Созвездие близнеца.

Достав коробочку, Лололошка быстро завершил изгнание, принявшись за печать. Конвульсии Джона прекратились, а церковники, не успев зайти, тут же встали на месте: демон возвысился до потолков, едва касаясь стëкол, а Лололошка быстро отбросил книгу, поспешив поймать отголосок демонической сущности. Разрезав полупрозрачное огненное полотно, словно отделив кусок филе от кожи, Лололошка перенаправил ману материи на браслет: концентрируясь на тëмной энергии, он сосредоточил силы на попытке наложить печать, вспоминая все указания неизвестного автора манускрипта. Цепочка начала искрится, излучая розовый свет. Сущность, недавно рвущаяся к небу, испустила полу-стон, полу-рëв: Пожирателя звëзд, подобно кораблику в водовороте, стало засасывать в коробочку из-под леденцов, а сам он на своëм пути изуродовал когтями несколько знамëн и гобеленов, яро вырываясь из потока. К счастью, печать уже выстраивалась из ментального барьера послушника, потому у него не было и шанса проскочить. Епископ Лукий, будучи в ужасе от происходящего, хотел было подорваться к своему идолу, но его задержали другие отцы, боясь даже просто подойти к этой чëртовой центрифуге. - Пустите меня!.. Пожиратель! - скуля от беспомощности, взвыл патриарх, падая на колени. - Глупый мальчишка! Что ты творишь?! Немыслимо!.. Убиваясь из-за напрасной потери шанса, Лукий готов был разорвать Лололошку, наблюдая за тем, как тот завершает ритуал: перед полным своим поглощением в браслет бес пытался расцарапать плечи Лололошки, впиваясь так, что рукава разодрало в решето, и, будучи на грани заточения, он громогласно рыкнул в лицо юноши. С невозмутимым спокойствием Лололошка завершил печать, закрыв коробочку и быстро окропив еë подсоленной водой с фляги. Из-под крышки раздалось глухое шипение, после чего алюминий почернел на глазах: теперь было готово. Самое страшное позади... - Лололошка!.. - сквозь зубы выплюнул Лукий, дав по рукам тем, кто пытался его удержать. Он вырвался из хватки священников, поторопившись к своему врагу. - Ты! Дай сюда! Попытавшись выхватить печать из чужих рук, Лукий потерпел неудачу: Лололошка ретировался назад, к алтарю, крепко сжав искусственный сосуд у груди. Когда Лукий совершил ещё рывок, он увернулся и в этот раз, побежав прочь из залы под сотню растерянных глаз. Пролетев лестницу, треклятый песок и даже уровни библиотеки, он пробрался по платформам к выходу на крышу, к колокольне: там, неуклюже стараясь не подскользнуться на черепице, он прошëл по витражу, удивив тех, кто ещё находился в зале, пробежал по ряду западного холла, держа на хвосте кровожадного священника, и едва ли не упал, играя в кошки-мышки с Лукием. Встав над обеденной храма, послушник и патриарх ходили вокруг да около труб печей, то прячась, то выглядывая из-за кирпичных пристроек, а когда Лололошка идеально подгадал момент, чтобы выбежать - он прошмыгнул ровно в ладони от Лукия, быстрым шагом промаршировав вдоль длины северного коридора. Разгневанный Лукий, естественно, не остался стоять столбом. На середине этих бегов Лололошка запрыгнул на церковный купол, молясь, дабы не соскользнуть, и использовал аметистовую мозаику в качестве лазеек: двумя шагами идя по тонкой каëмке крыши, он перебирал руками, нащупывая опору и параллельно глядя вниз. Лукий чудом не сорвался, пытаясь ползти прямо по закруглëнной шапочке купола. - Мы можем закончить это здесь, Лололошка! Просто отдай мне демона! - находясь в весьма невыгодном положении, принялся на корточках ступать Лукий, ориентируясь на ночной свет, отливающий от поверхности. - От Пожирателя не сбежишь, дитя!.. Не пытайся предотвратить его величие! Я убил годы на верность ему! - Для чего, отец?.. Вы же видели его пред собой! Не уж-то здравый смысл не вселяет страх?.. Почему Вы вообще хотите, чтобы это вышло в люди? - Лололошка понимал, что он общается с психом, но в этой его фразе крылась надежда на то, что у этого абсурда хотя бы есть объяснение. Патриарх фыркнул, едва не поскальзываясь на своих подолах. - Я отдал Богам жизнь!.. Посвятил всего себя церкви, а они!.. - Лукий успел ухватиться за один из камней, прежде чем ноги унесли бы его за купол. Кряхтя, он кое-как продолжил лезть, а Лололошка отдалился достаточно, чтобы подобраться к очередным монастырским крышам. Бежать по замкнутому прямоугольнику было пыткой, но иначе печать не спасти: епископ уж слишком замахнулся на свои амбиции. Стоило срочно спрятать запертую нежить где-либо. - ...Демон дал мне всë: статус, привилегии, возможность мстить за своего лучшего друга, погибшего в результате ярого фанатизма, власть! Пожиратель направлял меня, и только с ним я стал сильнее!.. И ты не сможешь встать у меня на пути, если мне потребуется изъять его из твоих ручонок! В мëртвой, или живой хватке - ПЛЕВАТЬ! Я верну долг пред ним! - Власть?.. Статус? Месть?! - Лололошка ощущал себя так, словно ему прижигали сердце раскалëнным оловом. Его брат и он страдали, потому что кто-то решил, будто он властен играть в адвоката дьявола в обмен на своë благополучие?.. Что? - И поэтому Вы решили добиться желаемого ценой невинной детской души? Потому уничтожали моего брата и рискнули жизнью Лоренса?! Лишь ради подачек от той же церкви, Богов которой Вы не принимаете? Да что с Вами не так?! Лукий сжал зубы, перелезая к нему. Понимая, что дело дрянь, Лололошка ускорился, стараясь сдерживать эмоции, но такой поток гнева сводил с ума: онемевшие от перемещения пальцы готовы были вцепиться в глотку епископа, послав к чертям рискованную высоту, но сам Лололошка держался изо всех сил, ретируясь к краю в сторону колокольни. Он очень надеялся дотянуть: либо он успеет прыгнуть и ухватиться за черепицу, добежав до колокола, либо... Уйдëт с Лукием вниз. Патриарх уже нагнал его: шастая по карманам, он пытался отобрать коробочку, которую Лололошка благополучно уложил под пазухой, но старику не удавалось побороть юношу. Лололошка, нарочно шатаясь, дабы было тяжелее обыскивать, незаметно достал коробок из груди и спрятал в широком рукаве, выискивая глазами, куда его закинуть, но тут впереди послышался голос: - Лололошка! Я здесь! - закричал другой юноша, и послушник сразу же приметил Альфреда у колокола: махая руками, лучший друг с жестом "я открыт!" обратил внимание на себя, одновременно отвлекая Лукия. Даже не колеблясь, Лололошка рывком выбросил печать: Альфред поймал еë в обе ладони, подбежав к краю, дабы подстраховать Лололошку, а епископ раздражëнно взревел, попытавшись перехватить запястье Лололошки, на что тот выскользнул из рук, чудом оказавшись по ту сторону. И на этот раз Лукий сдержал равновесие. Послушник, приземлившись, чуть было не свалился назад, но Альфред успел притянуть его к себе, прежде чем его товарищ бы разбился. После, он обернулся к епископу, переложив коробочку в одну руку и подняв еë над головой. - Эй! Отец! - воскликнул он, держа в кулаке печать. Патриарх застыл, не отрывая глаз от своей цели. - Хочешь забрать? Поймай сначала! С этими словами он замахнулся и бросил чëрный прямоугольник вниз, а Лукий без раздумий подорвался за предметом, головой встретившись с тропинкой. На омерзительный, тошнотворный "шмяк" об землю ушло несколько песчинок, прежде чем Лололошка смог бы заставить себя посмотреть на это зрелище. Альфред же невозмутимо оглядел тело: в этот момент он казался таким суровым и беспощадным, что Лололошку даже пробрал холодок на спине. Вот он - его ангел-хранитель... Нечто святое и по-матерински тëплое, но при этом такое по-отцовски стойкое. Альфред, пусть и был внешне мил, часто поражал его своим спокойствием и пониманием. Так-то оно и не удивительно: в отличие от Лололошки, у Альфреда стаж целителя был куда больше... Наверняка он и не таких ужасов навидался, когда жил при церковном госпитале. И всë же, чëрт... Как же воинственно и непоколебимо выглядел этот ангел милосердия на фоне тëмных крыш под обрывками лунного света, и каким же верным и терпеливым был этот юноша, когда дело касалось его лучшего друга. Лололошка едва ли вспомнил про печать, наблюдая за тем, как его друг делает глубокий вдох, поднимая взор с размазанного силуэта на земле на луну, после чего Альфред вернулся к Лололошке, смягчив черты лица. Нахмуренные, обеспокоенные бровки вновь сошлись к переносице, а блеск в глазах мелькнул на отливающей бликами сетчатке. - Я волновался за тебя... Всë никак не решался выйти, но теперь смог, - признался он, налетев на послушника. Лололошка обнял его в ответ, позволив повеситься у себя на шее. Альфред отпустил его не сразу. - Крики Лукия всë же вынудили меня подорваться... Как чувствовал, что что-то не так. Я рад, что успел. - Знал бы ты, как я рад, - улыбнулся Лололошка, непроизвольно чмокнув его в щëку: Альфред встрепенулся, озадачившись из-за небратского жеста, а послушник, только отстранившись, уже успел пожалеть о своих эмоциях. Однако, на удивление, собрат не стал колебаться и мягко прикоснулся губами уже к чужим губам, оставив за песчинками времени приятное постукивание под грудиной и лëгкий румянец на щеках Лололошки. Альфред и сам засмущался, вот только ночное полотно предпочло скрыть это за сумерками. Они оба постояли с пол ладони, переглядываясь меж собой с ноткой взаимности: не было вопросов насчëт того, что же это сейчас было. И тот, и другой прекрасно уловили суть своих поступков, счëв ненужными слова и дополнения. Потом. Обсуждения потом: не испортить момент оправданиями - лучшее, что они могли сделать тогда. - Так... Нам надо спешить? - вспомнил Альфред, кашлянув для смены обстановки. Взгляд Лололошки изменился с влюблëнно-одурманенного на панически-трезвый: он даже не узнал, как там его брат. Нужно было идти прямиком к Джону! - Джон ждëт нас внизу... Ты лучше меня знаешь, как он не любит ждать. - Он в порядке? - поинтересовался Лололошка, на что Альфред махнул рукой. - Не переживай, я управился с его ранами... Побитый знатно, но ходить может, - ответил он, кивнув на люк колокольни. Лололошка нахмурился. - Тут такое дело... Нам бы по-хорошему найти снизу печать, пока очередной ненормальный фанатик не додумался подобрать еë раньше нас... - Об этом тоже можешь не переживать. Альфред, достав из рукава почерневший коробок, указал на него кивком, знатно удивив Лололошку: цел и невредим. Видимо, он спрятал его сразу, заменив хранилище демона на кусочек черепицы, прежде чем выбросил приманку для Лукия. Жестоко и так гениально одновременно. - Ох... - в изумлении уставился на ладонь Альфреда послушник, взяв искусственный сосуд. Товарищ позволил забрать его, подождав момента, когда Лололошка спрячет зло под одеждами. - Это... Я не знаю, что и сказать. Спасибо тебе. - Поблагодаришь позже... Пошли быстрее отсюда, пока мы ещё можем уйти. Ведьмина чаша истекает, - приметил Альфред, первым спускаясь с колокольни. - Джону всё ещё не помешала бы помощь... Более продвинутая, нежели временное поддержание маны и пара повязок. У нас примерно ведро до рассвета... Лололошка, не став спорить, и сам подошëл к люку, спустившись в него вслед за Альфредом и захлопнув за собой дверцу. Напоследок, он посмотрел на небо: в созвездии Близнецов вместо десяти звëзд появились одиннадцать. Это сияние и стало предзнаменованием счастливого будущего юношей. В тот день крыша опустела, а монастырь попал под влияние другого патриарха, назначенного епископами после смерти Лукия. *** - А что вы втроëм потом сделали, крëстный?.. Где теперь твой брат? - поинтересовалась маленькая девочка у мужчины, отламывая от лепëшки часть и протягивая еë младшему брату: мальчишка, довольно прожевав кусок хлеба, глядел на рассказчика крупными, карьими глазами, задаваясь теми же вопросами, что и сестрица. - Неужели он не выжил?.. Не могло же всë закончится плохо, так? Лололошка, по-взрослому мягко улыбнувшись, плавно покачал головой, отрицая подобный исход. - Нет, он жив... Мы с дядей Альфредом ушли в деревню, где облагорóдили этот дом, а Джон восстановился и покинул нас: он решил, что его место не с нами. По сей день он скитается по миру, будучи авантюристом-пилигримом, а я с вашим дядей продолжаем надеяться на то, что он заглянет в гости. Давненько это было... Вздохнув, Лололошка пригубил молока из своей чашки, сев в позу лотоса на покрывале. Он, сделав паузу на свой перекус, принялся за тарелку с жаркóе. Дети переглянулись меж собой. - Вы не пошли с ним, потому что поженились? Или дядя Альфред тебе не разрешил? - задал вопрос уже мальчик, а Лололошка почесал затылок, на миг пораздумав над этим. - Ну, почему же? Я был бы и рад пойти, но всë не так просто, как вы думаете... Я скучаю по Джону, правда, вот только когда влюбляешься - уйти-то далеко не уйдëшь... Потому я выбрал вашего дядю, а не его, - пояснил Лололошка, заставив детские физиономии нахмуриться. Он всë прочитал на их лицах, понимая недоумение детей. - Тут дело не в том, что дядя Альфред не захотел - я сам предпочёл остаться с ним и пустить корни тут. И я ни о чëм не сожалею: мир огромен, но и этот городок не мал... Захотел - вышел замуж и остался с дорогим человеком. Мне большего-то и не надо: как подрастëте, поймëте, о чëм я. Жизнь, увы, не позволила мне сделать выбор из двух зол... - И всë же, ты вышел замуж! - напомнил мальчик, с каким-то упрëком ткнув пальцем в Лололошку. Тот и не отрицал свой выбор, спокойно кивнув на это. - И как же вы влюбились-то, дядь? Что заставило тебя променять мир на избушку в нашем захолустье? М? Лололошка убрал от губ чашку с молоком, хмыкнув от такой заинтересованности. Он отложил чашку в сторону, наклонившись к детям и, убедившись, что супруг не стоит где-либо сбоку, указал в сторону поля, перейдя на хриплый шëпот: - Видите во-о-о-о-он тот участок ржи? - направив палец по тот берег реки, поднял подбородок мужчина, привлекая внимание любопытной малышни на конкретную точку. Маленькие головки тут же повернулись туда, куда им указали, с интересом в глазах вглядываясь в колосья. - ...В тот день, когда мы поселились здесь, я и дядя Альфред выбежали вечером в поле и начали дурачиться, бегая меж ржаной соломы. Тогда-то мы вместе и упали в рожь: там, притаившись от любопытных глаз, я и он встретились лицом к лицу, оказавшись носами напротив друг друга... Дети, сами того не заметив, придвинулись ближе, слегка склонив головы так, будто им хотели рассказать какой-то особый секрет, который они бы унесли с собой в могилу. Заинтригованные продолжением, они подняли брови, ожидая более полного повествования этой истории. - В тот момент, ваш дядя зарылся пальцами мне в волосы, а я начал растëгивать его воротник, коснувшись лбом его лба... - по-прежнему мучительно тянул крëстный, прикусывая губу от нахлынувших воспоминаний о столь бурной, беспечной юности. Дети в предвкушении раскрыли рты, кивнув с явной просьбой не томить. - Лаская друг друга, мы прочитали всë по устам, и в тот самый миг, я и он впервые- - Ишь! Головы детворы тут же вжались в плечи от глухого "бум!", с которым запнулся их дядя, а Лололошка принялся тереть ушибленную макушку, подняв голову на того, кто стоял над ним: Альфред убрал тазик, развернув его на бок и уложив под локоть, с недовольством смотря на мужа. Лололошка виновато улыбнулся ему, совсем забыв про то, что его слушатели ещё совсем ребятишки. Вот и кончились сказки... О любви. Так даже и не начавшись толком-то. Ну оно и не надобно было: ещё бы строка - и главный злодей точно прибил бы рассказчика, в любом случае не позволив завершить историю... - ...Чего замолчал, Лололошка? Что было дальше-то, м? Изволишь напомнить?.. - тон супруга так и говорил: сворачивай лавочку. Лололошка, не желая рисковать, вновь вернулся к детям, неуверенно помолчав с пол ладони. - А дальше... Дальше мы поцеловались и пошли купаться в речке. Вот. Как-то так я и решил выйти замуж, - завершил мужчина, оживившись. Дети, разочарованные развязкой, надули губы. Альфред скинул тазик на траву, присев рядом с мужем на коленках. - То-то оно, - подтвердил он, повернувшись к детям: те застыли сразу же. Уж кому-кому, а дяде Альфреду не перечит даже крëстный... - Доедайте и бегите к маме. Нам с вашим крëстным стоило бы поговорить. Сейчас. Мальчик, не понимая намëков, напрягся и взял в зубы баранку, посасывая еë половинку, зато его старшая сестра знала посыл, и поэтому потащила его в сторону соседнего дома за воротник, прошипев недовольное: "пошли, балда!" на ходу. Стоило детям уйти, как супруги остались наедине. Альфред устало поставил кулаки в бока, сурово посмотрев на мужа: подавившись хлебом, тот вытер рот. Альфред смягчил пыл, похлопав его по спине. - Нашëл, что рассказать ребятне... Дурачина, - с нежным упрëком оставил кулак на одном из позвонков он, сделав вдох. Лололошка пока не стал доедать. - Извиняй, кормилец... Не сдержался, да и зашëл далеко. Видел бы ты блеск у них в глазах! - рассмеялся он, а Альфред закатил глаза, потянувшись к корзинке за солью. - Видывал... Увы, успел застать момент, - съязвив, он немного подрасслабился. Было даже что-то забавное в том, что Лололошка так сроднился с малыми детëнышами. - Агх... Крестники на тебя плохо влияют. Будь аккуратнее с детьми. - Боги! Ты предостерегаешь меня, даже когда дело касается пасынков! - Иначе с тобой быть не может... Я уже давно понял, что оставлять тебя из виду - плохая идея. А особенно с детьми, - приметил муж, на что Лололошка сдался без пререканий. Дабы успокоить мужа, он позволил себе прилечь ему на колени, подняв глаза на очи выше: Альфред и сам протянул белый флаг, положив ладонь на волнистые пряди супруга. Лололошка прикрыл глаза, удовлетворëнно улыбнувшись, подобно одомашненному коту, а пальцы Альфреда, огрубевшие от работы, начали теребить его волосы. Так они и просидели во дворе, наслаждаясь лëгким ветерком в столь засушливую погоду. Пожалуй, он и взбодрил их двоих, улучшив настроение Альфреду и практически усыпив Лололошку. Они молчали, казалось бы, уютную, долгую вечность, но Альфред нарушил покой, внезапно поинтересовавшись: - Как думаешь... Где сейчас Джон? Лололошка пожал плечами, повернув голову и уместившись виском на бедре супруга. - Не знаю... Знаю только, что он точно будет в порядке. Куда бы не занесла его дорога, он мой брат - его тяжело сломить. Уверен, он уже близок к тому, чтобы вернуться домой. По крайней мере, я знаю, что Джон тоже скучает... - отрезал Лололошка, и Альфред принял этот ответ, как один из самых лучших исходов злоключений Джона. - Ну... Веди же меня домой, Млечная звезда! - возвал к небу пилигрим, осмотрев карту: всего одна сухопутная миля отсюда. Совсем скоро он увидится с близкими, и у него будет, что им поведать. В кои-то веки, он взял точный курс на жизнь! Развернув штурвал, Джон выглянул из-под парусов - земля на горизонте! Родные острова, родные звëзды впереди!.. Следуя за головой Кастора, Джон Дейви Харрис отложил бумаги и сосредоточился на видах: горы, речные каналы... Знакомые монастырские вышки. ...Ещё чуть-чуть - и странник вспомнит свою обитель. Хотя нет - он уже дома. Путь пока и не на суше, но точно не на другом конце мира!