Время агнцев

Доведёнными до автоматизма движениями Орэль проверяет содержимое аптечки. Жгуты, антисептики, перевязочные средства, ножницы, пинцет, обезболивающие препараты, средства от кишечных расстройств, сердечные препараты. Такого богатства Орэль не видел уже очень давно. Четыре большие коробки с препаратами и перевязочными материалами. В наполовину опустевшей больнице давно царит атмосфера обреченности и безысходности. И Конрад даже не обижается, когда вместо слов благодарности получает полный недоверия взгляд. - Здесь есть какой-то подвох? Янтарные глаза косят в сторону пятой коробки, что остаётся в руках нежданного гостя. Фойгт мнётся. Информация, которой можно обосновать происходящее, не то чтобы является тайной, но может выглядеть несколько щекотливой. Всё зависит от трактовки. - Джервас Циглер заведует снабжением. После гибели своего предшественника. - Представляю какой это был удар для его отца. - Циглер-младший оказался очень внимательным человеком, быстро реагирующим на обращения. Что очень важно в вопросах снабжения. И его риски зачастую оправдывают себя. Он решил выделить часть медикаментов вашему госпиталю. - Всё чаще в этих стенах оказываются солдаты Аместриса, а не ишварские партизаны. Конрад коротко кивает, подтверждая верный ход мыслей доктора. - А ещё он предлагает перебраться поближе к штабу. Рядом находится здание театра. Оно очень хорошо сохранилось. - Я слышал, что театр после уничтожения Королевского отеля перенял его важную функцию. И теперь в его стенах, зачастую, отдыхают высокие воинские чины. Ишварты, пусть и редко, но всё же случаются в нашем госпитале. Не хотелось бы злоупотреблять добротой Джерваса. И, более того, ставить под угрозу его благополучие. А это что? Конрад опускает ладонь на отставленную в сторону коробку. Она такая же, как оставленные для госпиталя. - Извини, Орэль, но я оставлю это для тайного города. Это место, куда стекаются уцелевшие ишвариты. Точнее, в большинстве своём, там ишваритки. Без опеки семьи этим женщинам в обществе своего народа места нет. - И они пережидают трудные времена под землёй? - Переживают трудные времена под землёй. Главное всё же выживание. Там довольно неплохо, на самом деле. Это целые городские кварталы, задавленные новой застройкой, а потом ушедшие под землю. Но там женщины. И им тоже нужны лекарства. Орэль, обещай мне подумать, что переберёшься поближе к Джервасу. За пять лет войны в Ишваре не осталось никого, кому реально была бы нужна помощь. Все, кто мог – сбежали. Кто не мог – погибли. - Ты забываешь про сопротивление. - А ты забываешь, с какой готовностью они вонзают нож в спину тем, кто им помогает. И я говорю не про какой-то метафорический нож. Речь нередко идёт о самом настоящем. - Я услышал тебя, Конрад. Я подумаю об этом. Но ничего не обещаю. Даже по той причине, что здесь есть лаборатория. Чего нет в театре.

***

Конрад Фойгт вошёл в бывшее отделение полиции окала часа назад. Тишина этого места удручала сама по себе. А беря во внимание тягостное ожидание, находиться здесь было и вовсе невыносимо. Выжженная земля стылым покровом напоминает гравюры, на которых изображена преисподняя. Наверное, он дорос до понимания, что проповеди Руг Ро о страшных пытках грешников – детские сказочки, способные повлиять лишь на впечатлительные и неокрепшие умы. Биньямин воочию увидел то, чего стоит бояться. Войны. И того, что война оставляет после себя. Пустоту и темноту. Бескрайние пустые выжженные земли. Наверное, это самый страшный угол ада, где грешник будет давиться собственными чувствами безысходности и отчаянием. - Знаешь, на самом деле красный плащ очень заметен в пустынных пейзажах Ишвара. Дрогнув, Биньямин отшатнулся в сторону от подошедшего почти вплотную к азраилу Конрада. Аместриец лишь спокойно улыбался, прижимая к боку картонную коробку. - Про госпиталь знают многие. Но, по моему мнению, лучше лишний раз не привлекать к нему внимания. У Орэля много недоброжелателей. - Ты своими визитами тоже привлекаешь внимание к госпиталю. - Да, ты прав. Правда, я не хожу в красном плаще мимо блокпостов, будучи самым разыскиваемым ишварским убийцей. Биньямин скривился. Объяснять что-либо чужаку про важность традиции ангелов смерти для ишварского народа. Рассуждать при чужаке о том, насколько неверно называть азраилов убийцами, он не станет. Всё равно, что попросту сотрясать воздух. Конрад, поудобнее перехватив явно тяжёлую коробку, не дождавшись ответа, кивнул на прощание и двинулся куда-то в сторону промышленного района. Возмущённый подобной неучтивостью, Биньямин пошёл за ним. Не то чтобы ему было важно уважительное отношение этого человека. Точнее, от этого человека ему было нужно лишь одно. Отважился спросить об этом Биньямин лишь когда они минули сталелитейный завод. - Как Мадху? Она вернулась в Аместрис? - Уговори её. Она всегда была слишком правильной. - Разве это плохо? Ишвар в беде. Они дошли до какой-то обнесённой бетоном дыры в земле. Биньямин мало разбирался в строительстве, но сомневался, что это могло быть колодцем. Конрад, посмотрев вниз, сунул ему коробку в руки. - Хочешь повидаться? Биньямин, поражённый подобной бестактностью, лишь кивнул, не в силах найти слова, которые бы поставили бы чужака на место. - Тогда скинь мне коробку и прыгай вниз. Это определённо не могло быть колодцем. Не глубоко. И ещё обширные разветвлённые коридоры с арочными потолками. Канализация? Но и для канализации здесь слишком чисто и сухо. - Честно? Я не считаю, что несчастье Ишвара должно восприниматься для Мадху как нечто личное. Она здесь всегда была чужой. И отношение к ней было, мягко говоря, не очень. Исключая тебя и Райхану. Заслышав знакомое имя, которое он, признаться, давно не вспоминал, вычеркнув род предателей из своей памяти, Биньямин ощутил, как его душу заполняет смятение. Род Ирфан был им друзьями несколько поколений. Райхана была ему другом. Быть может, сложись всё иначе, он не сопротивлялся их помолвке. - Ты слышал что-либо о Райхане? О её семье? Старые туннели вились и вились всё дальше и дальше, и будто бы глубже. Туннель оборвался на очередном повороте. Конрад, ничуть не смутившись, достал из кармана какой-то механизм. Биньямин с потрясением узнал тросомёт. - Знаешь, будь ты более щепетилен в своих вылазках и не оставляй улик, сейчас нам пришлось бы добираться более дальней дорогой. Они перебрались на другую сторону, прошли по обзорному мосту канализационной станции и спустились вниз. Биньямин скептически смотрел на открывшиеся ворота, ведущие в трамвайное депо. Иными словами, они сделали немалый крюк по городу. Но теперь понятно, почему укрывающихся в тайном городе нередко видели в районе музея. - Мы сделали огромный крюк. - Да. Но это не секрет, что промышленный район под контролем ишварцев. А культурный центр под контролем армии Аместриса. Ты бы не прошёл мимо. Они зашли куда-то в технические помещения чтобы сразу очутиться, к шоку Биньямина, перед остовом подземного города. Прямо за подсобкой депо, в коридоре был обрыв, через который можно было увидеть старые улочки и остатки домов. Он жил в Лоде всю жизнь и не знал о таком закутке, через который можно было оказаться в прошлом его города. Эта пропасть была шириной не более двадцати метров. Когда они при помощи тросомётов перебрались на другую сторону, Биньямин всё ещё пребывал в шоке и безропотно следовал за Конрадом, разглядывая почти целые дома, едва тронутые следами времени. - Так что там с Райханой и её семьёй? - С семьёй? Хорошо. - А с Райханой? Конрад как-то тяжело вздохнул, будто бы раздосадованный настойчивостью азраила. Которую он будто бы и не ожидал. - Вот за счёт Райханы у них всё и хорошо. - Она выгодно вышла замуж? Взгляд, которым его одарил Конрад, очень не понравился Биньямину. В нём была какая-то излишне ядовитая смесь эмоций. - Ну, пусть будет моим ответом – да. Конрад надолго замолчал, будто бы недовольный, что Биньямин своим поспешным вопросом сбил его с мысли. Или, как казалось Биньямину, с настроя. Под тягостное молчание они вышли в просторный зал, из которого вела вверх округлая башня с лифтом. Стеклянная и окованная, будто созданная для обзорных экскурсий. Замерев, Биньямин прикинул местоположение и задохнулся от шокирующего осознания. - Этот лифт ведёт в научный институт? - А? Ты про чудо-башню? Да. Здание построено на остове какого-то старого квартала. И один из запасных выходов вывели сюда. Они направились вглубь просторного зала, некогда, наверное, бывшее главной площадью. По крайней мере, зал сохранил резные колонны, крытые галереи и, мать их, горгульи. Наверное, ряд шокирующих событий заставил Биньямина, в попытках разрядить обстановку, брякнуть первое, что давно крутилось в его уме. - Удивлён, что ты позволил мне увидеть Мадху. Чуть помедлив, Конрад толкнул едва приметную дверь в глубине зала. Неприметной она была по причине того, что из-за нагромождения построек, статуй и прочего декора, теперь скрывалась в тени. Сама по себе дверь была красивой, из тёмного дерева и резная. Наверное, в прошлом это была дверь какой-то лавочки. Потому что сейчас за дверью располагался небольшой квартал с небольшими заброшенными лавочками. Вопреки ожиданиям, Конрад не пошёл к воротам на другом конце квартала, сложенным из красивого тёмного камня. Из такого Биньямин мог вспомнить только главный собор Лода. А в угол, между стеной и воротами, где, сдвинув одну каменную панель, вставил в паз короткий нож, традиционный для ишварского региона. Наверное, некогда это было гарантией, что чужаки не придут в эту часть города. - Я знаю о твоих чувствах к Мадху. Выражаешь ты их, конечно, как каменный истукан, но я сам мужчина и всё прекрасно вижу. Биньямин раздосадовано поморщился. Было бы лучше, если бы его чувства были очевидны одной Мадху. - Я надеюсь, что хоть какие-то чувства к ней у тебя остались и ты убедишь её покинуть Ишвар. Понимаю, тебе это будет неприятно слышать, но мы ждём ребёнка, и я бы не желал подвергать их такому риску. Биньямин определённо слышал за ещё одними воротами детские визги. Детей очень трудно угомонить, когда они чувствуют себя в безопасности. Особенно если разыграются. Но сейчас эти обычные звуки мирной жизни – детские и женские голоса, - слились в белый шум для убивающих его слов. Мадху ждёт ребёнка. От Конрада Фойгта. Младшего лейтенанта аместрийской армии, уничтожающей Ишвар. Он не будет оправдываться. Оправдываться больше некому. Остальные его лишь похвалят, что он наконец-то делает то что должно. Он сдёргивает с себя ремень. Никакого лишнего звука или слова. Просто он набрасывает ремень на шею Конраду и с силой сдавливает, перекрывая кислород. Оттаскивает сопротивляющееся тело за угол. В глубине улочки стоит старая телега с сеном. Под ней он спрячет тело. Никто его не хватится. Пройдёт не более получаса. Этого времени ему достанет, чтобы незаметно от аместрийцев пройти тайным путём до промышленного района и собрать своих собратьев. Это то, что он не успел сделать при жизни – смыть позор с детей Ишвары.

***

Ощущение горячей гладкой кожи под пальцами, бешеного пульса и тяжёлого дыхания в полутьме ярко контрастирует с воплями продажных потаскух и ублюдков за стеной. Хлюпающие звуки и запах крови. Ложное ощущение желанного тепла не позволяет обмануться и забыть цель, приведшую его сюда. Невероятные глаза Мадху пылают в полутьме. Её нелепый наряд – смешение драхмийского и аместрийского стиля. Белое платье с высокой горловиной и свободными рукавами в мелкий белый горох. Пёстрая оливковая шаль с цветами, обёрнутая вокруг её тела. И выпирающий живот с аместрийским ублюдком в нём. - Если бы не Конрад, у нас могло бы что-то получиться? Что-то отчаянное появляется в глазах Мадху и пропадает. Она тут же обмякает в его руках, будто бы сдавшись. - Ты меня всё равно убьёшь, что бы я ни ответила, даже если я отвечу так, как тебе хочется. - Мне приказали тебя убить. Уже давно. И время показало, что приказ был справедлив. - Потому, что я люблю не тебя? Или почему? Потому, что у меня не было защиты, а ваши патриархи только на таких и в силах показывать свою власть? Знаешь, Биньямин, когда-то я тебя жалела. Из-за того, как ловко тебя задурил Руг Ро и ваши патриархи. Но вот только сейчас я понимаю, что ты из тех, кто обманываться рад. И, нет, даже если бы жизнь не свела меня с Конрадом, у нас бы ничего не получилось. Твоя семья сделала бы всё, чтобы выбить эту блажь из твоей головы. - Да при чём тут моя семья? Разговор о нас с тобой. Мадху чуть отклонилась назад, пытаясь избежать нежеланного соседства. - Биньямин, тебе сложно это понять, но ты воспитан так, чтобы угождать семье, народу, системе. Тебя приучили к мысли, что вы все правы и невинно обижены. И, забери тебя Тёмная Матерь, пол мира помогают Ишвару выжить. Но вы… Ты! Ты, лично ты, всем тем людям, что помогали твоему народу, причинил столько зла из-за этого своего воспитания, которое научило тебя в подставленную спину бить ножом. Тяжёлая пощёчина опустилась на персиковую кожу щеки. Отшатнувшись от удара, Мадху прижалась спиной к стене, растирая ушибленную кожу. Более она на него не смотрела. - Я не могу тебя попросить сделать это быстро? - Ты этого не заслужила. - Знаешь, теперь я не могу не радоваться, что твои дети, дети твоего рода и правящих семей Ишвара не родятся. Вы именно этого заслужили. Мозолистые пальцы ложатся на нежную кожу шеи, оглаживая, утоляя былое любопытство. Сейчас Биньямин с удивлением отмечает, что страстно желает этого. Того, как пальцы обхватывают шею и смыкаются всё плотнее и плотнее. Красивые глаза Мадху, сияющие как звёзды, мутнеют. Она рефлекторно дёргается. Раскрывает рот в попытке захватить воздуха. Обмякает, оседая на полу. Биньямин разматывает шаль, примиряясь к округлому животу под тонким платьем. Он знает, что пока что Мадху без сознания. Он обещал Руг Ро казнить Мадху. Поучительно и публично. Так, чтобы послание дошло до аместрийцев. Жаль, что по подземным переходам вынести её живой не представляется возможным. Но вид потрошёной потаскухи наверняка взбодрит аместрийскую армию.