All I Have Left

              

___

      Двигаться больно, пиздецки невыносимо вообще ничего не делать.       Экко лежит на своей больничной койке, смотрит в потолок и нервно постукивает пальцами, потому что это единственные части тела, которым он хоть как-то может двигать. Синяки от Севики, взрыва, нее продолжают болеть, ноют сильнее и, какого-то хера, синеют, при попытки подняться. Он хочет выполнять поручения или помогать строить другие объекты, или участвовать в совещаниях по планированию спасения, разведки и логистики. Последнее, чего он хочет, это просто лежать здесь, тет-а-тет со своими мыслями. К черту предписания врача.       Он приподнимается на кровати и сдавленно кряхтит, когда его мышцы в ответ жалуются. Даже когда вчера его команда чудом избежала наркоторговцев и жалко выбиралась по туннелям, он мог просто игнорировать свои травмы, если это означало безопасность его союзников. Но Экко не может закрыть на это глаза сегодня, когда просто ходить - это агония. И все же, одно болезненное движение за раз, он встает и, прихрамывая, идет в соседнюю комнату.        - О, гляньте, кто это, Мальчик-спаситель! - Ева ослепительно улыбается Экко. Она лежит, оперевшись головой на ногу, которая обмотана гипсом (надеюсь, стерильным) и удерживается веревкой, привязанной к потолку. Поношенный больничный халат скрывает большинство других ее травм и шрамов.       Она лежит на другой кушетке, а Алек осторожно наносит мазь на порез у нее на голове. У него было меньше всего серьезных травм, поэтому он начал помогать другим Поджигателям, особенно Еве. Алек, с пирсингом и кожаной курткой, поворачивается, чтобы быстро улыбнуться Экко, прежде чем продолжить помогать своей подруге. У него такое нежное выражение лица, когда он смотрит на нее.       Экко прислоняется к дверному косяку, чтобы не упасть. На его груди нет рубашки, она и не нужна, когда задрапирована толстой тканью. - Я же просил тебя перестать называть меня так. - Говорит он с усмешкой.       - Не в этой жизни. - Рыжеволосая усмехается. - Ты спас нас, задержав Джинкс! Так что теперь у нас есть еще одна причина использовать твое прозвище.       Во время взрыва на складе, поскольку бомбы были прикреплены к нижней части ховерборда Евы, доска приняла на себя основную силу ударной волны и защитила ее от осколков. Затем взрывной волной ее выбросило из окна в реку, где она все еще бултыхалась, когда ее нашли товарищи. В результате у нее может быть сломана нога, но она жива, и за это Экко как нельзя благодарен.       Но переживания после взрыва были травмирующими совсем не поэтому.       Его улыбка начинает исчезать.       - Если бы ты не остановил ее, мы все были бы мертвы прямо сейчас. - Продолжает Ева.       - Я бы не был так уверен. - Алек прерывает ее своим низким, но тихим голосом. Другие Поджигатели смотрят на него в замешательстве.        - Джинкс вела себя странно ближе к концу. Скар тоже это видел. Она выглядела ... - Он взмахивает рукой, подыскивая нужные слова. - Такой поникшей, будто больше не хотела сражаться.       - Ну, в ней было много азарта, когда она надирала мне задницу. - Ева со смехом замечает это, прежде чем бросить на Экко понимающий взгляд. - Но, думаю, я могу представить, что у нее есть другая, мягкая сторона.       Взгляд Алека отстраненный. - Я не знаю, что бы она сделала, но когда посмотрела на Скара, могу поклясться, что Джинкс почти опустила пистолет. Что думаешь, Экко?       - Я просто рад, что все в безопасности. - Он уклоняется от ответа и парирует. - Особенно ты, Ева. С тобой все будет в порядке?       - Конечно, Мальчик-спаситель. - Ева поднимает руку, показывая, что все отлично, затем морщится и тут же сожалеет об этом. - У меня будет ахуенный шрам на носу, но в остальном Док говорит, что я буду как новенькая. Особенно после того, как Алек дал мне свою волшебную мазь.       Алек роняет “волшебную мазь”, которую наносил, и лихорадочно краснеет, в то время как Ева смотрит прямо на него с ухмылкой. Экко переводит взгляд с одного на другого, пытаясь подавить смех.       - Это ... это... - Алек заикается. - Это просто вазелин с антибиотиками, и, эм, он увлажнит раны, и… Я-я должен пойти приготовить еще. - Затем он выбегает с все еще покрасневшим лицом. На боковом столике уже стоит полная банка мази.       Экко с улыбкой наблюдает, как он мчит по коридору, пока не исчезает с поля зрения.       - Он милый. Тебе следует перестать так сильно дразнить его.       - Но это же так весело! - Ева снова опускает голову, вздыхает и смотрит в потолок, внезапно становясь намного тише. - Может быть, если я буду его, как следует дразнить, он пойдет в Академию, как и должен, вместо того, чтобы мучиться здесь со всеми нами.       - Он остается здесь из-за тебя, ты же знаешь.       - Алек - прирожденный химик, он был бы талантливым врачом, заслуживающим большего, - Ее улыбка исчезла. - Чем то, что я, ну, мы могли ему дать.       - Разве не он должен решать это?       Она наклоняет голову, не кивая и не встряхивая. - Возможно. Но парни принимают ужасные решения, когда влюблены. Ты и так об этом знаешь.       Экко был готов, что ему придется снова обсудить Джинкс с ней. Но все, же он не отвечает, и это сам по себе ответ. Его молчание оставляет в комнате тяжелое напряжение. Ева поворачивается к нему, и ее глаза читают его, как открытую книгу, когда она находит трещины и открывает новую страницу.        - Я хочу верить, что все, через что вы прошли с Джинкс, каким-то образом помогает ей, что, возможно, она справляется лучше или, по крайней мере, она была бы менее сумасшедшей, чем, если бы все это время была одна. Но я в это не верю. Может быть, ты просто ... помог ей забыть.       Он чувствует, как в нем кипит желчь, и выпускает ее, сам того не желая. - Ты ошибаешься, - рычит он. - Ты не понимаешь, через что мы прошли вместе с ней. Она невероятна, и у нее такой большой потенциал для добра, если бы я только мог ... оттащить ее от этого монстра.       Она удерживает его взгляд еще минуту, не бросая ему вызов, но и не поощряет. Колеблется, прежде чем, наконец, ответить. - ... Теперь, когда она знает, с тобой все будет в порядке?       Экко первым прерывает зрительный контакт. Его лицо искажается от боли, но на этот раз это не из-за ран. - Это не имеет значения.… Я не могу выбирать, останусь ли я сильным после всего этого. Люди рассчитывают на меня, и я должен быть всегда готов ради них.       Ева делает паузу, медленно моргая и впитывая тишину, пока думает. - Экко, я знаю, тебе трудно ... - В ее голосе слышна глубокая печаль. - Тебе не обязательно проходить через все это в одиночку. Мы все здесь для...       - Мы не будем говорить об этом. Не сейчас. - Он заканчивает разговор. Парень не готов бередить раны, которые только что затянулись. - Ева, просто ... поправляйся скорее, хорошо?       Она грустно улыбается ему и плавно кивает, затем Экко отталкивается от стены и хромает прочь.       Он заглядывает за угол, входя в палату Скара, и видит Алию, сидящую рядом. Под таким углом он не видит его, но может разглядеть только вялую серую руку, которую бережно держит чирианская женщина. Ее пальцы нежно скользят по его шерсти, и капли слез разбивают фиолетовые пятна, образующиеся на его руке.       - Я им ничего не говорил. - Некогда мощный голос Скара шепчет ей. - Мы все еще в безопасности, клянусь.        - Надолго ли? ... И как скоро я потеряю и тебя?       Экко так привык к тому, что Алия была свирепым солдатом на миссиях, но она выглядит такой маленькой и беззащитной рядом с больничной койкой. У него нет слов утешения для нее. Даже если бы он это сделал, она заслуживает этого момента наедине со своим мужем. Держа руку Скара в своей, Алия целует его, и они шепчут заверения, нежности и другую ложь, которую мы говорим тем, кого любим.       Так называемый Мальчик-Спаситель думает о семье, которую эти двое пытаются создать вместе. Он представляет, как, должно быть, было больно мужчине. И все же он крепко держался за свои секреты, чтобы защитить их пристанище, любовь всей своей жизни и их дочь. Скар - самый сильный человек, которого Экко когда-либо знал, и, как ни странно, именно он попал в плен, потому что он был единственным, кто мог оставаться сильным среди этих мучений. Вчера он спас всю свою семью. Экко же только сожалел.       Он чувствует, как рушится ментальный барьер, который он воздвиг, чтобы защитить свои эмоции. Он быстро уходит в лазарет и падает на кровать, поскольку от его израненное сердце остается разбитым и незащищенным от боли последних нескольких дней.       Экко никогда не хотел, чтобы ложь вышла из-под контроля, таким образом, как это произошло, но оправдывать ложь в его голове становилось все легче и легче. Она слишком близка к Силко, мы не можем рисковать, чтобы он узнал, говорил он себе. Или он говорил: я скажу ей, когда Поджигатели смогут принять ее.         Возможно, ему следовало перетянуть ее, когда они со Скаром все еще собирали объедки вместе. Или когда нашли атриум с гигантским деревом. Или, может быть, до того, как Джинкс начала называть себя этим ужасным именем. Но понятия не имел, когда и покинет ли она вообще Силко, или как он отомстит. Чтобы начать такие масштабные перемены в их жизни, он хотел перестать бояться того, что может произойти, если правда выйдет наружу. Хотел быть готовым, достаточным. Но эта уверенность так и не пришла.       Его разум постоянно анализирует все, что он должен был и чего не должен был делать, сводя его с ума. Если бы он мог изменить прошлое и избавиться от своих бесчисленных сожалений, он бы сделал это в мгновение ока, но эта возможность кажется такой далекой, такой невыносимо далекой за пределами его досягаемости.       Все, чего он когда-либо хотел, это защитить людей, которых он любит. Но на этой больничной койке, даже когда вокруг него друзья, его трясущиеся плечи кажутся недостаточно сильными, чтобы нести это бремя.                

 ___

      

... 3 года ранее … 

      Экко, идущий по дороге с тележкой, полной всякой всячины, - такое знакомое зрелище. Издалека Джинкс наблюдает, как колеса поднимают грязь, и прислушивается к приятному стуку металла о металл, когда он приближается, точно так же, как она делала много лет назад, когда он вытаскивал товары, которые собрал для магазина Бензо. Ее друг часто заставляет ее думать о прошлом, сам того не желая, но вместо суровых воспоминаний его вызывают сладчайшее чувство ностальгии.       Когда мальчик отрывает взгляд от своего занятия, он замечает ее на улице, глаза прищуриваются от самой яркой улыбки. Снова эта сладкая оживленность, трепещущая в животе. Должно быть, он замечал ее такой и тысячи раз раньше, когда она была слабой, маленькой Паудер, а он был просто тем милым мальчиком, который жил дальше по улице и собирал металлолом. И все же, когда она видит, как загораются эти глубокие янтарные глаза, ее сердце замирает.       - Эй! Иди, глянь, что я нашел! - Экко окликает ее и машет мускулистой рукой из-под своей пыльной майки. Когда его голос успел стать таким низким?        Джинкс улыбается в ответ и подбегает к нему, ее косички подпрыгивают за спиной. Она не идет к тележке, она идет прямо к нему, утопая в крепкие объятия всего тела. Сила, которую она ощущает в его объятиях, ничуть не ослабевает, когда Экко прижимает её к себе и кружит.       В конце концов, они успокаиваются, и она заглядывает внутрь, чтобы увидеть ... строительные материалы? Ее взгляд скользит по листовому металлу, который можно использовать для кровли, разноцветным кирпичам и трубам из ПВХ, и - Это… Ни в коем случае, этого не может быть...        Озорство играет на ее губах, и Экко наблюдает за этим со своей дерзкой ухмылкой. Она точно знает, что они делают сегодня вечером. Прежде чем день сменится сумерками, они находят укромное местечко.       Теперь эти двое стоят на пустой грунтовой дороге, в десяти шагах друг от друга, как того требуют правила их выдуманной игры. Экко чувствует, как его сердце колотится от беспокойного, нетерпеливого напряжения между ними, когда он смотрит, как ее волосы, ее кожа, даже земля, по которой она ходит, сияют в лучах заходящего солнца.        Джинкс решила, что боевой раскрас ей не помешает, и накрасила щёки розовыми румянами. Затем она поправила шлем, который когда-то был сковородкой и до сих пор покрыт нарисованными мелом глазами-пуговками. Держа в руке игрушечный пистолет для пейнтбола, она в предвкушении закусила нижнюю губу и заняла позицию. Она готова.       Он нашел пистолет, шлем и деревянный меч, спрятанные на чердаке магазина Бензо. Он знал, что она будет рада снова играть, но не так взволнована, и теперь ожидание просто невыносимо.       Экко берет свой меч и секундомер, самоуверенно улыбается и запускает таймер. Игра начинается!       Первый пейнтбольный мяч летит прямо ему в голову. Его волосы сразу окрасились в ярко-розовый цвет в течение нескольких недель, если бы он не нырял под него. Я вижу, что ты хочешь сделать, это не сработает! Экко знает, что она намеренно заставила его пригнуться, чтобы она могла прицелиться для следующего выстрела ниже. Эта стратегия укоренилась в ее инстинктах после стольких раз, когда они играли в эту игру.       Он разворачивается, чтобы увернуться от следующего мяча, затем прыгает для последнего удара и - дерьмо! - третий пейнтбольный мяч выбивает игрушечный меч из его рук, выводя его из равновесия и падая на Джинкс.       Отчаянно пытаясь не раздавить ее, он обхватывает руками и поворачивает их тела так, чтобы упасть первым. С глухим стуком они падают в грязь с ней на груди, и вокруг них поднимается облако пыли.       Обеспокоенный, он смотрит на нее, все еще лежащую в его объятиях. – Ты в порядке?       Грудь Джинкс трясется, сначала едва заметно, а затем сильно. Она смеется. Она поднимает голову, чтобы встретиться с ним взглядом с самой яркой улыбкой. - Это. Было. Потрясно!       Выражение лица Экко быстро меняется с озадаченного на растерянное, а затем на смех.  - Так ты в порядке? Я не причинил тебе вреда?       - Ты издеваешься? Это был наш лучший раунд на сегодняшний день, - она размахивает руками, изображая, что произошло, - с выстрелом, вращением и пуф, когда мы приземлились!       Она глубоко и удовлетворенно вздыхает и устраивается у него на груди. - Ах, просто думаю об этом… "Успокой мое сердце", или что там говорят в этих дурацких пьесах Пилтошек. Я бы ничего не стала менять.       Ее счастье проникает в него, и он не может сдержать улыбку на лице. Экко вспыхивает от возбуждения, затем краснеет еще сильнее, когда понимает, насколько они близки и как сильно он чувствует ее обнаженную кожу на своих руках и груди.       Но он не отстраняется, он бы не позволил себе, даже если бы захотел, и вместо этого обнимает ее крепче. Он пытается успокоить свое сердце и набраться храбрости, затем прижимается губами к синей макушке в нежном поцелуе.       Джинкс улыбается и приподнимается на локтях, так что ее лоб оказывается на одном уровне с его губами. – Что это было? - Ее косы спадают по обе стороны от его шеи, щекоча и вызывая дрожь.       - Я просто… Всегда хотел сделать это. И это тоже. - Экко целует ее в лоб, поцелуй такой же сладкий и нежный, как и первый. Он не знает, откуда берется эта храбрость. Может быть, адреналин. Может быть, их близость.       Она краснеет еще ярче, чем ее ярко-розовый боевой раскрас. Она поджимает губы. - Ну… Наверно, я тоже всегда хотела это сделать.       Она прижимается губами к его губам. Это пугающее, нервное действие, но лишь на долю секунды, пока их нервы не наполняются теплом. Он целует её в ответ, облизывая нижнюю губу, умоляя впустить его, дать шанс высвободить накопившееся за годы желание. Она улыбается и принимает его, усмехаясь и не отрываясь от его губ. Они прижимаются друг к другу, всё ближе и ближе, опять и опять, пока не теряют рассудок и не остаются только влага, жар и искры на их губах.       Это был их первый поцелуй.       Джинкс отстраняется всего на мгновение, и он не уверен, что видит в этот момент в ее глазах. Все, что он знает, это то, что он хочет потеряться в них, утонуть в глубинах ее океана. Закат метает молнии в эти большие, красивые голубые глаза, когда она смотрит на него и осознает, что только что произошло. Затем он не видит ничего, кроме безудержной радости, когда она улыбается и крадет их второй поцелуй, затем третий, затем четвертый и пятый, пока они не перестают считать их вместе.        

       ___

... Сегодняшний день…

      Неважно, что этот старый ломбард находится всего в нескольких кварталах от «Последней капли». Джинкс не была в магазине Бензо уже много лет, и там царит полный бардак. Рамы от витрин разбиты и окружены осколками стекла. Доски пола отошли, открывая доступ крысам, которые сделали это здание своим домом. Невозможно сделать шаг, не задев разбросанный по комнате металл и не заставив его зазвенеть. Тем не менее, она переставляет ноги одну за другой, уклоняясь от обломков и наблюдая за разрушением.       После того, как переулки затопило Мерцанием, в этом районе бесчинствовали мародеры, и магазин Бензо стал одной из самых легких целей. Экко рассказал ей о разрушении только через несколько месяцев после того, как это произошло. Возможно, он не хотел, чтобы она беспокоилась о нем. Возможно, он предпочитал притворяться, что с ней все в порядке.        Думаю, он давно привык лгать мне. При этой мысли она инстинктивно сжимает кулак, а затем внезапно раздается крик. Чья-то рука швыряет витрину на пол. Она видит, как на пол падает еще больше осколков, прежде чем чувствует, как у нее перехватывает дыхание, а ладонь холодит стекло.       Она вдыхает воздух с сыростью, пытаясь снова успокоиться. Ее тошнит от слез, от агонии всех эмоций, которые давили на нее. Ее глаза остаются сухими, и она намерена так и оставить.       Затем, даже не осознавая, что она когда-либо искала их, находит предметы, которые запали ей в сердце и никогда не отпускали. Старая сковорода с глазами-пуговками, нарисованными выцветшим мелом. Треснувший деревянный меч с остатками розовой краски. Сломанный пейнтбольный пистолет. Каждая деталь в целости и сохранности лежит на полке в задней части разрушенного магазина, нетронутая, как будто они ждали, когда их увидят, ждут, когда их заберут для новой игры.       Джинкс берет их, перекладывает в ладони, чувствует их вес и текстуру, будто она может физически прикоснуться к воспоминаниям, которые они несут. Ее хриплое горло шепчет мертвым предметам, шепчет в никуда.       "Что с нами случилось, Экко?"       "Что случилось со мной?"                        Деревянные стропила в старом пыльном офисе - всегда лучшее место, чтобы просто поразмышлять. Все, кто говорит иначе, нагло себе же врут. Замышляешь ли ты гибель тех, кто предал тебя, или просто злишься на мир, где лучше укрыться, чем на каких-то пыльных бревнах? Твердая поверхность выравнивает спину, балки создают отличные места для развешивания взрывчатки, и вас ничто не отвлекает.       Однако криминальный босс, сидящий под вами, шуршит бумагами, но это не считается отвлечением. К этому просто привыкаешь, и даже находишь в этом звуке какое-то странное утешение, как Джинкс, например.       Вот уже несколько недель она ищет утешение в Силко. Ночные кошмары опять в полной силе, и когда она просыпается с криком, она больше не слышит его. Она просыпается от встревоженного Силко, но он не может помочь ей так, как раньше. Тогда он приносил одеяла, если видел, что она дрожит, или еду, когда не хотела есть. Но тогда она была не Джинкс, а тем бесполезным ребёнком, которого отказывается воскрешать. Теперь он утешает её, перебирая бумаги рядом с ней и не отходя ни на шаг. Это было бы утомительно, если бы не было так мило.       Сегодня не считала, как долго пробыла на этих стропилах. Когда она была меньше, могла находиться там часами, просто рисуя на потолке и подслушивая собрания внизу. Но сейчас время течет гораздо быстрее, чем она осознает, и отблески заката уже заливают комнату золотым светом.       Какой-то высокомерный ученый Сверху однажды сказал, что есть пять стадий горя. Который из них включает в себя одновременный взгляд в потолок и желание набить всем морды, забыв о времени, которое проходит мимо тебя? После тех эмоций, которые она испытала после ... инцидента, было трудно делать что-либо вообще. Трудно чувствовать. Даже Майло был странно тих.       - Ты будешь спать сегодня там? - Голос Силко возвращает ее. Он не поднимает глаз от своих бумаг. Для любого другого это был бы странный вопрос, но Джинкс совершала гораздо более странные вещи.       - Принеси мне несколько подушек, может быть, у меня будет целая вечеринка с ночевкой. -  Джинкс саркастически хмыкает, все еще глядя в потолок. – Или я построю здесь крепость.       - Я попрошу Тирама...       - Фу, я просто пошутила. - В последний раз, когда она дремала на этих стропилах, у нее ужасно болела шея.       Джинкс начинает вертеть в руках гранату, которая, она почти уверена, деактивирована. Вроде того. Она считает, что, вероятно, ей следует отметить те, с которыми безопасно вертеть в руках, ну ладно.       Силко, наконец, откладывает ручку, встает и поворачивается лицом к окну, наблюдая, как солнце садится над городом, его городом. Джинкс зацепляется рукой за балку, спрыгивая вниз, прямо в кожаное кресло Силко, крадя его. Стул катится от удара и мягко отталкивается от стены с сидящей на нем девушкой, похожей на кошку.       - Не хочешь обсудить, что произошло? – Задает открытый вопрос осторожно. Она неоднократно говорит "нет",  а он все пытается вытянуть из нее что-нибудь.       Джинкс открывает рот, чтобы снова отказать ему, но тут на столе Силко появляется долговязая, пепельно-серая фигура. Фигура сидит там с мешком на лице, связанная верёвками и покрытая кровью и яркими синяками. Из её головы доносится пронзительный, истеричный смех, и она понимает, что это Майло, который играет с её разумом в жестокую игру. Она спрашивает, отчасти обращаясь и к Майло, и к Силко. - Во время допроса… Почему ты так с ним поступил?       - Ты уже знаешь ответ. - Силко отвечает в лоб, будто разочарован тем, что она задала такой очевидный вопрос. - Я искал информацию, знания, которые могли бы освободить сыновей и дочерей Зауна.       В её голосе слышится горечь, когда она говорит. — Какое отношение имеет пытка Поджигателя к созданию Зауна?        - Эти… Они не разделяют нашу идеологию. — Говорит он. — Здесь мы создаём власть и порядок, потому что это единственные принципы, которые понимают жители Верхнего мира. Эти… насекомые уничтожают и разоряют единственную организацию, которая может сделать Заун по-настоящему свободным от Пилтовера.       Ее разум возвращается к кровавому месиву из Скара. Стул. Тела. Мольбы. - Ты зашел слишком далеко... -  говорит она, трясясь и тяжело дыша от гнева.       Силко наклоняет голову и пристально смотрит на неё. — Разве? — Он говорит холодно, с горечью. — Это насекомое не раскрыло мне своих секретов. Если уж на то пошло, я зашёл недостаточно далеко.       - Что ты несешь!? - Ее терзает раскаяние из-за Скара и Джинкс повышает голос, вставая лицом к Силко. Визг Майло не покидает ее ушей.       — Может, нам стоило проследить за ним или подождать, пока мы лучше поймём, что им движет. Что угодно, только не это… — Её губы дрожат, выдавая слабину. — Это было слишком…       Когда-то она думала, что так же ужасна, чтобы сравниться в жестокости с Силко, но нет, моральные границы, которые они установили, очень размыты. После допроса она уже никогда не сможет смотреть на него прежними глазами.       Мужчина наблюдает за ней нейтрально, как акула наблюдает за косяком рыб, так будто полностью контролирует ситуацию. - Ты действительно пытаешься защитить их после всего, что они тебе сделали? После того, как они настроили этого мальчика против тебя? Они заставили его предать тебя, Джинкс.        В том, как легко сменилась тема, есть что-то глубоко тревожащее, словно он подготовил эти слова именно для этого момента. Вместо того чтобы ответить на вопрос, она пытается понять скрытый смысл.       — Ты знал, что Экко был Поджигателем? Её ноги наливаются свинцом, в то время как сердце и лёгкие продолжают бешено колотиться. Её глаза наполняются яростью и злобой, резко поворачиваясь к нему.       - У меня были подозрения. — Соглашается. — Я следил за ним, но туннели, которыми он пользуется, — это лабиринт, и, ни один разведчик еще не смог его выследить. Одна из причин, по которой мне нужны были ответы.       Её пальцы белеют в сжатом кулаке. Она пробует сосредоточиться на Силко, пытается осознать это предательство, но не может. — Почему ты ничего не сказал?       Черты его лица и голос слегка смягчаются. Он больше не может смотреть на нее и вместо этого смотрит на город. Человек, который никогда не дрогнет во время конфронтации, теперь не решается заговорить.        - ... Потому что видел, какой счастливой он сделал тебя.       Напряжение, охватившее всё её тело, внезапно ослабевает. Майло превращается в тень. Джинкс наклоняет голову и отступает на шаг, осознавая правду, скрытую в его словах.       Он продолжает, говоря мягко, только с ней. - В то время причинить боль ему означало причинить боль и тебе, а я не мог этого допустить. - Силко пользуется возможностью и слегка берёт её за запястье, чтобы Джинкс не отстранилась. Его взгляд ищет её взгляд. Неужели она видит в нём угрозу?       - Я делаю тебя сильной, дитя. Сильнее, чем ты когда-либо была. Этот парень сделал тебя слабой. - В его голосе слышится рычащая ярость. - Теперь, когда он враг, что ты хочешь, чтобы я сделал? - Этот вопрос - ультиматум, прямая угроза Экко.       Она отдергивает руку и отводит взгляд. — Ничего. Не трогай его… Я разберусь с ним.       Он мгновение рассматривает её. — Ты готова к заданию?       В душе она знает, ответ - Нет. Джинкс уже несколько недель представляла себе свою следующую встречу с Экко, но она все еще в ужасе от того, что произойдет, когда увидит его снова. Она не готова, но не может сказать об этом Силко. Вместо этого лжет ему, делает глубокий вдох и кивает, отвечая без слов, прежде чем повернуться и уйти.