Обреченный на жизнь, полную страданий

      Фунтовая монета, приклеенная заклятием к его запястью, казалась тяжёлой. Тяжелее всего, что он когда-либо держал в руках.       — Мы действительно делаем это, — сказала Джин, потянув рукав, под которым скрывалась ее собственная монета.       Они стояли в полной боевой готовности у ближайшей к поместью Лестрейнджей точки аппарации.       — Сегодня ночью мы закончим эту войну, — пообещал любимой Северус. — А потом у нас будет вся жизнь. Ты и я — мы покорим весь мир.       Она обняла его.       — Что бы ни случилось, Северус, последние несколько месяцев с тобой были потрясающими.       — Но не лучшими в твоей жизни?       На мгновение грусть омрачила её лицо, и Северус пожалел, что задал этот вопрос.       — Нет, не в этом дело, Северус, просто… Я бы хотела, чтобы ты познакомился с моими родителями. На самом деле, я хотела бы, чтобы любой ты с ними познакомился.       Он знал, что в свое время ей пришлось их спрятать. Она пошла на крайнюю меру — стёрла родителям память, чтобы защитить от Пожирателей смерти.       — Мы можем подружиться с ними, — предложил он. — Они ведь стоматологи, да?       Джин кивнула: «Это будет не то же самое, но, может быть, со временем я смогу смотреть на них без слез».       — Ты хорошенькая, когда плачешь. И мне бы не хотелось прятать тебя от твоего отца из-за какого-то там эдипова комплекса.       — Северус! — Она шлёпнула его по руке. — Ты отвратителен!       — Зато ты перестала грустить, правда?       — Я никогда не прощу тебе этого.       — А я постараюсь дожить как минимум до ста лет, чтобы ты могла ещё долго меня ненавидеть.       — О, ты должен прожить не меньше ста лет. Я не хочу быть здесь одна, без тебя.       — Я сделаю всё, что в моих силах, — ответил он, хотя знал: если даже малейшая опасность коснётся её, он умрёт, защищая её.       — Моя монета нагревается, — сказала она. — Питер добыл крестраж. Пора.       Северус обнял её за талию и аппарировал прямо в поместье Лестрейнджей.       Джин послала сигнал другим монетами, что они прибыли.       — Готова?       — Давай закончим это.       Северус провёл её по поместью: «Будь осторожна с тем, к чему прикасаешься, мы не можем быть уверены, что кровное родство полностью защитит тебя от некоторых из их проклятий».       — Драко говорил, что у него дома тоже полно таких заклятий, — ответила она. — На каждом предмете — против магглов и тех, кто рожден не от магов.       — Что ж, Малфои — основательная семья, и, учитывая, что ты прекрасно провела с ними вечер, возможно, тебе ничего не угрожает.       Она кивнула, но осталась рядом с ним.       Его сердце бешено колотилось в груди.       — Так куда мы идём, Северус? — Она хихикнула. — Кажется, ты говорил, что мы встретимся с другом.       Это было частью плана. Притвориться, что он заманил её к Темному Лорду. Джин хорошо играла свою роль. Слишком хорошо.       — Сюда. Мы уже пришли, я пойду поищу его. Не двигайся, — он поцеловал её в лоб и пробежал по поместью в поисках Тёмного Лорда. Он нашёл его в библиотеке.       — Северус, я не вызывал тебя, — сказал Лорд, возвращая книгу на полку. — Есть новости?       — Нечто лучшее. Я привёл провидицу, — ответил Северус. — Она в гостиной. Думаю, она присоединится к нам.       — Что заставляет тебя так думать?       — Дамблдор, мой господин, — Северус поморщился, когда боль от легилименции пронзила его мозг. Тёмный Лорд погрузился в его воспоминания и сосредоточился на последнем собрании Ордена.       — Кто, скажите на милость, впутывает ребёнка в восстание, — усмехнулся Тёмный Лорд. — Расскажи мне больше об этом анимагическом заклинании.       — Я с радостью продемонстрирую это, как только мы заберём Джин, — сказал он. — Она единственная, кто сможет объяснить это вам должным образом.       — Примечательная ведьма, эта Помфри, говоришь?       — Лучшая, — сказал Северус.       Это тоже входило в план, хотя слова горчили у него на языке. Северус должен был заставить Темного Лорда настолько сосредоточиться на Джин, чтобы он мог убить его, ударив в спину.       Провидица… Это было интересно, но самое главное — это было правдой. А правда была чем-то, что даже Темный Лорд не мог игнорировать.       — Лучшая, говоришь?       — Да. Именно поэтому она должна сама вам всё объяснить, — сказал Северус.       — Почему?       Боль вернулась, и Северус боролся изо всех сил, пытаясь показывать Лорду только нужные воспоминания. Но Лорд всё равно просочился сквозь его защитные стены.       — Привлекательная малышка, — подытожил Тёмный Лорд. — Возможно, мне придётся самому попробовать её на вкус. Любопытный шрам… Где-то я его уже видел.       — Долохов, если не ошибаюсь, один из ваших.       — Должно быть, вы и есть та самая ведьма, — сказал Тёмный Лорд, отворачиваясь от дрожащего Северуса.       Как она нашла библиотеку? Это не входило в план. Она должна была оставаться в гостиной, где вероятность её смерти была бы наименьшей.       — А вы — лорд Волан-де-Морт, хотите верьте, хотите нет, но мы уже встречались, — она протянула ему руку.       — Раньше? Я бы обязательно запомнил встречу с такой ведьмой.       — Ах, ах, как некрасиво — без позволения заглядывать в чужие мысли.       — Прошу простить мои ужасные манеры, — Лорд поцеловал тыльную сторону её ладони, затем перевернул её руку и прикоснулся губами к пальчикам. — Я так давно не встречал такой могущественной ведьмы.       — Вы льстите мне, лорд Волан-де-Морт.       — Называйте меня «милорд».       Джин ухмыльнулась: «Интересно. В последний раз, когда мы встречались, я называла вас Томом».       Северус с трудом поднялся на ноги, пошатываясь. Монета на его запястье обжигала кожу.       Пора.       — Том? — переспросил Темный Лорд. Он уставился на Джин, и та невольно вздрогнула — он снова вторгался в её разум.       — Путешественница во времени… Вот почему Северус привёл тебя ко мне. Как интересно. С тобой рядом, дорогая, мы покорим мир.       — Да, Том Риддл. Вместе мы могли бы это сделать. Только вот «дорогой» меня может называть только Северус.       — АВАДА КАДАВРА! — закричал Северус.       Зелёный свет вырвался из его волшебной палочки и ударил самого злого волшебника поколения прямо в спину. Тот рухнул на пол, словно тряпичная кукла.       — А теперь, я думаю, я объявлю его мертвым, — заявила Джин, проведя диагностику. — Я предупрежу Ремуса и, если хочешь, вызову Грюма.       Северус дрожал. Он сделал это.       Он убил человека.       Он стал убийцей.

***

      Северус резко вынырнул из омута памяти и судорожно вздохнул.       — Серьёзно? Ты послал меня за обедом, чтобы посмотреть лучшее воспоминание без меня?! — надулся Питер, держа в руке промаркированный флакон. — Ты просто ужасный человек!       — Я сделал это, — Северус был потрясён, — я убил его.       — Ну, он бы не умер, если бы я не добыл крестраж. Хочешь посмотреть ту часть?       Северусу не было особого дела до приключений Петтигрю, но Джин ещё долго не будет дома.       Он хотел знать, что Тёмный Лорд увидел в её сознании. Ему нужно было знать, что Тёмный Лорд сделал с ней.       — Ладно. Давай посмотрим.       — Отлично! Это было настоящее приключение!       — Не сомневаюсь.

      Северус потер запястье — монеты там больше не было, но он был уверен, что всё ещё чувствует жжение, которое испытывал, глядя в воспоминание. Он чувствовал, как колотится его сердце, а боль от легилименции ощущалась почти так же остро, как в реальности. Это не походило на обычное погружение в омут памяти — казалось, что он действительно был там и лично пережил всё произошедшее.       Может быть, так оно и было. Может быть, именно так он и сливается с Северусом Снейпом из этой временной линии?       Он делал ещё один шаг к тому, чтобы стать волшебником, которого любила Джин Помфри.       Он так отчаянно хотел стать волшебником, которого она любила. Чем больше воспоминаний о Северусе из этой временной линии он просматривал, тем больше восхищался своей ведьмой.       Он всегда знал, что Гермиона... Джин необыкновенная — ещё с ее студенческой скамьи, а теперь, повзрослев, она стала ещё удивительнее. И он хотел быть достойным её любви.       В их жизни было столько всего, частью чего он должен был стать.       — Ладно, поехали! — Питер вылил содержимое флакончика с воспоминанием в омут памяти.       — Это был восемьдесят первый.       — Нет, восьмидесятый, — возразил Северус. — Я ведь был там.       — О, как странно… Нет, я уверен, что это был восемьдесят первый, — упорствовал Питер. — Посмотри на газеты на крыльце хижины — видишь?       Северус присел на корточки — на стопке газет, лежавших перед ним, действительно было написано «1981».       Неужели его альтер-эго так и не убило Волдеморта? Может, воспоминание поддельное? Или Темный Лорд вернулся?       Питер тем временем подошёл к молодым Ремусу и самому себе. Парни стояли снаружи хижины и спорили.       — Если я не ошибаюсь, здесь раньше жила семья Гонтов, — объяснил Питер. — Ремус вел нас по следу.       — Он внутри. Я могу наложить на него заклинание видимости, чтобы ты увидел, где именно находится артефакт и какие вокруг него защитные чары. Но тебе придётся поторопиться.       — Я думал, защита срабатывает от излишнего веса? Так что то, сколько времени я потрачу, не должно иметь значения.       — В теории — да. Но мы здесь чужие, а в таких маленьких городках, как этот, местные быстро заметят непонятных мужчин, шатающихся где попало. А ещё магглы очень любят звонить в полицию, особенно в два часа ночи, знаешь ли.       — Ладно, прости, — Питер превратился в крысу и стал ждать, пока Ремус произнесёт заклинание, активирующее наложенную Волан-де-Мортом защиту.

***

      Северус тихо присвистнул: «Это уйма тёмной магии».       Кровные и магические обереги, чары против магглов и волшебников — Северус видел хранилища Гринготтса с меньшей защитой.       — От этого воспоминания просто мурашки по коже, — вздрогнул Питер. — После того, как мы вышли оттуда, я еще несколько месяцев чувствовал себя не в своей тарелке.       — Тёмная магия еще и не такое способна.

***

      В воспоминаниях Северус видел себя крысой. Он бежал по сломанным половицам, уворачиваясь от нарисованных на полу рун, пока не добрался до тайника.       Крыс принюхался и нашел незакреплённую половицу. Он дёргал и дёргал, но не мог её открыть.       — Вот сейчас самое неприятное, — предупредил Питер.       — Что именно? — переспросил Северус.       Воспоминания снова изменились — Питер, став мужчиной, отрывал доски руками, всё время крича во всё горло.       — Питер! Что ты творишь?! — крикнул с улицы Ремус.       — Уничтожаю зло! — заорал он в ответ. Питер из воспоминаний вытащил из-за воротника пузырёк с ядом и вылил его на тайник. Яд просочился внутрь древесины, и из коробки повалил чёрный дым. Он трещал, шипел, завывал, будто живое существо, пока от хранившегося в ней артефакта не остался один лишь камень.       Питер закричал от боли, превратился обратно в крысу и едва добрался до Ремуса, прежде чем потерять сознание.       Воспоминание перенесло Северуса на несколько дней вперед, в Больничное крыло Хогвартса.       Джин стояла над Питером, всхлипывая с улыбкой на лице.       — Ты очнулся. О, Питер, я так волновалась.       — Получилось? Он мёртв? Всё кончено?       Она вытерла слёзы с глаз: «Да, мы его достали. Он мёртв. Ты свободен».