All I Have Left

___

      Экко влетает в окно, и на мгновение всё, что он слышит, — это звенящий, всепоглощающий звон разбивающегося вокруг него стекла. Он сконструировал ховерборды так, чтобы они выдерживали даже такие удары, но всё равно от этого ощущения по его нервам пробегает ток.       Команда пытается воспользоваться преимуществом данным от начала битвы. Если они и смогут ворваться на склад все вместе, то, возможно, застанут противников врасплох и обезвредят их до того, как сбегут со Скаром.       Джордан, самая ловкая из них, лучше всех владеет этой техникой. Как только Экко снова может сосредоточиться, он видит, как она падает прямо на двух членов банды Силко. Стервятник спрыгивает со своего ховерборда и наклоняется, нанося удар ногой со всей силы в лицо одному из мужчин, в то время как её ховерборд врезается в другого.       Лидер Поджигателей ухмыляется под маской, глядя на двух поверженных врагов. Вот так-то.       Каждый боец аналогичным образом атакует первого встречного противника. Ева вырубает ещё одного головореза. Алек замахивается на Севику, но промахивается.       Что касается Экко, ему требуется на секунду больше времени, чтобы оценить ситуацию. Именно тогда он замечает Силко, и кровь закипает. Дикое желание разорвать этого человека на куски, отомстить кровью за кровь, гложет его в пылу битвы. Он идёт на убийство.       Затем боковым зрением он видит, как Джинкс поднимает свой пулемёт. Он направлен прямо на него.       Она… улыбается?       Черт.       Патроны со свистом проносятся мимо него, когда он отчаянно уклоняется от них. Его ховерборд скользит по стене, и из-за сильного трения он падает на землю.       Экко приходит в себя после падения, в это же время Джинкс мчится по складу, удаляясь от него и приближаясь к Алеку и Еве. И снова его друзья оказываются под ее прицелом, решимость ослабевает. Он рассматривает несколько вариантов, колеблясь в правильности каждого из них.       Чтобы вырубить её, мне пришлось бы… Нет, должен быть другой способ.       Я мог бы убрать её с поля… Но стены и разбитое стекло мешают.       Если я прижму её… или свяжу… Чёрт возьми, Экко, сосредоточься!       Если он пойдёт за Джинкс, то, может быть, сможет её остановить. Но он скорее сделает что угодно, что угодно, лишь бы не драться с ней прямо сейчас. Что угодно, лишь бы не причинять ей боль. Он должен верить в своих союзников. У них всё ещё есть ховерборды, есть все шансы победить в схватке двое на одного. По крайней мере, он так себе это объясняет.        — Трус! — голос Джордан искажён маской стервятника, когда она кричит. Силко бежит к выходу вместе с последними из своих приспешников, а Стервятник следует за ним по пятам. Ублюдок забирает своих телохранителей и оставляет сражаться с захватчиками только Джинкс и…       Куда делась Севика? Экко бежит к Стервятнику, предполагая, что она в опасности. Он бежит без колебаний, потому что помочь Джордан для него гораздо естественнее, чем сражаться с Джинкс.       Как раз перед тем, как подойти к ней, он замечает фиолетово-медную подпись Химтек между двумя штабелями ящиков. Он хватает свою медную трубу и ударяет ею по руке Севики, как раз прежде, чем она успевает напасть из засады на его друга.       Она издает гортанный хрип боли и ругательств. Ее агрессия сосредотачивается на Экко. Джордан тоже смотрит на него, и они понимающе кивают друг другу. Они планировали этот сценарий.       Игра началась. Джордан бьёт сверху, а Экко — снизу. Севика уклоняется от первого удара, но не может увернуться от оружия Экко, которое бьёт её по колену. Когда она спотыкается, второй удар Джордана приходится ей в голову.       — Блядство! Я вас убью, твари! — Её роботизированная рука жужжит, вводя мерцание в её артерии. Из её колена доносится неестественное потрескивание, когда оно восстанавливается и вспыхивает фиолетовыми венами.       Экко замахивается ещё раз, но Севика отбивает удар и хватает его за горло. Она не отпускает его, когда бьёт Джордан ногой в спину и отбрасывает её в сторону. Затем она швыряет Экко на бетонный пол, и его грудь пронзает боль.       Прежде чем она успевает ударить его, её отбрасывает назад. Из места удара вырастают большие жёлтые кристаллы и окутывают её, обездвиживая. Она рычит. — Что это, чёрт возьми, за дерьмо?!       «Отличная работа, Алек»— думает Экко, прослеживая путь снаряда. Он видит, как Алек летит к Скару, пытаясь его освободить. Он видит ещё одну оболочку из кристаллов, остатки их единственной другой кристаллической бомбы, но Джинкс внутри неё нет.       Затем он видит Еву с двумя мигающими красными огоньками под её ховербордом. Сосредоточившись на этих огоньках, он видит пару бомб с нарисованными на них злыми смеющимися рожицами. Мигание ускоряется, а затем…       — НЕТ!       Ударная волна приходит раньше осколков, когда мощный взрыв разрывает пополам половину склада и разбрасывает обломки.       Деревянные обломки врезаются в Экко. Они выбивают воздух из его лёгких, и боль пронзает его тело. То, что раньше было стеной, теперь представляет собой зияющую, кровоточащую рану в здании. Сквозь оседающую пыль пробивается яркий солнечный свет, освещая зону боевых действий, покрытую пеплом и обломками.       Одежда Джордан в красных пятнах от осколка шрапнели, застрявшего в её животе. Алек и Скар лежат на полу без сознания или того хуже. А Евы нигде не видно. Все товарищи Экко либо мертвы, либо ранены, и вероятность того, что их всех здесь убьют, быстро превращается в жестокую реальность.       Его сердце разрывается от мысли о том, как сильно он подвёл своих друзей, продолжая снова и снова прокручивать в голове эту битву. Блять, я должен был… Если бы я только…Он представляет, что сделал бы по-другому. Каждый неверный шаг. Каждую секунду, потраченную на нерешительность. Он может свести себя с ума такими мыслями.       Ева… Джинкс…       Он переполнен яростью. Поглощён ею. Она заполняет каждую клеточку его существа, и он не знает, куда её выплеснуть. На Силко? На себя? Затем он слышит стук ботинок Джинкс по залитому кровью бетону. Она — последний оставшийся враг. Конечно, это должна быть она.       Ему нужно вернуться к своему ховерборду. Экко кричит, несмотря на расползающиеся синяки на груди. Пока он бежит, видит, как Джинкс шагает сквозь облако пыли к испуганному, раненому Алеку, который, спотыкаясь, уходит прочь.       Она целится из пистолета, готовясь выстрелить в напарника Экко в упор.       Она все еще улыбается.       Экко забирается на свой ховерборд и включает его. Когда снова поднимает взгляд, у него перехватывает дыхание. Он видит картину, от которой его сердце начинает биться так сильно, что ему кажется, будто оно вот-вот вырвется из груди.       Избитый, сломленный и неспособный стоять, Скар подполз к ней. Опираясь только на предплечья, он подтащил своё тело к Джинкс, оставляя на бетоне след из свежей крови. Он морщится от боли, глядя на неё, и слабо поднимает руку; он безмолвно умоляет её остановиться. Она же смотрит на него пустым взглядом, но Джинкс не славится милосердием.       Сколько его друзей умрёт, прежде чем Экко решится действовать? Алия и Джанна останутся без мужа и отца, и всё потенциальное добро, которое Ева, Джордан и Алек могли бы сделать в этом мире, будет потеряно навсегда.       Экко никогда раньше не причинял ей боли. Он все еще не хочет. Все, что он когда-либо делал против Джинкс, это отбирал у нее оружие и отступал. Но его колебания и ошибки принесли так много боли и стоили людям жизни.       Он сжимает в кулаке своё оружие. Напоминает себе, что она больше не Паудер. Зелёное свечение его ховерборда освещает череп на его лице, когда он наклоняется вперёд, готовясь атаковать своего близкого.

___

      Впервые с начала битвы железная хватка Джинкс на оружии ослабевает. Её пистолет дрожит в руке.       Всего несколько мгновений назад она была силой природы. Торнадо на поле боя, разрушающее всё на своём пути. Отдача от каждого выстрела отдавалась в её костях и мышцах, а рикошетящие пули звенели в ушах. Испуганная маленькая девочка, которая держалась за руку старшей сестры, чтобы успокоиться, исчезла, когда Джинкс вместо этого взяла в руки самодельное оружие.       Все изменилось, когда она снова увидела Шрама.              Она была так сосредоточена на Кошке и Жуке, которые называли себя Поджигателями, что не было причин смотреть на пленного мужчину. Но вот он, умоляет её о пощаде, а она не знает, как ее даровать.       Джинкс хочет причинить боль мужчине в маске, который стоит перед ней. Она хочет заставить его заплатить за те удары, которые он наносил. Но человек в маске, его боль и личность скрыты, и поэтому легко забыть, что он живой.       А ещё есть Скар, человек, который испытал гораздо больше боли, чем любой из их банды сегодня. Боль, которая оставит неизгладимые следы в его душе на всю оставшуюся жизнь. Она может это понять. В отличие от своих врагов в масках, она может открыто видеть боль на лице и окровавленном теле. Если бы её внутренние раны можно было увидеть, она бы выглядела так же. Они были бы одним целым.       Силко говорит, что «никогда нельзя показывать раскаяние», но Джинкс не может этого сделать. Она просто не может. Её раскаяние из-за этого мужчины проявляется в каждом сантиметре её дрожащего тела. Скар никогда её не простит, и она это знает. Но самое меньшее, что она может сделать, самый маленький подарок в знак раскаяния, который она может предложить, — это прекратить стрелять.       Она опускает пистолет.       Но мужчина с лицом, похожим на череп, который бросается на неё, этого не видит.       Она проскальзывает от Скара, чтобы увернуться от лидера на ховерборде, адреналин снова прокатывается по её телу, выводя её из морального транса сопереживания.       Полёт Черепа поднимает за ним пыль. Он добирается до товарища, которого Джинкс собиралась убить, и кричит своим механическим, искажённым голосом: — Уходите все! Я её задержу.       Человек в маске жука требует, чтобы Джинкс подчинилась приказу. Он не отводит взгляд, когда осторожно подходит к Скару и уносит его. Но ее всё равно, она предпочитает, чтобы раненый мужчина ушёл, чтобы сосредоточиться.       Её кошачьи глаза не отрываются от Черепа, потому что узнаёт, она видела его раньше на других заданиях. Он держался от неё подальше и отдавал приказы. Должно быть, он лидер Поджигателей, и теперь сам вызвался оказаться под ее прицелом.       Может быть, ей пока не стоит прекращать стрелять. Убить его должно быть весело.       — О боже, большой и страшный босс хочет со мной подраться, — бросает она ему вызов с жестокой улыбкой. — Что же мне делать?       Пепел от предыдущего взрыва все еще плавает вокруг и между ними. Знакомый запах дыма и пороха заполняет их легкие. Наступает момент, когда два противника просто смотрят друг на друга сверху вниз, успокаиваясь и ожидая, кто сделает первый ход, допустит первую ошибку.       Джинкс быстро поднимает пистолет и стреляет. Мужчина блокирует удар, отводя назад свой ховерборд, затем ускоряется по направлению к ней. Череп уклоняется от приближающихся ударов, а когда разрыв становится меньше, отпрыгивает в сторону, позволяя плотному металлу своей доски мчаться вперед без него. Он врезается в ее грудь прежде, чем она успевает среагировать, выбивая из нее воздух и заставляя пошатнуться.       Вместо того, чтобы воспользоваться своим преимуществом и нанести ещё один удар, Череп бежит туда, где приземлилась его доска, всё ещё светящаяся.       «Перестань убегать и просто сразись со мной, чёрт возьми. Не смей щадить меня».— думает она, приходя в себя и выпуская ещё несколько пуль.       Он скользит и переворачивается, уклоняясь от каждой пули, пока не может запрыгнуть на свой ховерборд. Носится кругами вокруг нее, непредсказуемо виляя и едва уворачиваясь от каждого выстрела, пока ей не приходится перезаряжать оружие.       Он видит возможность снова сократить дистанцию, но Джинкс уже предвидела, его действия, и лишь притворяется, что сосредоточена на перезарядке. Затем она делает шаг в сторону как раз вовремя, чтобы ударить ногой в грудь и сбить с доски.       Череп падает, дергаясь на земле. Но вместо того, чтобы прийти в себя, он корчится от боли, которой она не ожидала. Девушка понимает, что либо он на самом деле не такой уж крепкий, либо у него уже есть травма. В любом случае, это ей на руку.       Джинкс снова направляет пистолет на раненого, спотыкающегося мужчину. Но на этот раз, даже без Скара, она колеблется. Она всё ещё не может забыть искажённое болью лицо чирианца.       Джинкс насмехается над ним с раздражённым шипением. Она просто не знает, что её раздражает больше: его борьба или её собственные сомнения. — Ты не какой-то герой, не какой-то спаситель.Только посмотри на себя, ты жалок!       Череп тянется за своим оружием и чисто рефлекторно нажимает на спусковой крючок.       Пуля едва задевает край его маски, но на такой скорости силы удара достаточно, чтобы она треснула. От места удара расходятся трещины, и он отлетает в сторону. Когда поворачивается к ней лицом, осколки маски падают на бетон.       Когда Джинкс видит его лицо, на странный, сбивающий с толку момент все стихает. Ветер, шелестящий в обломках, шаркающие шаги убегающих Поджигателей, и даже ее собственные мысли заменяются плотным ничем. При любых других обстоятельствах она была бы благодарна за это долгое молчание.       Ментальная плотина сдерживает бурный поток эмоций и боли, разрушаясь под натиском единственного дрожащего имени, которое она шепчет.       — …Экко?       Затем эту плотину прорывает, и все оскорбительные голоса, все сомнения, все мучительные самоистязания и ненависть к себе, которым она себя подвергает, обрушиваются на неё, топя в своей необъятности.       Тревога перерастает в полноценную паническую атаку, и она падает на колени. Это единственное движение, на которое она способна, не считая судорожных вдохов. Её сердце колотится в груди так громко, что она слышит его даже сквозь шум своего кричащего разума.              Лжец, лжец, лжец, ЛЖЕЦ!!!       Я знала, что я чудовище…       Ты сказал, что всегда будешь рядом со мной.…       Ты только что пытался УБИТЬ МЕНЯ.       Я хочу умереть…       Я думала, ты любишь меня…       Поток мыслей в её голове не прекращается, когда слышит дрожащий голос Экко. — Джинкс… Прости, мне пришлось… — Но она не может сосредоточиться на нём, не может сосредоточиться ни на чём. Слова парня едва доходят до неё, заглушённые безумием, которое пытается поглотить её.       Что-то, или, скорее, кто-то, пробивается сквозь шум волн. Голос её приёмного отца заглушает все остальные мысли. Его хриплый голос напоминает об одной из его речей. Как и она, Силко тоже когда-то утонул.       «Эта штука у тебя в голове… она бушует, наполняя каждый нерв безумием, чтобы сражаться, чтобы выжить… И всё это время перед тобой стоит этот вопрос… Тебе этого достаточно?»       Она думала, что эти слова были бессмысленными, не относящимися к ней, просто бред озлобленного человека, затаившего горькую обиду, но теперь чувство понимания поселилось глубоко в ее душе. Столкнувшись с непреодолимыми трудностями, вы можете выбрать сдаться, обрести покой, позволив агонии уничтожить вас. Или вы можете позволить зверю внутри вас бороться, бушевать против мучений.       Она благодарна за это наставление и за всё, что дал ей Силко.       Столкнувшись с собственным безумием, она делает свой выбор.       Дыхание Джинкс, всё ещё прерывистое от волнения, замедляется до приемлемого. Ей требуются все силы, чтобы поднять взгляд и встретиться глазами с Экко. Затем её рациональный ум подавляет шум, который пытался поглотить её, и сосредотачивается на одном вопросе.       — Как долго… — она задыхается, внезапно обессилев. — Как долго ты лгал мне?       — …Прошло несколько недель? — Взгляд Экко мечется от неё к окну и обратно. Он заикается, не в силах вымолвить ни слова.       — …Месяцы? — Экко сдерживается. Джинкс — нет. Она позволяет слезам скатиться по щеке на камни под ней.       — …Годы? — Экко закрывает глаза, словно нокаутированная тяжестью этой правды. В нескольких словах он рассказал ей всё, что ей нужно было знать.       Едва оправившись от приступа паники, она больше не находит в себе сил бороться с реальностью, которая наступила, когда неопределённость рассеялась. Она оскорбляла мужчину, которого любит, а он был готов бить её, лгать ей в лицо и подстрекать других причинять ей вред. Как они стали такими чудовищами?       Где-то в глубине своего больного, извращённого разума она говорит себе, что заслуживает этого.       Беспокойство сменяется горем. Изнуряющим, душераздирающим горем. Джинкс падает на колени, свернувшись калачиком, ударяясь о камни, как тогда, на горящей фабрике, когда она была той неудачницей, Паудер.       Она чувствует себя брошенной. Рыдает рядом с грудой обломков, которые сама же и создала. Вдыхает пепел от взрывов, которые сама же и вызвала. Она бьёт кулаком по голове и понимает, что именно так поступила бы Пау, и от этого ненавидит себя ещё больше.       Джинкс оплакивает то, что, как она думала, у неё было с Экко, и злится на него за то, что вернул её в это жалкое состояние. Рука Экко касается её плеча. Девушка даже не заметила, как он подошёл к ней, но после этого прикосновения она приходит в ярость.       — Не прикасайся ко мне, блять!       Он в оцепенении отшатывается назад. Всё ещё заикается, пытается найти что-нибудь, что могло бы её утешить. Затем горе Джинкс переполняет и его, и он поддаётся собственному горю и раскаянию. Экко садится рядом с ней, и всё, что он может сделать, — это просить у неё прощения.       — Мне так жаль… Джинкс, пожалуйста… Этого не должно было случиться…       Вдалеке раздаются выстрелы, и к ним приближается гул топота. Должно быть, Силко привёл подкрепление. Они стреляют в других Поджигателей?       Экко в панике переводит взгляд с хаоса на Джинкс в её хрупком состоянии. Он не может остаться. Но бросить её в таком состоянии? Это ещё одно предательство, ещё один нож в спину, и он это знает.       Он шепчет еще одно извинение, а потом убегает.       Она снова одна.       Брошена.       — Джинкс! — хриплый знакомый голос доносится до неё и напоминает, кто она на самом деле.       Силко — это видение, силуэт которого вырисовывается на фоне света, когда он бежит к ней. Он крепко обнимает её, и Джинкс в ответ прижимается к нему. Затем ослабляет хватку, перестаёт сопротивляться накатившей на неё волне эмоций и позволяет отцу унести себя прочь.