Созвездие близнеца.

- ...И падëт же теменная длань! - закончил Лололошка, отпрыгнув назад. В этот момент, двери-таки разломали засов. Конвульсии Джона прекратились, а церковники, не успев зайти, тут же встали на месте: осмотрев Лололошку, демон вытянулся во весь рост, оглянув своего вызволителя. Он оскалился, поднявшись ещё на уровень, а Лололошка напрягся, со всем своим гневом и кипящей враждебностью встретившись глазами с сущностью. Внутри он безумно боялся... Но снаружи показал, насколько устал одним лишь своим взором. Бес читал в его глазах только одно - верни мне брата, сволочь. Просто верни мне то, что забрал в обмен на свою свободу. Демон, впечатлëнный такой дерзостью и при этом безразличный к братским узам, напоследок вспыхнул пламенем и устремился ввысь, пролетев ночной тенью через витраж: церковники с две ладони постояли у стен, шокировано ожидая возвращения нечести, однако, обретя волю, Пожиратель звëзд даже не планировал начинать с какой-то там церквушки. Демон сразу же нацелился на ещё большее насыщение, взяв курс на города и небеса. Он вырвался... Ну и крива ему дорога, чëрт его б побрал. Лололошке не было дела до того, кто пострадает после его брата: немым сглазом распрощавшись с нечестью, он аккуратно встал на колени у алтаря, развернув голову запыхающегося Джона к себе. Нежно погладил по щеке, сгорбившись над телом, и грустно улыбнулся: монах, связанный и побитый истощением маны, попытался улыбнуться в ответ, но рот словно прорезало бритвой. Даже просто улыбаться было больно до трясучки. - Пожиратель звëзд!.. Он таки-пробрался! Глупый мальчишка выполнил всю работу за нас! Пожиратель ПРОБРАЛСЯ! - восклицал Лукий, отталкивая от себя остальных последователей, засомневавшихся в том, было ли правильным решением отпускать такую тварь на свободу. - Да!.. Не могу поверить! Все эти годы были не зря! Монахи и епископы, будучи в недоумении с счастья Лукия, в отличие от него познали, что Лололошка только что выпустил на белый свет, и энтузиазм главного патриарха перестал им импонировать: они скучковались, встревоженно переглядываясь, и пытались успокоиться. Глядя на истеричный восторг их миссионера, они так и не могли отделаться от чувства, что совершили нечто непоправимое. Близнецы же, обратив внимание на взрослого ребëнка, что радовался всеобщей смерти, смотрели на епископа косо: уж слишком жалко полоумный выглядел на фоне пришедших в себя сообщников. Отвлекаясь от него, Лололошка повернулся к Джону: тот закашлял и скорчился, ощущая себя полу пустым. Лололошка придержал его голову, стараясь ослабить ремни на руках, и устало вздохнул, осознавая, что случится с людьми и миром после его оплошности. - Мне осталось немного... - с болезненной хрипотцой бросил Джон, чем смутил Лололошку. Скинув одно крепление с тощего, слабого запястья, послушник фыркнул. - Не неси чушь... С тобой всë будет хорошо. - Ты не понял. Я умираю, - запротестовал Джон, на что Лололошка оживился, яро отрицая этот исход. К несчастью, Джон чувствовал свои силы и знал - такое истощение не пережить человеку. Не то, что монаху. - Лололошка... Брось. Ты сделал всë, что мог. Правда, спасибо. - Враки!.. Ты будешь жить! - зашипел сквозь зубы Лололошка: его злила одна только мысль об этом. - Джон! Не заставляй меня думать, что всë пережитое было за зря! Не смей, слышишь?.. Не оставляй меня после всего! Монах криво усмехнулся, взяв в свою дрожащую руку напряжëнное от злобы запястье. Предплечье под ласками потной холодной ладони упало на поверхность алтаря, а бледная кисть перешла на трясущиеся пальцы. - Ты сделал достаточно, Ло... Достаточно, чтобы вытащить его из меня. Это был наш уговор - ты должен был вызволить его, а не спасать меня, - припомнил монах, утихомиривая ураганы в груди близнеца. - Не смей винить себя... Я слишком слаб, чтобы выжить. Это занавес. Лололошка в неверии потряс головой, всплакивая от несправедливости этого мира, а Джон наоборот кивнул, как бы говоря: "Извини, нам осталось немного. Всë так". Последним шевелением монаха стала попытка крепче взяться за ладонь: рука мертвеца расслабилась, охладев уже от мертвезны, а грудная клетка опустилась под конец. Лололошка, возрыдав, опустил голову на алтарь, не в силах вытащить ладонь из ладони близнеца. Все присутствующие молчали... Все, кроме довольного своими сбывшимися мечтами епископа. Его смех и рыдания юноши смешались с эхом: одержимая радость одного и неудержимое горе другого вынудили остальных опустить головы. Эти эмоции были слишком... Не для них. Горсти за горстями - и в них лишь молчание... Победное, и при этом траурное. И никому из слушателей не понять, насколько велик масштаб их деяния. Никто из них не присутсвовал во время изгнания... Никто. И ни один из них не терял родную кровь таким образом. Лицемерная, тошнотворная тишина от старших собратьев и отцов вызывала в Лололошке отвращение и ненависть к палатам храма. Он больше не сможет здесь оставаться... Теперь и ноги его не будет в церкви. Да будет оно так. *** ...Экзорцист, перебирая сапогами по слякоти, с расправленными, подобно крыльям, плечами направился к шуму: с базара до этого переулка доносились вопли. Оглядывая трупы по пути, мужчина среднего возраста скалился и вдыхал сладостный аромат тëмного последа, витающего подле тел. Как же они близки... Настало время поквитаться со старым знакомым! - Чувствуешь, братец? - спросил он через плечо, подбрасывая один из клинков: плетущаяся за ним тень ухмылялась, вытягивая шею по направлению к следам: да, чувствовал. Этот осадок он узнал бы из тысячи. - Выходит, у меня свидание с судьбой сегодня... Настала пора, милый брат. Ты станешь свидетелем моей... Пф! Нашей победы. Этому выблюдку самое место в пучине вод, не так ли? Или хочешь сувенир на могилку?.. Тень скривилась: это предложение в виде врага возле своего тела ему не понравилось. Лололошка рассмеялся, в последний раз бросив и поймав оружие. Спустив капюшон, он сделал прямой выдох. - Как знаешь... - выйдя на свет, экзорцист глазами нашëл эпицентр. Сейчас начнëтся самое жаркое! Лололошка облизнулся, с азартом поцеловав лезвие: да благоволит ему фортуна! - Ну... За дело, - с этой фразы и началась очередная заварушка. К которой, как ни странно, Лололошка был готов, как никогда.