Время агнцев

Брошенное здание полицейского участка оказалось хорошим убежищем. Много места. Доступ к воде, душевые. Почти не разворованная лаборатория. Несмотря на то, что рук за время поиска стало почти с десяток меньше, было грешно жаловаться. Хотя бы потому, что брошенное здание полиции привлекало куда как меньше внимания, чем главный собор Лода. Констанция и не подумала бы жаловаться. Если бы не одна маленькая деталь. - Тебе не стоило высовываться из своего убежища. Орэль пропал. Райнхольд, вытерев руки, запустил рентгеновский аппарат, прислушиваясь к мерному гулу электричества. - Как и Биньямин. Но ты изначально говорила, что Вера – сомнительная добродетель. - Да, о нём мы переживаем меньше всего. Но мы переживаем о тебе. При худшем раскладе нас осталось трое. И ты – наши глаза и уши. Так что, пожалуйста, возвращайся в свою башню. Райнхольд, мягко сжав плечи женщины, внимательно посмотрел той в глаза. - Обещай мне, что, если что-то случится, вы мне скажите. Как обещай и то, что, если скажу я, вы бросите всё. И всех. И уйдёте. - Райнхольд, ты же понимаешь, что просишь невозможное. В чём тогда смысл нашего сотворения? И всего того, что мы делали после смерти? - Меньше всего на свете я бы желал остаться одному, Конни. Вы с Дельфи теперь моя семья. Не переживать о вас я не могу. - Мы тоже не можем не переживать о тебе, Райнхольд. Так что, пожалуйста, береги себя. И без лишней необходимости не покидай институт. Обречённо выдохнув, Райнхольд, кивнув Констанции на прощание, пошёл в сторону двери, ведущей к парковке служебного транспорта. Со стороны главного входа регулярно кто-то крутился. Такая простая мера была призвана привлекать меньше внимания к зданию. Дельфиниум, складывая выстиранные простыни беседовала с Дженнифер. Медсестра, завидев его, лучезарно улыбнулась. Дельфиниум приветливо помахала рукой. С уходом Орэля на них с Конни обрушилась ещё большая нагрузка. Даже столь совершенный гомункул, как Дельфиниум, выглядела уставшей и замотанной. И Райнхольд тихо ненавидя себя, что ничем не может помочь оставшимся соратникам, с тяжёлым сердцем покинул здание. - Так, значит, говоришь, что этот человек вновь подошёл к тебе сегодня? - Да, это точно он. Думаю, что он меня не запомнил, потому и подошёл во второй раз. Отложив простыню в сторону, Дельфиниум взяла Дженнифер за руку и провела в лабораторию. - К Дженнифер вновь подошёл тот человек. - Который так любезно предлагал свою помощь нашим медикам, а потом их никто более не видел? Дженнифер нервно расправила медицинский фартук на груди. Эти расспросы заставляли её тревожиться. - Да, это был он. Мужчина в шляпе-котелке, пышные усы. И взгляд такой уставший. Он сказал, что некогда его отель выкупили под музей с условием, что там останутся комнаты и ресторан. Сказал, что мягкая постель у меня будет каждую ночь. Мадам, вы же не собираетесь искать доктора Энгеля? - Именно это мы и собираемся предпринять. Дженнифер, пока кто-то из нас не вернётся, ты здесь за главную. - Но мадам, а если никто не вернётся. И за какой срок? - Неделя. И если никто не вернётся, то и вы уходите. Когда придёт Конрад, попроси его вывести вас. - Мадам, прошу вас. Констанция уже взяла медицинскую сумку, вытряхнув из неё всё, кроме бинтов, которые легли сверху, на заложенную на дно прочную верёвку, которая у неё имелась среди прочих разработок Райнхольда. Глядя на эти манипуляции, Дельфниум взяла такую же сумку, только на дно положила несколько ёмкостей со специальным гелем Райнхольда. Тем самым, что спустя какое-то время детонирует при контакте с воздухом. Опыт Биньямина подсказывал, что это одно из самых полезных изобретений после крюка. Проблема в том, что физически ни Констанция, ни Дельфиниум не обладали теми навыками, чтобы без проблем пользоваться крюком. Сменив свои наряды на обычную форму медсестёр, две женщины покинули здание под покровом сумерек. - Идти прямо к музею будет очевидной глупостью. Констанция с теплотой посмотрела на Дельф. Наверное, её заслуги особо в этом не было, но Констанция гордилась тем, насколько рассудительной, внимательной и чуткой была её дочь. - Музей стоит улице, выстроенный на сваях. Внизу торговый квартал. И трамвайное депо. Ещё до войны ходили слухи, что где-то в туннелях, между понастроенными аместрийскими и ишварскими зданиями потерялся целый город, где живут семьи, которые не могут быть признаны ни Аместрисом, ни Ишваром. - Межнациональные браки? Ну, про Аместрис это, конечно, преувеличено. Конрад ведь женат на Мадху. И я, глядя на неё, не сказала бы, что эти годы ей в Аместрисе живётся плохо. - Думаю, что речь идёт о тех союзах, что заключены с местными девушками и командированными сюда офицерами, которые не успели вернуться домой до войны и отвезти жён в Аместрис. Домой им, естественно, тоже нельзя. Никого не смутит, если две медсестры окажутся в районе депо. В конечном счёте, это также удобное место для засады одной из сторон конфликта. Дельфиниум, посмотрев на Констанцию, сокрушённо покачала головой. - Знаешь, о чём я ещё подумала? О том, что наша внешность и манера держать себя выдаёт в нас не обычных медсестёр. Если этот владелец отеля не полный дурак, что наверняка так и есть, то он не купится. Констанция как-то весело улыбнувшись, покачала головой. - Ты, Дельфи, почти не жила среди людей. Ты совершенно не знаешь, как много людей принимают красивую девушку из благородной семьи за полную дуру. К тому же, если этот человек информирован о нашей внешности, то запросто подумает о том, что мы ищем тех, кому нужна помощь. Район здесь такой, специфический. А ещё, редкий мужчина будет опасаться женщину. Даже двоих. Действительно, долго блуждать по району им не пришлось. Через час, сделав вид, что движутся от трамвайного депо в сторону лестницы, ведущей к музею, двух молодых женщин остановил мужчина невероятно схожий с описанием, данным Дженнифер. Мужчина в классическом костюме и шляпе-котелке. Пышные усы и действительно усталый взгляд, создаваемый нависшими веками. - Доктор Айнцберн, доктор Райнлендер. Мужчина приподнял шляпу, приветствуя женщин. Что ж, их собеседник решил не делать вид, что не знает кто перед ним. Должно быть, его план предусматривает хорошую информативность о врачах, что остались в Ишваре. Констанция и Дельфиниум, остановившись, вежливо кивнули господину. - Да, сэр. С кем имеем честь говорить? - Генри Говард Холмс[1], мадам. В прошлом, ваш коллега. В настоящем – владелец отеля и смотритель музея. Ну, насколько это возможно в условиях войны. - Да-да, несколько моих медсестёр говорили о вас. Наш главный врач даже отправился на переговоры с вами. Констанция рискнула выложить некоторые карты на стол. Некоторых людей пугает даже минимальная информативность о ситуации. Хладнокровие в некоторых вопросах может многое рассказать о собеседнике. К примеру, о невиновности человека. Или о его абсолютной уверенности в себе. Генри лишь как-то глубоко моргнул на эти слова. - И могу вас уверить, что переговоры прошли успешно. Я уже более недели жду, когда ваш госпиталь переберётся под крышу моего дома. - К сожалению, доктор Энгель не вернулся в госпиталь. Генри сокрушённо покачал головой, всем своим видом выражая недовольство. - Врач даже в мирное время является ценным членом общества. Надеюсь, что даже если доктор Энгель попал в чьи-то руки, то его оставили в живых. Да, я говорил, что некоторые врачи уже работают в отеле? Пойдёмте, наверняка вы знакомы с некоторыми из них. Заодно и посмотрите отель. Коридор, ведущий от двери, выходил в просторный холл, отведённый под часть музейной экспозиции. Чучело огромного древнего ящера, витрины с предметами древних стоянок людей. Манекены с примерами быта и одежды. По крайней мере, с порога это место действительно походило на музей. Констанция заинтересованно оглядела огромное чучело. - Мисер Холмс, скажите, а чём секрет этой вашей щедрости? Генри вывел их в коридор, тоже занятый выставочными витринами. Он с досадой похлопал по стене коридора. - Я, как и многие аместрийцы, повёлся на проект освоения Ишвара. Вложился в гостиницу. Но, видимо, мой проект несколько опередил события, и долгое время моя гостиница была скорее убыточной. Хотя, ресторан пользовался популярностью. Но мне пришлось пойти навстречу администрации города и переоборудовать часть здания под музей. Ради субсидий от государства. Но, в конечном итоге, мне банально некуда возвращаться. И не с чем. Врач человек нужный. Но я уже давно не практикую. И не проходил повышение квалификации. Так что я помогаю врачам крышей над головой и порой руками. Полевая, скажем так, практика. - Чтобы после войны вернуться в Аместрис в статусе врача? - Конечно, после сдачи квалификационного экзамена. Прошу сюда. Не пугайтесь, ещё во время переделки отеля в музей я принял меры безопасности. Коридор вывел в просторный зал. Сейчас это была безликая каменная комната. Должно быть, некогда атмосферу здесь создавали люстры. Иначе эта комната с перекрытыми решётками лестницами и арками в коридоры выглядела странно. Они прошли в один из коридоров и поднялись на лифте как раз на тот балкон, который выводил в огромный зал. И на который было бы проще забраться по боковой лестнице. А ещё в коридорах сменилась экспозиция. Должно быть, эта часть музея была посвящена соседству с Аддой. Витрины больше походили на аквариумы с причудливыми рыбами. Коридор выходит в огромный зал. Который можно назвать очередной диковинкой этого места. Лестница вела на лёд. Огромный зал, заполненный льдом. По обе стороны перекрытые переходы, что безопасно вели бы к трём дверям в глубине зала. Генри подтолкнул женщин к лестнице, что ведёт на лёд. - Некие меры предосторожности. Прямо – ресторан. По левую руку, через небольшую экспозицию, отель. Справа оставшаяся часть музея. Так как там хорошее освещение медики работают там. Леди Райнлендер, можете проверить там всё. Освальд вас проводит. Невысокий человек, некрепко ступающий на лёд, протянул руку, демонстрируя свою готовность подстраховать женщину. Констанция бросила мимолётный взгляд на Дельф, которую Говард мягко обхватил за локоть. Мягко качнув головой, Констанция призвала дочь подыгрывать до последнего. - Пойдёмте, юная леди. Я покажу вам комнаты, где отдыхают врачи. Констанция едва удержала усмешку. Предложение звучало двусмысленно. Правда, тону Генри не хватало сальности, чтобы подозревать того в чём-то постыдном. В плане, неоднозначного интереса к женщинам. Причин подозревать его в нечистых делах была масса. Кивнув друг другу, женщины позволили развести себя по разным сторонам здания.

***

- Орэль! - Дельфи? Генри не мешал девушке бросится вперёд, к застеклённой витрине, где главным украшающим элементом служил Орэль. Выглядел он неплохо. Должно быть, за неделю плена он успел отоспаться. Редкая роскошь для медика во время войны. Когда первое изумление от встречи прошло, Генри вновь перехватил Дельфиниум под локоть и, проведя за решётку, открыл витрину, затолкав Дельфиниум к Орэлю. - Посидите пока здесь. Недолго. Госпожа Зайдель уже получила моё послание. Дождавшись, когда Генри удалится, Дельфиниум повернулась к Орэлю, засыпав того вопросами. - Орэль, как ты здесь? Здесь есть ещё медики? Зайдель это ведь та персона, что тебя подставила? - Да, и теперь она начальница той «экспериментальной клиники». Как Констанция отпустила тебя? - Никак, она со мной пошла. Но нас по какой-то причине разделили. - Судя по всему, здесь те заложники, кто представляют особую ценность. - Откуда бы Зайдель меня знать? - Возможно, ты не для неё. Насколько я понимаю, особый интерес Холмса вызывают люди, которыми интересуются выгодные для него знакомства. Остальные же служат для развлечения Холмса. И, да, здесь есть врачи. Видимо, он ценит, если его игрушки долго не ломаются. - Но на свою беду, он определил в ту группу Констанцию. Орэль, обхватив руками колени, задумчиво уставился на мутное стекло. - Странно, что её не привели сюда. Она при жизни тоже была персоной известной. Дельфиниум, зарывшись в сумку, вытащила один из тюбиков клея и спрятала его под подушку. - На всякий случай. У меня есть ещё. Когда станет шумно, мы выберемся отсюда с его помощью. - С чего ты взяла, что станет шумно? - Орэль, ну неужели ты считаешь, что леди только и могут, что сидеть дома и вышивать салфетки? Констанция Ван Зикль Райнлендер – леди. Но настоящие леди так же и блестящие управленцы.

***

Констанция проводила взглядом крупного парня, охранявшего сидевших прямо на полу выставочного зала врачей. Охранников было человек пять. Не профессионалы. Не похожи и на наёмников. Просто вооружённые головорезы. Врачей в комнате было раза в два больше. Вообще, Констанция была убеждена, и это убеждение подтверждала статистика, что из хорошего врача получается не менее хороший убийца. Было бы неплохо замотивировать врачей на действия большие, чем жаться пугливо в уголке. - Мне надо отойти на пять минут. Один из проходящих мимо охранников ехидно усмехнулся, сально разглядывая красивую женщину. - Это куда? Носик припудрить? Демонстративно закатив глаза, всем своим видом показывая, что новенькая не понимает правил игры, Констанция со всей серьёзностью посмотрела на мужчину. Леди можно обрядить хоть в нищенское тряпьё. Но в толпе она будет отличаться прямой спиной и гордо поднятой головой. У неё не будет затравленного взгляда убийственно работающей крестьянки, поколачиваемой мужем. - Знаете, ни одна благовоспитанная леди даже намёком не даст понять о своих нуждах. Но если вы понимаете подобные намёки, то, да, мне надо припудрить носик. Подчиняясь короткому движению дула винтовки, Констанция поднялась на ноги и пошла в сопровождении этого мужчины куда-то на нижний уровень выставочного зала. Должно быть, это здание действительно задумывалось как отель. Безупречная планировка. На первом этаже зала был укромный закуток, где располагались уборные комнаты. - Я зайду с тобой. Констанция, дрогнув, поморщилась, показывая, до какой степени она против этой затеи. Но вообще, ей это было только на руку. Она в Ишваре с самого первого дня конфликта. Наивно было бы полагать, что ей не приходилось защищаться. На запястье были закреплены маленькие ножны. Малый ампутационный нож был при ней всегда. Сегодня, намеренно выходя из укрытия, Констанция взяла так же и стилет троакара[2]. И была намерена пустить его в ход в первую очередь. - Кабинка будет открыта. Мужлан вальяжно привалился к стене, с нахальной улыбкой разглядывая Констанцию. Женщина сердито свела брови. Ни одна леди ни позволила бы такой наглости. В представлении большинства. Почему-то в обществе так живо представление о леди как о нежном создании. Только почему-то в понятие «нежности» включают низкую устойчивость буквально ко всему. Ах да, ещё постоянные обмороки по поводу и без. Глупые предрассудки. Которые ей только на руку. - Ни в коем случае. Вы заставите свою дочь поднимать юбку в присутствии посторонних мужчин? - А у меня нет детей. Констанция окинула мужчину брезгливым взглядом. Ни одна воспитанная женщина не позволила бы себе такого. Хотя бы потому, что в нормальных условиях в принципе ни одной женщине не придёт в голову провоцировать вооружённого мужчину. Вот только Констанции требовалось, чтобы мужчина ослабил контроль над собой. Вспылил. - Неудивительно. Вспылил. Отодвинулся от стены. Придвинулся к ней. Выпуская полностью женскую фигуру из поля зрения. А тонкие пальцы уже подцепили основание стилета, вытягивая его из рукава. - А, может, мне наверстать упущенное? Ну что, девочка? Кем будет мой сын? Внуком профессора или уважаемого врача? Он придвинулся почти вплотную к Констанции, нависая над женщиной. Конни прикидывала расстояние до массивной раковины, у которой рядом был на полу слив. Буквально пара метров. Резкий взмах руки. Такой естественный для паникующей истеричной красавицы. В попытке оттолкнуть. - Не будет у тебя детей. Мужчина хрипло выдыхает, дёргаясь, в попытке оттолкнуть женщину от себя. Констанция крепко вцепилась в куртку наёмника, чуть отталкивая назад, пряча за раковину. Чтобы вошедший не сразу заметил, что что-то не так. Поправила так удобно чёрную куртку, пряча прокол на груди. Конечно, она позовёт на помощь. Но ни один врач не научился ещё спасать людей с проколом лёгкого. Оглядев себя, Констанция убедилась, что на ней нет ни капли крови. Придав себе максимально раздражённый вид, женщина вернулась в зал, сокрушённо покачивая головой. Оставшиеся четверо изумлённо посмотрели на неё. - Дряной образ жизни. Кажется, вашего дружка шарахнул приступ. Кто-то пойдёт смотреть? Было два расклада. Первый: кто-то из охраны возьмёт кого-то из врачей и пойдёт в уборную. Констанция навяжется следом. Второй – кто-то из охраны пойдёт в уборную. Без врача. Эта ситуация несколько хуже. Вышло что-то среднее. Двое охранников пошли в уборную. Констанция, по своему внутреннему таймеру, начала отсчитывать минуту. Двое, в зале осталось двое. И с ними надо было что-то делать в срочном порядке. Пройдя до того угла, где прятались врачи, Констанция зашла за выставочную витрину. А потом громко вскрикнула. Внимательные взгляды врачей мгновенно обратились к ней. Двое оставшихся, видимо, в связи со своим скудоумием, кинулись в угол. Констанция, присев, навалилась всем весом на витрину. Сбоку был промельк какого-то движения. Один из врачей – крепкий и плечистый мужчина - встал рядом, так же навалившись на витрину, которая тут же обрушилась. Одного задела по плечу, второй успел отскочить. Пользуясь замешательством, Констанция выхватила ампутационный нож и полоснула по горлу того, что был не задет. Он был опаснее, потому что отделался лёгким шоком. Второй почти выпрямился, перехватывая удобнее оружие. Всего доли секунды. Мужчина рядом медлит. Констанция, наверное, могла понять. Хотя мужчины лучше знают о своих же слабостях. Констанция успевает нанести прицельный удар в пах, прежде чем, к её удивлению, миниатюрная хрупкая женщина, до этого жавшаяся в уголке, не подхватила осколок стекла с разбитой витрины, и не начала истерично полосовать лицо и горло мужчины. - Так, спокойно, быстро все спрятались. Констанция спешно забралась на третий этаж. Обзор лучше. А ещё тут темно. И стеллажи, летящие с высоты, будут поубойнее, чем упавшие с высоты пола. Двое оставшихся выбежали на шум. Часть врачей успела выскочить в коридор и сейчас отчаянно топала по паркету. Конни лишь надеялась, что Генри не пришло в голову выставить на ночь охрану в коридорах. Один из уцелевших охранников кинулся в коридор. Второй по периметру начал обходить помещение выставочного зала. Конни прижалась к шкафу с массивными энциклопедиями. Придётся поднапрячься. Да и стоит далеко. Но если он рухнет сверху, то шейным позвонкам этого головореза будет очень плохо. - Отойди. Надорвёшься. За шумом своего сердца Констанция не услышала, как два крепких парня подобрались к ней. Массивные, но тихие и скупые на движения. Хирурги. Причём, скорее всего, военные хирурги. Под прикрытием темноты они, нагнувшись, приподняли стеллаж, не без усилий, сдвинув его чуть ближе к парапету. Поставили его чуть громче, чем того требовалось, демонстративно скрипнув досками. Оставшийся охранник, привлечённый звуком, бросился к лестнице. Не хватило умишка парню, держаться подальше от балкона. Врачи, навалившись, опрокинули стеллаж, который с оглушающим грохотом переломив перилла, рухнул вниз. Точно на мужчину. - Хирурги, да? Потрясающая точность. Мужчины молча кивнули и потянули женщину к выходу. Часть врачей стояли у лестнцы, ведущей на лёд. Точнее, после того, как температуру воды откровенно повысили, теперь это был впечатляющих масштабов бассейн. - А где второй? - Упал в воду. Констанция, прикинув вес мужчины, его обмундирования и оружия, подумала, что всё равно этого мало, чтобы утянуть под воду взрослого мужика. - Как нам отсюда выйти? - В окно. - На окнах решётки. Отчаянные разговоры за спиной сливались в монотонный гул. Идеальный фон для мыслей. Пристукнув каблуком по пирсу, осмотрев широкие балки балконов, Констанция развернулась к остальным, затихшим при виде её решительного взгляда. - Возвращаемся назад. Ищем что-то, что поможет нам отодрать этот пирс от стены.

***

Нет ничего хуже самоуверенности. Орэль много раз обжигался на этом ослепляющем чувстве собственной правоты и ослабляющей уверенности в своих силах. Зачастую, это извечное «у каждого врача есть своё кладбище» и означает, что судьба тебя, такого исключительно умного после университета врача, осадит ещё много и много раз. Касается это не только врачей. Потому, когда двое мужчин из охраны пришли в выставочный зал, Орэль пристально посмотрел в их лица и ощутил резвый бег мурашек по загривку. Они не выглядели уверенными в себе. По крайней мере, это было выставлено не на первое место. Досада и едва сдерживаемая злость. - Отойдите подальше, док. За красавицей пришли раньше. На миг они оба застыли, парализованные изумлением. У Дельфиниум не было своей жизни. Не было никого, кто, кроме её семьи, мог бы прийти за ней. Обернувшись к брату, Дельфиниум ободряюще глянула на него, прежде чем стрельнуть глазами в сторону соломенной лежанки. Напоминая о взрывчатом геле, который позволит Орэлю позволит выбраться от сюда. И спасти Дельф. То, что это потребуется, Орэль почему-то не сомневался. Дельфиниум увели. Не прикасаясь к ней. Что пугало больше животной похоти и сальных взглядов. Орэль сел на ставшее ему привычным за последние дни место, отсчитывая на своём внутреннем таймере время. Десять минут. Этого будет довольно, чтобы сопровождающие Дельф успели уйти на достаточное расстояние, на котором не будет слышно взрыва. И при этом никто не успеет вернуться. Орэль постоянно одёргивал себя. По его мнению, он слишком спешил в своём счёте. Смирившись, что безбожно спешит, накинул к выделенному себе времени ещё пять минут. После чего уверенно поднялся на ноги, вытягивая тюбик с гелем. Стекло довольно плотное, просто так не разбить, но с гелем можно. Вот только осколки могут весьма существенно порезать и его. По правую руку кладка хлипка. Да, вручную не разобрать. Но гель может справиться. Пусть не за один раз, но за два точно. Слой ссохшегося бетона разлетится небольшими глыбами. Но это не так страшно, как разогнанные куски калённого стекла. Сняв колпачок с тюбика, Орэль тонким слоем наносит средство на стену. Как работает это оружие он не знал, а тюбик у него был лишь один, потому число попыток было сильно ограничено. Закрыв голову тюфяком, Орэль дождался действия раствора. Взрыв был громким. Не таким, как при взрыве динамита. Больше похоже на взрыв большой хлопушки. Но эффект был неплох. Стену снесло примерно на глубину двух фаланг. Ещё слой чуть толще - и он окажется на свободе. При этом у него останется ещё немного геля. На всякий случай. Прислушавшись, он повторил манипуляции. Дождавшись лишь того, когда осядет пыль, он выбрался из своей клетки и тут же направился к части экспозиции, вооружившись моргенштерном. Оружие оттягивало руку. Но идеально подходило для того, чтобы крошить черепа внезапными ударами из-за угла. В случае неудачи одного-двоих он отправит на тот свет. Прежде чем его зальют градом свинца. В коротком коридоре беспечно никого не было. Вот оно, то проявление самонадеянности, про которое он говорил. Слепая уверенность, что он никуда не денется. Но что, если он безумно не желает попадаться в руки Леа? Что, если бы он надумал свести счёты с собой? Скажем, откусить язык? У его тюремщиков и так были бы минимальные шансы спасти его. А так, пока они хватятся, он не то что истечёт кровью, но и остыть успеет. Он дошёл до катка. И, наверное, успел бы немного отчаяться, глядя на гладь воды, борясь с нежеланием добираться вплавь куда бы то ни было. Однако у госпожи фортуны отменное чувство юмора. - Констанция?! Изящная женщина подплывала на грубоватом и тяжёлом плоту к его стороне здания. При виде группы людей на плоту, Орэль с недовольством отшвырнул в сторону оружие. Слишком тяжёлое. Их слишком много. И одна из пассажирок удерживалась двумя дюжими мужчинами, так как билась в неистовой истерике. - Орэль, рада тебе. Где Дельфи? - Её забрали. Думаю, что её кто-то запросил у Холмса. Орэль махнул в сторону, противоположную входу. Там, по словам владельца, была часть здания, где располагался ресторан. Идеальное место для встречи. Констанция подплыла ближе к лестнице, позволяя Орэлю зайти на плот, от чего их импровизированное судно осело ещё глубже и порой на плот наступала ледяная вода. - Дельфиниум ничего не весит. Так что мы можем поспешить за ней. Констанция, глядя на возобновившуюся истерику медицинской сестры, покачала головой. - Одно неверное движение, и мы все пойдём ко дну. Я умею плавать. Думаю, что часть этих людей тоже. Но вода, хоть и не покрыта льдом, остаётся ледяной. Свои сложности, сам понимаешь. Лучше обезопасить врачей и вернуться. Констанция отлично правила, пусть и была в её руке толстая балка. Даже странно, что никто из мужчин не отнял у молодой женщины это действительно важное дело. Но, видимо, навыки гребли у Констанции, как у прожившей всю жизнь у озера женщины, были получше, чем у остальных. Через несколько минут они уже были на стороне выхода. Орэлю пришлось подняться наверх, чтобы помочь врачам поднять впавшую от облегчения в истерику более сильную медсестру. - Ах! Констанция как-то неудачно схватилась за лестницу, чтобы удержать плот на месте. Один из витиеватых вензелей болезненно прочертил нежную кожу ладони. Тяжёлые алые капли упали на дерево плота. Медсестра дёрнулась ещё отчаяннее, что-то захрипев. - Что с ней произошло? - На самом деле, Лори личность эмоциональная и впечатлительная. Но, сами понимаете, медицинская династия. Здесь её особо не трогали. Нашей охране было не интересно трогать девчонку, которая трясётся от малейшего тычка. - А сейчас что заставило её разнервничаться? Врачи призадумались. Очень многозначительно переглянувшись. - Она побежала вперёд всех, когда была возможность. Говорит, что один из охранников упал в воду от её толчка. Наверное, стресс от убийства. Орэль выпрямился, глядя на воду. Слишком всё гладко. Наёмник, что не умеет плавать? Даже с весом оружия и аммуниции? В армии подобная подготовка что-то само-собой разумеющееся. Что-то не сходится. Подобные мысли бестолково метались в голове Орэля. Какой-то составляющей не хватало для того, чтобы пазл сложился. Должно быть, отгадка имела самую невероятную разгадку. Орэль бездумно наблюдал за стремительной тенью, скользящей под водой. К плоту. Настолько стремительно, что он успел лишь вдохнуть, чтобы крикнуть. Ощутимый удар в дно плота заставил Констанцию, баюкающую руку, покачнуться. Нелепо взмахнуть руками в попытках удержаться. Женщина ушла под воду, так и не выпустив своего тяжеловесного весла. Что сыграло в этой истории роковую роль. Орэль, перегнувшись через перила, мутными от пелены слёз глазами наблюдал. Это всё, что он мог сделать. Теперь становилась очевидной причина расхлябанности охраны. На ночь, дабы все имели возможность отдохнуть, топили лёд и выпускали стража. Огромную белую акулу, которая водится где-то далеко-далеко за пределами течения Адды. Огромную и голодную. Констанция не кричала. В отчаянной борьбе с голодным животным она изначально было проигравшей стороной. Крики тонули в тоще воды, интенсивно окрашивающейся кровью из рваных ран. Он мог только наблюдать, до той поры, пока буря неравной битвы не улеглась. А потом там, где-то в глубине здания, прогремел взрыв.

***

- Генерал-лейтенант Рэйвен. Дельфиниум не приветствует. Обозначает сам факт присутствия этого человека в одном с ней пространстве. Рэйвен, с интересом разглядывавший её до этого, замирает. - Ваша создательница рассказывала вам обо мне? Не ожидал. Рэйвен не знает, как реагировать правильно. С одной стороны, быть достойным упоминания в женских беседах – весьма лестное явление. С другой, зная историю отношений с Констанцией, сложно представить, что отзывы могли быть лестными. Дельфиниум не отвечает. Из-за причины появления на этом свете у неё есть не малая часть воспоминаний её матери. Наверное, это не есть хорошо. Воспоминания влияют на отношения к людям и явлениям. Но Рэйвен, как казалось Дельфиниум, из тех людей, отношение к которым довольно однозначным выйдет у всех. - Прошу вас, генерал-лейтенант, не тратьте понапрасну своё время. Для чего я вам нужна? Дельфиниум знала по воспоминаниям матери о распутном нраве этого человека. Она не была удивлена его заинтересованному взгляду, обращённому на неё. С неожиданной примесью сожаления. Жестом призвав девушку следовать за ним, Рэйвен повёл её вниз. В былое время помещение ресторана наверняка поражало посетителей. Крытые галереи, роскошный алый цвет, отражающий яркий свет хрусталь, резные ложи. Но внизу оказался банальный подвал. Почти банальный. Три огромных напольных генератора посреди зала. Однако Рэйвен ведёт её куда-то вглубь. Где у стены обнаруживается какая-то непонятная масса, вглядевшись в которую, Дельфиниум ощущает бойкую стайку мурашек, пробегающую вдоль позвоночника. Это сплетение мышц, сосудов, сухожилий и кожи было огромным гомункулом. Мертвенно-пепельная кожа с уродливо сросшимися рубцами и следами гниения. Сквозь массивную грудь проступали кости грудины. Глаза белёсые и мутные. Оно было не живо. И каким-то странным образом Дельфиниум понимала, что это не так. - Мне интересно мнение изнутри. Мы повторили все манипуляции Констанции. Но, как видите, наш результат безнадёжно отстаёт от её выдающегося достижения. - И теперь вам интересно, как сделать гомункула, почти во всём подобному человеку? Дельфиниум осторожно обошла этот неудавшийся эксперимент, вглядываясь в переплетение тканей. Это было похоже на человека. Стоило то признать. На тех, что в рассказах о человеческом убожестве упоминала Констанция. Которых ещё недавно выставляли в цирках уродцев. Похожий на страдающего гигантизмом человека. Умершего человека. - Какие материалы вы использовали? - Посмотрите вокруг, юная леди. Война даёт массу ресурсов. Мёртвый материал? Дельфиниум коротко улыбнулась. Должно быть, это была основная ошибка. Она создана из крови двух людей. В память об их любви. В любви. И вместе с тем, у неё было подозрение, что этого было бы мало, чтобы заставить её жить. В памяти всплывают ряды белёсых тел с присоединённой системой для красной воды. - Почему вы не дали ему красной воды? Рэйвен морщится, показывая, что ответ очевиден. Они не были разумными. Бесконтрольными ожившими телами, как в страшных сказках об оживших мертвецах. Нет ни разума. Нет и личности. Дельфиниум замерла. Она никогда не думала о том. Но жизнь в неё вдохнули с помощью философского камня. Вот только личность её не носила следов тех личностей, что обеспечивали её существование. - Хотите совет, генерал-лейтенант? Избавьтесь от этого создания. Оно не живо и таким никогда не будет. Рэйвен возмущённо открыл рот и сделал несколько рваных вдохов. - Ну знаете ли, леди, в это создание вложено слишком много средств. И кое-что оно может. Рэйвен, отойдя куда-то в сторону, дёрнул рубильник на стене, запускающий генераторы. Тонкие волоски на загривке, наэлектризовавшись, приподнимаются. Дёрнувшись, существо поразительно громко взревело и дёрнулось на цепях, которыми удерживалось это массивное тело. Боль. Вот что порождало это электричество. Оно не только запускало электромагнитные импульсы по нервам и отправляло сигналы в мозг. Сигналы весьма определённые. Боль. И от этой боли было вполне естественно защищаться. Взревев, создание дёрнулось на цепях. Сильно, достаточно сильно, чтобы в воздух взметнулась каменная крошка и пазы выскочили из стены. - Выключайте электричество! Рэйвен практически повис на рубильнике всем своим весом. В голубых глазах поселился страх. Кажется, Рэйвен доигрался, и фортуна решила его проучить. - Заклинило! Не страшно. Дельф сказала бы, что это было бы не страшно, не обладай эта груда мышц нечеловеческой силой и не размахивай руками, на которых болтались цепи. Выхватив из кармана припрятанный тюбик с гелем, Дельф кинулась к генератору, выдавливая щедрый слой взрывчатого геля. А потом Дельф ощутила что-то странное. Что-то в её груди и в мозгу. Какую-то сосущую пустоту. Едва уловимое ощущение из чужих воспоминаний. Невосполнимая часть тебя, покинувшая навечно место у самого сердца. Наверное, кто-то со стороны скажет, что смерть Дельфиниум была полной трагизма. В попытке остановить причудливый армейский эксперимент, Дельф, сама будучи величайшем созданием алхимической науки, так трагично не успела отойти от взорвавшегося генератора. Но правда была немного другой. Правда, и сама Дельфиниум не могла бы объяснить, почему в какой-то момент ей резко не захотелось спасать себя.