ЛИНИЯ ЖИЗНИ

Бесполезное брожение по городу не успокаивало. Чимин вновь и вновь прокручивал этот день в голове. Мин его выгнал. По-настоящему выгнал, выставил из НЕшколы. Да, наверное, не надо было препираться с ним и говорить, как было до. Ведь если смотреть правде в глаза, при нём и инструменты новые, и зал отремонтирован. Чонгук получил новенький IBANEZ. А на его новенькой барабанной установке теперь будет играть кто-то другой. Не такой «хлюпик», как Чимин. Слова Мина врезались под корку и кровоточили там, как заноза, которую необходимо вовремя достать, чтобы не загноилось. Но похоже, процесс начался, и это больно терзало Чима. Взять дополнительные смены? Утопить себя в работе? Надо отвлечься, надо как-то отвлечься. На телефоне семнадцать пропущенных от Тэхёна и столько же от Чонгука. Наверное, звонили по очереди. «Не готов. Не могу! Не хочу ни с кем говорить и тем более слушать утешения» Чимин зашёл в телефонную книжку и нашёл номер Хосока. — Хоби, привет. — Привет, Чимини! — в голосе Хо тепло и забота. Чим чувствует, что он улыбается в трубку. — Что-то срочное, Чимина? — Хо, ты бы мог поставить меня на плановые между моими сутками. — Чимин, ты же знаешь реаниматологов много не бывает. Но не скажется ли это на твоем здоровье? И на наших пациентах? Ты хорошо подумал? — Я подумал. — Хорошо. Я попрошу Джина поставить тебя в расписание между сменами. Сутки через трое. Каждый второй день твоего выходного —операция в дневное время. — Спасибо, Хоби. Ты настоящий друг. До встречи. Ноги несли Чимина всё дальше и дальше от НЕшколы. Тоска уходила на второй план, и на её место пришла злость. Злость! Та, от которой всё в мире шатко. Та, которая в неумелых руках всё превращает в пепел. Когда тебе все равно какая погода и вообще, какое время года за окном. Ничто не стимулирует человека так, как злость. Ничто и никогда не заставляет изменить себя, поверить в себя, полюбить себя, как злость. И сейчас Чимин собирался пахать до глубокого обморока лишь бы не думать, не помнить, не жалеть себя. *** — Мне снова снился этот запах, Тэхён! — Запах? — Да. Что бы мне ни снилось, всё заканчивается этим запахом. То огонь вокруг, и вместо дыма этот аромат. То потоки воздуха несут меня, и я не могу им сопротивляться. А в потоки вплетены едва ощутимые нотки этого запаха. — А ты можешь описать его? — Это рябина. Немного терпкая, немного сладкая. Немного резка, немного свежая. Всё зависит от того, где он, этот аромат. В воздухе или в тарелке или на твоих руках… Или, даже может, в них, в руках… И я...эмм, несу этот запах. — Странный сон. Мне не снятся запахи. А уж рябина. Аромат на любителя. Возможно, что так пахнет твой истинный. Твоя душа ищет и ждёт его. — А его все нет и нет… Тэхёни, я наверно уже никогда не встречу своего истинного. Столько времени прошло. — Ну посмотри по-другому на доктора своего. А истинность… Может, твой истинный в Австралии. Что же, до старости его ждать будешь? Ветер гулял в белокурых волосах. Маленькие ладошки нет-нет да и зачесывали их пухлыми пальчиками назад. Блондин с жгучими глазами чёрного цвета, красавчик- омега. У него не получалось крутить романы с альфами. Тэхён шутил, что Чим замужем за своей работой. А Пак отчаянно ждал свою истинную пару…

***

— Чимин, пойдём в НЕшколу. — Нет, Техен. Нет. Он сказал мне убираться. — Не утрируй, Чим! Он сказал, что тем кому не нравится, дверь там. — Это одно и то же. — Совсем не одно! Нет. Ты сам придумал. Чимини, ну как мы без ударника? Плюнь. Ну ты же с нами играешь, а не с директором. Пошли. Ну пошлииии!!! Ну пжлстаа, пжлстаа, пжлстааа. — Хорошо, пошли. Но если он снова укажет мне на дверь, я уйду навсегда. Тэхён светился, как олимпийский рубль. Сам себе не веря, что получилось уговорить друга, он схватил свою сумку на плечо, взял его за руку. И они спешным шагом стали двигаться в сторону НЕшколы. У входа стояла высокая фигура в длинном кожаном плаще. Лицо мужчины было светлым, будто его специально выбеливали. В окружении чёрных локонов казалось, что кожа на солнце немного просвечивает. Узкие губы сжимали сигарету, втягивая в себя струйку табачного дыма. Увидев ребят, Юнги выпрямился, взял сигарету двумя пальцами и небрежно кинул её в мусорный бак, мысленно сплюнув туда же. Не дожидаясь, он повернулся к двери и зашагал внутрь. — Да ну его на хуй, я не пойду, — снова заупрямился Чимин. — Привет, омежки! — раздалось за спиной. — Привет, Гуки! — О! Чим- Чим! Ты вернулся, малыш? — Нет! Я не знаю, — насупился Чимин. Посмотрев друг на друга, парни, не сговариваясь, схватили его под руки с обеих сторон и практически внесли в помещение. Увидев старшего в зале, троица сразу стихла, и все по очереди стали посылать лёгкий поклон, приложив руку к груди. Мин в ответ поклонился одной лишь головой и не торопясь подошёл к ребятам. — Каждый из вас должен выступить с отчётным концертом по своему инструменту до конца следующего месяца. Потом можете продолжить писать свой альбом. Я помогу вам его спродюсировать. — Но у нас до сих пор нет клавишника, — Тэхён вскинул руку и сделал шаг вперёд. — Он у вас есть. — И откуда же он взялся? — Я буду играть с вами. Мин развернулся на каблуках своих блестящих туфель и уверенным шагом двинулся на выход. — Я не буду с ним играть, — повесил голову Чимин — Блядь! Чим, не ломайся, как уцененный карандаш! У нас сейчас нет выбора. — Это наш альбом, Гуки! Наш! И нам решать, с кем мы будем играть. — Мы не можем найти клавишника уже месяц, — вступился за своего парня Техён. — С таким успехом мы еще год можем писать музыку, но партию клавиш нам не напишет никто. Чимин отступил. Он понимал, что ситуация загнала их в угол. Или они бросают играть, или играют по другим правилам. По правилам Юнги. Весь вечер эта ситуация не выходила из головы парня. Бесило ещё и то, что Чимин постоянно крутил в голове одну и ту же картинку: губы… Эти тонкие, красивые губы, как они обнимали сигарету… Как тонкие пальцы дотронулись до чёрного локона, упавшего на лоб… Тряхнув головой, он попытался избавиться от наваждения. Но ночью эти губы снились ему. И пальцы. И кружащий голову запах рябины… «Я, наверное, потихоньку схожу с ума, потому что мне 28, а я так и не встретил своего истинного. Но я знаю его запах. И не знаю никого, кому бы он мог принадлежать…»

***

Рабочие сутки начались с ленивого чаепития. Новых поступлений не было. Больные в палатах уже готовились ко сну. Смена Чимина, как всегда, начиналась в 20:00. Джин поставил заваренный чай на стол и достал коробку с домашним печеньем. — Ах! Как хорошо пахнет, Джинни! Сам испëк? — Конечно сам, — добродушная улыбка осветила его лицо. — А ты почему снова без обеда? — У меня теперь только отсыпные, ты же знаешь. Ничего не успеваю. Вечером допоздна репетировал в НЕшколе. Юнги назначил отчётные прослушивания до конца следующего месяца. А, — махнул рукой парень, — закажу доставку. — Нечего питаться, как попало. Я взял на двоих. — Спасибо, Джин. И когда ты всё успеваешь? — Я научился правильно планировать время. И чётко разделять работу и семью. И тебе советую. Ты зачем столько плановых взял? Я составил расписание. Но тебя поставил в расписание только пока на неделю. Тебе в твои смены кутерьмы хватает. — Мне нужно определиться, Джин. Или я с головой ухожу в работу или… — Или что? Ты думаешь, что долго сможешь вот так? Семья тебе нужна, Чимин. Что у тебя с Хоби? Он — надёжный альфа. Присмотрись к нему. Возможно, что вы поладите. Он влюблен в тебя, я это вижу. Чимин молчал, покусывая нижнюю губу. Взгляд его блуждал по стенам, словно он впервые их видит. — Ладно, пей чай. Джин подвинул ближе к парню печенье. Хрустящее, нежное, тающее во рту. Бомбический вкус лимона и топлёного шоколада. Привкус нежного кокосового масла. Джин знает толк в выпечке. Чимин ещё не забыл вкус штруделя, что Джин приносил в прошлую смену. — Расскажи мне, какие новости в НЕшколе. Как новый директор? — Он ненавидит меня, — Чимин сжался в комочек, обхватив коленки, приподнятые на стул, руками. — Почему ты так решил? Он обидел тебя? — Нет. — Тогда как ты это понял? — Я чувствую, Джин. Чувствую его неприязнь ко мне, понимаешь?! Он говорит и не смотрит на меня, будто меня нет. Он слушает все партии, но не мою. Он игнорит меня полностью. Вчера он сказал, что над моими сбивками надо ещё поработать. Но ничего не предложил. С кем я должен поработать? Мой педагог говорит, что всё очень хорошо. Что я — готовый музыкант и могу работать над своей музыкой. Но Юнги так не думает. А ведь он даже не слышал, как я играю. Он придирается только ко мне. Может, мне в вокал уйти? — засмеялся Чимин. — Вот хоть к тебе в бэк. Возьмешь меня бэк-вокалистом, Джин?