Вьюга-Зима

Пока все пытались понять, что происходит, слушая новости, Ира сидела с обречённым видом, глядя в одну точку. Всё же, найдя в себе силы, встала и поплелась, как лунатик, искать свою сумку. Нашла в ней телефон и нажала первый контакт, что был в списке. Набрала Лалу: длинные монотонные гудки и тишина. Прислонилась к стене, набрала Гришу, моля, чтобы взял трубку. — Ну, пожалуйста, родной, — простонала, будто говорила с телефоном. — Возьми трубку, ради бога. — Ир, ну что там? — Этери тоже стояла с телефоном, хоть и не в таком состоянии, все же отдавая отчет в происходящем. — Инга тоже не берет, — не стала звонить брату, понимая, что сейчас его жена обрывает линию, только бы услышать его голос. — Я поеду туда, — если телефон не отвечает, она не сможет сидеть на месте и ждать, как тогда, два года назад, когда потерявшийся Гриша вернулся с букетом роз, уходя за сигаретами. — Я с тобой, — Этери вернулась в гостиную, смотря с беспокойством на маму. — Сейчас только оденусь. — Я поеду сама, — заглянула в комнату, мотая головой, — не могу сидеть, я позвоню, — никого не слушая, схватила ключи с тумбочки, сняла шубу с вешалки и выскочила на улицу, даже не накинув ее. Не выпуская из рук телефона, снова и снова набирала номера Гриши, Лалы и Инги. Не могут же они все не слышать? Это еще больше добавляло беспокойства, и без того ее всю трясло. Дома все пытались ее успокоить: пока еще ничего не понятно, надо успокоиться и взять себя в руки. Но как можно успокоиться, когда вся ее жизнь там, под толщей снега. Ехала, ничего не замечая, забив в навигаторе сказанное перед отъездом Гришей название спуска. Пыталась сосредоточиться, чтобы не натворить еще больше делов. Постоянно наблюдала, как сокращается расстояние на карте путеводителя. Горы, впереди одни горы, миллионы кубометров снега. Никогда она не рассматривала природное явление как опасность для жизни своих родных. Со снега у нее все началось с Гришей. Сегодня он был для нее всем; все мужья до него и рядом не стояли с тем, как сейчас она любила его. Еще раз набрала Лалу, поставив звонок на громкую связь. Неужели можно столько времени не слышать, как телефон разрывается почти без остановки? Ну, пусть Гриша мужик, мог куда-то засунуть или даже потерять, но Лала с Ингой — ответственные и понимают, что может быть что-то важное. Но снова без ответа. Уже подъезжая к месту, все время высматривала склон, пытаясь разглядеть хоть что-то. Нервы на пределе, готовясь к худшему, надеется на лучшее. Не представляла, что будет, если сейчас увидит гору снега, машины с сигнальными огнями и полицейские ленты, за которые никого не пропускают. Через две минуты из-за очередного поворота она увидела накатанный склон, машины, припаркованные рядами возле дороги, и людей в разноцветных костюмах, съезжающих и ходящих, как будто ничего не происходит. Схватив шубу, выскочила, на ходу надевая ее, телефон все так же в руке. Паника сменилась непониманием. Что вообще происходит? Почему они так долго катаются и еще не приехали домой? Остановилась так, чтобы ее не снесли на ходу, и осмотрелась вокруг, ища хоть одну знакомую фигуру. Но разве их сейчас можно узнать? Очки, шлемы, комбинезоны. Посмотрела на экран телефона — звонить бесполезно, но не кричать же и звать их всех по именам. Так действительно легко устроить сход снега. — Да твою ж мать, Гриша, — ругала ни в чем не повинную Натэллу Семеновну, — почему ты не берешь трубку? Разорялась, не понимая, где тогда произошел обвал. В новостях сказали, что там люди. Не может же в одном месте быть катастрофа, а в другом — как ни в чем не бывало все катаются и радуются жизни. Но тут вдалеке увидела, как к ней ехал маленький человек в шлеме и, подняв руку с палкой, помахал ей. — Саша! — закричала, приходя в себя, и побежала на лыжную дорожку, позабыв об осторожности. Сейчас только не хватало, чтобы ее снесли на скорости и она получила перелом. — Ира, — сняв очки, он затормозил боком и, неудобно переставляя ноги, побежал к ней, как лягушонок из мультика, — Ты приехала? — воскликнул, решив, что она решила присоединиться, потеряв счет времени, и не замечая, сколько прошло, пока они катались. — Саша! — добежала быстрее и крепко обняла его. Все хорошо, с ним все в порядке. — Где мама? Где все? — расцеловала его и посмотрела на гору за спиной, пытаясь узнать еще кого-то из лыжников. — Там, — обернулся, показывая рукой на склон, не понимая, что с Ирой. — Ты что, за нами соскучилась? — удивленно спросил так просто, по-детски, прямо. — Да, соскучилась, — улыбаясь, прижала его к себе, сдерживаясь, чтобы не заплакать и не напугать его своим поведением. — Ты не представляешь как.  Рядом затормозили такие же маленькие человечки, Илона и Ираклий, воткнув палки в снег, искренне заулыбались, увидев Иру. — Нам уже надо домой? — спросила Илона, совсем не расстраиваясь. Они накатались и уже хотели в теплый дом с вкусной едой. — А мы дядю Гришу потеряли — не дождавшись ответа, тут же заявила. Ира резко выпрямилась, посмотрела на Илону, нервно сглотнула и устремила взгляд на дорожку до самого верха, где еще были различимы силуэты. Ближе всего к ним, в метрах ста, были два лыжника. В одном она узнала дочь, рядом — Ингу, но никого похожего на ее мужа. — Как? — посмотрела на детей и снова на гору, машинально погладив Илону и Ираклия по спине, но ничего не сказала, боясь напугать. Сама была напугана, детей не стоило раньше времени накручивать. — Когда вы его потеряли? — неужели он… — Вы же были вместе.  — Лала! Девочки мои, — сделала шаг вперед, обняв дочь и следом Ингу. Не думала, что пугает их своим поведением. Главное, что с ними все в порядке. — Где Гриша? Дочка сняла шлем, встряхнув головой, пожала плечами. — Не знаю, — посмотрела на Ингу, но у нее спрашивать нет смысла: они были вместе, когда он ушел. — Он хотел пойти выше, — Лала еще не совсем поняла, что здесь делает мама и почему у нее такой вид, будто она выскочила из дома в чем была. Шуба нараспашку, обычно в людных местах она надевала очки и накидывала шарф или капюшон, чтобы не узнали. А сейчас ее мог узнать любой, если присмотреться. — Мы не захотели, и он ушел один. — Куда? — чуть ли не вскрикнула. Приехала, нашла почти всех, и вот только ему понадобилось куда-то уйти, как всегда ищет приключений себе. — Инга, на какую гору он поехал? — смотрела на дочерей по очереди, надеясь, что хоть кто-то скажет что-то внятное. — Вон там есть сложная трасса, — показала в сторону деревьев, за которыми, конечно же, ничего не видно. — А что случилось-то? — но ответа не последовало. Подняв полы шубы, упрямая женщина зашагала в сторону подъемника. — Ира? Женщина, которую подстегивали неизвестность и страх, перебежала дорогу, стараясь не попасть никому под лыжню. Там, с той стороны, подъемник. Бежала, даже не понимая, как она его будет искать, не ориентируясь на местности. Оставив родных, которые могли подсказать, куда ей направляться дальше, бежала в сторону подъемника, слыша, как в ушах отдается стук собственного сердца. Дыша как загнанная лошадь, увидела в толпе, идущей от подъемника, знакомый силуэт. Он, не замечая ее, шел с недовольным видом, держа в руке лыжи и шлем. — Гриша! — закричала, не заботясь о собственном статусе узнаваемости. Он, услышав свое имя, поднял взгляд, с удивлением наблюдая, как его жена бежит навстречу в распахнутой шубе, под которой только тонкая кофта и брюки. Волосы развеваются на ветру, распавшись беспорядочно локонами, на лице — отчаяние и тревога. — Гриша! — подбежала, чуть не сбив его с ног, крепко обняла за шею. — Боже мой, все хорошо! Бросил все и он обнял ее, крепко прижимая к себе. Не понимая еще, что произошло и что она здесь делает, когда должна быть дома. — Ир, — улыбаясь, приподнял ее, сжимая в своих объятиях, — что случилось? Ты чего приехала, кататься что ли? — не мог найти объяснения ее появлению. — Соскучилась? — Гриш, — теперь уже чувствуя его, такого большого и крепкого рядом, снова прижалась, обняв за шею, — родной мой, — расцеловала в щеки. — Солнце моё, — не отпускал ее, радуясь всему сразу, и тому, что приехала, и тому, что сейчас целует, будто давно не виделись, — если ты будешь приезжать так каждый раз, я готов поселиться в горах. — Какие горы? — дошли его слова, и она отстранилась, посмотрев внимательно на него. Первые эмоции прошли, и теперь в ней проснулось негодование, — Ты почему трубку не берешь?! Скажи, это вообще нормально, что вас никого нет на связи? Когда встретила остальных, было не до расспросов про телефоны. Теперь же, когда все живы и здоровы, всех увидела и нашла, проснулась тигрица, что чуть с ума не сошла, думая о самом худшем. — В смысле? — удивленно поднял брови. — Только что чуть с ног не сбила от радости, а через секунду разнос устроила. — Так они остались в шкафчике, в прокате, — показал на свой костюм, давая понять, о чем говорит. — Мы же катались, они нам не нужны. — Не нужны? — возмутилась, чуть ли не задыхаясь. — То есть если что-то случится, то вам и дозвониться никак не получится? Как можно оставить и… — не хватало воздуха, чтобы сказать ему всё, что думала. Прибить его на месте этими самыми лыжами. — И тебе всё равно, что происходит вокруг? Он смотрел на жену во все глаза, не понимая, какая муха её укусила. Сняв лыжи, к ним подошли остальные, с таким же непониманием глядя на Иру. — А что происходит? — Вроде бы нигде не накосячил. О том, что едут на гору, сообщил. Долго катаются? Да вроде бы еще не стемнело. — Ир, что случилось? — теперь он уже заволновался. — Да, мам, — Лала была в таком же недоумении, сначала удивившись ее приезду, а потом и резкому побегу в поисках Гриши, — Ты можешь нормально объяснить, что произошло?  Пока они кучкой стояли рядом, с того же подъемника шли люди, только в обратном направлении. Трассу наверху перекрыли, и никого больше не пускали. Все, кто хотел, так же как Гриша, получить порцию адреналина, возвращались разочарованно назад. — Нормально? — обернулась и одарила строгим взглядом дочь. — Вот где ты сейчас был? — снова строго посмотрела на Гришу. — Хотел съехать один раз по сложной трассе, — ответил он как ни в чем не бывало. — А туда не пускают. Даже с подъемника всех вернули, — разочарованно махнул рукой. Все это время они не замечали, как вокруг бегают рабочие и стали появляться люди в спецодежде. Выше в горах повис туман, будто закрывая произошедшее от лишних глаз. Обстановка начинала напрягать, непонятно что происходит. — Вот вы здесь катаетесь, — повернулась так, чтобы все поняли, насколько это важно, нервно дергая рукой. Ей все еще страшно, хотя и нашла всех родных. — На звонки не отвечаете, а там! — показала вверх на предполагаемое место происшествия. — Лавина сошла наверху, — выдохнула, будто бежала километр без остановки. — Вы вообще знаете об этом? — голос дрожал, готова была расплакаться. Осознание, что совсем рядом тонны снега покрыли склон, снося на пути все — людей, деревья, стальные прутья канатной дороги и постройки, пришло сейчас дрожащим холодом, сковав ледяной коркой. Вот они стоят рядом: муж, дочери, внук, племянники, но могло случиться, что она бы их больше не увидела. Гриша мог раньше уйти на другую трассу, просто оказаться не в то время и не в том месте. Родные смотрели на нее ошарашенно, будто в одночасье получив обухом по голове. — Но мы же здесь, — Лала, осознавая информацию, посмотрела вокруг. Люди уходили вниз по склону в сторону машин. — Мы ничего не слышали, — пыталась оправдаться и понять, как может совсем рядом происходить природный катаклизм, и тут же никто не объявил эвакуацию. — Говорят, что кататься уже нельзя, — услышали голос переговаривающихся прохожих и повернули головы в ту сторону будто по команде. — Ириш, — Гриша обнял жену, успокаивая, — прости, что не подумал про телефон, — прижал к себе. — Распереживалась совсем, — понял, какого ей было. — Я чуть с ума не сошла, — обняла его в ответ, прижавшись к груди. — Пока ехала, надумала себе ужасов. Со стороны канатной дороги послышался громкий звук, как испорченное радио. — По техническим причинам мы приостанавливаем работу подъемника и просим всех покинуть трассу ради вашей безопасности. Не объясняя причину, как обычно, чтобы не создавать хаос, всех культурно попросили унести свои ноги. — Пойдёмте уже, — Инга взяла за руку Илону, — как-то мне уже не по себе, — стало страшно, но надо вести себя по-взрослому, чтобы младшие не разволновались. Лала и Инга пошли вперед с детьми, следом Гриша с Ирой. — Подожди, — остановив Иру, Гриша взял ее за полы шубы, — ты чего нараспашку? — застегнул сверху. — Заболеешь же, — поцеловал ее в щеку, не показав виду, что самому было не по себе от новостей. — Дома буду тебя лечить, — сказал с нежностью, смущая Иру. — Я была в таком состоянии, что не до этого было, — погладила его по щеке, но тут же собралась. — Давай быстрее все заберем и поедем уже домой. Сама атмосфера вокруг стала жуткой, склон опустел, ей все время казалось, что снег может дойти сюда, даже не пытаясь вникать в законы природы и физики. Единственное, во что сейчас верила — ее родные рядом, и с ними все хорошо. Позвонила Этери, пока лыжники переодевались, успокоив всех разом. Не объясняла всего, сказала только, что всех нашла и они собираются ехать домой. И пока толпы людей, так же как они, сдавали снаряжение и забирали свои вещи, Ира замерзла в ожидании их очереди, но идти в машину одна наотрез отказалась. Лала с Сашей поехали с ней, Гриша с Ингой и детьми на микроавтобусе, и пока не остановились перед домом, она все время смотрела в зеркало заднего вида, проверяя, не отстал ли он. Домой добрались только через час из-за пробки на выезде, но чем дальше они были от спуска, тем спокойнее становилось на сердце. Но на смену пришло настоящее осознание: она в одночасье могла лишиться всех близких. Вот так просто, природа могла забрать у нее тех, кого любит. — Наконец-то, — Этери вышла сразу же на порог и спустилась вниз, обняв первым делом детей и только потом брата. — Что же вы так долго? — сейчас уже можно наехать на этого дядю, что не выходил на связь. — Мы ничего не знали, — еще находился в шоке от произошедшего. — Ира испугалась, очень, — кивнул на жену, что вышла из машины и не слышала сейчас его, ласково погладив Сашу, отправил его в дом вместе с Ираклием и Илоной. — Она как услышала, белая была как стенка, — вспомнила ее лицо, когда зашла в комнату. — Не надо больше никуда ездить. — Не буду, — отпустил сестру к дому и, взяв Иру за руку, пошел следом, где их уже в дверях ждал патруль из мам. — Ну наконец-то, — Натэлла Семеновна обняла сына, — мы тут уже на успокоительных сидим, — поцеловала его в щеку, прижав к себе. — Успокаивали с Серафимой друг друга, — передала сына в объятия второй мамы. — Слава богу, что все обошлось. — Да не особо и обошлось, мам, — тихо сказал Гриша. — Мы ниже оказались, хорошо дети не поняли, что произошло. Ира вовремя приехала, — обнял жену, крепко держа в своих объятиях. — Главное, что уже дома, — Серафима Михайловна старалась держаться на оптимизме. Пока Ира не позвонила, они действительно уже приняли лекарства. Хорошо, что Этери осталась с ними, все-таки две женщины в годах друг другу не помогут, когда станет плохо. — Пойдемте, сядем, — позвала за собой в гостиную. Дети убежали наверх переодеваться. В комнате работал телевизор, с тех пор так и не выключался, чтобы ничего не пропустить. — Я понимаю, что все перенервничали, — Этери нашла пульт и сделала звук тише, чтобы не перекрикивать, — но надо, наверное, покушать. Дети еще с порога заявили, что умирают с голода, потому что пирожки с какао — это не еда. — Я помогу, — Гриша вызвался, чтобы не думать о произошедшем. — Может, вам чай сделать? — спросил у мам и посмотрел на Иру. — Мне не надо, — Ира будто вернулась в реальность из своих мыслей. — Давайте вместе накроем на стол, — протянула Грише руку, чтобы он помог ей встать, и пошла следом за ним. Мамы ответили уклончиво, видя рядом детей, немного отошли от новостей и после очередной сводки переключились на фильм. Всё то, что налепили, когда Ира уехала, Этери убрала в морозилку, и сейчас поставили воду на плиту, чтобы сварить пельмени, для которых с таким трудом достали фарш. — Ого, да вы тут время зря не теряли, — Гриша с улыбкой посмотрел на пельмени, уже предвкушая удовольствие. — Когда только успеваете? — время пролетело, будто они только недавно уехали кататься. — Хорошо посидели, — улыбнулась наконец-то Ира, — поговорили о своём, — чисто женскую атмосферу ничем не заменить, когда руки заняты, а темы для разговоров бесконечные. — Успеваем, Гриш, — Этери уже помешивала пельмени в кастрюле. — Жену вон твою чуть не украли, пока ты лыжами увлекаешься, — подначила его, чтобы не расслаблялся. Привёз её отметить день рождения и уехал бы без неё. — Кто это такой смелый? — заварил чай и, уперевшись ладонями в стол, посмотрел на Иру. — Ноги повырываю, — привык к ее профессии: она все время на виду, но это на сцене, а дома только его. И не для того привез ее в Сочи, чтобы тут всякие зарились на его сокровище. — А вот есть такие, — хитро отвела взгляд, подшутить над Гришей это за милую душу, да и ситуация на рынке сейчас уже выглядела абсурдной и смешной после всего произошедшего. — Даже гранаты подарил, — поджала губу, переглянувшись с Этери; обе сдерживались, чтобы не рассмеяться. — Представляешь? — задала ему вопрос, чтобы окончательно довести. Гриша, прищурившись, смотрел на обеих, ища подвох, но они не выдавали себя, а внутри поднималось негодование. Он теперь ни на минуту не отпустит ее от себя. — Этери! — строго посмотрел на сестру. С Ирой все понятно: если наехать, она и на северный полюс отправить может. А спать на диване вместо того, чтобы быть с женой, ему не хотелось. — Откуда здесь взялся какой-то мужик? — А кто сказал, что он здесь был? — обе видели, что Гриша повелся на шутку. — Мы на ярмарку ездили за фаршем, — пельмени уже несколько минут как кипели, и аромат стал распространяться по всему дому. — Ах, вы еще и на ярмарку ездили? — сжал губы и надвинулся на Иру, окольцовывая ее в своих объятиях, — пока мужа дома нет, — строил из себя хозяина, недовольного отсутствием жены. — Слушай, муж! — Ира включилась в игру и обняла его за шею. — Такие нахальные эти продавцы, — жаловалась ему, как ей нелегко пришлось. — У них только купи, и больше никуда не ходи. "Возьми", говорит, гранаты, — возмущенно показала, с каким напором ей пришлось бороться, — и тянет ко мне их. А я взяла и ушла. Мама меня поругала за это, — смущенно улыбнулась и уткнулась лицом ему в грудь. Этери с умилением посмотрела на семейную картину и подмигнула брату, показав жестом, что у него суперская жена. — Моя же ты хорошая, — Гриша поцеловал ее макушку. — Правильно сделала, он тебе еще и доплатить должен; не каждый день «Императрица» по ярмаркам ходит, — чмокнул в губы, когда она подняла голову. Оттаяв в объятиях мужа, окончательно успокоилась после стрессовой ситуации. Когда было всё готово, собрались в гостиной. Горячие пельмени со сметаной и свежим салатом — лучше любого праздника. Дети нетерпеливо дули, пытаясь остудить Ели с таким аппетитом, словно неделю их не кормили. — Вы хотя бы пережевывайте, — с улыбкой посмотрел на них Гриша, — целиком глотать не надо. Они, конечно, жевали, но очень быстро, мыча от удовольствия. — Вкусно, потому что, — Ираклий вытер салфеткой рот. — Я пельмени год, наверное, не ел, — наколол и макнул в сметану следующий. — Да? — Натэлла Семеновна удивленно посмотрела на внука. — Так прямо целый год? — сама она давно не готовила, но Этери тоже хорошая хозяйка, кормит только домашним. — Ну да, — кивнул, ни капельки не смутившись, что его пытаются уличить во лжи. — Мама делает хинкали, манты, долму, — перечислил блюда, — а пельменей давно не было. — Ну вот как хорошо, — Ира посмотрела на детей, — все остались довольны и вкусно покушали. За окном стемнело, в доме тепло и уютно. Наевшись, дети снесли вниз свои игрушки и, устроившись на полу, стали строить город. Эта тихая возня после ужина, поиски компромиссов, где что расположить, успокаивала, напоминая, что земля все еще крутится вокруг своей оси, даже когда не все стабильно. Но у человека всегда есть опора — это семья. Убирая со стола, Ира ушла вслед за Лалой, показав остальным, что они сами уберут. — Мам, иди посиди, — Лала тоже хотела отправить ее отдыхать с остальными перед телевизором, — я сейчас все принесу и загружу посудомойку. — Да не могу я сидеть, — оставила посуду на столешнице и прошла к окну, фонари освещали улицу, скрывая в темноте вершины гор, — никак не проходит это состояние, — взмахнула в воздухе руками, будто стряхивая с пальцев капли, — что за секунду жизнь может оборваться, и ничего уже не изменишь. — Мам, — Лала понимала ее чувства. Подошла ближе и крепко обняла, — всё хорошо, мы в порядке же. Смотри на это как на подарок, — конечно, не ко дню рождения, а от судьбы, что сохранила родных. — Родная моя, — погладила Лалу по вьющимся длинным волосам, — я понимаю, насколько это важно: то, что вас это не коснулось, вы не знали о происходящем и не успели испугаться. Но ведь могло случиться все что угодно. — А я думаю, куда пропала моя любовь? — Гриша тихо вошел в кухню, наблюдая, как девочки мило обнимаются. — Семейные обнимашки? — подошел к ним, положив ладони на их плечи. — Я с вами. — У нас минутка семейного тепла, — Ира положила голову ему на грудь. — Иногда забываем о том, что можно просто обнять друг друга, — философа из нее не вышло, скорее получился маленький котенок, нуждающийся в тепле и ласке. — Ага, — улыбаясь, подтвердила Лала, — главное вовремя это делать, — погладила обоих по спине и отошла, оставляя их вдвоем. — Спасибо тебе за ужин, — теперь уже двумя руками обнял только ее, — очень вкусно, — поцеловал ее в щеку, смачно чмокнув. — Ладно тебе, — смущенно посмотрела и подставила губы для очередного поцелуя, — мы вчетвером готовили, — дала себя поцеловать и окончательно растаяла, — остальных тогда тоже поцелуй. — Уже, — убрал волосы с шеи и поцеловал, — всех похвалил и обнял. Сегодня все получили урок: есть вещи, над которыми мы не властны, и что бы мы ни делали, не в состоянии изменить события. Так случилось с папой, и никакая сила не помогла удержать его в этом мире. Я научилась ценить каждую минуту рядом с любимыми; жизнь не поддается предсказаниям. Через пару часов после бесконечных разговоров и споров ушли с Гришей домой, дав всем время на отдых. Держась за его руку, шла медленно, прислушиваясь к себе, к скрипу снега под ногами, к дыханию любимого мужчины. Смотрела, как серебряными блестками летят мелкие снежинки с неба, как вдали горят окна домов и по дороге шуршат колеса машин. Каждый день по-своему прекрасен, и теперь есть еще больше причин ценить то, что имеешь. Еще не заходя в дом, остановилась во дворе, не понимая, с чем это связано: то ли с произошедшим, то ли с днем рождения, но не покидало состояние запомнить каждый день, все прекрасные моменты и присутствие родных. — Что такое? — Гриша не понял, почему осталась во дворе, а не зашла в дом, когда открыл дверь. — Хочешь покурить? — В доме родных не бегали на улицу, отвлекшись на разговоры. — Нет, — пожала плечами, — хочу побыть немного здесь, — прошла по деревянному настилу к стене и включила гирлянду из маленьких лампочек над головой, — ну и покурить тоже, — мечтательно улыбнулась, подняв голову, залюбовалась маленькими светлячками на фоне темного неба. — Я с тобой, — даже не думая о других вариантах, сообщил свое решение, — сегодня не очень холодно, даже. Шмыгнул носом и протянул ей открытую пачку, вооружившись зажигалкой, прикурили и одновременно затянулись. — Ты чего кривляешься? — спросила с улыбкой. — Совсем плохо стал себя вести, — сделала замечание как старшая и отошла на безопасное расстояние, зная все его хитрости. — Это единство душ, — прищурившись, смотрел, как пятится назад, — и сходство мыслей, — теперь он закрутил мудрость, поменявшись с ней местами. — Осторожно! — все же сделал к ней несколько шагов и обнял, придержав, чтобы она не упала, шагнув на край деревянной площадки. — Ой, — обернулась и, оценив свое положение, посмотрела на мужа, — спасибо. — Попытка сбежать от него не увенчалась успехом, но, оказавшись в его объятиях, не захотела никуда бежать. — Пойдем лучше в дом, — не отпуская ее, отошел к стене и затушил сигарету, желание вдыхать едкий дым отпало, — хватит на сегодня приключений. Многое прокрутил в голове, но никому не озвучивал, делал сам для себя выводы. Иногда приходится взрослеть не цифрами, что стоят в паспорте, а поступками, брать на себя ответственность за других, оберегая их от всего плохого. — Какой ты быстрый, — оценила, что так просто отказался от сигареты. — Я может, еще не совсем замерзла, — все же поежилась от холодка, что уже приморозил ноги, в то время как вверху было тепло от объятий мужа. Но все же последовала его примеру, положила сигарету в пепельницу и зашла следом за ним в дом. Сняв верхнюю одежду, прошла мимо него в спальню, за сегодняшний день слишком много всего произошло, насыщенный событиями и делами. — Я в душ, — выглянула в проем, сообщая ему, что ей надо немного освежиться, ну и заодно погреться. — Тебе не кажется, что у нас слишком холодно? — зайдя с улицы, не согрелась, будто даже пол остыл. — Есть немного, — остался в гостиной, — сейчас исправим, — сегодня их целый день не было дома, но отопление же автономное, или они не заметили, что на улице похолодало. И пока Ира была в душе, решил исправить ситуацию самым быстрым способом. Прелести этого дома, в котором не было желанного джакузи, заключались в наличии камина прямо в спальне. Он и без огня неплохо вписывался в просторную комнату с большой кроватью и панорамными окнами с видом на заснеженные ели и горы. Выйдя из душа с полотенцем на голове и в халате, Ира хотела быстренько пробежать в спальню и удивилась, что дверь закрыта. Дернула по инерции, снова подумав, что Гриша решил пошутить, но тут же остановилась от удивления. Здесь было намного теплее, чем в коридоре; почувствовав на еще влажной коже холодок, она закрыла дверь и подошла ближе к огню за стеклянной дверцей. Свет от языков пламени преломлялся, падая на стены, мерцая золотыми бликами на полу и прозрачном балдахине, закрывающем часть кровати. — Ты уже здесь? — зашел в комнату с небольшим подносом и двумя кружками. — Хотел, чтобы ты поскорее согрелась, — кивнул на камин, не пытаясь шутить, что существуют и другие способы быстро согреться. Поставил поднос на тумбочку, подошел к жене и обняв, притянул к себе. — Мне очень нравится такая атмосфера, — обняла его в ответ, погладив по непослушным волосам и опустив ладони на щеки. — Я хочу спать вот так, — обвела взглядом стены, которые, как на воде, отражали танцующие языки пламени. — Всю ночь не обещаю, — сжал губы, блуждая взглядом по ее лицу, спускаясь на шею и небольшую часть тела, что открывал халат. — Но пока не уснешь, надеюсь, что продержится. Дольше и не надо, иначе они спарятся и с камином, и с отоплением, на котором все-таки сделал температуру выше. — Я здесь еще кое-что принес, чтобы ты согрелась, — отпустил ее и принес кружку со светло-коричневой пенкой, от которой исходил приятный аромат кофе. — Спасибо, — забрала кружку и медленно пригубила горячий напиток, — ты сегодня превзошел все мои ожидания. Мечтательно посмотрела на него, пока он, не понимая, поднял брови и с кружкой прошел к камину, проверяя, не нужны ли еще дрова. — А какие у тебя были на меня виды? — спросил он шутя и развернулся к ней, отхлебнув капучино и отставив кружку на тумбочке, присел на кровать, показав ладонью, чтобы села рядом. — Мои ожидания были прийти домой и лечь спать, — села рядом, максимально придвинувшись к нему, пристроив голову на плече, — а ты сделал тепло и сказочно, — ответила тихо, глядя на огонь в камине. — Продолжим? — обняв ее пересадил к себе на колени, и спустив халат с плеча, нежно поцеловал. — Не так скоро, — выставила вперед руку с кружкой, чтобы не разлить содержимое. — Мне ещё надо высушить волосы, иначе потом это будет фирменное безобразие, торчащее во все стороны. Держась за его плечо, встала и поставила свою кружку рядом с его, сняла с головы полотенце, расчесалась и принесла фен. В ванную идти не хотелось, в этой комнате было тепло, уютно и Гриша рядом. — Давай, помогу, — забрал у неё фен и расческу, включил, чтобы воздух медленно разогревался. — Да зачем? — удивилась, не ожидая от него такого. — Я сама, Гриш, — всё-таки женщина лучше знает, как ей надо. — Я хочу за тобой поухаживать, — проводя расческой по волосам, направлял тёплый воздух вслед за движением своей руки. — Не переживай, буду очень аккуратен и не сделаю тебе больно, — не раз наблюдал, как она это делает сама. — Ну ладно, — улыбнулась и сложила ладони на коленях, чтобы не мешать ему. Ира сидела возле туалетного столика, который уже успела после приезда заставить своими баночками, духами и косметикой. Смотрела на себя в зеркало и совершенно не хотелось сейчас говорить Грише, что он делает не так, наблюдая за движением его рук. Он расчесывал медленно и осторожно, просушивая каждую прядь, а не раздувая в разные стороны. Ее трогала его забота, в таких мелочах проявляются отношения, ему приятно делать то, что она в состоянии сделать сама. Было видно, что он сам получает удовольствие от процесса, никуда не спеша, трогал ее волосы, будто касаясь дорогого шелка. Он не женщина и не парикмахер, его забота сейчас значила намного больше, чем прическа, вид, который она все равно исправит завтра утром. Глядя на его отражение в зеркале, она видела, как сосредоточен он на процессе, придавая сухим волосам форму. Он заметил ее взгляд и выключил фен. — Спасибо, родной, — улыбнулась и, встав, повернулась к нему, поправила прическу, немного придавая ей объем пальцами. — Красиво? — спросила о его же работе, которую он так старательно делал. — Очень, — положил ладони ей на талию, любуясь самой красивой женщиной на свете. — Ты даже с гнездом на голове будешь красива, — вспомнил, как она сегодня бежала к нему с волосами, торчащими в разные стороны; и в тот момент она была лучше всех. — Ну спасибо, — рассмеялась. — Буду считать это комплиментом, — обняла его за шею, прижимаясь к груди. — Это правда, — коснувшись ее пальцев, поднял руку вверх, прокрутил ее как в танце, развернув к себе спиной. — Ты моё сокровище, — руки опустились на талию и сомкнулись на животе. Медленными движениями, покачивая в беззвучном танце, он вел ее ближе к камину, наслаждаясь запахом волос, кожи, ее покачивающимися бедрами и их соприкасающимися телами. В бликах огня, в безмолвии ночи — два любящих сердца рядом. Единственное желание — остановить время, задержать его в этом моменте, оставить себе воспоминание, которое будет греть, когда они будут в разлуке. А она неизбежна: профессия такая, что она как путник каждый день отдаляется от дома и любимого мужчины, накатывая километры по стране. — Хорошо, что ты рядом, — еле слышно сказала, повернув голову к нему, — мне сейчас это очень нужно. И не потому, что день был суматошный; просто сейчас она более остро почувствовала нужду в нем. Он единственный, не такой, как все и потерять его равнозначно потере себя. — И всегда буду, — прошептал, поцеловав за ухом, губы медленно опускались ниже. — Никуда от тебя не денусь, — голос осип и предательски дрожал. Пальцы пробрались под халат, касаясь горячей кожи; она всегда вызывала в нем непреодолимое желание. Вздрогнула от его прикосновений. Пальцы скользили на ощупь под халатом, разжигая обоих, поднялись точно по центру и не сдерживаясь накрыли грудь. Ира вздохнула, волна желания набирала силу, скатываясь жаром в низ живота. Получить желаемое мешал только халат; руки потянулись к поясу, но незамысловатый узелок никак не поддавался, развернул ее к себе. Рыкнул, потянул одну часть, распахивая ненавистный халат. Его взгляд, полыхающий страстью, поднимал изнутри огненный смерч, вихрем затягивающий в пучину. Почти перестав дышать, он смотрел на ее идеальное тело. — Все на месте? — с легким сарказмом улыбнулась, глядя на его ступор. — Что? — не понял ни слова, мозг отключился, сосредоточившись на другом. — Все с тобой понятно, — скользнула ладонями по шее и пригладила волосы, открывая лоб от кудряшек, которые постоянно падали на глаза. — Ничего не изменилось с тех пор, — с того вечера, когда он, мокрый от снега, ввалился в ее дом, не переставал смотреть с жадным интересом. — И не должно, — прошептал он, взял ее лицо в ладони, медленно и нежно поцеловал, истязая себя и ее пыткой. — Гриш, — тихо простонала, выгнувшись ему навстречу. Ей не хватало его; она вцепилась в свитер, сжала его и потянула вверх, пытаясь снять. Он же перехватил ее руки и сам стянул с себя широкий свитер вместе с футболкой, отбросил на пол и притянул к себе за талию, сближая их тела до невозможности. Ладони пробрались под полы халата, очертив контур бедер; рука поднялась на спину, погладив и тихим водопадом мелкой дрожи спустилась на ягодицы. Желая заполучить его целиком, скользнула ладонями по плечам и притянула его голову, зарывшись в мягкие завитки немного влажной шевелюры. Теперь уже она целовала его шею, проводила пальцем по выпирающей вене, по линии ключицы и обвела по контуру груди. Тяжело дыша, смотрел за движением её рук; вся мужская сущность собралась внизу живота, выпираясь через ткань штанов. Оценила степень желания, прильнула к губам, прижавшись бедрами ближе, и потерлась, заглушая стон желания поцелуем. — Я тебя сейчас укушу, — разорвал поцелуй и хрипло простонал ей в шею, покрывая поцелуями, спустился ниже к ложбинке груди. — Ну попробуй, — хмыкнула, — только не съешь, — внизу живота всё горело и скручивало; вжалась в его тело, снова потеревшись о его возбуждение и, опустив руку, обхватила ладонью. — Ты напросилась, — оставил след от зубов на ключице, подняв глаза, в которых отражался огонь камина, превращаясь в водоворот. Стянул халат с плечей, позволив ему свободно упасть к ногам, и теперь, как сумасшедший, жадно разглядывал её обнажённое тело. Не выдержав больше, провел ладонями по спине, опустился на ягодицы и подхватил на руки. Оплела его руками и ногами, не дав разорвать поцелуй, и поёрзала бедрами, окончательно срывая тормоза затянувшейся прелюдии. Почти наощупь донес до кровати, уперся коленом в матрас, положил её и, не сдвигаясь с места, стянул с себя штаны вместе с нижним бельём, нависнув над ней. Оперся ладонями по обе стороны от головы и притих, как тигр, готовящийся к прыжку. Похотливым и голодным взглядом разглядывал ее тело в свете огня, что отливало на ее светлой коже рыжими бликами. Ира опустила ресницы и томно прикусила губу, лишая его самообладания. Лёг сверху, обжигаясь друг о друга, прильнул к губам, больше не в состоянии играть. Поцелуи из нежных и томных переросли в безудержный водоворот. Сплетение пальцев, сплетение тел, огонь в камине и в постели. Перестав терзать её губы, он проложил дорожку из поцелуев к уху, захватил мочку, нежно прикусив её, словно огонь, пробуждающий искры. Ира вздрогнула, чувствуя, как его теплое дыхание обволакивает шею. Провел кончиком языка к линии подбородка, медленно спускаясь к груди. Громкий вздох сорвался с губ, когда горячее дыхание обдало нежную кожу. Губами обхватил ореол и языком коснулся напряжённой горошины, вызывая дрожь во всем теле. — Ах, — выгнулась и попыталась высвободить руки, чтобы сильнее прижать к себе его голову, но он не дал разомкнуть их ладони и продолжил испытывать ее нескорыми ласками. Все же, не смиряясь со своей участью, обхватила его бедра ногами, приподнимаясь ему на встречу. — Ты заигралась, — простонал, подняв голову и встретившись с ее взглядом, медленно вошел, нарушив свои же планы. Жадно наблюдал за тем, как меняется ее взгляд, как, задыхаясь, ловит воздух, как с губ срываются стоны. Крепко сжимая ладони, вдавливал ее в постель, все еще не отпуская. В отместку оставила след от укуса на его плече. Движения стали резче, отпустил ее руки, провел ладонью по спине и спустился на поясницу. Подхватив одну ногу, поднял выше бедра, не оставляя между ними даже миллиметра. Ее дыхание становилось всё более рваным, а взгляд — горячим, полным страсти и вызова. Она только этого и ждала; руки больше не скованы, и они устремились к его телу. Гладит его, царапает, оставляя метки, которые никто не увидит. Потом она сама будет смущенно разглядывать их, вспоминая жар страсти, бросающий в дрожь, сносящий все на своем пути. Припухшие губы тянутся снова за поцелуем и уже нет сил терпеть, пытка становится невыносимой, выгибаясь друг к другу навстречу, двигаются к заветной цели, что накроет лавиной обоих, только уже сотканной из ярких искр наслаждения и удовольствия. В тишине комнаты тихо трещали дрова, слова любви срывались с пересохших губ, но, обнявшись, они не отпускают друг друга, чтобы никогда не потерять.