~ Сон зимней ночью ~ Sleep on a winter night ~

Леорио никогда не приходилось испытывать действие Цепи Правосудия на самом себе. Он предполагал, что это больно, но здесь и сейчас… почему ему кажется, что это в его сердце, а не в сердце Куроро Люцифера вонзилось материализованное Курапикой острие? — Одно условие про ложь, Курапика. Одно условие, черт тебя дери! Ладонь Паладинайта ложится на грудь Куроро там, где в нее входит ледяной металл. Второй своей рукой Леорио обхватывает мальчишку и снова прижимает к себе, при этом неотрывно глядя на Курута. [ты выбрал свою сторону, да?] — этот вопрос одновременно задает и тихий голос внутри самого Паладинайта и змеиный шепот внутри его [лучшего? бывшего?] друга. — Я не собираюсь пререкаться с тобой, Леорио! У меня нет на это времени! Курапика сжимает кулаки и смотрит на них обоих — на Паладинайта у которого под кожей на лице ходят жвалки, выдавая его злость пополам с напряжением и на Куроро… на Куроро, который теперь смотрит совсем не на старого врага. [ты счел, что я хотел твоей смерти…] [… и все равно продолжаешь меня спасать?] Тот самый, внутренний голос Леорио, теперь постоянно, до одури напоминает голос Куроро Люцифера. — Ну, так и не пререкайся! Без меня ты точно не успеешь к своей девчонке! — Два условия! Курапика все же почти срывается. Паладинайт кожей чувствует как того корежит от необходимости принимать слишком много слишком сложных решений одномоментно. Неон — его важный актив, его вложение средств, последняя представительница семьи Ностраде. Без нее его власть, конечно, не рассыплется карточным домиком, но начнет ощутимо шататься. [а еще Неон — глупая девчонка, ответственность за которую он взвалил на свои плечи] [у нее ведь, — как и у него, — никого не осталось] Но Куроро — кровный враг, чудовище, монстр. Если оставить его без присмотра, то добром это не кончится и Курапика просто физически не в состоянии заставить себя сдвинуться с места, зная, что он не обезопасил свой тыл. — Два условия, Леорио! И делай с ним что хочешь! Они не дают Куроро сказать и слова… впрочем, тот, кажется и сам не собирается вмешиваться — лишь смотрит внимательно, смотрит спокойно, стоя в сердце бури, но окружённый своим собственным штилем. Смотрит… и явно что-то замышляет — это Леорио явственно чувствует всей шкурой. — Куро…? Куроро? Паладинайт с усилием сглатывает, только сейчас вспоминая с какой расчетливой тварью, вечно себе на уме, имеет дело и насколько будет бесполезна его попытка договориться с Курута, если у Люцифера свои соображения на данный счет. Если бывший лидер Геней Редан сейчас так знакомо усмехнется и пошлет их договоренности ко всем чертям… нет, Леорио может его телепортировать, он даже может перенаправить лезвие Цепи Правосудие в свое собственное сердце… но это уже не спасет их с Курапикой дружбу. Ведь именно этого же Люцифер хотел, если не желал смерти Паладинайта? Что бы Курута мучился… — Называй свои условия. Ладонь Куроро ложится поверх ладони Леорио, поглаживая длинные, жилистые и сильные пальцы мужчины. У самого Куроро руки чертовски гладкие, как у того, кто и не дня в своей жизни не работал… но ведь, если верить его словам, то он и с того света вернулся не так уж и давно. Кажется, Курапика сейчас, точно так же, как и Леорио не может поверить в чужие слова. Чем дальше заходит это дело, тем все сильнее оно напоминает книгу Льюиса Кэрролла про падение в кроличью нору. Но это не сон, это жизнь и уже невозможно остановить раскручивающиеся жернова судьбы, грозящие перемолоть привычный мир Паладинайта в пыль. — Я запрещаю тебе использовать Нен и я запрещаю тебе лгать — под страхом смерти. Цепь под рукой Леорио натягивается и звенит, Курапика подходит почти вплотную, он смотрит неотрывно сейчас в глаза Люцифера, надеясь увидеть там панику, боль или хотя бы досаду… [но улыбчивое спокойствие Куроро обжигает] — А теперь повтори свои слова и мы посмотрим, правда это или ложь. Скажи, что ты не собирался причинять вред мне, моим друзьям или их близким. Костяшки на руках Курапики белеют от того с какой силой он стискивает цепь, как пытается уловить момент, когда чужое сердце остановится. Но Леорио лишь выдыхает. Потому что он уверен — Куроро вне опасности, Куроро не лжет. Это интуитивное, подспудное понимание, это та самая ниточка, о которой говорил Паук — ниточка, вытащившая его из Чистилища. А теперь очередь Паладинайта ее почувствовать и, не смотря на то в какой ситуации они находятся… у него теплеет где-то под ребрами. Потому что он действительно не ощущает ни ненависти, ни злорадства, ни подвоха… лишь странную тоску и сожаление. [можно ли верить этим чувствам?] [или Леорио сам себе их придумал?] [или это то самое, почему все Пауки готовы были умереть ради друг друга?] [ради этой веры] — Я не собирался причинять вред тебе, твоим друзьям и их близким. Доволен, мальчишка-с-цепью? Не Ублюдок-с-цепями… мальчишка. Потому что рядом с уравновешенным и спокойным Куроро Люцифером, Курапика снова напоминает того взбешенного пацана из прошлого, подчиняющегося своим порывам, а не своему разуму. — Доволен. Звенья цепи содрогаются с откровенно ненавидящим звоном, но исчезают, прячутся туда, откуда появились — в самую сердцевину сущности Курапики, обугленную яростью и местью. Доволен… но никакого удовольствия в этом слове не звучит. — Открой мне портал в особняк Ностраде, Леорио. … Паладинайт, кажется, знает, на ком сегодня отыграется его друг… скорее всего его [бывший] друг. Курапика не просит о помощи… и вряд ли позволит даже заикнуться о том, что Леорио может ее оказать. Он, молча, разворачивается, даже не забрав плащ, чтобы исчезнуть в беззвучно появившемся черном зеве портала, ведущем туда, где Леорио уже довелось однажды побывать. Естественно о перемещении в неизвестное место и речи не шло — это было одним из условий его способности. — Ты разве не должен пойти за ним следом, чтобы помочь, во что бы то ни стало? Сейчас, в прихожей дома Паладинайта наступает оглушающая тишина самого настоящего штиля, а голос Куроро в ней, даже такой, — спокойный и тихий, — как выстрел. Мальчишка продолжает прижимать к своей груди руку Леорио, сплетая их пальцы, будто не собираясь отпускать. Они знакомы всего ничего — несколько мгновений в прошлом, двадцать лет назад и всего пару дней сейчас, в настоящем. [этот маленький чертов ублюдок слишком хорошо его знает] — Конечно же, должен. Я ведь все еще его друг. А когда я вернусь — мы с тобой серьезно поговорим. Если, конечно, Куроро не исчезнет, а будет ждать его здесь. Он ведь даже без Нен остается самым настоящим чудовищем, способным на что угодно. — … и не только поговорим. Теперь уже нет никакого смысла держать себя в руках, нет никакого смысла молчать или отстраняться — Люцифер вскрыл его заживо и вытащил все что было внутри — наружу, на всеобще обозрение… заставляя и самого Леорио увидеть то, на что закрывал глаза. [а ведь он считал, что больше не способен на подобные чувства] — Это угроза? Леорио стирает чужую улыбку поцелуем — за плечи разворачивает несносного мальчишку с душой взрослого, к себе лицом и целует, надавливая поверх свежих синяков, заставляя их расцвести вновь. Он считал себя взрослым. Он считал себя старым. Но Куроро Люцифер показал, что он все тот же подросток, хотевший защитить своих друзей и безумно влюбленный в того, в кого не стоило влюбляться. Взрослых вообще не существует. [я ведь прав?] — Прав, как ни кто другой. Леорио не требуется много времени, чтобы одеться — натянуть ботинки, накинуть на плечи рубашку поверх майки и взять трость с пальто. На все про все уходит от силы минута — почти как в армии. Вот только когда он уже сам вылетает в раскрытый зев портала — Куроро цепляется за его ремень и выскакивает следом. — … ты не прав лишь думая, что я так просто тебя отпущу. — Агррр. У Паладинайта даже нет времени ругаться — они находятся посреди огромного холла поместья Ностраде… и вокруг царит одна лишь только смерть. Переломанные, перекрученные, разорванные на клочки тела виднеются там и тут. Будь Леорио лет на двадцать младше, ему стало бы дурно от смрада парящего мяса и вскрытых кишок. Кровь, желчь, едкие желудочные соки, костный мозг, содержимое кишечника — все это мешается в одно непередаваемое амбре скотобойни, где порезвился безумный мясник. [или ворвавшийся на скотный двор хищник] Напоминало войну с муравьями-химерами — но даже там все было… аккуратней. И от того более жутко — когда человеческие тела развешаны словно туши животных, — для сохранности, — как будущие припасы, или складированы в холоде, в штабеля. Мужчины, женщины, дети — выпотрошенные, любовно разд`еланные, маркированные по «качеству мяса». А ведь некоторые из этих людей, чьи мертвые тела лежат сейчас вокруг, были Нен-пользователями высокого уровня и отнюдь не теми отбросами, которых когда-то нанимал Лайт Ностраде, отец Неон. Кто в таком случае напал… и зачем? — Иди за мной и не высовывайся. [хорошо?] У Куроро, черт побери, снова нет Нен. Да, его тело сильнее и быстрее чем у обычного человека, но они и близко не знали, кто же напал на особняк. Не будь здесь Люцифера, Леорио помчался бы спасать Курапику… — … и влип бы в неприятности. Наверное, даже не стоит удивляться тому, что мальчишка читает его мысли и отвечает на них вслух, если Леорио и самому порой кажется, что он может читать мысли этого Паука. — Помнишь, зачем Курута пришел к тебе домой? Леорио чуть не сбивается с шага, опирается тяжело о трость и на мгновение поворачивает голову к Куроро. Да, он помнит, черт побери. — Кто-то напал на одного из Крестных отцов, чтобы похитить алые глаза. На это Люциферу даже ненужно ничего отвечать. Паладинайт — быстро соображающий мальчик, особенно когда он так сосредоточен. Кто-то напал на одного из Крестных Отцов и похитил алые глаза — [п о с л е д н и е] алые глаза. А все остальные… все остальные находятся в доме Курапики — у возведенного им алтаря, о котором он однажды обмолвился, но самому Леорио так и не показал. — Кто бы ни охотился на то, что осталось от Курута — он уложил охрану мафиози, против которой даже твоя белокурая подружка была бессильна. Куроро мило улыбается, перешагивая через очередное тело. В его руках ничего нет, но Леорио прекрасно понимает, что безоружным Люцифер бы сюда не отправился — хоть ножи с кухни, да утащил бы. [но самое опасное его оружие — это его разум] Что вообще творится в этой голове? Что он задумал, почему он тогда вернулся, если месть была для него лишь приятным бонусом, а не основной целью? А ведь в начале, когда они вновь встретились, именно в этом он Паладинайта и убедил… сказал не всю, но часть правды, заставив поверить в то, что выгодно именно ему. Это вызывало тревогу. Леорио и так был дезориентирован слишком быстро сменяющимися сценами происходящего, но одна мысль о скрытых намерениях и планах этого мальчишки, вызывала настоящую мигрень. — Он не моя подружка. Если еще не заметил — это ты моя «подружка». Все что остается Паладинайту — ответить не менее остро, вызывая на губах Паука еще более широкую усмешку… и всплеск чего-то одновременно и приятного, и болезненного внутри этого паршивца. Он проанализирует это потом — сейчас не время. Прямо перед ними — лестница на второй этаж, точно так же залитая кровью и устланная переломанными телами. [а вокруг мертвенная тишина] [в самом прямом смысле этого выражения] Где, черт побери, Курапика? Они не могли опоздать — Курута слишком сильный противник, охотник двух звезд, бывший Зодиак, пускай и ушедший со скандалом, когда остальные члены Ассоциации узнали о второй его роли — роли одного из боссов мафии. Что характерно не был против лишь позабавленный данным фактом Паристон… но он всегда прятал за улыбкой знание того, что Ассоциация ничем не лучше преступников, просто у них есть «лицензия на убийство» от Большой Пятерки. Леорио выпускает свое Нен, осторожно скользит невидимыми щупами, пытаясь обнаружить хоть кого-то живого, кроме них с Куроро. Вряд ли таковые найдутся среди этих тел, но ведь кто-то же звонил Курапике. Однако тела уже холодные — два или три часа как… [блядь] [блядь-блядь-блядь] Нет никакого смысла в тишине и осторожности — в поместье нет живых, а звонил Курута, скорее всего, убийца. — Очень ёмко. Кажется, сейчас Куроро повторяет недавние слова Курапики, но Паладинайту не до остроумных ответов. Он резко срывается с места, перемещаясь даже не бегом, — так как не может слишком быстро двигаться из-за больного колена, — но рывками телепорта, открывая те в пределах видимости и оставляя за своей спиной еще на несколько секунд, чтобы Куроро успел пройти следом. Второй этаж, переходы, залы, спальни и библиотека, рабочий кабинет… [трупы, трупы и еще раз трупы] Крик. Громкий, отчаянный крик человека, которому делают очень и очень больно.