закрыл его руками. – Всё нормально? – робко заботится Тэттё. – Отвратительно. Очень тихо. Суехиро гладит его по плечу и размеренно бегает глазами. – Тебе нужно поспать... – Да мне что, при любом состоянии спать?! Если я захочу наглотаться таблеток, чтобы сдохнуть, мне тоже просто поспать?! Если меня изнасилуют, мне тоже просто поспать?! Если у меня никого не останется, мне тоже просто поспать?! Тэттё прижал руку к себе от неожиданного возгласа. Сайгику прав, нельзя замалчивать проблемы и просто засыпать каждый раз, но мечник совсем не поминает, как по-другому. Дзёно открыл лицо и поднял голову, ею он лег на сильное плечо рядом с собой и звучно выдохнул ртом. Суехиро только виновато на него глазел. Сказать было нечего, поэтому снова заговорил слепой: – Ненавижу тебя. Из-за тебя мне приходится всё это терпеть. Всё из-за тебя: из-за тебя я страдаю, чувствую себя жалким и слабым... – Сайгику упёрся в его плечо лбом, – Зачем ты это сделал? "Зачем?"? Разве есть смысл в этом вопросе? Вот Тэттё тоже не понимает. – Я... Не мог себя контролировать. – По-твоему, это оправдание? – грубо, но аккуратно. – Я не оправдываюсь. Но я стараюсь... Невпопад Дзёно его перебил. – Ты меня ударил. Головой об стол. Такой удар не может быть бесконтрольным, это было намеренно, нерефлекторно, ты знал, что хочешь это сделать и сделал. – Нет! Это было случайно!– ну Суехиро же пытается вести себя с ним по-человечески. – Случайно?! – но звучало в точности наоборот. – Э... – Тэттё понял, что сказал полную ересь, – В смысле я не собирался! Я не совладал с собой. – Ты ударил рукой, потом об стол. Ты его видел и знал, как использовать. А ещё, когда удар спонтанный, от нахлынувших эмоций невозможно крепко схватиться за волосы, обычно просто рукой обхватываю голову и бьют. Суехиро объяснения не нравятся. – Нет, я же сейчас так не делаю. – Потому что не хочешь. Тэттё ничего так и не осознал, а Сайгику подсел ближе и потребовал подтверждений: – Ты меня любишь? – Да. Люблю больше всего в жизни. – А как сильно? Мечник хотел бы сказать это ему прямо в глаза, но возможности нет. – Я сделаю всё ради твоего блага. Я пытаюсь. Дзёно от этих слов всегда становится спокойнее. – А я тебе не противен? Раскрыв глаза, Тэттё по-доброму, но невероятно сильно возмутился глупому вопросу. Как он мог вообще такое предположить! – Ты что! Нет, конечно! Я же тебя люблю! Дзёно обнял его руку и на плечо лег уже подбородком. – Я спал с мужчинами за деньги. – Ну и что теперь? Ты же не по своей воле это делал. Сайгику пожал плечами. – Первый раз это было добровольно. А потом... Я просто перестал обращать внимание на тошноту. – Вот! Тебе не нравилось,– кажется, сейчас Тэттё оправдает его за что угодно. – Я потасканный. Разве приятно со мной в обнимку спать? – Очень...– ёмко. Дзёно сильнее сжал его руку. – У тебя нет ощущения, что ты живёшь и спишь со шлюхой? Мечника будто током ударило. Он забрал руку себе и прямо таки крикнул с подтекстом запрета: – Не говори так про себя!– Сайгику сделал удивленный вид. Он не испугался, но и не ожидал такого,– В смысле, это в прошлом. Сейчас ты таким не занимаешься. И я не могу думать, что ты противный, потому что много что с тобой произошло из-за меня, и я... Я не имею права так думать. Тэттё дал развернутый ответ. Сайгику очень понравилось, он берет его ладони своим и нежным голосом ещё раз спрашивает: – Всё потому, что ты меня любишь? – Люблю,– окрыленно ответил Суехиро. – Знаешь, я знаю историю про одну пару, в которой молодой человек увлекся запрещёнными веществами,– Тэттё от удивления распахнул ресницы,– Со временем его стали интересовать только наркотики, а про девушку он совсем забыл, она стала ему безразлична,– викторина с правильным ответом,– Как думаешь, правда что от наркотиков угасает любовь? Тэттё ощутил, как в груди закололо, сердце опустилось. Один из немногих случаев, когда помощь в понимании метафоры и параллели не понадобилась. Опустошение внутри тела приказало извиниться. – Прости, пожалуйста. – Когда ты домой возвращался сам не свой, я думал, что ты напился с горя, но сегодня Дазай лично дал тебе вещества, пахнущие точно как ты. Когда ты злишься, ты потеешь и запах усиливается, а я запомнил его, как запах опасности. – Прости... – Ничего, Дазай просил тебя скрывать это, у вас неплохо получалось, но видно ему надоело. Ничего связного Суехиро не выдал, да и надобности не было: Сайгику всё правильно рассказал. Слепой, всё держа его за руки, приближается к его лицу, тот отклоняется, но Дзёно всё равно касается его носом. Тэттё завораживается. Сайгику очерчивает щеками каждую часть лица мечника, но губы не трогает. Он лащится об него, тепло дышит и делает всё совершенно беззвучно. Суехиро запрещает себе целоваться и прекрасно понимает, что если слепой прямо сейчас сомкнет их губы, среагировать он не успеет, но доверие сильнее, оно позволяет насладиться милованиями, заново влюбиться и даже блаженно прикрыть глаза. Дзёно услышал тихие краткие шаги, они его напрягли, но рядом с Тэттё тревога отходила. Шаги приближались, слепой был уверен, что они прямо в квартире. Он с ногами забрался на кровать и принялся укладывать Суехиро, как вдруг они оба услышали то ли писк, то ли мяуканье. Шаги принадлежали котенку. Сайгику беспокойно поднял его на кровать и предъявил Тэттё: – Мы совсем забыли его покормить! Своими большими добрыми глазами Суехиро смотрел на них обоих, когда Дзёно поцеловал питомца в носик, он умилился. Они ему такие родные, он их так любит. Тэттё никогда бы не смог предположить, что в будущем он будет жить вместе с теми, кому он по-настоящему важен, кому он необходим, кем он сам искренно и неприкрыто очарован.