Прикрою

Ким матерится. Долго и со вкусом, и Биг на том конце провода терпеливо ждёт, пока Кимхан сможет взять себя в руки и начнет мыслить здраво. Часть его хочет бросить все, оставить телохранителей разбираться с заданием отца и рвануть к Порче, другая часть... – Корн, – выдыхает резко, пользуясь одиночеством и отсутствием необходимости держать лицо. Шестеренки в голове крутятся с бешеной скоростью, заставляя подорваться с дивана и рвануть в кабинет к раскрытой карте города. Здесь все готово для сегодняшнего задания, но... – Расскажи все, что успел узнать, – просит, беря себя в руки. Время идеальное для того, чтобы проверить его. Если Ким сорвется – разрушит все то, что пытался построить, выдаст себя с головой, ставя Порче под прицел и отдавая отцу контроль над своей жизнью. Сдастся практически без боя, едва на кону окажется жизнь его Ангела. Тошно от самого себя, но Ким реалист и старается не врать хотя бы себе. Ради Че готов будет что угодно делать, лишь бы он не пострадал. Не из-за Кимхана, его отвратительного характера или интриг его отца. Значит, он не может выбрать Че. Не в этот раз, даже если все естество рвется найти и защитить. И не может попросить Бига: слишком рискованно. Слишком слаб верный телохранитель, чтобы подставлять его сейчас, а значит... – Сообщи Поршу. Любым способом. Ловушка это или нет, они должны успеть. Че... Не должен пострадать. – Голос предательски срывается. Биг на том конце провода хмыкает. Понимающе. Принимая. Сочувствуя. Не то чтобы Ким нуждался в сочувствии от кого бы то ни было, но от Бига это ни разу не оскорбительно. – Он будет в безопасности. *** Ким почти чувствует себя беспомощным. Он ненавидит незнание. Невозможность знать больше, чем то, что за Че выехала группа, выводит его из себя. Как и невозможность сорваться, не подставив мальчика под удар еще сильнее и не провалив задание отца. Корн будет недоволен. Корн будет заинтересован. Слишком. И это последнее, что нужно Кимхану. Ему нужно продолжить усыплять бдительность старого паука, а не подпитывать его паранойю и манию контроля. Приходится сосредоточиться. Ким почти лениво следит за стрелкой на часах, отстукивая нервный ритм. Все просчитано: операция должна начаться ни минутой позже, ни минутой раньше. Он тянется к зажигалке и останавливает сам себя. Потом. По наушнику он слышит сигнал, перепроверяет оружие и снимает с предохранителя. 3…2…1.. Его группа разделена и малочисленна, но они не собираются привлекать лишнего шума. Прийти, обезвредить охрану, добраться до сейфа и забрать документы. Ничего особенного: они занимаются этим не впервые. Просто противники осторожнее и опаснее, поэтому отец выбрал его. Но дело не только в документах – их можно было выкрасть в любое время. Но именно сегодня здесь их главная цель. Пешка, забывшая о своем месте…И рискнувшая смотреть на того, кого Кимхан несмотря ни на что считал своим. Он предвкушает, невольно улыбаясь, и кажется пугает своим оскалом одного из телохранителей, выделенных Корном. *** Они заходят в двери практически играючи. На грани самоуверенности. Охрана периметра снята бесшумно, так что у них есть время чтобы проникнуть внутрь раньше, чем кто-нибудь начнет подозревать неладное… Интуиция практически воет сиреной: слишком спокойно. Слишком тихо. Слишком просто. Словно их заманивали, приглашая, и Ким не готов думать о том, откуда люди Конга могли узнать об их плане. Доверие к “своим” (отца) людям падает моментально. Но пока Ким просто принимает это как факт. Предположение, в котором он отчего-то практически не сомневается. Не важно, если придется действовать в одиночку. Не важно, если операция затянется. Важно то, что это шанс на побег для Конга, и это точно не то, что Кимхан собирается допустить. Ни в коем случае. Плевать на компромат, лишь бы мужчина не решил потом выместить обиду на Семью, попытавшись добраться до Чея. Мальчик итак раз за разом становится мишенью для тех, кто желает подобраться поближе к Тирапаньякулам, надавить на Кинна, пользуясь родственной связью с Поршем. И как бы Ким не хотел иметь возможность защищать от всего и всегда, он знает, что не всесилен. Ни сам, ни его люди, ни люди брата. И то, что прямо сейчас где-то идет спасательная операция, только подтверждает этот факт. И бесконечно злит: хочется быть рядом, хочется лично убедиться, что Чей не пострадает, но он попросту не может позволить себе подобной роскоши. И в этот момент Ким завидует Кинну, который может ни от кого не скрывать чувств к Поршу. Правда, и Порш сильнее, тренированнее, его никак не назовешь легкой добычей. В отличие от Порче. Светлого, тихого, нежного Порче…К которому Ким раз за разом возвращается в своих мыслях. И сам же себя одергивает. Не сейчас. Сперва дела. Потом – отчет от доверенных людей из комплекса. Быть в неведении не хочется, но позволить себе сейчас отвлекаться Ким не может. Он не сомневается, что операция пройдет успешно. В конце концов, скорее всего Порш лично отправился спасать брата. Или отправил лучших из людей семьи, если Кинн сумел убедить его не рисковать собой. Нельзя исключать, что это ловушка. Тишина прерывается резко. Свет вспыхивает секторами, стоит только открыть внутреннюю дверь в основное помещение. Никакого сигнала, никакой сирены, просто склад вдруг оживает и стрельба гремит сразу с нескольких сторон. – Засада, – сухо констатирует Ким в наушник, практически равнодушно. Сейчас не имеет значения, кто стоит за этим. Просто в списке дел появляется еще один пункт. А за спиной не оказывается телохранителей. Группа рассредотачивается, и Ким добавляет в мысленный список еще и разбор полетов. Не то чтобы ему нужно сопровождение людей отца – в преступных кругах третьего принца боятся не просто так – но обеспечение его безопасности их прямая обязанность. Ким крадется, осторожничая. Прислушивается внимательно к эху от выстрелов, к окружению, зная, как легко обмануться. Склад огромен: высокие потолки, леса из металла, ряды ящиков и контейнеров, маркировка которых давно потеряла всякий смысл. Содержимое все равно не соответствует ни одной из них. Здесь легко затеряться, и так же легко умереть. Ким прикидывает путь для того, чтобы подняться на балкончик второго этажа. Не потому что это удачный обзор и выгодная позиция – далеко не самая выгодная – но именно там на плане проход к нескольким административным помещениям, в которых должен быть и кабинет с сейфом. Его цель, до которой только предстоит добраться. Ким задумывается, спустился ли Конг на выстрелы, или заперся наверху. Сколько с ним людей на самом деле? Ким мысленно очерчивает свой путь. Проще двигаться, когда у тебя есть цель. И те, кто окажутся на его пути. Не их день. Такой уж у них всех бизнес. Одного Ким снимает практически в упор. Раз – и глухой стук тела о бетон. Он позволяет себе замедлиться, наспех обыскивая, забирая себе только оружие. Оружие могут использовать и против него, так что нет, спасибо. На большее же попросту нет времени. Он итак позволил себе отвлечься слишком сильно, что едва не пропустил мелькнувшую впереди тень второго противника. Выстрел. Промах. Противник оказывается ловчее, а Киму приходится тратить время на разворот, но ничего… Выстрел. Руку прошивает огнем: боль вспыхивает резко, ярко. Ким шипит сквозь зубы, дышит часто, резко, прогоняя темноту перед глазами. Тело стрелка, оседающее между ящиками, он замечает с облегчением. – Сука.., – приходится прислониться к одному из контейнеров, радуясь прохладе стали. Остановка опасна, да и ранение не самое серьезное в его жизни, но игнорировать его – быть идиотом. Ким прижимает ладонь к плечу. Кровь теплая, липкая, вытекает из раны. Не артерия – уже хорошо. Пуля чувствуется внутри. Неприятно, но с этим прямо сейчас он сделать ничего не в состоянии. Сустав не поврежден, хотя на попытку движения плечо отзывается вспышкой боли. Он оценивает себя, как привык. Как научен, стараясь не упустить ничего важного. Ничего, что может привести к критическим ошибкам. Действует практически на автомате: вытаскивает ремень, затягивая плотно на плече, почти у подмышки. Пальцы немеют, но пульс есть, и Ким чувствует, что не пережал слишком сильно. Просто перестраховался. Нож привычно ложится в руку, и Ким позволяет себе улыбнуться. До одного из трупов буквально рукой подать, и он небрежно срезает рубашку с тела, режет на лоскуты, используя в качестве импровизированных бинтов. Складывает в несколько слоев, прижимая к ране, фиксирует кое-как, а сверху перематывает как может туже полосой вокруг плеча и груди. Шевелит на пробу пальцами. Чувствительность никуда не делась, значит можно идти дальше. Боль – тянущая, глубокая – накатывает волнами, вынуждая переждать еще немного. Ким делает несколько медленных глубоких вдохов, пережидая приступ головокружения. Все что мог, он сделал. Дальше проще абстрагироваться от боли, повторить план еще раз, стараясь отогнать все лишнее на задний план. Он цепляется за злость. За жажду увидеть лицо Конга, когда тот осознает, что видит свою смерть во плоти. Поднимается медленно, чувствуя легкий приступ головокружения. Первые шаги осторожные: Ким прислушивается к пространству, отсекая звуки боя слишком отдаленные, чтобы это имело значение. Держится контейнеров и ящиков, пробираясь все ближе к лестнице. – Закончите здесь, – единственный приказ, который он передает через наушник. Не хочет сюрпризов, когда разберется с делами наверху. Когда Ким наконец добирается до лестницы, склад становится практически таким же тихим как тогда, когда они только зашли. Значит живых практически не осталось. Они его не волнуют. Просто еще один факт, заметка на полях плана, которого продолжает придерживаться. Высокие узкие металлические ступени вынуждают подниматься осторожнее. Навернуться, поспешив, Ким не хочет, хотя и понимает, что промедление может дорого обойтись. Перила хлипкие – он чувствует это сразу. Они дрожат под ладонью здоровой руки и не вызывают доверия. Но даже такая опора немного успокаивает. Последняя ступень ощущается тяжелее всего. Ким инстинктивно перераспределяет вес и дает себе время на то, чтобы сделать несколько глубоких вдохов, крепче вцепляясь в несчастные перила, пока проходит вспышка боли, сопровождающаяся очередным легким помутнением перед глазами. Он проверяет повязку: кровь еще не пропитала ее насквозь, это хорошо. Второй этаж встречает обманчивой тишиной. Узкий коридор, металл под ногами, несколько дверей — одинаковых, глухих, и не понять, за какой из них прячется цель. Звук здесь живёт своей жизнью: каждый шаг кажется громче, чем есть на самом деле. Неслышно идти не получится при всем желании, хотя Ким и старается. Он прижимается к стене, переводит дыхание, стискивает зубы, когда боль в плече накрывает новой волной. Вспоминает примерный план, чтобы не оказаться застигнутым врасплох без путей к отступлению. Первую пару дверей, крадучись, игнорирует. За одной из них кабинет, дающий отличный обзор на происходящее внизу. Там или охрана, не сбежавшаяся вниз, или никого. Но точно ни его цель. Слишком на виду. А вот следующая..Ким присаживается напротив, прислушиваясь, присматриваясь. Приглушенные голоса звучат дальше и позади. Отлично, кто-то из тех, с кем он пришел, сможет отвлечь своим присутствием. И он ждет, подает сигнал своим людям, жестами объясняя, что они должны пройти попытаться вскрыть замок здесь. Это точно приманка, и игнорировать ее кажется не вполне вежливо. А вот сам Ким, стараясь быть еще тише, подкрадывается к следующей двери. Держит наготове пистолет, сжимает поврежденной рукой нож, чувствуя дрожь в пальцах, но игнорируя ее. Щёлк. Дверь поддается без лишнего шума, и он оказывается внутри. Кабинет просторный, слишком аккуратный для склада: стол, мониторы, шкаф, сейф в стене. Ким прикрывает дверь за собой и успевает сделать несколько шагов к сейфу, когда замечает движение в неровном отражении какой-то нелепой картины на стене. Но это его и спасает. Выстрел он слышит раньше, чем видит стрелка. Пули разлетаются по мебели, монитор трескается, стекло осыпается мелкой сеткой искр. Ким отвечает сразу, не целясь, и спешит к двери, пока не оказался заперт здесь как в ловушке. Ни укрытия, ни пути отхода, кроме единственного входа. За дверью шум: охрана Конга сбегается на выстрелы, прямо к телохранителям, пришедшим с Кимом. Он слышит крики, выстрелы, и задумывается о том, как много времени у него есть. Коридор длинный, прямой, неудобный, и теперь в нем ад. Ким не планирует ни прятаться, ни зазря бросаться под пули. Тем более, что он не может уйти, не проверив кабинет. Нельзя быть уверенным, что ничего не окажется уничтоженным людьми Конга. Он почти успевает вскрыть сейф, когда дверь с грохотом распахивается, и, отстреливаясь, в кабинет врываются противники. Неприятно, конечно, потому что Ким здесь как на ладони. Но может и лучше, чем оказаться под перекрестным огнем. Их двое, и они оказываются легкими мишенями. В конце концов Ким всегда хорошо умел делать две вещи: находить информацию и убивать. Когда сейф вскрыт, он хватает флешку и прячет в одном из многочисленных карманов. Бумаги приходится ненадолго оставить. В перестрелке выше риск испортить бумаги. Значит пора покинуть укрытие. *** Ким прижимается к стене, двигается рывками, экономя патроны, стреляя одной рукой. Плечо неприятно ноет, отвлекая. Охрана Конга идёт плотной группой. Ким даёт им втянуться, отступая к своим людям, считая шаги, а потом резко уходит в бок, ныряя в открытую дверь, чтобы короткой перебежкой добраться до смежного помещения и зайти со спины. Он не очень рассчитывает на эффект неожиданности, но важнее было просто уйти с линии огня и не мешать своим людям вести огонь. Конечно, его замечают, но теперь силы противника сосредоточены на двух точках одновременно. Выстрел..Второй…Третий. Рывок в бок. Адреналин помогает игнорировать вспышки боли. Следующий выстрел звучит оглушающе близко. Пуля входит в бок, кажется что навылет, тело прожигает тупой болью. Ким шипит, дёргается, сгибаясь, но не падает. Воздух выходит рывками, будто его ударили под рёбра. Он отходит назад, закрываясь дверью. Ким сползает по стене, зажимая рану обеими руками, и мир начинает плыть. Плечо и бок пульсируют вразнобой, сливаясь в одну оглушающую боль. Пульс стучит в висках, под ладонями тепло и влажно, и Ким хрипло смеется, позволяя себе прикрыть глаза. Двигаться и дальше глупо, если он хочет выйти отсюда живым, а не потерять сознание от болевого шока. Хотя адреналин явно начинает отпускать. Или он просто потерял слишком много крови. В конце концов предел есть у каждого, а он всего лишь человек. Шум снаружи кажется далеким. Таким же далеким, как и голоса: он слышит их как сквозь вату. Кто-то помогает ему подняться, держит, практически полностью беря на себя вес. Ким не в состоянии понять, кто это. Кажется, говорят что-то о документах. О машинах. О скорой. Мозг отказывается воспринимать слова, и смысл разговора ускользает от него. А потом приходит темнота.