Вьюга-Зима

Гриша проснулся от жужжания телефона, открыл глаза и, не глядя на экран, отключил звук. Перевернулся на спину, посмотрел на Иру. К счастью, она не проснулась, положив ладошку под щеку, спала как ребенок. Разблокировал экран и посмотрел, от кого пропущенный. Звонили с работы. Недовольно вздохнул и вылез из-под одеяла, стараясь делать это без лишнего шума. Его невыспавшаяся жена – это тот еще коктейль недовольства, достанется всем, а ему, как первоисточнику, больше всех. Натянул штаны с футболкой и вышел из комнаты. После утренних процедур уже на кухне позвонил на работу, пока делал кофе. Уехал, чтобы провести время с семьей, и не планировал решать рабочие вопросы. Но вопрос был самый важный – не сходящиеся счета, и теперь надо искать ошибку в цифрах. Количество точек значительно выросло, значит и ответственности больше. И, как назло, все это в день рождения любимой. У него есть пару часов на решение, пока она не проснулась. Примостившись на диване с кружкой дымящегося кофе, открыл ноутбук, чтобы оценить картину хаоса в реальном времени. Но, как оказалось, не так просто найти иголку в стоге сена, даже с бухгалтером в режиме онлайн. От цифр уже рябило в глазах. Не замечал, сколько уже времени, желая разобраться побыстрее, вник с головой, забыв о том, какой сегодня день. Открыв окно на проветривание, курил уже третью по счету сигарету. Кружка из-под кофе стояла на полу возле дивана, отставил ее, чтобы ничего не мешало.

***

Ворочаясь, во сне скинула с себя одеяло и, почувствовав холод, потянулась за ним. Камин погас еще ночью, в темноте он догорал красными угольками, отдавая последнее тепло. Поежилась от холода, натянула одеяло до подбородка, вздрогнула и повернулась к Грише. Холодно ей оказалось не только без одеяла, но и от отсутствия «грелки» рядом. После душа уснули как есть, без одежды, прижавшись друг к другу. Недовольно надула губы. Обидно как-то в день рождения проснуться не в объятиях любимого. Опять сбежал, найдя занятие интереснее, чем спать рядом с женой, ну или хотя бы просто полежать. Ночью ему никто не нужен был, кроме неё, а с восходом солнца этот «жаворонок» улетел. Полежала еще немного, прислушиваясь к звукам, но возни, как вчера на кухне, не наблюдалось. Откинув одеяло, села на кровати. Кожа покрылась мурашками от резкого перепада температуры. Поежившись, огляделась и, увидев на стуле его теплый свитер, что вчера пыталась снять с него в порыве страсти, встала и надела его на голое тело. Спрятала ладони в рукава и обняла себя руками, согреваясь. Размер что надо, тепло и все прикрыто, по крайней мере, главное. Ушла в ванную и, приведя себя в порядок, вышла на кухню. Тихонько открыла дверь, подумав, что если к ним кто-то пришел из родственников, то появиться перед ними в свитере, едва прикрывающем наготу, не лучшая идея. На горизонте чисто, сегодня концерта по телевизору не наблюдалось, муж сидел на диване с ноутбуком, но, как и вчера, не замечал её. Поняла, что если не проявить себя, то он и дальше будет пялиться в ноутбук. Даже интересно, что там может происходить. Прошла к дивану, тихо ступая босыми ногами по теплому полу, присела рядом с ним, посмотрев на экран. Рамки, наименования, проценты… скривилась от непонятных цифр и, переключившись на мужа, провела пальцами по его груди, пытаясь обратить на себя внимание. — Доброе утро, — прошептала и провела пальцами от груди вниз. — Доброе, — ответил он без эмоций, и так же на автомате подставил щеку для поцелуя, не проявив инициативы. — Ир, не сейчас, — перехватил он ее руку, не давая добраться до цели, — я занят. Вид соответствовал занятости: сосредоточенно пялился в экран, крутя мышкой вниз и выделяя цифры, вносил их в другую таблицу. — Это занятие важнее меня? — недовольно фыркнула. — Хорошее начало дня, даже кофе вместе не выпьем, — подвела итог, пытаясь хоть как-то вывести его на то, что он должен бросить все и вообще носить ее целый день на руках в честь дня рождения. — Я уже пил, — ответил на секунду отведя глаза на нее и снова уставившись в экран. — Извини, сейчас не могу сделать, сделаешь сама? — спросил, как будто это что-то изменит, ведь с места так и не сдвинулся, продолжая клацать мышкой и листать списки вниз. Вот тебе и день рождения, и первый подарок от мужа — игнор. И это после жаркой ночи, которую затеял он, и уж после такого она ожидала невероятного утра, как минимум в его объятиях, чего не случилось. А тут еще и никакого внимания с его стороны к ее персоне, настроение менялось не в лучшую сторону. Ушла, но не для того, чтобы не мешать мистеру бизнесмену, который сам так ждал его и готовился, а теперь с утра вдруг занялся делами, не замечая ее. Смахивало на розыгрыш, когда все морозятся, делая вид, что забыли про праздник, а потом в неожиданный момент выскакивают в праздничных колпаках и с конфетти. Только вот то, что у Гриши в ноутбуке, не смахивало на прикол, а когда поставила на плиту турку с кофе, зазвонил телефон и, приняв вызов, он стал объясняться незнакомыми ей терминами. Закатив глаза, она хотела уйти из кухни, но даже если кофе вытечет и станет дымиться на плите, вряд ли занятой человек заметит это. Достала чашку и, как только кофейная пена поползла вверх, убрала турку, наполнив приготовленный сосуд. Ушла за столик, но сидеть рядом с мужем, не обращающим на нее внимания, стало неинтересно. Ушла в спальню, открыла окно и прикурила сигарету, скрашивая праздничное одиночество глубокими затяжками и крепким кофе. Для большего комфорта укуталась в плед от холода и, глядя на горы за окном, атмосферно отдыхала, встречая свой день рождения в одиночестве. А потом, взбодрившись, в голову пришла гениальная идея: не стоит расстраиваться по пустякам. Подняла себе настроение, приступила к исполнению идеи. Вернулась на кухню, проверила содержимое холодильника, теперь уже со своей стороны, не обращая внимания на Гришу. Решила сделать омлет с овощами. Как ни странно, даже аппетит проснулся, видимо, ночью ушли все запасы энергии на любовные занятия. Включила телевизор. Ничего искать не пришлось: он так и остался на музыкальном канале. В тон мелодии, прошла к столу, пританцовывая, нарезала овощи кубиками, пока грелась сковорода. Ритмично двигая бёдрами, кайфовала от процесса. Когда овощи немного прожарились, взбила яйца и с грацией кошки отправила это всё жариться под крышку. Гриша, находясь в своих мыслях, не обращал внимания на звуки телевизора. Он был сосредоточен на документах. Аппетитный запах достиг его обоняния, в животе заурчало, и он отвёл взгляд от экрана, пытаясь понять, что происходит. Ира, стоя к нему спиной, что-то готовила, танцуя под музыку, порхала от стола к холодильнику, доставая из него продукты. Что-то нарезала, подпевая телевизору, на который даже не смотрела, как, в принципе, и на него. Посмотрел на экране время и немного опешил от того, что уже сидит за ноутбуком пару часов. Собирался быстро все проверить и не вникать в работу с головой, делегировать это своему заму, а в итоге ушел с головой, забыв даже о том, что собирался поздравить ее утром и поваляться вместе в постели. Казалось, впервые так прокололся: не поздравил ее с днем рождения, как только она проснулась, еще и отшил. Напортачил с этой, как снег свалившейся, работой. Надеялся, что успеет все сделать, а она почему-то встала раньше положенного. Глядя на ее покачивающиеся бедра под толстой вязкой его свитера, который сидел на ней как свободное платье выше колен, облизнул пересохшие вмиг губы от горячего дыхания. Каждое ее движение с грациозностью кошки отдавалось в нем приливом возбуждения. Ступая на носочках босыми ногами, ловила ритм, наслаждаясь утром, в отличие от него. Сглотнул и хрипло вздохнул, когда она открыла дверцу шкафчика и потянулась за салатницей. Свитер приподнялся, открывая обнаженные бедра, и тут же опустился на место, как только она вернулась в прежнее положение. Убрал ноутбук в сторону, не в состоянии сейчас сосредоточиться не то что на работе, но и на всем, что происходит вокруг, кроме любимой блондинки, дразняще покачивающей бедрами. Еще и мозг все время посылает картинку того, что под свитером. Единственная мысль шевелится в возбужденном состоянии: снять его с нее. Боже, почему же она такая красивая? Вздрогнула от неожиданности, когда его руки легли ей на талию. Изначально эта затея была только для того, чтобы привлечь его внимание, но потом настолько увлеклась, что обо всем забыла. — Отстань, — передернула плечами, — у меня сейчас сковорода сгорит, — но содержимое на медленном огне благополучно готовилось, не собираясь сбегать. — Ты что, обиделась? — хмыкнул и, не отпуская, прижался ближе. — Я просто заработался, неожиданно подкинули задачу, — объяснился, почему был занят в ее день рождения. Ладони спустились на бедра и уже коснулись теплой кожи, норовя варварски пробраться под свитер. — Прекрати, — пытаясь сбросить его руки, она еще больше его разожгла, двигая бедрами. — Я сейчас тоже работаю, не мешай мне. Придуманная схема работала безотказно, только после того как сама себе подняла настроение, уже не ставила главной целью соблазнить Гришу, чтобы отвлечь от работы. Занимаясь любимым делом, она погружалась в свой мир, где могла придумывать на ходу ингредиенты, что придадут блюду более выраженный вкус. — Ир, ну ты чего? — не выдержал и развернул ее к себе. — Прости, что не поздравил тебя, — смотрел глазами, будто выпрашивал вкусняшку. — Я клянусь, — даже руки убрал и поднял их над головой, полностью отдаваясь ее воле, — думал, что быстро справлюсь и вернусь к тебе. Не убедил. Хотел, но не сделал, не пришел и даже когда сама полезла к нему с ласками, отшил. В каком тогда месте он, интересно, хотел поздравлять? — Поезд ушел, — показала решительность и попыталась отвернуться — самый верный способ показать свое отношение на его отмазки. — Ты не то, что не поздравил, еще и отправил меня кофе себе сделать. Оправдываться бесполезно, все равно поставит на место. Накосячил, теперь надо разгребать. И пока она еще что-то пыталась сказать, притянул к себе и накрыл ее губы своими уже без тех нежных прелюдий, как вчера. Уперлась в его плечи, но под напором его губ сдалась и потянулась пальцами к шее. — С днем рождения, любовь моя, — отлип от губ и оставил еще несколько поцелуев на шее. — Поздно, — нервно выдохнула, но тут же прикрыла глаза от удовольствия. Он стянул широкий свитер с одного плеча, губами оставляя на нем дорожку, и опустился к груди, до которой так настырно хотел добраться. — Настроение уже испорчено. Он, находясь в каком-то трансе от желания, все же услышал её и поднял голову, посмотрев в глубину карих глаз. — Сейчас подниму тебе настроение, — притянул к себе и, сделав шаг в сторону от плиты, закинул себе на бедро её ногу и, подхватив под ягодицы, усадил на стол. — Я знаю один очень действенный способ. — Что ты делаешь? — не ожидая такого поворота, поёрзала бедрами, от холодной столешницы стало неприятно. — У меня завтрак на плите вообще-то, — запротестовала и попробовала его оттолкнуть. Она в свой день рождения встала раньше и даже готовит завтрак. Если бы она не замерзла с утра, то максимум, на что он мог бы рассчитывать — это обед. По-хорошему, после его «я занят» должна была одеться и уйти в большой дом. Вот это было бы правильно, проучить так, чтобы потом извинялся и обещал так не делать. Но выбрала другой путь — подразнить его, ведь это куда интереснее. — Не убежит завтрак, — придерживая ее за талию, чтобы не убежала, выключил плитку и переставил сковороду. — Я сейчас голоден тобой, — прорычал, двигаясь к ней. — Что-то не верится, — облизнула губы, но показала высокомерный взгляд, — что у такого занятого дяденьки найдется время для жены. Хитро посмотрел, зная, куда она ведёт, всё ещё показывая обиду за его поведение. Правильно было бы изначально послать всех куда подальше, отключить телефон, вырубить интернет, чтобы даже через мессенджер не просочились, и поздравить жену ещё в постели. Видя, что все же прошла по касательной и зацепила его словами, почувствовала превосходство и попыталась слезть со столешницы. — Далеко собралась? — с насмешкой наблюдал за ее попыткой сбежать. Встал вплотную к столу, между ее раздвинутых ног, и, обхватив бедра, притянул ближе к себе. — Я тебя никуда не отпускал, — поцеловал шею, а руки все же пробрались под свитер, где не встретили никакого барьера. — Любимая моя вредина, — теряя над собой контроль, хрипло прорычал и прильнул к ее губам, сгорая от нетерпения. До последнего пыталась держаться, но устоять перед его желанием не смогла. Игра стоила свеч, ради этого и был изобретен танец соблазна. Даже после ночных ласк он снова разгорелся чуть ли не по щелчку пальцев. — Но ведь твоя же, — прошептала в губы, когда глаза заволокла пелена желания. Не дал договорить, закрыв ей рот поцелуем, утянул за собой в мир экстаза, настойчиво проникая языком и захватывая ее в прекрасный и томительный плен. Внутри уже все горело, и, будто чувствуя это, он еще плотнее прижался к ней. Потерся и, получив в награду ее несдержанный стон, погладил ладонью спину, пробежал дрожащими пальцами по животу и спустился ниже, накрыв ее горячую промежность. — Гриша! — простонала, поддавшись вперед, сильнее вжимаясь в его ладонь. — Давай не здесь, — уцепилась за его шею, не найдя другой точки опоры. От нетерпения укусила за губу и, прижавшись к шее, оставила алый след чуть выше ключицы. Он не ослаблял хватку, а продолжал доводить ее сладкой пыткой. Чувствуя, что сам находится на пороге экстаза, он, наконец, убрал руку, и в следующее мгновение его ладони нежно, но требовательно обхватили её грудь. Ира вцепилась в его футболку на спине, потянула вверх и скинула через голову, поглаживая его грудь и плечи, теснее прижимаясь к нему. — Нет уж, — уткнулся носом в ее шею, обдавая ее горячим дыханием, — я уже не дотерплю. Задрал свитер выше, оголяя её до половины и остановился, словно впервые видел. Прерывисто дыша, он встретился с её взглядом, полным нетерпения. Потянул мешающую преграду вверх и бросил к ногам, крепко обхватив её спину ладонями. — Ты с ума сошел, — еле дыша прошептала, ловя его губы и прогибаясь навстречу. — Да, от тебя, родная, — опустился к груди пересохшими губами, поцеловал по очереди и захватил сосок, посасывая. — Ах! — не смогла сдержаться, провела ногтями по плечам, оставляя красные следы. — Гриша, — задрожала, когда он проделал то же самое с другой грудью. Ее рука скользнула вниз, между их телами, оглаживая его живот, пока пальцы не пробрались под пояс штанов. Удержав её ладонь, он бережно отодвинул её в сторону, но когда она потянула его штаны вниз, снял их и снова вернулся к ней, теперь уже ощущая жар их тел, охваченных нетерпеливым желанием. Столько раз они оставались наедине, но кухня никогда еще не становилась ареной страсти. Сейчас её дыхание участилось, а взгляд хищницы лишал его остатков рассудка, уступая место неукротимому влечению. — Чего застыл? — посмотрела непонимающе и, обхватив шею ладонями, притянула ближе. — Вчера только видел все, — ждала действий, а не взглядов. Впрочем, и вчера была та же картина, да и почти каждый раз. — А мне всегда мало, — хрипло прошептал на ухо, захватив мочку губами. — Сейчас поздравлю тебя с днём рождения, — пошлая ухмылка вызвала в ней только волну желания, стремительно прокатившуюся по телу, срываясь словно с водопада. И, не теряя больше времени на разговоры, он прильнул к ее губам страстным поцелуем. Руки скользнули по ее спине, прижимая ближе, словно боясь, что она исчезнет. Ее пальцы зарылись в его волосах, крепко держа, как будто это был последний шанс удержаться на плаву в бушующем океане страсти. Ладонями сжал бедра, придвинув к краю столешницы, прижался к горячему лону и вошел, вызвав волну дрожи и громкий стон. Будто у них не было времени, он двигался быстро, наращивая темп, протяжно прохрипев. Её пальцы впились в его плечи, ногти царапали кожу, оставляя красные следы. Она извивалась под ним, отвечая на каждый толчок, каждое движение. Гриша осыпал поцелуями ее шею и грудь, а руки блуждали по каждому доступному участку тела, в то время как она, словно обезумев, жадно тянулась к его губам, стремясь к полному слиянию. Прижималась к его широкой и горячей груди, кусала и впивалась ногтями в его плечи, теряя рассудок от захлестывающих чувств. До одури хотелось целовать его и отдаваться неудовлетворенному желанию, которое не потушить даже ледяным дождем. — Прошу тебя, — прошептала, прижимаясь к его мокрой шее, от выступающих капелек пота, — я больше не могу, — сил почти не осталось. — Сейчас, — ударялся мокрым телом о внутреннюю часть бедер, уже не сдерживаясь, подходя к кульминации, — подожди, милая, — прошептал он с нежностью и страстью. Каждый вздох, каждый стон отдавался эхом, усиливая напряжение. Он чувствовал, как она приближается к пику, её дыхание стало прерывистым, а стоны перешли в крики. Скрестив ноги на его пояснице, прижала к себе, не в состоянии терпеть, и, прикусив кожу на его плече, задрожала в опьяняющем экстазе. Его хватило еще на несколько движений, и, дернувшись, прижался к ней, издав гортанный рык.  Уставший и мокрый стоял, обнимая ее и приходя в себя после невероятного марафона. Дыхание выравнивалось медленно. Она чувствовала, как его сердце колотится в унисон с ее собственным. Тишина в комнате казалась оглушительной после бури страстей. — Безумец, — еле слышно прошептала, восстанавливая дыхание. — Нельзя так, — хотелось просто вот так лежать на его плече целый день и не сдвигаться с места. — Как? — быстрее отдышался и поднял голову, погладил ее по волосам. — Тебе не понравился утренний подарок, любовь моя? — чмокнул ее в губы, когда она посмотрела на него. — Мне все нравится, — пригладила его волосы. Вдвоем промокли как под дождем, и, остывая, становилось прохладно. — Намного лучше, — зарылась пальцами в его волосы, — чем муж, который не замечает, — поерзала на столешнице, не самое подходящее место, чтобы сидеть на нем без одежды. — Твой муж умеет извиняться, — хмыкнул, добившись от нее реакции, на которую рассчитывал. — А теперь нам пора в душ, греться, — потом бы желательно под одеяло, но сегодня такой день, что нельзя валяться, хоть и очень хочется. — У меня нет сил, — держала его за шею, не шевелясь, — сам придумал, сам теперь и неси, — дала понять, что своими ногами она никуда не пойдёт. — Я только хотел забрать свой свитер, — с невозмутимым видом посмотрел на пол, где в ногах валялась его вещь. — Я так и подумала, — приняла его игру и, не выдержав, хмыкнула, — слишком уж настойчиво снимал его. — Есть такое, — рассмеялся и, подхватив её на руки, понес в сторону ванной. Толкнул ногой полуприкрытую дверь и, поставил её на пол. Включил свет и, развернувшись к зеркалу, заметил на шее отметину. Такой не похвастаешься родным, как меткой жены. — Это ещё что такое? — пришла его очередь удивляться, посмотрел на неё, сведя брови. — Наверное, было уже, — пожала плечами и отвела максимально невинный взгляд. — Сейчас я тебе такой же подарю, — не ограничиваться же одним подарком. — Иди сюда, — притянул к себе и потянулся губами к шее. — Эй! — выставила ладони, не давая ему сделать задуманное. — Я же любя, — хохоча, отбилась от него и оттолкнула голову. — Вредина моя, — шлёпнул её по мягкому месту и, обняв, затащил в душевую кабинку, включил воду и тут же получил кулаком по плечу, ведь вода сначала полилась холодная.

***

Как по-разному у всех начинается утро: у именинницы – с разочарования, а потом жаркого подарка, а в большом доме с самого утра царила суматоха. Ещё вчера дети начали рисовать плакат с поздравлением, где изобразили хотелки, которые, как они предполагали, нужны Ире: мальчишки нарисовали машины, а Илона – платье, как когда-то рисовала ей сама виновница торжества. Лала принесла коробку с воздушными шариками и насосом, дав всем задание надуть их. Мамы, ранние пташки, суетились на кухне: гремела посуда, дверцы шкафчиков и холодильника. Натэлла Семёновна возмущалась, что не хватает продуктов. Они и простой завтрак готовили, как на светский приём, а тут день рождения их общей и любимой звезды. Инга поехала с Этери в ближайший магазин, пока Лала сервировала стол. Ей вручили скатерть «праздничную», чтобы все было как полагается. Серафима Михайловна не отставала от остальных, лучше всех зная, что любит Ира, тоже готовила для нее небольшой сюрприз. — Ну где вот они так долго? — выглянув в окно и не увидев желаемой картины, возмутилась Натэлла Семёновна. — Как будто в центр Сочи поехали за продуктами! — вернулась к столу, оценивая, что еще можно сделать пока дочь с внучкой вернутся. — Я думала, что у меня только сын медлительный, — вспомнила про Гришу, который должен привести Иру, когда все будет готово. — Гриша молодец, — тут же вступилась за зятя Ирина мама, — дома все делает сам, без мастеров, — важная информация, ведь не все мужья дочери могли этим похвастаться, скорее только на словах. — А как об Ире заботится, я не нарадуюсь за них. Да и сама Ира была довольна, ведь ее теперь любили не за деньги, популярность и умение готовить, а за то, что она просто есть. — Пусть бы только попробовал не заботится! — она из тех мам, что за невестку сыну подзатыльников надаёт. — Зачем тогда вообще муж нужен? — имея дочь, очень хорошо понимала, как это, когда в семье благополучие и уважение. — Будь спокойна, — Серафима Михайловна почти доделала угощение, — твой сын никогда не обидит Ирочку, я вижу как он относится к ней. Натэлла лишь кивнула, другого ведь и быть не должно. Услышав, как подъехала машина, пошла встречать закупщиков. И снова все по кругу: доделать блюда, расставить тарелки, угомонить детей, которые сделали плакат, надули шары и теперь носились с ними по гостиной, рискуя что-то разбить покалечиться. — Тихо всем! — Этери повысила голос, чтобы проказники обратили внимание. — Ира с Гришей придут через десять минут, — сообщила им информацию, которую они ждали. — Наведите порядок, — показала на разбросанные шары, — и ведите себя тише. Совсем прикрутить их на минимум невозможно. Гриша прислал сообщение, а это значит, остались последние штрихи. Девочки убежали переодеваться, мамы, как всегда, возмущались. Устроить день рождения — это всегда стресс, все волнуются. Ира шла с Гришей, наблюдая за его хитрым взглядом. Не одевалась, как на мега-вечеринку, это семейное торжество, а значит, надо выглядеть скромно, но со вкусом. — Скажи мне сразу, — толкнула его локтем в бок, — ты опять что-то придумал? — при другом раскладе он бы уже утром скакал вокруг нее с хороводами и подарками, как было в прошлом году. Они с Сашкой не вытерпели и пришли ее будить, притащили с собой кучу всяких приятных штучек, обещая, что если встанет, то их будет еще больше. Будто это новый год, да и подарки они приготовили для всех, чтобы и у остальных было хорошее настроение и они радовались. — Ир, ты же понимаешь, что если бы даже и приготовил, — с ухмылкой посмотрел на нее и крепче прижал к себе, — то все равно ничего бы не сказал. — Зануда! — отвела недовольный взгляд, лишив его возможности любоваться ею. На пороге их уже встречали, дети все время бегали к окну, чтобы не пропустить, когда те покажутся из-за угла. Наконец, увидев, с визгом бросились к дверям и, распахнув настежь, втроем высунули носы на улицу, пища от радости. — Ой, а кто это у нас тут такой нетерпеливый? — Ира широко улыбнулась и посмотрела на мужа, который ее утром проигнорировал вместо поздравления. То, что было потом, не считается, там уже была проделана долгая и кропотливая работа. — Вы же мои хорошие! — оставила Гришу позади, поднялась на порог и, расставив руки, обняла сразу троих, что радостно визжали и подпрыгивали, обнимая ее в ответ. — Ира, идем скорее, — потащили ее в дом, чтобы показать свое творение. — Мы тебя с самого утра ждём. Не важно, что она спит почти до обеда, ожидания детей не связаны с привычками взрослых. С улыбкой следуя за ними остановила их в коридоре. — Подождите, мне надо разуться, — нагнулась, чтобы скинуть ботинки. Гриша помог снять шубу и повесил на крючок. Немного насторожило, что кроме детей, их не встречает, но тут же забыла, следуя за счастливчиками в гостиную. — С днем рождения! — собравшиеся в гостиной родственники встретили именинницу поздравлением. Ира от удивления остановилась возле входа. Прижав ладони к щекам, покрутила головой, не веря, что они приготовили это для неё. Понимала, что будет праздничный стол, но не ждала такого фейерверка радости. Стол, как всегда, накрыт, только сегодня со всякими праздничными атрибутами. От обычного обеда отличался несколькими салатами и пирожными вместо торта. По внешнему виду которых понятно, что украшения — дело рук мамы. Куча ярких шаров, на стене растяжка с поздравлениями, с неровными буквами, выведенными детскими руками. Родные улыбаются, даже переоделись с домашнего. Только дети не напрягались, так что она почувствовала себя немного неуютно, будто пришла на свой день рождения, как на деловой ужин. — Мамуль, поздравляю тебя, родная моя. Пусть у тебя будет всё, всё, — Лала крепко обняла её, — И еще много всего. — она знала обо всех хотелках той Аллегровой, что не известна публике и была уверена, все, что задумает эта женщина, обязательно сбудется. — Спасибо, моя хорошая, — Ира обняла дочь, едва сдерживаясь, чтобы не заплакать. — У нас у всех всё будет, — подытожила и погладила дочь по длинным волосам. — Поздравляем тебя, Ир! Оставайся всегда такой же шикарной женщиной, — Этери обняла следом, а потом и Инга поздравила и заключила в объятия. — Спасибо, — расчувствовалась и расцеловала всех. — Ира, Ира! — дети прибежали с альбомными листами, протягивая ей открытки, что сделали сами. — Это тебе! — протянули по очереди, глядя на объект обожания щенячьим взглядом. — Это у тебя будет такая машина, — Ираклий показал на черный джип, красующийся на первой странице. — А у меня спортивная, — Саша показал на красный спорткар, — ты же любишь ездить быстро, — дети решили единогласно, что две машины ей не помешают. — Да, две машины — это хорошо, — обняла с благодарностью мальчиков. — Дяде Грише теперь придётся очень много работать на них, — хитро посмотрела на мужа и пригнулась к Илоне. — Да, моя хорошая, — Ира взяла ее за руку, и протиснувшись между мальчишками, обняла девочку, — ты тоже нарисовала? — взяла у нее сложенную открытку, на обложке блондинка в красивом вечернем платье. — Это я? — поджала губу, расчувствовавшись, — Спасибо тебе, солнышко, — нагнулась и поцеловала ее в щеку. Гриша старался не мешать и стоял в сторонке. Ира живёт с ним, можно иногда и поделиться, но уже тоже захотел её объятий. — Ирочка, — мамы решили ограничиться не только поздравлением и, хотя знали о торжественной части, всё же решили преподнести подарок раньше. — Мы тебя очень любим, ты умница и красавица, а красота должна сиять, — Натэлла Семёновна протянула коробочку. Ира сразу догадалась, что это украшение, и, открыв, увидела золотой браслет. — Доченька, а это от меня, — мама тоже приготовила бархатную коробочку, но уже с сережками и кольцом. — А цепочку тебе подарит муж, — улыбаясь посмотрела на Гришу, который скромно стоял за спиной Ира, обнимая детей, прилипших к нему. — Спасибо, мои дорогие, — часто заморгала и помахала ладошками на лицо, в уголках глаз собрались слёзы, — У меня нет слов, я так вас всех люблю, — обняла мам и с благодарностью посмотрела на остальных. Гриша наблюдал с ухмылкой, хотя, конечно, радовался за неё. Его подарок ждёт своего времени, и он надеялся, что ей понравится и ему не влетит, как всегда. — Все, давайте за стол, — скомандовала Натэлла Семёновна. Командный тон у неё был поставлен хорошо: с таким сыном по-другому нельзя. — С утра ждём. — Мне уже неловко, — Ира смущенно посмотрела на Гришу, выдвинувшего для нее стул. — Я не ждала такого сюрприза. Муж сел рядом, по-хозяйски закинув руку на спинку ее стула, хитро улыбнулся и, желая большего, все же ограничился поцелуем в щеку. — С днем рождения, любовь моя, — коснулся щеки губами, — Серафима Михайловна, у вас сегодня тоже праздник, — улыбнулся второй маме. — Поздравляю вас вот с этим чудом, — улыбнулся, обнимая жену. — Спасибо, Гриша, — кивнула с улыбкой зятю. — Она была для нас чудом и остается, — историю рождения дочери нет смысла пересказывать. И пока дети быстро ели, чтобы поскорее получить пирожное с компотом, взрослые никуда не спеша общались, но про еду тоже не забывали. Гриша положил себе и жене, не спрашивая, чего бы она хотела, решив на своё усмотрение. За два года хорошо узнал её вкусы. — Я хоть и чудо, — хохотнула, — но не надо мне столько накладывать, не на неделю же запас делаешь, — тут же отвела взгляд от этого балбеса, который состроил томный взгляд, напоминая, что её завтрак так и остался на плите, съели они совсем немного, пока собирались. Инга с Лалой наблюдали за переговорами, тихо хихикая, в этой компании никогда не было скучно. — Я всё, — Ираклий поднял вверх руку, привлекая внимание к себе и своей пустой тарелке. — Можно теперь пирожное? Илона, посмотрела на него недовольно сведя брови. Она тоже старалась, но получалось не так быстро. — И я! — Саша собрал последнее с тарелки и, пережевывая как хомяк, с надутыми щеками, пытался заполучить сладости. За столом раздался смех и строгие голоса бабушек, но на то они и бабушки, чтобы баловать внуков, а уж в еде им нет равных. Лала с Ингой переместили сладкое меню на маленький столик возле дивана, и они, включив себе негромко мультик, устроили вечеринку во взрослом празднике. Это необыкновенный день, и дело не в дате на календаре, а во времени, когда две семьи, соединенные любящими друг друга сердцами, могут находиться все вместе, общаться, радоваться победам и достижениям родных, поддерживать, смеяться и обниматься. Среди женской компании Гриша был единственным мужчиной, не считая Саши и Ираклия. Они все равно ушли из-за большого стола, веселясь на диване и иногда прибегали обниматься с Ирой, принося ей еще рисунки и шарики. Решил сходить покурить. Ира, увлеченная разговором, отказалась, но проводила взглядом. А ему и не надо, чтобы она шла с ним, пусть сидит, будет неожиданно и приятно. Он бы, конечно, потерпел, чтобы потом покурить вместе с ней, но пришло сообщение, поэтому ускользнул поскорее, пока никто не пошел за ним. Вернувшись с двумя букетами роз, один из которых был в половину Иры по величине и естественно предназначался именно ей, впрочем, другие он и не дарил. Гриша расплылся в улыбке, когда Ира заметила его и посмотрела восхищенно. Ради таких мгновений стоит жить и делать приятное любимым. Подошел к Серафиме Михайловне и, положив руку ей на плечо, привлек к себе внимание. — Дорогая наша Серафима Михайловна, — встал на одно колено, чтобы не заставлять ее подниматься с места, — поздравляю вас с рождением дочери и хочу сказать спасибо за мою жену, — не стал смотреть на ее реакцию, сосредоточившись на маме, — за то, что достойно ее воспитали, — живущий в нем актер не обошелся без представления. — Живите долго и радуйте нас своей обворожительной улыбкой. — Спасибо, — расчувствовалась женщина и обняла зятя. — Я благодарна тебе за твою порядочность и человечность. Спасибо Натэлле за такого сына. — Ох, Гришка! — мама покачала головой. Все-таки не всегда он ведет себя как ребенок, иногда может и как мужчина. — Молодец. Обнявшись и отдав букет Серафиме Михайловне, пошел к самой виновнице и даже не праздника, а виновнице его чувств, желаний и бессонных ночей. — Дорогая, — Ира сама поднялась со стула, поравнявшись с ним, — я поздравляю тебя, — улыбнулся, — и себя тоже за то, что ты у меня есть, — не думал, что тоже станет сентиментальным, сжал губы, смотря на нее с любовью. — Ты самая прекрасная женщина, — придерживал цветы одной рукой, а другой взял ее ладонь, и облегченно выдохнул, почувствовав, как она сильно сжала его пальцы в ответ. — Необыкновенная, красивая, умная, — и тут же добавил, — немного вредная, но в меру, — хотел бы сказать еще много слов, но получил кулачком в грудь и строгий взгляд. — Строгая, — поморщился от удара, хоть и не было больно, — и поэтому мне всегда от тебя достается, — раздался дружный женский смех, а Ира прикусила край губы, понимая, что, конечно же, в этом есть доля правды, значит, наедине он потом еще отхватит. В ответ она лишь хитро улыбнулась ему. — Гриш, что сегодня уже влетело? — издеваясь над братом, подначила Этери. — Еще как, — состроил страдальческое лицо, одновременно подмигнув Ире. Не рассказывать же всем, как он сегодня влип, а потом жарко поздравлял любимую. — Ну, продолжай, — супруга смотрела на него во все глаза, ожидая очередной выходки, — На сколько ты еще наговоришь? — мысленно придумывала наказание. — Люблю, когда ты долго спишь, — хотел серьезно, но рассмеялся и пригнулся, когда Ира в шутку замахнулась рукой, — и готов всю жизнь оберегать твой сон, чтобы ты высыпалась и была в хорошем настроении, — не изменил себе, как всегда повалял дурака. — Ириш, тебя очень люблю и каждый день буду благодарить бога за то, что подарил мне такую жену, — погладил ее по щеке и поцеловал. Протянул ей букет, от тяжести которого она немного присела, но не убрала, а обняла его. — Спасибо, родной, — обняла одной рукой за шею и тоже поцеловала. — Я люблю тебя, — прошептала ему на ухо и осталась в его объятиях. Хотела стоять так всю жизнь, только вот букет тянул вниз своим весом. — Возьми, пожалуйста, — все же отдала ему, не в силах больше держать. — Сам понесешь домой, я не удержу его, — улыбнулась и вытерла пальцем слезы в уголках глаз. Родные поддержали их, горько кричать не стали, но аплодисментами наградили, снова поздравляя Иру. Гриша положил букет на столик возле дивана, немного потеснив рисунки детей. Девочки снова разговорились и уже хотели перейти к чаепитию с теми самыми пирожными, приготовленными мамой, как Гриша испортил посиделки. — Ну, если все уже поели, — обнял ее, предчувствуя очередной нагоняй, — давайте тогда сворачивать банкет и собираться, — посмотрел на сестру и девочек, которые, конечно же, были в курсе, — переодеться еще надо, — о своей персоне тоже подумал, но Ире как женщине требуется больше времени. — Что ты опять придумал? — то, что в голове какой-то план, было написано у него на лице. Не знала, злиться или радоваться, пока держалась нейтрально, чтобы не расслаблялся. — Все узнаешь, но потом, — загадочно посмотрел, ведь когда это он раскрывал секреты. — Вы господа тоже будьте готовы через час, — уточнил для информации. — Я так и знала! — посмотрела на стол и присутствующих. — Не могли же мы просто приехать в Сочи, чтобы посидеть за столом, — поняла, что вариантов у нее нет, и пошла в коридор одеваться. Но коробочку с пирожными им все-таки собрали, и пусть не сейчас, а вечером, когда вернутся домой, или утром с чаем у них будет возможность попробовать десерт, приготовленный мамой для дочери с любовью.