Глава 16 Время Траура
7 октября 2025 г., 00:00
100 год от З.Э.
Бейлон Таргариен сидел во главе стола Малого Совета, его серебристые волосы блестели в тусклом свете зала. Символ Таргариенов над ним отбрасывал длинную тень, молчаливо напоминая о значимости его рода. Вокруг него лорды Малого Совета вполголоса обсуждали свои доклады, ежедневная монотонность управления вошла в предсказуемый ритм.
Но сегодня воздух в зале казался напряженным — на горизонте назревала буря.
Бейлон со вздохом откинулся на спинку стула, глядя на пустые места в малом совете.
«Когда-то этот зал был полон лучшего, что могло предложить королевство. Полагаю, в этом есть и моя вина». сардонически размышлял Бейлон.
— Мой принц, есть новости из Эссоса. Принц Эйгон взял на себя смелость возглавить кампанию в Бархатных холмах. Ходят слухи о великой битве, в которой он уничтожил большой дотракийский кхалассар без своего дракона. — Великий мейстер Аллар захрипел из-за плохого самочувствия.
Бейлон нахмурился, услышав новости о своем своенравном сыне.
С одной стороны, он был рад, что его сын где-то там, вдали от его глаз, делает себе имя. Это были всего лишь разные глаза его сына, которые, как и его потерянная любовь, вызвали иррациональную реакцию в его сознании. Хотя Визерис и его собственный отец обвиняли его в побеге Эйгона и Гейль, он был скорее рад, что это произошло. Он надеялся, что они отправились в Пентос и зажили мирной жизнью вдали от каких-либо политических неурядиц.
Но затем его сын предпринял крестовый поход против дотракийских варваров в Андалосе и других местах. Время, которое он потратил на то, чтобы успокоить взбалмошных торговцев и придворных Морского Владыки, было слишком утомительным. Но он сделал это, чтобы развеять все опасения по поводу интереса Дома Таргариенов к региону или их поддержки экспансии Пентоса. Ему пришлось созвать представителей принца, чтобы подчеркнуть опасность безрассудного расширения их территории за счет Андалоса.
Он сделал все, что мог, чтобы помешать браавосцам послать Безликих за его сыном и сестрой. Если бы у него были лучшие отношения с сыном, он бы послал весточку, чтобы направить действия юноши в более безопасное русло. Но поскольку это было невозможно из-за его собственных действий, ему пришлось сделать это другими способами. Он был тем, кто послал помощь, необходимую его сыну, чтобы выжить в Эссосе. Он сделал это в виде кораблей, золота, людей и оружия.
— Боюсь, ситуация несколько щекотливая, мой принц. Браавосцы давно претендуют на побережье Андалоса. Действия принца Эйгона, хотя и благородные, вызвали гнев Морского Владыки. — осторожно произнес лорд Бисбери.
— Возможно, пришло время заключить соглашение между Пентосом и Браавосом о статусе Андалоса. Пентос был ценным торговым партнером, а Браавос в прошлом поддерживал интересы Дома Таргариенов, несмотря на некоторые печальные события. — предположил Великий Мейстер Аллар.
— Возможно, сейчас самое время обратиться к принцу Эйгону и принцессе Гейль. Несомненно, их действия в Андалосе заслуживают немедленного возвращения. Народ встретит их с распростертыми объятиями и осыплет похвалами. Простой люд и септоны уже произносят их имена шепотом, выражая почтение. — Сказал сир Риам Редвин, в то время как Великий Мейстер и лорд Бисбери кивнули в знак согласия.
Бейлону потребовалось некоторое время, чтобы обдумать услышанное, прежде чем задумчиво кивнуть.
— Отлично. Я спрошу разрешения у его светлости, прежде чем отправлять приглашения Морскому Владыке и принцу Пентоса. — Бейлон согласился с решением совета.
Это было непростой задачей. Браавосцы и пентосцы соперничали друг с другом, и между ними было много неприязни. Но если кто и мог усадить этих двоих за стол переговоров для достижения общей цели, так это его отец, который был посредником. Его отец уже делал это в прошлом, и на этот раз Вера тоже была задействована. Хотя Вера не была столь влиятельной в Эссосе, они все еще имели право голоса при дворе Морского Владыки. Учитывая, что Андалос остается духовно важным регионом для андалов на обоих континентах, Бейлон надеялся заручиться их поддержкой и в отношении этого мирного договора.
По его мнению, это было скрытое благо. Хотя авантюризм его сына в Андалосе вызвал некоторые трудности при дворе, Бейлон в конечном счете решил, что это возможность одержать верх. Лис, Мир и Тирош были ему поперёк горла, и он все еще не простил мирийских псов, убивших его старшего брата. Таким образом, выходки его сына теперь вынуждали Браавос и Пентос улаживать свои территориальные споры мирным путем. Уладив это, Бейлон надеялся направить коллективный ответ против других Вольных городов, пытающихся создать помехи на Ступенях.
Конечно, у него все еще был шанс умиротворить Корлиса Велариона и привлечь Веларионов на свою сторону. Этим надеждам пришел конец после побега Гейль с Эйгоном.
«И подумать только, я верил, что Эйгон и Лейна укрепят связи между двумя семьями». — Разочарованно нахмурившись, подумал Бейлон.
Внезапно за пределами зала заседаний послышался легкий шум, а затем двери распахнул запыхавшийся послушник Великого Мейстера.
— Эмиль! Что все это значит? Великий Мейстер Аллар с оскорбленным видом прохрипел, что его прервали.
Послушник низко поклонился совету.
— Мой принц, мои лорды, Великий Мейстер, простите мою дерзость. Я принес печальную весть. Королева скончалась.
— Что? — Прошипел Бейлон.
Принц резко встал, широко раскрыв глаза и чувствуя тяжесть на сердце.
— Простите меня, мой принц. Слуги нашли королеву в постели. Мейстер Элмак был тем, кто объявил о кончине ее светлости. — послушник доложил, склонив голову.
Бейлон лишь почти машинально помахал рукой, когда Великий Мейстер попросил разрешения покинуть зал Малого Совета, чтобы проведать королеву. Потребовалось некоторое время, чтобы осознать кончину своей матери, и когда это произошло, Бейлон бесцеремонно рухнул на свое место, охваченный горем.
«Я остался без матери, а Семь королевств — без своей королевы», — подумал Бейлон с закрытыми глазами, скрывая горе от малого совета.
***
Послеполуденное солнце бросало теплый золотистый отблеск на спокойные воды Ройны. Тихий шум течения реки смешивался с шелестом листьев, когда легкий ветерок обдувал деревья, растущие по берегам. Эйгон Таргариен стоял босиком на берегу реки, его алый плащ был аккуратно сложен на ближайшем камне, а вышитый на нем трехголовый дракон королевского пурпура играл на свету. Его серебристо-золотые волосы блестели на солнце, когда он осматривал открывшуюся перед ним картину. Каннибал отдыхал на мелководье реки, его массивная фигура доминировала над пейзажем. Эбеновая чешуя великого дракона отливала слабым опаловым блеском, и каждая из них свидетельствовала о его огромной силе. От воды вокруг него поднимался слабый пар, тепло его тела согревало прохладную реку. Его длинный хвост лениво волочился по пологому течению реки, а огромная голова покоилась на берегу, золотистые глаза были полуприкрыты от удовольствия. Эйгон подошел к своему дракону со смесью восхищения и привязанности. За то время, что он укротил Адское Пламя, их связь окрепла настолько, что ее трудно было описать словами. Он протянул руку и нежно положил ее на массивную морду дракона. Каннибал издало низкий, резонирующий звук, который сотряс воздух и землю под ногами принца. — Ты заслужил это, мой друг. — пробормотал Эйгон низким и успокаивающим голосом. — Все битвы, в которых мы сражались, небеса, на которые мы претендовали, холмы, которые мы покорили… Ты заслуживаешь минуты покоя. Опытными движениями Эйгон начал открывать несколько маленьких глиняных баночек, приготовленных для него Хранителями. Они были наполнены маслами и травами, их ароматы смешивались, создавая успокаивающий аромат. Масла были приготовлены под пристальным наблюдением древнего ордена Хранителей Драконов после нескольких недель подготовки, смесь должна была успокаивать и очищать. Эйгон окунул пальцы в одну из баночек, намазав их густой смесью, прежде чем подойти ближе к Адскому Пламени. Гейль была единственной, кто остался с Хранителями Драконов, чтобы наблюдать и изучать процесс, пока они с Каннибалом были в отъезде, чтобы уничтожить остатки кхалассаров, терроризировавших их землю. Шкура дракона была теплой на ощупь, шероховатой и гладкой одновременно, словно древний мрамор, отполированный временем. Эйгон работал методично, втирая масло в чешую на шее и плечах Адского Пламени. Он двигался осторожно и аккуратно, не забывая о чувствительных местах вокруг сочленений крыльев дракона и у основания его рогов. Могучее тело Каннибала слегка дернулось, из его горла вырвался низкий рык, когда он расслабился под ласками Эйгона. — Тебе это нравится, не так ли? — Спросил принц со слабой улыбкой. Он потянулся за другой баночкой, в которой было масло, настоянное на лаванде и ромашке. Когда он наносил его на массивные передние лапы дракона, его руки совершали уверенные круговые движения. Адское Пламя лениво взмахнул хвостом, отчего по реке пробежала небольшая волна. Эйгон тихо рассмеялся, и звук разнесся над водой. Рыба, поначалу напуганная присутствием дракона, теперь игриво кусала чешую дракона. Адское Пламя, казалось, не возражало против такого внимания. — В глубине души ты просто большая ящерица, не так ли? — поддразнил он, хотя его тон был полон нежности. Он начал напевать старую валирийскую песню и направился к крыльям дракона, аккуратно распределяя масла по нежным перепонкам. «О, могучие вершины, четырнадцать языков пламени, Там, где встречаются сердце огня и ярость самой земли. В расплавленных реках борются смерть и жизнь, Их сияние разжигает в нас гордость Драконьих лордов.’ ‘Твои огненные вены — кузница багряной мощи, Высвобождающая гнев, способный гнуть сталь и кровь. В шепотных песнопениях под твоим обжигающим светом., Кровь богов исполняет их предназначение. Заходящее солнце просвечивало сквозь прозрачную кожу, отбрасывая потустороннее сияние, напомнившее Эйгону о пожарах, которые они вместе разжигали в битве. Шли часы, солнце опускалось все ниже за горизонт, окрашивая небо в янтарные и малиновые тона. Принц продолжал свою работу, отдаваясь ритму своих движений и спокойному общению со своим драконом. Во время работы он разговаривал с Каннибалом, рассказывая истории об их победах, испытаниях, которые они преодолели, и даже несколько старых валирийских песен о драконах. Хотя дракон не мог ответить словами, его редкие раскаты и мягкие движения его массивного тела говорили с ним гораздо глубже, чем любой язык. Наконец, когда сгустились сумерки, Эйгон отступил на шаг, чтобы полюбоваться своей работой. Чешуя Адского Пламени засияла новым блеском, а масла усилили ее естественный блеск. Великий дракон поднял голову, глядя на своего всадника пронзительными золотистыми глазами. Мгновение они просто смотрели друг на друга, принц и его дракон, связанные огнем и кровью. — А теперь отдохни, друг мой. — тихо сказал Эйгон. Он протянул руку в последний раз, положив ее на теплый бок дракона. — Нам понадобятся наши силы для того, что должно произойти. Адское Пламя заурчал в ответ, и этот звук, казалось, отозвался удовлетворенным эхом. Могучим взмахом крыльев он поднялся над рекой, и вода каскадом хлынула с его огромного тела. Эйгон наблюдал, как дракон опустился на берег реки, изогнув свое массивное тело в позе для отдыха. Эйгон принял ванну на берегу реки, смыв масло и пот, прилипшие к телу, прежде чем накинуть плащ. Он постоял еще немного, в последний раз взглянув на своего мирно спящего спутника-дракона. Когда на темнеющем небе появились первые звезды, Эйгон Таргариен отвернулся от жилища дракона и направился обратно в лагерь, оставляя позади тихий шепот реки. Он был немного встревожен, увидев, что Гейль отсутствовала весь день. Обычно принцесса обязательно разыскивала его в какой-то момент. Причина ее отсутствия стала очевидна, когда он обнаружил свою жену в компании Саманты Рейн. Недавно прибывшая племянница сира Реджинальда быстро привлекла внимание его жены, и, похоже, они быстро подружились. Он обнаружил, что Гейль расчесывает волосы молодой леди из дома Рейнов, увлеченно болтая с ней. Он наблюдал за этим, стоя у входа в палатку. Гейль и ее подруга еще не заметили его присутствия. Он был счастлив, что супруга нашла друга в лице Саманты Рейн. Хотя в ее нынешних спутницах из Андалоса недостатка не было, ему нравился тот факт, что спутницей Гейль теперь была представительница одного из выдающихся домов Вестероса. Было крайне важно поддерживать тесные связи с Вестеросом, и он знал, что жена общается с миром через узы дружбы. Он отвернулся от палатки, чтобы дать им возможность побыть наедине. — Мне приготовить еще один шатер для угощения, мой принц? — Тихо спросил сир Реджинальд, стоя на страже у входа в шатер. — Нет, в этом нет необходимости. — Сказал Эйгон, отворачиваясь от своей палатки, чтобы посмотреть, как продвигается работа, которую он поручил каменщикам и скульпторам. Несмотря на то, что солнце клонилось к закату, рабочие усердно трудились, завершая строительство колонн, которые он заказал. Драконьи колонны были его идеей, чтобы помешать дотракийцам переправиться через Ройну в Андалос. Они должны были устрашить орды варваров. На камнях колонн были вырезаны головы драконов, а черепа и кости лошадей и дотракийских мужчин были замазаны известковым раствором у основания колонн. — Убедитесь, что эти черепа и их дурацкие колокольчики видны. Я хочу, чтобы эти варвары увидели своих товарищей и затрепетали! — крикнул Джон рабочим. Эйгон тихо подошел к своему другу, который наблюдал за строительством колонн. — Колонны, кажется, получились неплохими. — Прокомментировал Эйгон. — Они выглядят зловеще, не так ли? — Джон ухмыльнулся. — Этих варваров ждет сюрприз. — Действительно. — Эйгон хмыкнул, рассматривая несколько законченных колонн. Они были высокими и сделаны из белого камня, который возвышался даже над самыми высокими мужчинами, с головой дракона, вырезанной на стороне, обращенной на восток. Казалось, что скульптура дракона стоит над костями дотракийцев и их лошадей. Сообщение, которое передал Пиллар, было довольно четким и по существу. — Однако, это могло бы обойтись и без сценария. — прокомментировал Джон. — Это письменное предупреждение для тех, кто осмелится пересечь Ройну и попасть в Андалос. Разве не в этом суть? — Спросил Эйгон, выгнув бровь. — Ты серьезно думаешь, что эти варвары умеют читать или писать? Они умеют только совершать набеги, насиловать и мародерствовать. — Возможно, однажды они научатся читать. — Эйгон пожал плечами. — Серьезно? — Джон недоверчиво посмотрел на него. — Кто знает, что ждет нас в будущем, мой друг? — Эйгон фыркнул и похлопал Джона по плечу. — Может быть, дотракийцы увидят преимущества грамотности. — Ха! -Джон расхохотался: — Их лошади начнут пить из моря раньше, чем это произойдет. — Только за последний год случались и более странные вещи. — Эйгон усмехнулся, наблюдая за работой рабочих. — Кто сказал, что дотракийские лошади не начнут пить морскую воду? — Пусть лучше они научатся есть песок в Красной пустыне, чем возжелают Андалосского моря. — сказал Джон. — Скоро мы это увидим. — Эйгон хмыкнул. Следующие дни были потрачены на укрепление позиций в Бархатных холмах и возведение Драконьих колонн вдоль берегов Ройна. Сбор большего количества продовольствия в деревнях и даже в лесах для поддержания армии стал необходимостью, когда их запасы в Пентосе начали истощаться из-за проливных дождей. Повозки с припасами застряли в грязи из-за сильного дождя. Повозки могли беспрепятственно передвигаться только по валирийским дорогам, а в Андалосе их было трудно найти. Таким образом, браавосцы проявили радушие, доставив в свой лагерь повозки, груженные продовольствием и зерном. Им повезло, что они отправили груз до начала дождя, что позволило им добраться до Бархатных холмов намного раньше, чем запасы Пентоса, которые все еще находились в Гоян Дроэ. Но такая щедрость была неспроста. Эйгон и Гейль сидели напротив представителей Браавоса в своей палатке. Его подозрения относительно их намерений подтвердились, когда они предложили заключить союз против дотракийцев. Он посмотрел на двух представителей, одетых в мрачные серые одежды, и Рикарда Сноу, худощавого и закаленного в боях командира Мечей Роз. Молчание Эйгона повисло в воздухе, когда браавосец заговорил первым. Старший из них, человек по имени Тихо Варрус, слегка склонил голову. Его голос был ровным и расчетливым, как плеск волн Узкого моря. — Ваша светлость. — начал Тихо, — мы прибыли не просто как посланцы Браавоса, но как глашатаи разума и благоразумия. Угроза дотракийцев в Андалосе растет безудержно, их кхаласары проносятся по равнинам, сжигая деревни и оскверняя храмы. Даже сейчас они приближаются к землям, представляющим большую опасность. В наших общих интересах увидеть, как эта угроза исчезнет. Эйгон наклонился вперед, сцепив пальцы. — Браавос веками держался в стороне от нападений кхаласаров, — сказал он резким тоном. — Почему сейчас он пытается втянуть себя в войну с дотракийцами? Младший браавосиец, жилистый мужчина по имени Маэлос Арквин с проницательными карими глазами, наклонился вперед. — Ваши действия по уничтожению верховых дотракийских кхаласаров вызвали гнев более крупных кхаласаров, рыщущих по Великому Травяному морю, — сказал Маэлос, стараясь не показывать никаких эмоций. — Это угрожает интересам Браавоса в регионе, и Морской Владыка обеспокоен тем, что еще больше дотракийских кхаласаров, пересекающих Ройну, могут неизбежно угрожать прибрежным землям Браавоса. — В наши намерения не входило приближать угрозу войны к границам Браавоса. -Сказала Гейль, ее мелодичный голос звенел, а на губах играла невинная улыбка. — Тем не менее, сама ваша сила притягивает вызов. Несмотря на ваши благие намерения, дотракийцы теперь обратили свои взоры на Андалос. До вашего прибытия в этот регион совершали набеги только небольшие кхаласары. Но теперь… — в словах Маэлоса слышался намек на обвинение. — Мы понимаем, что Браавос стремится к стратегическому преимуществу в этом регионе. Несомненно, речь идет не только о возможном увеличении числа дотракийских рейдов в регионе. — Сказал Эйгон, пристально глядя на представителей Браавоса. Тихо и Маэлос обменялись взглядами, вступив в безмолвный разговор, прежде чем принять решение. — Простите меня, ваша светлость. Ваши связи с Пентосом действительно беспокоят Морского Владыку. Нельзя не беспокоиться о том, что планирует Пентос с помощью двух драконьих всадников. — Сказал Мелос. — Браавос не стремится ни к территории, ни к короне, ни к титулам. Мы стремимся к стабильности. У Железного банка есть интересы в Андалосе, как и у многих наших торговых домов. Бесчинства дотракийцев дестабилизируют торговые пути, наносят ущерб экономике и ставят под угрозу хрупкий баланс сил в регионе. — Спокойно вставил Тихо Варрус. — На мой взгляд, Браавос и Пентос могли бы многое выиграть, если бы смогли прийти к взаимопониманию. В интересах обоих городов, чтобы дотракийцы оставались к востоку от Гоян Дроэ. — Предложил Эйгон, прекрасно зная, что Браавос предпочитает дотракийцев в регионе, пока они терзают Пентос. Браавос и Пентос были региональными соперниками, и у них были две совершенно разные идеологические основы, ведущие их вперед. Оба были морскими державами, имевшими торговые интересы в Узком море. Было бы чудом наладить сотрудничество между двумя городами. Теперь Эйгон был в уникальном положении, чтобы наладить сотрудничество между двумя городами. В их общих интересах было, чтобы он покинул Андалос, вместо того чтобы укреплять свои позиции в регионе. Присутствие «Мечей Роз» в составе делегации Браавоса ясно дало понять, чего они хотят. Они хотели, чтобы он ушел как можно скорее. — Тогда позвольте мне предложить вам решение. Я уверен, что смогу договориться с представителями Пентоса, и вместе мы сможем прийти к мирному решению, которое удовлетворит все наши интересы. — Предложил Эйгон. — Это будет очень щедрое предложение, ваша светлость. — Тихо немедленно согласился, бросив на него нетерпеливый взгляд. Эйгон был рад, что между ними нашлись точки соприкосновения. Теперь все, что ему нужно было сделать, это сыграть на интересах Браавоса и Пентоса, чтобы заручиться необходимой поддержкой двух городов. Проще было сказать, чем сделать, но он верил, что у него есть надежный план.
