Forget-me-not

Сара со стыдом поняла, что, увлекшись беседами и прогулками с Джаретом, почти не вспоминала о своих друзьях. А ещё навалилось много учебы, поэтому она условилась о встрече с Хоглом в ближайший выходной. Однако когда в назначенное время она явилась к дому друга и вошла внутрь (в королевстве гоблинов двери никогда не запирались), ее ожидал неприятный сюрприз: Хогл был не один, а с дамой. Та, едва увидев Сару, проворно подскочила с колен своего возлюбленного, на которых до этого сидела, поправила соскользнувшее с плеча платье и поспешила на кухню, сославшись на срочную необходимость подогреть гостье чаю. — Извини, Сара, я совсем забыл о нашей встрече. И позвал к себе мою… Кхм, Верлинду. Она… Мы… Ну, понимаешь… — промямлил пойманный с поличным Хогл. — Я так долго не мог уговорить ее на свидание. Поэтому когда она согласилась, у меня вообще вылетело из головы, что я обещал встретиться с тобой. — Ничего страшного, я все понимаю. Так что не буду мешать вашему уединению, — простодушный Хогл и не заметил, насколько ненатурально выглядела улыбка Сары. Однако девушка понимала, насколько неприступная и привлекательная (по гномьим меркам) Верлинда важна для ее друга. — Я схожу к Дидимусу. Сто лет его не видела! Разумеется, ни к какому Дидимусу Сара не пошла, ноги будто сами принесли ее к замку. Однако и здесь ее ждало разочарование. Обычно заполненный пререкающимися и без умолку болтающими гоблинами тронный зал оказался практически пуст. Помимо Джарета и двух доверенных гоблинов в нем было трое представителей гуараггед аннон: два седовласых и бородатых старца и одна писанная красавица. Причем трое последних находились в неком подобии огромной ванны, заполненной водой и украшенной снаружи и вдоль борта водорослями и ракушками. Все вышеперечисленные гости изучали большую карту окрестностей Лабиринта, висящую прямо в воздухе без каких-либо приспособлений. Судя по ее исчерканному виду, шло обсуждение водных путей. Джарет вполголоса на непонятном Саре языке пояснял что-то своим собеседникам, а те согласно кивали. Король гоблинов не раз упоминал о том, что пытается наладить торговлю с морскими и речными жителями. Похоже, именно этим он сейчас и занимался. Сара осторожно попятилась вон, не желая мешать важному обсуждению — похоже, стоило смириться, что сегодня ее отодвигают на второй план даже самые близкие люди. Но ее заметили. К ее величайшему огорчению, Джарет, словно почувствовав устремлённый на него взгляд, внезапно развернулся прямо к ней и широко улыбнулся. Черт, сбежать незамеченной не вышло! Между тем, Джарет оборвал одного из гостей на полуслове, коротко извинился, а сам вышел в коридор, в который успела переместиться Сара. — Я сейчас освобожусь, — вместо приветствия сообщил король. — Подожди немного, хорошо? — Да нет, я просто проходила мимо. Так что продолжайте свои дела. А мне нужно торопиться. Дома столько дел, — привычно соврала Сара. Такие отмазки она обычно использовала, когда отказывалась от совместных посиделок с отцом, Ирэн и Тоби у телевизора. Девушка чувствовала себя лишней в тесном семейном кругу, и даже попытки мачехи наладить ситуацию никак не помогали: Роберт словно специально игнорировал родную дочь. — Сара, не лги мне, — угрожающе проговорил Джарет, нависая над девушкой. Пусть он не многим превосходил ее ростом, ощущалось это гораздо сильнее. — Мы уже почти всё обсудили. Подождёшь? Сара кивнула, твердо намереваясь улизнуть, едва король гоблинов скроется из виду. По всей видимости, Джарет тоже это понял. Он глубоко вздохнул, взял Сару за руку и аккуратно, но твердо потянул ее за собой в зал. — Куда ты меня тащишь? — негодующим шепотом спросила Сара, однако противиться не стала. Устраивать сцену перед представителями другого народа ей не хотелось. Как и выдергивать свою руку, так уютно лежавшую в ладони Джарета. — Внутрь, чтобы ты точно не сбежала, — пояснил Джарет. Как ни в чем ни бывало он провел девушку мимо удивлённо молчащих гуараггед аннон и, к ее огромному ужасу, усадил прямо на свой трон. — Подожди пока тут. Ждать действительно пришлось недолго: не прошло и пяти минут, как стороны пришли к соглашению, размашисто подписали договор, скрепили его печатями и распрощались. Сара во все глаза смотрела, как большую бадью с озерными жителями поволокли из зала набежавшие гоблины. Оказалось, к ней специально для таких целей были приделаны маленькие колесики. Увлеченная зрелищем Сара не заметила, как к ней подошёл Джарет: — Чем займёмся? У тебя какие-нибудь идеи или пожелания? Ох, идеи и пожелания у Сары определенно имелись, но не такие, какие она решилась бы озвучить вслух. Девушка лишь отрицательно помотала головой и, спохватившись, быстро слезла с трона, уступая его хозяину. Джарет в ответ лишь ещё раз вздохнул и сказал: — Тогда поступим так, как предлагаю я. Пошли! Он завел Сару в одну из свободных комнат, на секунду прикрыл глаза, формируя кристалл, а затем бросил его на кровать. Секунду спустя на его месте появилось роскошное нежно-голубое платье, живо напомнившее Саре то, в котором она танцевала с Джаретом на балу. Только нынешнее было не таким пышным и более изящным. А на полу в пару к нему появились лёгкие атласные туфли, украшенные лентами. — Надень его, — с улыбкой сказал Джарет, глядя на ахнувшую от восторга девушку. — Это ещё зачем? — в Саре проснулась подозрительность. Пусть она неоправданно доверяла Джарету, но ума не лишилась. — Сюрприз. Сделай это, пожалуйста, — от просительных бархатных интонаций в голосе короля решимость Сары начала давать слабину. Видя, что девушка колеблется, Джарет добавил, окончательно разрушая последние сомнения. — Для меня. — Хорошо, — с лёгким недовольством согласилась девушка. Словно опасаясь, что Сара передумает, Джарет моментально скрылся в коридоре, плотно прикрыв за собой дверь. Поначалу нерешительно девушка начала переодеваться. К счастью, застегнуть платье удалось самостоятельно, потому что попросить о подобной услуге Джарета Сара бы не решилась ни за что на свете. Увиденное в зеркале немного приподняло настроение: обновка сидела идеально, подчёркивая фигуру и не стесняя при этом движений. Туфли также оказались словно прямо сшиты под нее и были необычайно лёгкими и удобными. Но главной и бесценной наградой стало лицо короля гоблинов, когда он увидел приодевшуюся Сару. По крайней мере, сама она могла об заклад побиться, что ей не послышалось, как он гулко сглотнув, окинув ее взглядом. — Ты… выглядишь ещё прекраснее, чем обычно, — совладав с собой, сказал Джарет. Голос его звучал чуточку хрипловато. — Спасибо, — несмотря на свою привлекательность, Сара не привыкла к комплиментам, поэтому смутилась и отвела взгляд. Чтобы скрыть замешательство, она быстро спросила: — А куда мы пойдем? — Сейчас узнаешь. Не против более быстрого перемещения? Сара, уже давно мечтавшая испытать телепортацию, а не простой переход через портал, тут же согласилась. Перенос оказался мгновенным: изображение будто мигнуло, а уши на долю секунды заложило. Правда, увиденное Саре не понравилось. Они стояли возле печально знакомой ей конюшни, перед распахнутыми дверями которой гарцевали два гнедых уже оседланных коня. Сара попятилась, и сложно было ее за это упрекнуть. — Это совсем другие лошади, — зачем-то пояснил Джарет, хотя данный факт являлся очевидным ввиду различия мастей. — Они самые обычные, из вашего мира. — Я, конечно, очень ценю твое внимание, но что-то мне не хочется проверять, насколько миролюбивыми окажутся эти. Возможно, Сара ценила бы королевские заботы выше, если бы знала, как сложно добиться от гоблинов желаемого. Прежде чем доставить своему повелителю запрошенных обычных лошадей, они поочередно притащили двух пони, трех ослов, аж пять лам прямиком из Боливии и даже одну зебру. Все вышеперечисленные пополнили число обитателей конюшни, а большой радости маленьких гоблинят. — Сара, я обещаю, что ты будешь в полной безопасности, — Джарет положил ей руку на плечо и серьезно посмотрел спутнице в глаза. — К твоему сведению, абсолютно ничто и никто здесь не сможет причинить тебе вреда. Даже если захочет, — в голосе читалось плохо скрытое «и пусть только попробует!» — Это ещё почему? — Я… Позаботился об этом, — туманно ответил Джарет. Он не хотел говорить о том, что он использовал очень древнюю и сложную магию сродни той, которой сама Фригг пыталась оградить Бальдра от смерти. Так его в прошлый раз испугала одна лишь перспектива того, что Сара может пострадать. — Прямо никто и ничто? — Именно так, — подтвердил Джарет. Внезапно Сара с размаху ударила рукой о вбитый в землю колышек из деревянной изгороди, к которой привязывали коней. Джарет невольно поморщился, хотя знал, что прав. — Надо же! — Сара с изумлением посмотрела сначала на свой кулак, а затем — на весьма крепкий с виду колышек. Она действительно практически не почувствовала удар. Джарет перехватил ее руку и, не совладав с собственными эмоциями, коротко прижался к ее пальцам губами. Сара почувствовала, что пусть рука ее никак не пострадала, зато сердце словно разлетелось вдребезги от этого короткого поцелуя. — Не надо только специально напрашиваться, хорошо? — строго сказал Джарет, едва к нему вернулось самообладание. — Хорошо, — еле как ответила Сара. — Так, ладно, приступим! — скомандовал Джарет. Не слушая возражений Сары («Да я сама смогу! Не надо!»), собственноручно подсадил девушку на коня и подал ей поводья. — Вот, держи их здесь, пока не дергай. Локти прижми к себе, но не слишком сильно, понятно? Постарайся не напрягаться, хорошо? — продолжил наставлять он Сару. — Хорошо, — Сара попыталась немного расслабиться. Без особого успеха. — Отлично! — прокомментировал Джарет. — Не бойся, я его держу. Пошли! Первые несколько минут Сара отчаянно тряслась. Однако конь не демонстрировал никакой агрессии и слушался всех команд. Поэтому когда Джарет наконец отпустил поводья, девушка немного напряглась, но совладала со страхом. Животное и вправду оказалось очень смирным и слушалось даже не слишком уверенных понуканий Сары. Вскоре Джарет смог оседлать уже своего коня и присоединиться к неторопливой прогулке по окрестностям города. — Попробуешь побыстрее? — с лёгкой насмешкой спросил король несколько минут спустя. Ему, как гораздо опытному всаднику успела наскучить неторопливая иноходь, однако оставлять Сару в одиночестве он не хотел. — Разумеется! — уже гораздо смелее ответила девушка. — Только у меня будет сначала одна маленькая просьба? — покосился на нее Джарет. — И какая же? — Распусти волосы. — Это ещё зачем? — опешила Сара. — Чтобы все было в точности как в твоей мечте. Помнишь, как ты говорила: длинное платье, галоп, развеваемые ветром волосы? — Ты запомнил! — восторженно ахнула Сара. До этой минуты она была слишком напряжена и сосредоточена на попытках удержаться в седле, чтобы задуматься, зачем, собственно, Джарету понадобилось так ее наряжать на конную прогулку. — Разумеется! — будто бы даже оскорбленно ответил Джарет. — Ну же, давай! Сара отняла одну руку от поводьев, сняла резинку, которая держала небрежный пучок на затылке, и тряхнула головой, освобождая непокорные вороные пряди. Волосы темной волной рассыпались по плечам. Сара на секунду прикрыла глаза, а затем пустила коня вскачь. Действительно, все было именно так, как ей представлялось в детстве: ветер в лицо, резвый конь под седлом и безбрежные поля кругом. А вдали, подсвеченные предзакатным солнцем пламенели вершины заснеженных гор. Нет, получилось даже лучше, чем Сара когда-либо воображала этот миг: ведь рядом с нею скакал тот, который неожиданно и незаметно сам стал ее самой заветной мечтой. От переполняющего восторга и счастья она засмеялась, и смех ее звенел колокольчиком над равниной. Если бы Сару попросили назвать самый счастливый момент в жизни, она, ни секунды не сомневаясь, назвала бы этот. Давно, ещё будучи ребенком, она не раз и не два просила отца отвезти ее в конный клуб или даже записать на занятия конным спортом, благо, финансы позволяли, однако Роберту всегда было недосуг. Он постоянно ссылался на дела, усталость и слишком долгую дорогу до ближайшего клуба, и уверял, что в следующий раз уж точно исполнит просьбу, но только не сегодня. Обещанное «потом» так никогда и не наступило, а после и сама Сара перестала напоминать отцу о его словах. Она поняла, что при всей убедительности и послушности этого не дождётся. Даже если по всем предметам у нее будут высшие баллы, а газон перед домом (вечная и самая нелюбимая обязанность Сары) станет самым ухоженным в пригороде или даже стране. Вскоре уже начало смеркаться, и коней пришлось развернуть. Назад ехали медленно, никому из всадников не хотелось завершать такой замечательный вечер. Когда они добрались наконец до конюшен, уже совсем стемнело. Мрак разгонял лишь свет бесчисленных звёзд и тонкий полумесяц. Сара немного неуклюже с помощью гоблинов спешилась и, дождавшись, когда те увели коней, повернулась к непривычно молчаливому Джарету: — Спасибо тебе огромное за все это. Я… — голос ее дрогнул от переполняющих эмоций. Сара судорожно вздохнула, пытаясь проглотить стоящий в горле ком. — Ты просто не представляешь, как это много значит для меня. Спасибо! — Не стоит благодарности. Я просто хотел видеть тебя счастливой, — ответил Джарет, не в силах оторвать взгляд от лица Сары. Для него сияние ее глаз затмевало все звёзды, Луну и даже Солнце. — Что ж… Сара понимала, что пора прощаться, и нежелание расставаться взяло верх: — А ты случайно не хочешь посмотреть ещё какой-нибудь фильм? Вместо ответа Джарет лишь широко улыбнулся и протянул ее руку для переноса. Дома Сара обнаружила, что на ней снова оказалась ее старая одежда, но задумываться над этим ей не хотелось. Сказка закончилась, но ничто не мешает воскрешать ее в памяти, верно? — Я сейчас! — стоило хоть немного отплатить за дворцовое гостеприимство, поэтому Сара вознамерилась принести то скромное угощение, что могла обеспечить: попкорн, чай для себя и кофе для Джарета и последнее оставшееся яблоко. Девушка хихикнула, порадовавшись, что это был не персик. Вопреки приключениям в Лабиринте, любви к этому фрукту она не растеряла. А в последние месяцы она покупала персики все чаще и чаще, словно надеясь, что один из них вновь окажется волшебным. Не то чтобы волшебства в ее жизни не хватало, просто… Просто ей хотелось большего. Выбор на этот раз снова пал на классику — фильм «Римские каникулы» с его неподражаемой атмосферой запал Саре в сердце с первого просмотра, а теперь она желала приобщить Джарета к этому легендарному творению Уильяма Уайлера. Скоро усталость и испытанные эмоции дали о себе знать, и под знакомые кадры Сара сначала начала клевать носом, а потом и вовсе уснула. Проснулась она едва ли не в полдень, заботливо укрытая одеялом. Сара аккуратно скосила глаза: Джарет сидел прямо на полу, прислонившись спиной к стене и неотрывно смотрел на экран. Звук телевизора был настолько тихим, что оставалось только гадать, как он вообще что-то мог услышать. Судя по небольшой стопочке кассет по правую руку, времени он зря не терял и успел посмотреть ещё не меньше трёх фильмов. — Ты проснулась? — он словно почувствовал, что Сара бодрствует и повернулся к ней. Больше всего девушка теперь хотелось залезть под одеяло с головой. Вряд ли ее заспанное лицо выглядело хорошо, а при Джарете ей хотелось быть максимально привлекательной. — Д-да, — с запинкой ответила она. — Я сейчас! Прямо в одеяле Сара проследовала в ванную. Из зеркала над раковиной на нее смотрело сонное лицо с припухшими глазами и явственным следом от подушки на правой щеке. Волосы же Сары более всего напоминали воронье гнездо. Но больше всего девушку пугало не это, а то, как она умудрилась заснуть, будучи наедине с Джаретом. Как могло случиться подобное, Сара и представить не могла, ведь даже в раннем детстве она практически не могла спать, находясь в комнате не одна, а сейчас спокойно продрыхла почти десять часов в присутствии постороннего. Да ещё и кого — самого короля гоблинов! Выйдя из ванной после душа, она обнаружила, что Джарет ещё не ушел. Король гоблинов сидел у нее в кухне и листал старый журнал. Интересным содержимым тот похвастать не мог, единственным исключением являлось небольшое интервью с Линдой Уильямс. Собственно, только ради этой статьи Сара его и купила. А что ещё делать, если родную мать она чаще видела на телеэкране или обложках глянцевых журналов? К слову сказать, интервью Сару очень сильно задело: в нем Линда беззастенчиво врала о своих взаимоотношениях с дочерью. Говорила, что дочь — ее главная и самая лучшая подруга, а их взаимоотношениям можно только позавидовать. Если учесть, что мать могла месяцами даже не вспоминать про дочь, а сама девушка не имела возможности ей позвонить, поскольку Линда постоянно пребывала в разъездах, не стоит удивляться, как эти лживые речи обидели Сару. Выбросить проклятый журнал рука не поднималась, однако после памятной статьи девушка бросила привычку выискивать любые упоминания матери в прессе, а фильмы с ее участием смотреть перестала. — Я просто не хотел уходить, не попрощавшись, — отложил журнал Джарет, с трудом оторвавшись от чтения, когда на кухне появилась Сара. Заметно было, что уходить ему не хотелось. Как бы ни хотела Сара отнести это на свой счёт, однако понимала, что развлечения подобного плана являлись редкостью для пребывающего в изоляции короля. Если он даже с таким интересом читал новости о совсем незнакомых ему людях (журнал как раз был открыт на колонке о знаменитостях). Повинуясь порыву, Сара сказала те слова, которые на самом деле хотела произнести давно, просто боялась: — Я хочу, чтобы король гоблинов мог путешествовать между мирами по собственному желанию. Повисла звенящая тишина. Казалось, даже шумно вылизывающаяся в углу Леди прекратила свое занятие. Краски с пугающей скоростью покинули лицо Джарета. — Сара, это… — он порывисто поднялся с места. Старый стул громко скрипнул от резкого движения. — Это великий дар. Ты уверена?.. — Ну, ты же не станешь пользоваться им, чтобы утаскивать в замок человеческих детей? — неловко попыталась пошутить Сара. — Или творить какие иные непотребные дела? Скажем, подворовывать в супермаркетах или рисовать на машинах баллончиком? Ах, да, можешь мне пообещать одну вещь? — Что угодно! — Ай-ай-ай, король гоблинов! — со смехом пожурила его Сара, хотя ей было совсем не весело. — Не ты ли меня учил, что нужно осторожнее обращаться со словами? — Я просто знаю, что ничего плохого или недостойного ты не попросишь, — к бледным щекам Джарета понемногу возвращался цвет. — Что ты хочешь? — Просто пообещай, что не будешь преследовать тех, кому посчастливится одолеть твой Лабиринт, — Сара достала из шкафчика кофе и турку. — Обещаю, — коротко кивнул Джарет. — Но почему вдруг такое пожелание? — Забочусь о будущих победителях! Знаешь, даже хорошо, что ты забыл, как мы с тобой, скажем так, не поладили тогда, пять лет назад. — Ты правда так считаешь? — голос Джарета звучал несколько странно, но внимательно смотревшая на готовящийся кофе Сара этого не заметила. — Определенно! — Я даже не знаю, как сказать, насколько я тебе благодарен, — медленно проговорил Джарет. Он словно боялся поверить в реальность происходящего, но мало-помалу осознавал, что случилось. — Что я могу сделать для тебя? — В данный момент — вернуться в свое королевство. Извини, что практически выставляю, но мне пора собираться. Я обещала помочь подруге с переездом, и уже опаздываю, — наспех соврала Сара. С каждой секундой ей было почему-то все сложнее сдерживать непрошеные слёзы. Глаза Джарета сияли таким неподдельным счастьем, что было больно на него смотреть. — Теперь я могу перенести тебя в любое место на Земле. Так что не торопись. — Не стоит, спасибо, — Сара отвернулась к холодильнику якобы за молоком, украдкой стирая скользнувшую по щеке горячую каплю. — Я доберусь сама. Не хочу потом объясняться, как смогла добраться. Так что прости, я… Джарет внезапно коротко обнял ее со спины: — Спасибо, моя драгоценная. До встречи! — затем он отстранился и растаял в воздухе. Едва он исчез, Сара выключила плиту (пить ей на самом деле не хотелось) и дала волю слезам. Плакала она долго, сама толком не осознавая причину своего состояния. Выпустив эмоции, она отправилась в ванную и как следует умылась, долго брызгая в разгоряченное и раскрасневшееся лицо холодной водой. Затем Сара подняла потухший взгляд в зеркало, посмотрела на себя и убитым голосом сказала: — Сара, ты полная дура. Потому что только безнадёжная идиотка могла влюбиться в короля гоблинов, который забудет ее, если только она не будет постоянно ему про себя напоминать. В комнате на стуле ее ожидал очередной удар: там лежало ее аккуратно сложенное вчерашнее платье. Сара, уже не плача, опустилась на колени и прижала блестящую гладкую ткань к груди.