All I Have Left

___

       Ее глаза красивого зеленого цвета, как молодой лист, усыпанный изумрудами.        В потайной комнате, построенной из заготовок дерева и металлолома, Скар протягивает свою маленькую дочь нервничающему Экко. Его обычно когтистые пальцы сейчас так нежны, что едва касаются серой шерстки ребенка.       — Ты можешь подержать ее, если хочешь, — Его грудной голос с хрипотцой, постоянно звучал грубовато от физической работы. Однако сегодня он наполнен сочувствием.        Малышка улыбается и хихикает. Крошечная ручка тянется и касается носа Экко, щекоча его, даря чувство спокойствия. Он никогда раньше не держал ребенка на руках. Экко осторожно поднимает ребенка и прижимает к груди. Она такая нежная, и ее тепло смягчает каждую напряженную частичку его тела.        Алия, высокая каштаново-коричневая чиреанка, наблюдает за происходящим усталыми глазами с большими поникшими ушами.        Беременность протекала для нее тяжело. Скар, Экко и все Поджигатели взялись за ее работу с третьего триместра, несмотря на ее протесты. Она все еще не восстановилась и почти не отдыхает. Просто чудо, что она решила показать своего ребенка всей общине уже на следующий день после родов.       С широкой улыбкой Скар смотрит на Алию и указывает на парня, держащего на руках их дочь. — Видишь это, любовь моя? Он будет очень заботиться о ней.       — Подожди, что? Я ничего не понимаю в детях, — Экко все еще иногда чувствует себя ребенком.        При этих словах Алия загорается. — Ха-ха, мой тупица муж пытается сказать, что…        Металлическая дверь с грохотом распахивается, и женщина с огненными волосами и добрыми шоколадными глазами врывается внутрь, сопровождаемая послеполуденным солнцем. Ева дышит так, словно ей пришлось пробежать несколько миль, чтобы добраться сюда. Ее одежда в беспорядке после разведывательной миссии, но ей было наплевать.       — Вот ты где! Я поехала в клинику, как только смогла, но врач сказал, что они тебя выписали, — Она притягивает Алию к себе и крепко сжимает в объятиях.       — Полегче, милая. Я быстро восстанавливаюсь, но не настолько, — Алия морщится и предупреждает, но за этим нет никакого жара.       — Конечно, извини, я просто так рада видеть нашу новую участницу!        Ева буквально сияет, когда замечает малышку и бросается к ней. Девочка шевелится, приветствуя ее в ответ. Их банда только что выросла на одного человека, первого, кто родился в их рядах, а не был завербован, и это повод для празднования.       — О боже, она такая милая! Вы уже выбрали имя?        Алия встречает взгляд Скара с безмолвным согласием между ними. — Ее зовут Джанна, — Она объясняет. — На нашем языке это означает «рай», поэтому мы надеемся, что ее жизнь здесь будет райской.       — Джа-н-наа, — Ева наклоняется и игриво произносит каждый слог. — Мы превратим это место в рай для тебя, Джанна, просто подожди.        Ева так сильно напоминает Экко Вай. Когда она заботится о ком-то, она проявляет неистовую заботу и готова на все ради своих товарищей. Дух Вай продолжает жить, и за это он как нельзя благодарен. Для меня большая честь разделить с ней мечту о Поджигателях.       — Тетя Ева не может дождаться, когда научит тебя стрелять, летать и…        Скар делает шаг вперед, сурово, но терпеливо. — Эй, ей не обязательно взрослеть так быстро.        Они продолжают в том же духе, суетясь и смеясь над новым маленьким огоньком. В конце концов, разговор приводит их к выходу из зала в огромное открытое пространство базы банды.        Несмотря на то, что они живут здесь уже много лет, сердце Экко все еще трепещет при этом виде.       Посреди огромного атриума из бетона, труб и грязи возвышается величественное дерево высотой с любой небоскреб Пилтовера. Поднятые листья поглощают яркое небо и отбрасывают его, превращая в нежную тень внизу, а огромные ветви создают в воздухе естественные пешеходные дорожки. По стенам утесов и в укромных уголках среди деревьев разбросаны десятки импровизированных лачуг и недостроенных зданий из всех материалов и цветов. Одно-единственное семечко создало самую красивую и пышную среду обитания, которую когда-либо видел любой из Тренчеров, и теперь они могут называть это место своим домом.        Среди золотого солнечного света и свежего воздуха, столь необычного для переулков, к празднеству присоединяется еще больше огней у костров. Джордан, с ее кудрявыми волосами в стиле афро и в яркой одежде, предлагает нарисовать фреску для детской. Алек, с его черной челкой и стильным стоицизмом, отказывается от своего холодного нрава, чтобы поиграть в прятки с хихикающей малышкой.        Но на фоне восторга внутри Экко начинает грызть беспокойство.       Я надеюсь, что ты прав, Скар, верю, что ей не придется взрослеть слишком быстро. Мы все хотим, чтобы она была в безопасности, но…        Он возвращается в реальность в тот момент, когда мускулистая рука похлопывает его по плечу. Экко поднимает взгляд на пушистое лицо Скара, когда тот говорит. — Мы как раз собирались спросить этого молодого человека: ты будешь крестным отцом Джанны?

      Стресс сменяется замешательством, а затем удивлением. Его взгляд мечется от одного чиреанца к другому. — Серьезно? — Он испытывает неподдельную радость, когда Скар кивает. — Для меня это большая честь. Спасибо, я вас не подведу.        При наличии двух здоровых родителей этот жест является скорее актом любви и доверия, а не необходимостью. Каждый из них фактически был крестным отцом Джанны; все они отдали бы свои жизни за этого ребенка.       Сегодня вечером они отведают блюда знаменитой кухни Тренчеров: амфибий, осьминогов и других загадочных морепродуктов, которые обжариваются и готовятся на гриле до совершенства. И в течение следующих нескольких недель они снова станут шипами в боках силовиков и наркоторговцев. Они вернутся к сбору ресурсов и строительству своего дома, и теперь они могут добавить воспитание детей к своему списку обязанностей.       Решимость защитить это святилище и всех тех, кого он любит, все глубже и глубже проникает в душу Экко.        И теперь у него есть еще одна причина продолжать борьбу.

___

      Ее глаза красивого голубого цвета, как солнце, отражающееся в прозрачных океанских волнах. Но сейчас они отдыхают, уступив место сладкому сну.       Когда Джинкс ложится рядом с Экко, она меняет свой кожаный топ и кобуру для пистолета на розовую майку и пижаму из шерсти поро. В качестве пижамы он предпочитает зеленую рубашку в горошек и серые спортивные штаны. Рваные занавески в их потайной квартире отбрасывают на пару кружевные тени. В аварийном здании нет центрального отопления, но это еще одна причина прижаться ближе. Ей так тепло рядом с его телом, когда она обхватывает его ногами и кладет голову ему на грудь.        Когда Экко чувствует ее тепло рядом с собой, кажется, что все остальное не имеет значения. Или, по крайней мере, так было раньше. Он пытается игнорировать тот факт, что скоро они снова окажутся на противоположных сторонах. Ей придется стрелять в его союзников, чтобы защитить своего названного отца. И он знает, как она сражается. Джинкс порочна, это сила, с которой нужно считаться, к противнику нельзя относиться легкомысленно.        И все же, может быть, на этот раз им не придется сражаться? Или, может быть, он сможет сбежать? Его расчетливый ум знает. Скоро один из его друзей окажется под дулом ее пистолета, и он не сможет больше смотреть, как умирают его друзья.        Но, черт, он не хочет об этом думать. Экко живет настоящим, пытаясь встретиться со своей возлюбленной во снах, более спокойных, чем их реальность. Ее длинные косы касаются его руки, когда она шевелится. Мурашки покалывают кожу там, где они соприкасаются. Он наблюдает, как ее губы приоткрываются, чтобы сделать медленный, спокойный вдох.       — Нет… — Джинкс вцепляется в его рубашку и сжимается. Она плачет. Кошмар пробрался в ее сны.       — Ш-ш, ты в безопасности. Все в порядке, — Он шепчет и целует ее в светло-голубую макушку, скользя рукой по ее тонкому телу как можно нежнее, стараясь не разбудить ее.       — Я только хотела помочь, я только хотела помочь… — хнычет она.        Смысл ее слов не ускользнул от него. Потеря их семьи — воспоминание, от которого он никогда не сможет избавиться. Но для нее это не воспоминание, это личный опыт, который она вынуждена переживать снова и снова. Есть одна мантра, которой он молится, чтобы Джинкс, в конце концов, поняла. Он шепчет это ей, прижимая к себе.       — Это не твоя вина. Тише… Не твоя…       Джинкс прижимается носом к его груди с такой силой, что становится трудно дышать. Ее охватывает дрожь. Его заточенное сердце смягчается и раскалывается, когда он видит ее такой.       Он хочет ее защитить. Он жаждет защитить всех, кого любит. Это желание укоренилось в нем с той ужасной ночь, и он не смог бы побороть его, даже если бы захотел, даже когда его сердце разрывается от этого. По мере того, как дрожь Джинкс становится все сильнее, Экко обнимает и целует ее еще крепче. У него есть отчаянная надежда защитить эту девушку.       — Это не твоя вина… Паудер, прошу. Все в порядке, я здесь…        Он годами избегал называть ее по старому имени, но на этот раз это что-то меняет в ней. После того, что казалось вечностью, она медленно расслабляется. Ее крики сменяются тихим посапыванием, и они снова могут спокойно дышать.        Сколько кошмаров она пережила в одиночку? Он хотел бы быть рядом, чтобы утешить ее ото всех них.       Как только Экко разрешает себе мысль о том, что может присоединиться к ней, в окна проникает яркое зеленое свечение. Свет того же оттенка, что и его ховерборд, но это не может быть правдой. Он никому, кроме Джинкс, не рассказывал об этом месте, даже своим друзьям.       Его охватывает паника, когда он смотрит на отражение в зеркале и видит маску львицы, наблюдающую за ним. Кто нашел его из банды и почему?        Как можно медленнее и осторожнее Экко отодвигается от Джинкс. Она утыкается носом в подушку, на которой он только что лежал. Удовлетворенный тем, что она не проснулась, он хватает куртку и выходит на балкон, чтобы встретиться лицом к лицу со своим преследователем.        Фигура в плаще пристально смотрит на него сверху вниз. Парящие над улицами Подземного города огни ее ховерборда сливаются с городским сиянием в диссонирующем, зловещем сочетании оттенков на ее маске.        Львица ничего не говорит и взмывает ввысь. Экко понимает и бесшумно взбирается по пожарной лестнице нежилого комплекса, следуя за ней до самой крыши. Это противостояние не может быть проведено, если их услышит Джинкс.               На крыше приземляется таинственная фигура и снимает маску, открывая распущенные огненные волосы и лицо, искаженное гневом. Это Ева.       Она открывает рот, чтобы накричать на него, но Экко начинает первым. — Как ты нашла нас?       Она застигнута врасплох, но почти не колеблется. — Прости? Как насчет того, чтобы объяснить, что, черт возьми, происходит?! — Ее ботинки несутся к нему, а руки размахивают в такт ее слов. Когда она злится, она в точности походит на умершую подругу Экко, Вай.       — Я… Это не… — Он запинается, ища способ объяснить, что он-       — Спишь с врагом? Ты, блять, издеваешься надо мной?        Она кричит всего в нескольких дюймах от его лица, но он не отступает. Он выпрямляется, не отрывая взгляда, но, все еще пытаясь подобрать правильные слова.       — Она не такая, когда со мной. Она… особенна для меня.       — О, держу пари. Должно быть, она во всех отношениях «особенная», раз ты вот так обходишь нас стороной.       Иллюзия, что он разговаривал с Вай, рассеивается. Вай никогда бы так не заговорила о Джинкс. Это приводит в бешенство, но не Еву застали в компрометирующей позе. Экко приходится защищаться.       — Твою ж мать, Экко, — Она первая отходит. В отчаянии пинает стену ботинком. — Теперь ты лидер, и наши люди должны доверять тебе! А не смотреть, как ты делаешь.… Что бы, черт возьми, это ни было.        Ева успокаивается и снова смотрит в глаза, требуя правды. — А Скар знает?        Экко замедляет шаг, вдыхая свежий воздух, чтобы собраться с духом. — Нет. Никто не знает, кроме тебя.        Он смотрит на нее напряженно, но серьезно. Он нашел нужные слова, чтобы сказать ей.       — Я обещаю тебе, что делаю все, что в моих силах, чтобы мы не помешали делам Поджигателей. Она не знает о нас ничего.        Эта уверенность, кажется, успокаивает ее, и удушающее напряжение между ними немного спадает.       — И это не повлияет на то, что я встречусь с Силко и его шайкой.        Последняя часть не совсем соответствует действительности, и они оба это знают, но Ева предпочитает промолчать.       — Позволь мне спросить еще раз, как ты нашла нас?        Она садится на неиспользуемый вентиляционный люк и вздыхает. — Мы со Скаром искали банду Силко в доках. Твоя подружка присматривала за поставкой Мерцания, прежде чем внезапно уйти.       Она делает паузу, чтобы посмотреть, смущает ли это Экко. Нет. — Мы решили разделиться, чтобы я могла проследить за ней, и это привело меня сюда. У меня не было возможности заглянуть внутрь, поэтому ждала, чтобы подойти поближе. И вот тогда я увидела тебя с ней.       Экко кивает и ходит взад-вперед, подтверждая рассказ и на мгновение задумываясь, можно ли что-нибудь сделать. Наступает неловкое молчание.       Гнев Евы угас, и без него ей тоже остается гадать о будущем. — Как долго ты планируешь продолжать этот фарс?        Он закрывает глаза, внезапно почувствовав усталость. — Честно… Я не знаю.       — Может быть, пока все не взорвется? — Она улыбается, показывая ямочки на щеках, но она шутит только наполовину.       — Может. — Их будущее — слишком серьезная тема, чтобы он мог относиться к ней легкомысленно. — Я надеялся, что смогу изменить ее. Увести ее из лап Силко. Но…       — Дай угадаю, она не простая?       — Да, это уж точно.       — Я понимаю. Правда, понимаю. Она милая и все такое, но, черт возьми, она чокнутая.               Глубокий, здоровый смех вырывается из его усталой груди. — Она не всегда была такой. В ней есть гораздо больше.        Пара устраивается на крыше и еще некоторое время болтает, пока Экко рассказывает о времени, которое он провел с Паудер, а затем с Джинкс. Во время рассказа он часто размахивает руками. Она отвечает терпеливым слушанием, подчеркнутым удивленными улыбками.        И когда он описывает все очарование и силу, которые он видит в Джинкс, Ева начинает понимать. Как можно ненавидеть кого-то, кто готовит на ужин блинчики с арахисовым маслом с черникой и танцует, когда ей хочется плакать?       — Однажды мы вместе украли носорога.       — Ни за что! — У Евы отвисает челюсть. — Так это были вы? Все новости были об этом!        Экко улыбается ярче, чем она когда-либо видела его. — Да! Мы просто хотели посмотреть зоопарк, вот и все. Но как только она увидела носорогов, она пришла в такой восторг от мысли прокатиться на одном из них.       Ева сидит на краешке своего сиденья. Он смотрит на горизонт, сияя при воспоминании о далеком прошлом, когда продолжает. Он может полностью представить сцену, как она взбирается на вольер и приближается к зверю.       Ночью, освещенный только ближайшими фонарями, его огромный силуэт выглядел еще более устрашающим. Джинкс повернулась, чтобы посмотреть на его реакцию, и ее лицо светилось таким азартом, что он чувствовал это нутром. Независимо от того, насколько они были легкомысленны, носорог оставался невозмутимым, виляя хвостом и лениво пережевывая листья.        Экко поднял Джинкс за талию и усадил на животное. Затем она подтянула его, чтобы он мог сесть позади нее. Они выглядели такими крошечными по сравнению со своим новым гигантским скакуном.        Он не мог игнорировать, как сильно ему нравилось, когда она прижималась к нему. Поэтому он обнял ее и снова и снова целовал в щеку, пока они смеялись и пытались решить, что делать дальше.       — Я спросил ее: «Эмм, а как нам теперь заставить его двигаться?» и она ответила: «Я не знаю, ты не можешь просто шлепнуть его по заднице или что-то в этом роде?» Но мы не могли ударить его так сильно, чтобы он подал хоть какую реакцию, поэтому мы попытались имитировать кучу звуков животных.       — Ни за что не поверю! — Ева хихикает, представляя это.       — Мы сделали это! — Он рассказывает все так, будто был зрителем со стороны. Они пробовали рычать, выть и даже пищать как мыши. В близлежащих зданиях в окнах зажегся свет, и они поняли, что разбудили Пилтоверцев.       Наконец, Джинкс вытащила свой револьвер и направила его вверх. «К черту скрытность. Давай оттянемся!»       Вокруг них прогремел выстрел. Это сделало свое дело. Носорог запаниковал, и все здания загорелись, когда горожане поднялись, чтобы посмотреть на переполох.       Пара бросилась хвататься за любую часть тела носорога, когда тот рванулся вперед. Через несколько секунд он протаранил свой вольер с громким хлопком и взрывом щебня.        Экко услышал протяжный гул шагов и, обернувшись, увидел, что остальные носороги были напуганы не меньше и бежали за ними. Вскоре Экко и Джинкс оказались во главе, которая неслась по городу.       «Как мы собираемся управиться с этой штуковиной? " Экко старался перекричать весь этот табор.        «Хахахааа, кого это волнует? Это так круто! " Джинкс подняла руки, чтобы подбодрить животных, и почувствовала, как по ней разливается адреналин.       Он чувствовал, как колотится его сердце, и не мог отрицать явную радость, которую испытывал рядом с ней. Ее живость отражалось в нем так же, как стук копыт разносился по городу.        Звери опрокидывали уличные фонари. Их рога пробивали двери и окна. Шикарные и хорошо одетые мужчины и женщины побросали свои золотые трости и зонтики, в ужасе разбегаясь, кто куда. Все, что было у них на пути, превратилось в настоящую кашу.       — Мы пронеслись по улицам со всей этой давкой позади нас, и, о боже, ты бы видела выражение лиц этих Пилтоверцев!        Рот Евы так и остался разинутым после той части истории, где был выстрел. — Ахринеть! Разве вокруг вас не были силовики?       — Те из них, которые патрулируют самые богатые районы Пилтовера, — кучка недоносков. — Девушка кивает в знак согласия. — Они все сбежали. В конце концов, носороги успокоились, но только после того, как пронеслись через половину города.       — После этого Джинкс очень, очень хотела завести одного из них в качестве домашнего питомца, но мне пришлось убедить ее, что это просто невозможно. В итоге мы оставили носорогов бродить по городу и дали смотрителям забрать их. Я уверен, что некоторые Верхние все еще были напуганы, но носороги были такими милыми, когда успокоились.        Иметь возможность поделиться этими воспоминаниями с кем-то другим — катарсис. Экко так долго держал свои отношения в секрете от друзей.       — И, после всего этого вам все сошло с рук?       — Да, — Он говорит с гордостью. — У некоторых свидетелей были смутные описания нас, но большинство были так напуганы, что даже не поняли, что на «носорогах» были люди. Плюс, Джинкс знает коррумпированного силовика. Поскольку никто не погиб, люди Джинкс убедили их опубликовать заявление о том, что все это был несчастный случай.        Ева снова колеблется. — Люди …Джинкс?       Экко понимает, что упоминание этой части было ошибкой, но его союзница слишком сообразительна, чтобы рыпаться.        Когда она соединяет точки, вывод вызывает у нее жалость, а не гнев. — Должно быть, было жестко, если это заставило его помогать банде Джинкс.       — Это банда Силко, а не Джинкс. — Экко избегает того, что она делает, чтобы переложить вину на другого.       — От этого лучше не становится. — Она вздыхает и в отчаянии закрывает лицо руками.       — Послушай, просто.… Пожалуйста, будь осторожен, ладно? Видишь ты это или нет, твоя девушка — часть чего-то ужасного. Ваш роман с ней этого не меняет.        Суровая, отрезвляющая реальность приглушает его ностальгию. Он провел всю ночь, пытаясь не думать об окружающем его насилии и Джинкс. Он хотел бы просто любить без последствий.       Но в Зауне людям не дано ничего, кроме их собственных последствий.       — Я знаю, что Джинкс тебе действительно нравится, но все не так просто. Она все еще непредсказуема. Ты понимаешь это, Экко? — Ева произносит его имя, будто это заставит его прислушаться.        Он может только кивнуть в ответ.        Она собирается уходить, ссылаясь на то, что ей нужно вернуться к Скару, а ему — к Джинкс. Прежде чем уйти, Экко хватает ее за руку, понимая, что остается сказать только одно.       — Обещай мне, что ты никому об этом не расскажешь. Прошу.        Ева смотрит на него. Она уже хотела послать его за эту просьбу, но ее взгляд смягчается, при виде, как умоляет ее близкий друг. В конечном счете, это не ее секрет, а так же она слишком сильно заботится о нем, чтобы причинять такую боль.       — Я унесу этот секрет с собой в могилу.… Если понадобится.        Затем она надевает плащ и улетает. Экко снова остается наедине со своими мыслями, наблюдая, как зеленое свечение ее ховерборда растворяется в звездном ночном небе.

___

       Плодородные воды реки Пилт впадают в город, выглядя кристально чистыми. Давным-давно совет решил, что вместо того, чтобы обеспечивать чистой водой всех своих граждан, они будут просто брать то, что понадобится Верхушке, и не заботиться об остальном. Затем они намеренно разместили заводы ниже по реке. При этом метрические тонны промышленных отходов могут утекать в саму реку, забытые высшим классом и их совестью. Вся зловонная вода, в конечном счете, попадает в разрушенный порт Зауна. Землю занимают склады и грузовые суда. Если только в них не размещено новое химическое богатство магнатов, большинство из них стоят за семью замками, разлагаясь от неиспользования.        В этих доках Скар остался позади, когда Ева последовала за Джинкс.        Скрытые ото всех маской уши Скара ищут хоть какие-то малейшие звуки или полноценные разговоры. Он сидит на корточках на крыше заброшенного склада, как живая горгулья, смотрящая в окна другого здания, где разрабатывается Мерцание.        Внутрь заходит мускулистый мужчина с татуировками на лице, носящий свою куртку как плащ. Он ходит повсюду, раздавая приказы, создавая иллюзию главаря. Ясно, что он поставщик химии, но Скару нужно больше деталей, новых мелочей. Куда они отправятся и когда это произойдет? С кем связан магнат и могут ли Поджигатели использовать знание об этих связях в своих интересах? Сколько наемных головорезов у них в списке?        В поисках ключевой информации он упускает из виду более насущную проблему. И его союзник давно ушел. Никто не прикрывает ему спину.        Он не понимает, что устрашающая женщина с робо-протезом руки охотится за добычей. Когда Скар слышит шаги внизу, он не понимает, что они приближаются к нему.       Когда он осознает опасность, становится слишком поздно.

___

      Джинкс просыпается в холодном поту, отходя от ночных кошмаров. Она делает глубокие, прерывистые вдохи, но старается контролировать свои легкие. Она борется за то, чтобы кошмары остались в ее снах, чтобы они не пробились, переходя в реальный мир. Часть ее хочет разрыдаться, но она борется и с этим.       Когда ей больше некому помочь, она защищает себя.       Когда нет никого, кроме нее, она узнает, насколько она на самом деле сильна.        Как только у нее появляется хоть какое-то подобие устойчивости, первое, что она замечает, — это пустоту кровати. Место рядом с ней все еще теплое, но это не утешает пустоту, которую оставил после себя ее пропавший партнер.        Она осматривает квартиру, и приятные воспоминания помогают ей успокоиться. Одна стена покрыта граффити, которые они рисовали вместе на протяжении многих лет. Это прекрасное сочетание обоих их художественных стилей во всех цветах. Здесь есть стилизованный портрет носорога с яркой раскраской лица. Здесь ее обычные обезьяньи бомбочки и акулы, но с добавлением глубины и слоев цвета. Акценты и узоры заполняют каждое пространство этой стены.       Куда не посмотри, вокруг все окутано нежностью. Сколько блюд Экко приготовил для нее на этой портативной горелке? Он отвратительный повар, но он ее хреновый повар.       Сколько ее рисунков он сохранил здесь в качестве сувениров? Они по всей кухне, на столах и полках.       А сколько царапин на полу — от их танцев? Многие пластинки, которые они украли в Пилтовере, были скучными, но не с ним, она была так счастлива, что открыла их вместе.        Но ей все еще интересно, почему он ушел от нее посреди ночи.        Джинкс садится на край кровати, когда Экко входит с балкона. Почему он входит с балкона, а не через парадную дверь? Она думает.       — Куда ты ходил? — Несмотря на попытки спросить спокойно, голос подставляет ее, выдавая обиду, смешанную с замешательством.        На самом деле она хочет спросить: Почему ты бросил меня?        Он начинает лгать ей. Это ясно по тому, как неестественно, непоследовательно меняется темп его голоса. — Ванная сломалась, так что мне пришлось искать, куда пойти. Я обязательно починю ее завтра. Извини, я должен был оставить записку.       Она делает вид, что не замечает, и приглашает его обратно в постель. Вместо того чтобы снова лечь ему на грудь, она ерзает, чтобы отвернуться от него, но он довольствуется тем, что обнимает ее.        Он наклоняет голову к ее шее и целует ключицу, посылая искушающую дрожь вниз по позвоночнику. Первая. Вторая. Затем третья, которая настолько соблазнительна, что она загипнотизирована его прикосновениями. Она почти может забыть об их проблемах. Почти.        Когда он заканчивает, она чувствует облегчение и разочарование одновременно. Может быть, сладкое продолжение помогло им, если бы они оба не сдерживались. Возможно, он чувствует ее сомнения. Возможно, он перестал целовать ее и по другой причине.       — Джинкс? — Он шепчет.       — Мм?        Ему требуется секунда, чтобы заговорить. — …Я люблю тебя.        Если бы только его слов было достаточно, чтобы прогнать зарождающееся сомнение в ее груди.       — Я тоже тебя люблю. — Она говорит это яснее, чем намеревалась, потому что иногда то, что ты чувствуешь, и то, что ты хочешь чувствовать, не совпадают.        Когда она лежит рядом с мужчиной, который, как она знает, лжет ей, она не может не задаваться вопросом, сколько между ними обмана и как их отношения дошли до такого.