Время агнцев

Живописный остров Линдау во внутренних водах ближайшего к Централу озера. Стройные ряды аккуратных домов, цветущие улочки, красивая чистая набережная. И огромные ангары аместрийской армии, набитые до отказа готовыми ко взлёту дирижаблями, начинёнными тоннами бомб. Этот остров был выбран для дислокации воздушного флота армии, которые сразу с праздничного парада в честь очередной годовщины основания этой милитаристической державы полетят прямо на фронт. К слову, парад начнётся примерно через два часа. Когда у тебя погоны подполковника, для тебя открыты двери почти на все военные объекты. Наверняка вон тот механик, у которого на лице навечно застыла маска удивления, даже не успел подумать, что это нелепая политика их армии. Равно как допускать до всевозможных обучающих курсов любого записавшегося. - Ханс, у нас проблема с винтом у пятого судна. Вести его будет проблематично. Мари, с преданно сияющими глазами, выросла перед ним будто из-под земли. Её приверженность движению порой пугала. Любой другой сказал бы, что на поломанном судне не полетит ни в жизни. Но Мария последние полгода буквально жила в предвкушении этого дня. На курсах пилотов она была самой лучшей. И, собственно, даже входила в число участников официальной программы парада. - Среди нас есть механики. Попроси кого-нибудь посмотреть. - Подполковник Остер, я посмотрю. Ханс Остер[2] едва посмотрел на высокого мужчину в тёмных гогглах. Особо ничего примечательного; как и многие из механиков, он носил военный респиратор. Загрязнение в военных цехах было высоким. Многие страдали лёгочными болезнями. Ещё чаще слепли от случайных осколков металла или сварочных вспышек. Поэтому механиков в отрядах узнавали легко: по скрытым за защитой лицам. - Мария, если не получится запустить дирижабль, пересядешь к Нине. Строю это не помешает. Они влетят в централ, выстроив воздушный флот клином. В знак своего сопротивления. А потом полетят к центральному штабу. Положат конец милитаризму за один час. Вся военная верхушка будет ликвидирована. Жестоко, но без возможности собрать сторонников и вновь поднять голову. - Ханс, мы завели дирижабль. Там ничего серьёзного не было. Мария вновь появилась будто бы из пустоты, фанатично глядя на него. Ханс, кивнув, вышел в центр главного ангара. Свет из открытых ворот эффектно подсвечивал его крепкую подтянутую фигуру. - Не буду вас обманывать, задача перед нами стоит сложная. Наше движение долго пряталось в тени. Пора доказать всем, что мы не робкого десятка. Враг знает, что мы у него за спиной. Но и мы готовы к этой встрече. Именно мы должны сделать это. Не только ради нас самих. Но и ради каждого народа в пространстве континента. Политику милитаризма нужно остановить. И я обещаю вам, что мы его остановим. Рёв десятков голосов, восторженно одобряющих его речь. Взгляд невольно обращается к высокому механику. Он не торжествует. Спокоен и уравновешен. Остер понимает, что невольно начинает ощущать интерес. Подобные люди – не тупая ведомая толпа, которая загорается идеей, радуется мелким успехам, но мелкие же неудачи способны сбить их с пути. После этого триумфального полёта он узнает, что это за человек. Мари, будучи довольно популярной в Движении персоной, оживлённо машет ладошками, загоняя всех по дирижаблям. Для воздушного флота Аместрис построил пятнадцать дирижаблей. Двенадцать по проекту этого сторонника правления Циглера. Три совершенно нового вида. Дирижабли Циглера были просто огромными шарами, наполненными газом. Эти доработали уже в военных лабораториях. У них есть каркас, и это первые, как их называют «полужёсткие» дирижабли для высшего командования. И он сам полетит на центровом из них, ведя за собой всю флотилию. Два других полужёстких корабля полетят по флангам. Наверное, вид взлетающих кораблей мог бы потрясти любого впечатлительного или попросту непривычного к подобному человеку. Светло-серые шары с голубым подтоном и лунно-серебристым гербовым драконом Аместриса. Это похоже на магию, когда флотилия поднимается вверх в сопровождении тихого потрескивания винтов и выстраивается клином. Они почти сливаются с небесами, отражаясь от воды лишь рябью на поверхности. Они минуют озеро за десять минут, пару городков на пути к Централу. Всего каких-то тридцать минут на пути к их цели и к миру в их исстрадавшейся стране. В смотровом окне улавливается движение. Один из полужёстких кораблей почему-то покинул строй и сейчас нависает над дирижаблем Остера. Его полёт был неровным. Он словно проваливался в ямах и мелко петлял или подрагивал от перегрузки. - Экипаж номер пятнадцать, что с вами? - Винты и штурвал сбоят. - Эмиль, ты? Едва тебя узнал. Есть возможность исправить поломку? Хорошо знакомый ему сержант через радиосвязь звучал странно, глухо и хрипло, словно говорил в ведро. Но это мелочи. В общем, Остер досадовал. Не опробованные должным образом машины рисковали сорвать весь план. Где-то в глубине сознания промелькнула мысль, что при гении Райнхольде таких осечек не было. Но быстро была забита раздражением. Избавиться от этого строителя войны было верным решением. В идеале, от всей их семейки. Виланд всегда был человеком войны. А Джервас очень яро ищет людей движения. Уверяет, что мстит за брата. Звучит красиво, конечно. Это были последние мысли Ханса Остера перед тем как оружейный люк зависшего над ним чуть спереди сопартийца раскрылся, сбрасывая бомбу на дирижабль. Радиоэфир взревел негодованием и паникой. Какофония голосов и всеобщая истерия не позволила собраться и предпринять хоть что-то. Пока паника в гондолах, вплоть до рубок управления, не улеглась, мятежный корабль, заложив крутой поворот и набрав скорость, начал заходить с фланга, со стороны оставшегося открытым мягкого дирижабля. Полужёсткий корабль под номером пятнадцать, может, и остался пустым после бомбардировки. Но новый рулевой отлично понимал, что корабль сам по себе был оружием. Высота его лишь на треть корпуса превышала остальные. И до части команды Движения до самого последнего момента не доходило понимание, что воздушный корабль банально идёт на таран. Наверняка этот день останется лишь в памяти людей. В учебниках истории этот вопиющий случай неудачного предательства и мятежа никогда не будет включён, дабы не подавать пример таким блестящим идеям. Но рыбаки из деревеньки на побережье озера будут ещё долго в кабаках рассказывать о событиях этого дня, со временем приукрасив историю до неузнаваемости. В людской памяти правда сохраняется гораздо лучше, чем на бумаге. Ни одна бумага не расскажет, как один воздушный корабль с оглушающим скрежетом прорезал миллионные вложения армии, которые за какие-то ничтожные минуты отправились на дно озера. - Ханс! Держись! Берег рядом. Где-то в стороне везучие выжившие, которые имели пару ушибов и, может, переломы пальцев ругали Эмиля, который уверял всех, что даже в рубку войти не смог. Заперта та была. Марии было всё равно на ту беснующуюся толпу, теперь ищущую виноватых. Нина, баюкая ногу, пусто смотрела на воды, на приближающуюся к ней пару. Хрупкую молодую женщину и крепкого жилистого мужчину с обширными ожогами. - Ты помнишь эту историю, Нина, что рассказала мне незадолго до своего увольнения? От звука пугающе знакомого голоса молодая женщина, дёрнувшись, попыталась повернуться. Кажется, помимо ноги, у неё пострадали рёбра. Попытка повернуться не увенчалась успехом. Зато вскрик оказался довольно громким, привлекая внимание к сидящей девушке и высокой фигуре механика, даже сейчас не расстающегося с гогглами. - Ту самую, про бабушку. Которая к старости начала терять зрение. У неё были большие и нелепые очки, которые она надевала, чтобы читать тебе сказки. А потом ты взяла их чтобы жечь муравьёв в саду. Я только тогда, в погребе, задыхаясь, наконец понял, зачем ты мне её рассказала. Но странно, что ты не примерила эту историю к себе. К вам всем. Нина, кое-как перевернувшись на четвереньки, чтобы не опираться на поломанную голень, попыталась отползти. Сквозь грязные ругательства, порой, прорывались понятные приличным людям предложения. - А что ты ожидал? Что тебе «спасибо» скажут за твоё оружие? - Забавно, что изобретатель динамита изначально предложил своё изобретение артиллеристам. И только потом услышал то самое «спасибо» от горняков. А дуговая сварка, которая была придумана для строительства мостов, сейчас так же используется при изготовлении бомб. Всё зависит от фантазии. Вы, собственно, дирижабли угнали не для освобождения политических заключённых из тюрем с последующей их переправкой за границу. - И поэтому сейчас ты убил и покалечил стольких людей. Нина с надеждой посмотрела в сторону почти выплывших на берег. Нина не верила, что человек, который по мистической случайности сейчас был жив, оставит их в покое. Уже не оставил. - Мне кажется, что это довольно справедливо: относиться к людям так, как они уже относятся к тебе. Странно, что люди от такого отношения почему-то обижаются. Кажется, где-то в стороне зазвучали сирены. Сомнительно, что это только сирены скорой помощи. Мария наконец-то доплыла до берега. Ощутив себя в безопасности, Ханс лишился чувств от боли. Время уходило, а положение становилось всё более бедственным. Не желая безмолвно сдаться, Нина из последних сил обернулась. На берегу никто не стоял.