The Prince of Whispers

      Колокола Королевской Гавани звенели так, словно в них звонили великаны из сказок, их низкие медные голоса разносились над крышами и поднимались в яркое, безоблачное небо. Солнце, золотое и гордое, стояло над головой, словно желая возвысить день славы дома Таргариенов. Внизу город бурлил жизнью, словно прилив красок и движения, заполняя каждую площадь, улицу и переулок.       Джейхейрис Таргариен стоял на высоком балконе Красного Замка, положив руки на резные перила из красного камня. Город под ним пульсировал радостью. Из каждого окна свисали знамена, украшенные гербами домов, самым заметным из которых, несомненно, была геральдика дома Таргариенов. Королевская Гавань, от самых высоких башен до самых скромных лавок, нарядилась в праздничные одежды. Продавцы предлагали жареного кабана, орехи в меду и вино с пряностями. Дети с раскрашенными лицами пробирались сквозь толпу, весело шагая при каждом шаге. Смех и возбуждение волнами прокатывались по улицам Королевской Гавани, как ни в чем не бывало.       На улицах септоны и септы пели хвалу добрым делам его внука. Многие называли его Эйгон Освободитель. Септа Памяти была освещена множеством свечей, пока свет зари не затмил их все. Колокола все еще звонили в честь его внука.       — Он ушел мальчиком, но теперь возвращается легендой. — Пробормотал Миротворец.       Стоявшая рядом с ним Рейнис тихо улыбнулась. Ее руки были сцеплены за спиной.       — Людям нужны герои. После стольких лет мира им нужны истории, которые будоражили бы кровь. Довольно предсказуемо с их стороны. — сказала Рейнис, закатив глаза.       — Он сразил своим мечом самых известных кхалов и драконьим пламенем рассеял кхаласары, наводившие ужас на города Эссоса. Эту историю будут петь тысячу лет. — Джейхейрис улыбнулся.       «После года скорби немного веселья полезно для души», — подумал король.       Заревели трубы.       Из южных ворот вылетел серебряный дракон, оседлавший ветер.       Вхагар, древняя, огромная и ужасная, влетела в город, словно воплощение колоссальной силы. За ней следовал дракон, черный как ночь, свирепый ужас по прозвищу Каннибал. Затем появился ярко-синий дракон с серебряными крыльями, Пламенная Мечта.       Крылья драконов бились с силой шторма. Их чешуя переливалась на солнце, каждое движение отражало ярость и величие.       Город ревел.       Десятки тысяч людей скандировали имя Эйгона, в то время как Вхагар, Адское Пламя и Пламенная Мечта кружили над городом, отбрасывая огромные тени, которые вызывали благоговейный трепет и ужас в равной мере.       Драконы спускались медленно, грациозно, пока не обосновались на холме Висеньи, недалеко от Драконьей Ямы, где Хранители Драконов были готовы позаботиться о всех троих.       — Я слышала, Верховный Септон, возможно, почитает Эйгона за его благочестивую работу по освобождению рабов и защите святой земли Семерых от варваров. — Прокомментировала Рейнис.       — Не последнюю роль сыграл и твой супруг, о чем он постоянно напоминает королевству при каждой возможности. — Заметил Джейхейрис, бросив мимолетный взгляд на свою внучку.       — Мой муж гордый человек, и он не говорил неправды. — Принцесса без колебаний вступилась за Корлиса.       — Гордый человек — да. — вздохнул король. — В этом суть проблемы, не так ли?       — Разве это так плохо, что мой муж защищает то, что по праву принадлежит мне?       — По праву принадлежит тебе! — Прогремел Джейхейрис с потемневшими от гнева глазами. — Помни о своем месте, девочка! Ты служишь мне, а не наоборот.       Рейнис невольно отступила на шаг, увидев гнев в глазах своего деда.       — Неужели ты настолько потеряла свою гордость Таргариена, что готова продать достоинство и власть нашего Дома младшему дому? — Джейхейрис зарычал с отвращением в глазах.       Миротворец глубоко вздохнул и успокоился.       — Не думай, что я закрываю глаза на шаги, которые предпринимает твой муж. Имей в виду, что на Железный трон взойдет только Таргариен, а не Веларион.       — Интересно, говорили ли ты это моему отцу, когда он был жив. — выпалила Рейнис с покрасневшими от гнева глазами.       — Да, я ему так и сказал. Моей величайшей ошибкой было позволить тебе выйти замуж за этого амбициозного дурака, который не знает своего места. — Джейхейрис ответил без колебаний.       — Мой муж не стремится к власти ради себя самого. Он всего лишь добивается того, что по праву принадлежит мне и моим детям.       — Если ты думаешь, что твой муж поступает именно так, то ты еще большая дура, чем я предполагал. — Насмешливо фыркнул король.       Рейнис затряслась от гнева, но ничего не ответила. Вместо этого она направилась к выходу из комнаты своего деда, чувствуя, как ярость закипает в ее венах.       — И ещё кое-что, прежде чем ты уйдешь, внучка. — Сказал Джейхерис, заставив Рейнис застыть на пороге. — Твоя дочь носит фамилию Веларион, а не Таргариен. Научи ее этому, прежде чем она начнет подражать идеям своего отца.       Он не был удивлен, что его внучка выбежала из его покоев сразу же после его колкости. Было ли у Рейнис достаточно прозорливости, чтобы увидеть правду в будущем, еще предстоит выяснить. Однако он должен был сказать это без колебаний, потому что этого требовала ситуация.       Правда, большую часть времени он оставался прикованным к постели. Но разум еще не покинул его окончательно. Его уши могли слышать далеко, а глаза видеть далеко за пределами Красного Замка. В Семи королевствах все еще оставались верные ему и Дому Таргариенов люди, которые хорошо информировали его о грязных планах Корлиса Велариона. Этот человек постоянно работал, снабжая Эйгона в Эссосе людьми, деньгами и собирая все больше сторонников. В то же время лорд Корлис также был выгодоприобретателем положения Эйгона в Эссосе. Лорд Бисбери сообщил ему, что торговцы Пентоса снова предпочли Дрифтмарк Королевской Гавани для торговли с лордом Корлисом, используя действия Эйгона для разжигания своих амбиций.       Если бы Джейхерис точно знал, что Морской Змей не претендует на Железный трон, он бы оценил проницательность этого человека. Не каждый день можно встретить преданного своему делу лорда, стремящегося поднять благосостояние своего дома и добиться в этом невероятного успеха.       Его разногласия с лордом Корлисом заключались в том, что этот наглец стремился возвысить дом Веларионов над домом Таргариенов, используя кровные узы и благосклонность, которыми он одаривал своих дальних родственников в Приливе. Он чувствовал, что нужно преподать урок этому амбициозному глупцу, показав, насколько наивно считать себя равным Дому Дракона.       Он уже несколько раз предупреждал лорда Корлиса, как косвенно, так и теперь непосредственно через Рейнис. Если этот человек все еще упорствовал в своих грязных амбициях, Джейхерис чувствовал, что ему следует преподать урок, который будущие поколения вряд ли забудут.       «Я сделаю из Морского Змея пример, чтобы каждый следующий амбициозный дурак дважды подумал, прежде чем бросать вызов могуществу Дома Таргариенов», — подумал Джейхейрис, и в его глазах зажегся огонь, которого не было с тех пор, как умерла его жена.       Он уже чувствовал, как в его состарившееся тело возвращается половина утраченной, как ему казалось, силы. Он бросил последний взгляд на холм Висеньи, где приземлился его внук — тот, кто унаследовал неистовый дух и силу воли его дочери Алиссы. Он также был воодушевлен осознанием того, что Гейль теперь рядом с ним. Он чувствовал, что недолго пробудет в этом мире, и перед уходом хотел провести свои последние дни в обществе дочери.       Со вздохом облегчения Миротворец опустился и откинулся спиной на мягкие, покрытые шелком подушки. Он позвонил в колокольчик, стоявший на столике рядом с подлокотником, вызывая слуг в свои покои.       — Мне нужен мой гардероб. — коротко сказал Джейхейрис, и его слуги приступили к действиям.       Это заняло некоторое время, но ему удалось взойти на Железный Трон при всех регалиях, чтобы принять Эйгона и Гейль на виду у всего двора. Большие дубовые двери распахнулись, и вошел Бейлон, его сын и наследник. В то время как большинство недавних огорчений в семье можно было отнести на счет упрямства и глупых поступков его сына, он был рад видеть, что тот смог помириться с Эйгоном.       Многие мейстеры уже называли это Великим Примирением или Pax Draconis, в зависимости от того, кого вы спросите.       Хотя он ценил способность своего сына погасить пожар, который тот сам же и устроил, он все же был разочарован. Он возлагал такие большие надежды на Бейлона, когда назвал его наследником и будущим королем Вестероса, а не Рейнис. Последние несколько месяцев заставили его усомниться в правильности своего выбора, и теперь к Бейлону вернулась частичка его веры.       — Ваша светлость. Я вернулся из Эссоса, выполнив задание, которое вы мне поручили. — сказал наследный принц, низко опустив голову.       — Прибыл принц Эйгон Таргариен, всадник грозного Адского Пламени и покровитель священных холмов Андалоса. — громко объявил глашатай, чтобы услышал весь двор.       В тронном зале Железный Трон возвышался, словно застывшая стальная буря. Выкованный из мечей поверженных врагов, он ждал в мрачной тишине, пока двери не открылись и Эйгон не вошел под оглушительные аплодисменты. Принц вошел в тронный зал под одобрительные возгласы придворных, высокий и стройный, его серебристо-золотые волосы, словно шелк, падали на плечи. Его плащ, подбитый малиновым шелком, был застегнут на плече брошью в виде серебряного дракона в полете. На бедре у него висел меч, рукоять которого была обтянута черной кожей, а навершие имело форму рычащего дракона. Дракон внутри него не рычал, а тлел, и этот огонь горел в его глазах, когда он шел размеренными шагами.       Джейхейрис улыбнулся своему внуку и едва заметно кивнул, сохраняя при этом приличия на виду у всего двора.       — Прибыла принцесса Гейль Таргариен, всадница Пламенной Мечты. — Глашатай немедленно последовал за ней, как только принцесса вошла в тронный зал.       Глаза Джейхейриса загорелись, когда он увидел свою дочь, одетую в струящееся платье цвета граната и полуночи. Ее волосы были уложены в корону из мягких серебристых локонов; выражение ее лица было сияющим, но скромным. Она высоко держала голову, хотя ее руки, спрятанные в складках рукавов, слегка дрожали. Аплодисменты обрушились на нее, как волны — громовые и искренние, — но она не дрогнула. Вместо этого она улыбнулась.       — Ваша светлость. — Эйгон и Гейль опустились на колени рядом с Бейлоном у подножия Железного Трона.       Джейхейрис поднялся с трона, его корона сверкнула на свету. Он смотрел на них, как мог бы смотреть отец, хотя годы сделали его старше, чем их дедушку и отца. Он медленно спускался по ступеням, мантия волочилась за ним, за каждым движением чувствовался груз прожитых лет, но он не колебался. Подойдя к ним, он посмотрел сначала на внука, затем на дочку.       — Вы вернулись к нам овеянные славой. — сказал он. — И принесли великую честь дому Таргариенов. В вас обоих течет кровь дракона. Пусть все королевство увидит, что вы добились мира в Андалосе благодаря своей силе.       Он протянул руки Эйгону и Гейль, которые грациозно пожали их, когда они поднялись на ноги.       — Подойдите, дети мои. — Миротворец потянул Эйгона и Гейль за собой, чтобы они встали по обе стороны от него. — Пусть королевство радуется и веселится в этот звездный час.       Джейхейрис повернулся ко двору и повысил голос.       — Узрите наследие дома Таргариенов! Эйгон и Гейль — пламя и свет. Пусть их имена будут воспеты не в темных залах, а в каждом уголке королевства. Пусть их деяния послужат мерилом для тех, кто следует свету Семи и соблюдает правила приличия. Будь то на полях сражений Вестероса или Эссоса, Дом Дракона всегда остается на высоте.       В тронном зале раздались одобрительные возгласы, громкие, как раскаты грома.       Вскоре двор разразился аплодисментами, и на этот раз аплодисменты были не просто в честь приказа короля. Они были вызваны тем, что они увидели: объединенной силой дома Таргариенов и превосходством последней семьи драконьих лордов в известном мире.       Позже тем же вечером начнется пир. Барды будут петь о великих деяниях в Андалосе, а лорды будут пить за Эйгона и Гейль. Но в тронном зале, в длинных тенях, отбрасываемых светом факелов, Джейхейрис Таргариен смотрел на своих внуков и видел нечто большее, чем просто торжество.       Он увидел надежду на дальнейшее возвышение своей семьи.       И впервые за много лет вес Железного трона показался ему чуть менее тяжелым.

***

      В зале было тихо, если не считать потрескивания огня в камине, теплый свет отражался от полированного мрамора и отбрасывал длинные тени на каменный пол.       Джейхейрис Таргариен, Миротворец, сидел в мягком кресле у камина, на его старческие плечи была накинута подбитая мехом мантия. Его волосы, когда-то отливавшие серебром и золотом, теперь поблекли и поредели, на лице отразились годы, но фиалковые глаза оставались проницательными, пытливыми, полными мудрости и силы.       Перед ним стоял его внук Эйгон, недавно вернувшийся из Эссоса. Он проявил себя в Вольных городах и за их пределами, и, несмотря на молодость, в нем чувствовалась притягательность, которой не хватало многим мужчинам в три раза старше его. Он мог видеть это и узнавать, потому что когда-то сам обладал такой же властью над окружающими его людьми. Когда он смотрел на своего внука, ему казалось, что он видит себя в молодости, смотрящего на него в ответ.       Миротворец жестом пригласил его сесть.       — Я горжусь тобой, мой мальчик. — сказал старый король тихим, но твердым голосом. — То, что ты сделал за Узким морем, сила, которую ты продемонстрировал, выбор, который ты сделал, — этому не научит ни один меч. Ты проявил большую смелость, несмотря на большие трудности.       — Я сделал все, что мог, учитывая ситуацию, приложив максимум усилий. — Эйгон слегка склонил голову.       Джейхейрис слабо улыбнулся.       — Когда-то я тоже так думал. Но теперь на всех нас лежит тяжкий долг. В королевстве становится неспокойно. Может, я и стар, но я слышу, как слухи о конфликте и измене распространяются по залам, как дикий огонь. Некоторые считают Бейлона моим истинным наследником. Другие сочувствуют Рейнис, ободренные ядом, выплюнутым Морским Змеем, и разногласиями внутри Дома Таргариенов. Не все лорды согласятся, и когда настанет день, когда я испущу последний вздох, боюсь, их мечи будут говорить громче, чем их слова.       Он наклонился вперед, прищурив глаза. — Это королевство не должно превратиться в руины, когда меня не станет. Дом Таргариенов должен оставаться сильным — единым, нерушимым, бдительным. Драконы никогда больше не должны вести войны в небесах, как это было в мое время. Мы не можем позволить себе еще одного Мейгора в Доме Дракона.       Он сунул руку под плащ и достал маленькую брошь в виде головы дракона из обсидиана и золота, выполненную в виде символа главы шпионской сети.       — У меня не было никакой необходимости в Мастере над Шептунами, поскольку я придерживался философии, что лидер, который не знает, что происходит в его королевстве, недостоин сидеть на троне. — Миротворец сказал это с суровой улыбкой. — Но я уже не молод, и мне нужна твоя сила, Эйгон.       — Я назначаю тебя Мастером над Шептунами. — объявил Джейхейрис. — Глазами и ушами Железного трона. Но более того, я поручаю тебе более высокую цель: сохранить наш дом в неприкосновенности. Защити его от предательства как со стороны двора, так и со стороны родственников. Наблюдай за лордами, которые слишком часто улыбаются, и леди, которые слушают слишком внимательно. Если огонь будет угрожать поглотить нашу родословную изнутри, ты будешь тем, кто позаботится о том, чтобы он погас, чего бы это ни стоило.       Увидев, что внук открыл рот, Джейхерис немедленно продолжил.       — Я даю тебе этот пост не для того, чтобы ты благоволил своему отцу и Визерису. В эти дни, когда я закрываю глаза, я вижу только умирающих драконов и Семь королевств, охваченных нечестивой войной. Ты, Эйгон, должен оставаться вне любой стороны и твердо отстаивать интересы королевства и Дома Таргариенов.       Принц быстро закрыл рот и проглотил все комментарии, которые хотел сказать.       — Ты хочешь, чтобы я действовал независимо? — Спросил Эйгон.       — Да. Я верю, что ты можешь действовать беспристрастно и принимать решения на благо семьи. В конце концов, ты вернулся, когда твоя семья нуждалась в тебе больше всего, несмотря на то, что у тебя были все основания отвергнуть мое желание. — сказал Джейхейрис, с благодарностью посмотрев на своего внука. — Ты показал силу своего характера, раз я доверил тебе это опасное задание.       Миротворец снова протянул кулон Эйгону.       — Возьми его. Я не даю тебе эту должность просто так, внук. Служи мне и королевству верой и правдой в Малом Совете.       Эйгон взял брошь и некоторое время изучал ее, прежде чем прикрепить к своему плащу.       — Я не подведу тебя. — пообещал принц.       Взгляд Джейхейриса задержался на нем с чем—то вроде печали и надежды.       — Я молюсь, чтобы этого никогда не случилось. — мягко сказал он. — Мир, который мне удалось установить в Семи королевствах, зависит от силы нашего дома. Если нашей силе будет брошен вызов и наше положение ослабнет, мир, за который наша семья проливала кровь, окажется напрасным. Страх Завоевателя ничего не значил бы.       Миротворец закрыл глаза и снова увидел драконов, сражающихся в небе, и драконью кровь, окрашивающую землю в красный цвет.       — Такого не должно случиться. — сказал Джейхерис с дрожью в голосе.       Возможно, это был вещий сон, или он впал в маразм на старости лет. В любом случае, он отказывался что-либо предпринимать, когда у него была власть, чтобы дом Таргариенов оставался сильным.       — В этом сейфе есть бухгалтерская книга. — сказал король, указывая на сейф рядом со своим шкафом. — В ней указаны имена всех моих шпионов в Семи королевствах, их местонахождение, их способности и прошлая работа, чтобы ты мог принять обоснованное решение использовать их так, как считаешь нужным.       — Это… неожиданно. — Сказал Эйгон, немного ошеломленный несколькими страницами, которые он пролистал.       — Есть несколько источников дохода, которые должны поддерживать шпионскую сеть даже без поддержки из королевской казны. Поддержание их в рабочем состоянии и поиск альтернативных источников дохода должны быть приоритетом, если ты хочешь расширить охват своих шпионов.       — Я… я сделаю все, что в моих силах, ваша светлость. — Ответил Эйгон.       — Я знаю. А теперь иди и пришли Гейль. Я хочу провести некоторое время со своей дочерью.       Джейхейрис вздохнул с облегчением, увидев, что внук выходит из его покоев с новыми обязанностями в руках. Теперь, когда он передал часть своего бремени тому, кому мог доверять, на душе у него стало легче.