Отряд Судеб. Часть 3. Тайны невыразимцев

28 февраля 2000 года Делегация состоящая из четырех бравых мракоборцев и Гермионы устроилась на веранде одной из кафешек Хогсмита. Утреннее негреющее Шотландское солнце радовало своими яркими лучами. Пар от кофе струился вверх, устремляясь к необычайно ясному небу, и разносил над столиком горький бодрящий аромат. Гермиона с упоением поглощала булочку с тыквенным кремом, вновь получив доступ к небывалому аппетиту. Это же настигло и Малфоя, сидящего рядом с ней. Драко уплетал сэндвичи с бужениной так яростно и упорно, будто ему отвели всего минуту на их съедение, а затем отнимут. В руках Грейнджер была свежая газета. Она бегло прошлась по заголовкам, не обнаружив там ничего провокационного. Драко скосил взгляд на текст, пытаясь понять, услышали ли его указания в редакции. В противном случае сегодня ему пришлось бы связаться с нанятым им менеджером, а он так не хотел рушить ауру отпуска. Сегодня ребята проснулись поздно. Джинни поворчала, что ночью застала Гермиону, сопящую в обнимку с Драко, и недолго думая присоединилась к Гарри в спальне мальчиков. Как будто ее вообще надо было уговаривать. Нотт же всю ночь где-то проторчал и решительно отказался это комментировать. Поэтому все дружно пропустили завтрак и отправились в Хогсмит, чтобы подкрепиться. Как же было приятно понимать, что за пропуск занятий тебе не прилетит. — Что это на них нашло? — покачала головой Гермиона, отправляя в рот последний кусочек пирога. — В этот раз без удивительных теорий. Печально. А мне так нравилось бодрится от коктейля из гнева, замешательства и негодования. Прежде чем кто-либо успел остановить информационный поток из невыспавшегося Тео, он выпалил с набитым ртом: — А ты фтоли не фнаефь. Драдо купид кафету. Грейнджер нахмурилась, пытаясь разобрать, что Нотт сейчас сказал. Драко, Джинни и Гарри дружно шикнули в его сторону, но было поздно. Понимание забежало в последний вагон уходящего паровоза. — ЧЕГО? — выкатила глаза Грейнджер и уставилась на Малфоя, который зрительно обещал другу скорую расправу не самым гуманным образом. — Эм… Что говорят в такие моменты... Сюрприз?! — пытался изобразить радушие Драко, но все еще косился на Тео, который вжал голову в плечи. — Драко, ты серьезно? — взмолилась Гермиона. — Ты что, будешь покупать все, что тебе досаждает? — Если бы только можно было купить Поттера и отправить его на угольные рудники... — мечтательно протянул Малфой и получил пинок от Гарри по лодыжке тут же его вернув. Гарри проглотил остатки болтуньи и ткнул в сторону блондина вилкой: — Лечение обойдется тебе дороже моей продажи, когда наступит время объяснять Артуру и Молли, куда пропала их надежда на внуков. Джинни запила возмущение кофе, скрывая рвущиеся наружу смешки. Сегодня под ее глазами не было синяков, а кожа приобрела розоватый оттенок и долгожданную упругость. Кажется, девушка очень хорошо выспалась. Что же, это жирный плюс, не считая того, что ей довелось увидеть. — А вы, я так понимаю, вчера все же решили все свои… Проблемы? — уточнил Нотт, ехидно поглядывая на друзей. — Да, Тео, мы уже поняли, что ты нам с Драко сказал примерно одно и то же и натравил друг на друга. — улыбнулась в ответ Гермиона. — Неужели ты земное воплощение бога любви? Ты отлично справляешься с нелегкой задачей по примирению запутавшихся в чувствах. — Я рад, что вы по достоинству оценили мои способности. Но я лишь так… Легонько подтолкнул, а не натравил. — Тео отхлебнул кофе и с громким гордым стуком поставил кружку на стол. — А что мне было делать? Смотреть, как два строптивых идиота, рушат свое счастье и шарахаются друг от друга? Хоть и довольно родное чувство видеть это в стенах школы. Драко и Гермиона переглянулись так, будто встретили друг друга вчера впервые и зашлись смехом под удивленный выкат глаз всех присутствующих. Похоже, эти двое снова встали на волну гармонии. В мгновение веселье охватило всех. Их заразное игривое настроение привлекало внимание, а смешки звонким эхом скользили по сырой от росы брусчатке, уносясь ввысь к небу. И ради этого стоило стараться. Этот небольшой, но такой яркий момент счастья стоил всех литров пролитых слез и крови. Стоил всех запутанных дорог и поджидающих опасностей. Жизнь стоит того, чтобы за нее бороться, а смерть однозначно заслуживает ярко прожитой жизни. — Слушайте, мы здесь вчера с Джинни обсудили кое-что… — начал Поттер, утирая слезы, навернувшиеся на глаза от холодного ветра и сочного смеха. — Не хотите ли вы составить нам компанию на поле? Соберем команду, тряхнем стариной. — О, Салазар, я думал ты и не предложишь! — воскликнул Нотт. В глазах Малфоя загорелся озорной огонек, и он повернулся к Гермионе: — Будешь болеть за меня, Грейнджер?

***

— Доброе утро, профессор. — поздоровалась Гермиона, входя в кабинет. На этот раз ее сопровождал Драко, сославшись на то, что Трелони ему хватит надолго, а за девушкой нужен присмотр. К тому же после того как они с Ноттом надымили в коридоре, Малфою не очень-то хотелось появляться на глазах профессора. Малфой прикрыл за ними дверь в кабинет директора, приветственно кивнув Макгонагалл. — Доброе утро. Смотрю, сегодня, вы оба в гораздо более… Бодром расположении духа. — заговорщически подняла глаза на ребят Минерва, снимая очки и откладывая чтиво. Она встала из-за стола и хлопнула в ладоши. На столе появился маленький узорчатый чайник, а сама директор сошла с постамента, где располагался ее стол, и присоединилась к пришедшим. Еще вчера Гермиона заметила, что кабинет Дамблдора теперь перенял черты женщины. Все, что раньше валялось по углам, было аккуратно расставлено и сложено по полочкам. Не было кусающихся конфет в ванночке. Вместо них там лежали обыкновенные разноцветные леденцы. На стене висело два размашистых портрета. Альбус, как всегда отсутствовал на своем положенном месте, хотя вчера он делал вид, что посапывает на своем кресле, а сам тихо подглядывал. Северус же читал какую-то странную книгу, надписи на которой были плохо прорисованы. Оставалось надеяться, что в картинном мире там внутри довольно понятное содержание и ему есть, чем заняться. Взгляд Малфоя подернулся пеленой, которую только знающие могли определить как печаль. Он завороженно разглядывал профессора зельеварения, не сводя с него глаз. — Мистер Малфой. — протянул Снейп, привычно растягивая слова и придавая им истинно слизеринское шипение. — Вы, наверняка, хорошо осведомлены о том, что пялится на людей как минимум неприлично. Тень улыбки скользнула по нарисованному лицу, и он захлопнул книгу, усаживаясь на свое кресло. — А вы, наверняка, хорошо осведомлены о том, что портреты как раз и созданы для того, чтобы их задумчиво разглядывать. Не так ли, профессор? — ответил Драко, сверкнув белоснежными клыками. При одном только взгляде на портрет Снейпа сердце Драко болезненно заныло. Узкие черные глазки, выполненные маленькими мазками, блестели, как живые. Волшебные изображения не могли мыслить себя подобно живым, но в них хранилась частица личности нарисованного, так что на картине был вполне себе настоящий Снейп. Угольные узкие глаза стрельнули в Драко, пронзив насквозь с такой силой, что Драко пришлось собрать волю в кулак, чтобы виновато не потупить взор. Северус вздернул брови и изобразил согласие, легко кивнув. На его нарисованных губах блуждала тень улыбки, а черные глаза заполнило веселье. — Действительно. — протянул Снейп, откладывая книгу. — Как мисс Грейнджер и упоминала вчера. Мистер Малфой не растерял своей природной язвительности. Но на мой взгляд, она приобрела более миролюбивый характер. Драко недоуменно вздернул брови, как бы безмолвно спрашивая Гермиону: «Ты, что, сплетничала с моим деканом?». — Все так, профессор. — кивнула Гермиона. — Северус, будьте добры, найдите Альбуса. Думаю его мнение нам тоже будет весьма кстати. — попросила Минерва. Снейп хмуро прикрыл веки и издал мучительный вздох. Сложно, наверное, тень своего остаточного «я» тратить на то, чтобы гоняться за Дамблдором по Хогвартсу. Драко и Гермиона уселись за небольшой круглый чайный столик. Чай благоухал яркими нотами жасмина. Солнце проскальзывало сквозь плотные портьеры на высоком арочном окне, играя солнечными зайчиками на мраморном полу кабинета. — Профессор, вынуждена предупредить, что вся информация по делу секретна, поэтому я постараюсь говорить общими данными. Только прошу… — взмолилась Гермиона. — Все, что мы будем обсуждать должно остаться между нами. — Разумеется, мисс Грейнджер. Поэтому я и отправила Северуса искать Дамблдора. А Альбус в свое время получил распоряжение скрываться от профессора Снейпа. — глаза Макгонагалл заискрились задорным огоньком. Малфой скрестил длинные ноги и откинулся на спинку кресла, которое было, пожалуй, самым удобным предметом мебели в школе. После ночевки с Грейнджер на одноместной скрипящей кровати его тело невыносимо ломило, поэтому любая жесткая лавка для не размятых мышц сейчас ощущалась электрическим стулом. Несмотря на все это слизеринец умудрялся гордо держать спину прямо. И не менее гордо взирать на всех вокруг презрительным взором, смягчавшимся лишь в тот момент, когда в обозримый угол попадала Гермиона. — Профессор, расскажите, бывали ли в вашей практике случаи, когда на воспоминаниях появлялись… Помехи? — Гермиона обошла заклинание, однако упоминание ее работы отдалось покалыванием в языке. Оставалось надеяться, что болтовня не отслеживается и ей это сойдет с рук. — Что-то вроде размытых пятен на местах, где точно должен быть кто-то. Минерва задумалась и откинулась на спинку кресла. Она положила локоть на подлокотник и провела сухими пальцами по тонким губам. — Случаи бывали. Но это всегда были воспоминания людей, уже ушедших из жизни. Вы, конечно же слышали, что такое «феномен угасающего разума»? — Да. — поджала губы Гермиона и заломила пальцы. — Только вот в одном случае он подтвер… Язык перехватило и будто связало узлом. От острой боли из глаз девушки брызнули слезы. Резь быстро прошла, а возможность говорить вернулась, однако предупреждение было услышано. — И что, совершенно никаких исключений из правил? Или необъяснимых случаев в вашей практике? — Драко заметил, как покраснела и сжала кулаки Грейнджер, и продолжил за нее. — Нам важна любая зацепка. Макгонаггал взяла чашку со столика и отхлебнула ароматный напиток: — Один раз… Всего однажды. Но тому человеку напрочь отшибло память, это было ужасающее зрелище. Не воспоминания, а сплошные рваные куски. Это был мистер Локонс, если вы помните такого. Драко и Гермиона переглянулись. Малфой утешительно коснулся руки девушки, даже несмотря на то, что перед ними сидела профессор. Лицо Грейнджер выражало неутешительную степень отчаяния и печали. Ей всегда казалось, что профессора Хогвартса виртуозы по части необъяснимого. Они обладали необходимой степенью воображения, чтобы творить невероятные вещи. — Не отчаивайтесь, мисс Грейнджер. — Минерва потянулась вперед, заглядывая Гермионе в глаза. — Открытия приходят к нам неожиданным образом и кому, как не вам по силам разгадать эту тайну. Грейнджер эти слова совершенно не ободрили, но она постаралась собраться с духом. — На самом деле, профессор, это был неосновной вопрос. — девушка прикусила губу изнутри. — Я знаю, что помимо трансфигурации у вас также имеется степень по алхимии. Подскажите, может, вам известно… Гермиона задумалась, пытаясь сформулировать мысль так, чтобы обойти следящее заклинание и не выдать деталей дела. — Наш преступник помешан на алхимии. — вновь перенял инициативу рассказа Малфой. — Он называет чем-то вроде очищения то, что вливает ртуть в кровь волшебников. И, как мы поняли, каким-то образом умудряется похищать магию у волшебников и превращать их в маглов. Повисло долгое молчание, однако Макгонаггал не выглядела ужаснувшейся. Она лишь дернула бровью и грустно вздохнула. — Боюсь, что второе именно с помощью алхимии невозможно. Да и звучит так, как будто это невозможно вообще. — Мы знаем. — подтвердила Гермиона. — Отдел Тайн ломает голову, что все это может значить, но прогнозы неутешительные. Минерва провела рукой по лбу и помассировала виски: — Что касается очищения. Что же, боюсь, без лекции здесь не обойтись. Ребята выжидающе уставились на профессора. Удостоверившись в том, что они готовы вновь сесть на школьную скамью, женщина продолжила. — Давайте начнем с основ. В том письме, что было опубликовано в Пророке, есть термин Возгонка. Для большинства научных Алхимиков, это простейший процесс испарения или же сублимации вещества. В древних учениях, более религиозных, все же это приобретало некий смысл «очищения» вещества от ненужных ему, грязных свойств. Это было необходимо при создании философского камня, мела, да, впрочем — всего. Макгонаггал поднялась с места и прошла к окну. Она задернула портьеры так, чтобы кабинет оказался в полумраке, и взмахнула палочкой. Перед женщиной затанцевали образы трех веществ, объединяющихся еле светящимися линиями в форму треугольника. — Как вы знаете, база любой алхимии — Триада веществ. Три материала, на которых держится все мироздание. — она по очереди палочкой, как указкой, очертила иллюзию.— Это — Соль, Сера и Ртуть. На их основе строятся все принципы. В какой-то момент возникли разные теории по поводу того, каково «идеальное» содержание этих веществ для исполнения Великого деяния. Или же создания Философского камня, очищения духа, соединения с космосом — как хотите. Таким образом, есть теория серы и ртути, серы или соли и ртути и прочие. Как думаете, какая из них была запрещена еще в самом ее зачатке? — Теория ртути. — одновременно произнесли Драко и Гермиона, за что получили смешок от профессора. — Именно. — кивнула Минерва продолжая. — Информация о ней была уничтожена еще при Римском императоре Веспасиане. Однако единицы последователей есть до сих пор среди магов и маглов. — Почему вы думаете, что преступник приверженец именно этой теории? — спросил Малфой, изучая глазами мерцающие картинки, иллюстрирующие слова Минервы. Грейнджер поджала губы. Профессор не знает деталей убийств, хоть слухи и ходят. Они не были раскрыты прессе. Если она смогла понять все это, просто прочтя письмо — тогда Отдел Тайн давно работает над этой теорией, хоть сама Гермиона впервые слышит о теории Ртути в Алхимии. — Прекрасный вопрос, мистер Малфой. Десять очков Слизерину. — съехидничала женщина. — В волшебном сообществе ксенофобия была всегда. В любую из сторон — чистокровные презирали маглорожденных и наоборот. Во времена всемирного рабства чистокровные волшебники имели право взять в подчинение маглорожденного мага. Это породило множество распрей и в том числе отдельное алхимическое учение. Драко поджал губы, стараясь не оборачиваться на Гермиону, хоть и слышал ее грустный вздох. — Ртуть — олицетворение души, что соединяет дух и тело. — продолжала профессор. — Для приверженцев теории — кем стали чистокровные. Магия — олицетворением гнили и падения души. Чуть позже сюда добавились и принципы христианства. Таким образом, для последователей теории ртути Великое деяние — очищение мира от магии. Рай — мир маглов. Магл — чистое создание, истинная форма жизни. Минерва развеяла иллюзию и вернулась на свое место. — Радикалы теории ртути пытались «очистить» от магии волшебников, подвергая их смерти путем вливания в кровь ртути. Так, они искореняли магию и дьявола. Также они пытались найти способ избавиться от магии в своих телах и даже пытались сделать свою версию философского камня для этого, но безуспешно, как вы понимаете. — подытожила она, как ни в чем не бывало наливая себе еще чашечку чая. — Это… — Грейнджер связало язык, невысказанное попадание профессором в яблочко повисло в воздухе. — А как это может быть связано с Эмпиреями? Макгонаггал ошарашенно вздернула брови: — Сейчас вы по-настоящему меня удивили, хоть я понимаю, что это закономерный вопрос. Боюсь, что не обладаю знаниями про них, способными вас удивить. Гермиона сжала губы в тонкую линию, стараясь не начинать высказывать теории, и выдавила слабую улыбку. — Спасибо профессор, нам было приятно снова ощутить себя студентами. — Говори, пожалуйста, только за себя, Грейнджер. — шепнул Малфой, но его было прекрасно слышно. — Как жаль, Драко. Помниться вы были куда более стремительны в вопросах получения знаний ранее. Или все же вами руководило желание быть первым? Малфой промолчал, но так крепко стиснул зубы, что они захрустели от натуги. Минерва усмехнулась и сложила руки на скрещенных ногах: — Уверена, у вас есть еще вопросы. Давайте продолжим, пока дверь в кабинет еще держится. Уверена, что за ней толпа на пересдачу, но зачем упрощать жизнь студентам, верно?

***

После новых попыток приоткрыть завесу тайны на их деле, ребята встретились на условленном месте, а именно возле хижины Хагрида. Побывать в Хогвартсе и не выпить горького чая с чёрствым пирогом в компании добродушного великана было просто невозможно. Пускай некоторые из спутников не были в восторге от этой идеи. Плотные облака, будто куски сахарной ваты, окутали небо, напрочь скрыв стремящееся на волю солнце. Листва Запретного леса шумела так громко, что было не слышно даже собственных шагов по скользкой от влаги брусчатке. Холод пробирался своими тощими трясущимися пальцами даже сквозь пелену согревающего заклинания. Гермиона зябко поежилась, кутаясь в пальто и натягивая на нос шарф, который Драко, вопреки ее возмущением, обмотал половину ее головы и шею. Малфой шел чуть впереди, разглядывая Шотландские пейзажи и вдыхая резкий хвойный аромат, витающий в воздухе. Зубы его еле слышно скрежетали, и вовсе не от холода. Драко не нравилась идея тащиться в старую развалину, да еще и грызть сухари сомнительного качества в компании с великовозрастным идиотом, но что поделать. Мир, сука, несправедлив, а любовь зла. Малфой несколько раз пассивно-агрессивно отказался от предложения остаться в школе и сейчас довольно активно-агрессивно выхаживал к хижине. Грейнджер не могла сдержать улыбки от того, как он бросал на нее колкие, но в то же время заботливые взгляды. А зрелище того, как при приближении силуэта обиталища Хагрида лицо Драко становилось похоже на скомканный пергамент, так вообще вызывало приступ хохота. — Грейнджер, ты знаешь, что смех без причины, признак определенных умственных отклонений? — язвительно бросил Драко, тут же подхватывая Гермиону за локоть, чтобы она не поскользнулась на камне. — Я вот думаю, почему же ты со рвением мазохиста пытаешься делать то, что нравится нам, но не доставляет удовольствия тебе? — девушка осторожно высвободилась из хватки слизеринца, преодолев опасный участок. — Тебе вовсе не нужно встречаться с Хагридом, если ты этого не хочешь. — И чем же мне заняться вместо этого? — Драко вздернул тонкие брови. Целый день он старался не лыбиться, как последний идиот, но при взгляде на своего кудрявого воробушка уголки губ так и стремились вверх. — Компания обросшего недоу… Хагрида все же куда приятнее, чем попытки Слизнорта сделать меня своим чучелом для коллекции или же стараниями Флитвика найти себе преемника на посту преподавателя Заклинаний. Грейнджер застыла и перевела удивленный взгляд на парня. Она вновь чуть не поскользнулась, потеряв бдительность, однако у Малфоя было ее куда более чем достаточно. Он быстро сгреб девушку в охапку и поставил на «безопасное» место. — Флитвик пытается зазвать тебя на пост профессора? — Гермиона почувствовала, как рука Драко задержалась чуть дольше на ее талии и сердце бешено пустилось в пляс. — Ты не говорил. Слизеринец повел плечом и стряхнул еловые иголки с пальто: — Да и о чем говорить. Мне это неинтересно. Возможно, на восьмидесятом году жизни я об этом и задумаюсь. Грейнджер задумалась, все же, внутренне согласившись с Драко. Быть молодым преподавателем круглый год, наверное, довольно нудно. — А что касается всяких ваших делишек, в которых я тоже участвую якобы «без принуждения». — Малфой закатил глаза и сделал знак кавычек пальцами в черных кожаных перчатках. — Мне нравится ощущение «причастности» к вашим скандальным приключениям. После последнего инцидента у меня нет намерения оставлять тебя одну, даже если ты просто захочешь сходить за кофе. — Знаешь, это вроде как нездоровый контроль и все такое. — не без смешка произнесла Гермиона, не в силах оторваться от глаз Драко, в которых вновь плясал живой огонек задора. — Ты и представить не можешь насколько сильно мне плевать на это замечание, Грейнджер. — Малфой склонился к ее лицу, обдав озябший нос горячим дыханием. — Мы здесь все в принципе не очень здоровые. Ресницы Гермионы затрепетали, а дыхание участилось. Малфой заметил это мимолетное движение и с ухмылкой наклонился дальше к ее губам. Он коснулся их своими едва заметно и тут же шумно выдохнул носом, услышав звуки ускоренных шагов по скользкой брусчатке. — Эй, голубки! — прогремел голос Нотта. — Хватит чмок-чмокататься, у нас исполинские планы. Ой! Тео не успел договорить, потому что его нога соскользнула с одной из влажных ступеней, и парень кубарем полетел вниз, собирая кочки и скользя по мокрой траве к самой хижине под склоном. Гарри и Джинни, шедшие за ним, замерли на месте и стали пристальнее вглядываться себе под ноги. Драко проследил путь друга до самого его конца, убедившись, что тот, кряхтя и, оттряхиваясь все же, поднялся и издал победный тихий смешок. — Это был ты? — уставилась на парня Гермиона, еле сдерживая приступы сочувствия вперемежку с хохотом, смотря как Тео досадно осматривает образовавшееся травяное пятно на своем дорогущем плаще. — Не понимаю, о чем ты. — картинно нахмурился Драко и, взяв девушку под руку, продолжил спуск. Как раз в тот момент, когда Теодор успел привести себя в порядок, откуда не возьмись на всех парах и с громким лаем из-за хижины выскочил Клык. Первой его жертвой тут же стал стоящий ближе всего Нотт. Огромный пес повалил бедолагу обратно на траву и принялся тщательно вылизывать, пока Тео с громкими ругательствами, следующими за порывами хохота, пытался снять пса с себя. Гермиона и Драко переглянулись и звонко засмеялись. Их веселье тут же подхватили Джинни и Гарри, и вот уже четверо ребят хохотали, как дети. Как бы им не пришлось повзрослеть за эти годы, ребячество находило свои пути. Детство — это не то что проходит. Оно остается в каждом из нас спящим ребенком, просыпающимся под звуки любимых мультиков или запах маминых блинчиков. Уютное счастье охватило всех, будто не было никакого преступника, обид или страшных потерь. Были только они, наслаждающиеся пускай холодным, но таким очаровывающим днем. На звуки хохота и отборной брани Нотта из хижины вышел Хагрид, оттаскивая пса и махая подходящим к домику ребятам. Гарри со всех ног побежал к великану, утонув в его широких объятиях, как это бывало всегда. Сколько бы лет ни было Поттеру, при встрече с другом детства он вновь становился одиннадцатилетним худощавым мальчишкой. Аромат подгоревших булочек и тыквенной мякоти окутывал мягким покрывалом, убаюкивая на тихих волнах. Даже Драко сменил хмурую мину на расслабленную, пропуская через себя чувство, которое он для себя обнаружил недавно. Безопасность. Хагрид по одному сгреб каждого из пришедших, параллельно помогая Нотту оттереться от слюней и ногой отгоняя любвеобильного Клыка. Подойдя к Драко, великан замер в нерешительности и лишь похлопал Малфоя по плечу со словами: — Вот кого не ожидал встретить, так это тебя Малфой. Слизеринец не слышно скрипнул зубами и попытался изобразить более почтительное выражение лица. Правда, каждый раз, когда он пробовал скрыть свое искреннее недовольство выходила жуткая гримаса. Хагрид либо не заметил этого, либо тщательно сделал вид, что не обратил внимание на то, как лицо блондина скривилось как прошлогодний изюм. Он прошлепал к входу, зазывая ребят за собой. В обители полувеликана, или кем там был умственно обделенный бородач, Драко почувствовал себя ребенком пяти лет. Все стулья были огромными, в кресло могли усесться трое, а посуда была таких размеров, будто с этого блюда ели гиппогрифы. Впрочем, эту версию он не стал отметать и решил с осторожностью брать еду с этих тарелок. Малфою досталась табуретка, и даже при его росте носки ботинок едва касались пола. Гермиона села рядом с ним на такую же, весело покачивая ногами. Гарри и Джинни вальяжно развалились в подранном кресле. Нотт же пристроился на каких-то коробках, подальше от входа, откуда за ним наблюдал пес. Хагрид трещал без умолку обо всем на свете. О погоде, школе, о событиях животного мира (Клюворыл и какая-то гиппогрифская дама, что ему доставили, обзавелись потомством). Клык громко грыз кость у самой двери, а на плите истошно вопил чайник. Гермиона весело поддела Драко и протянула ему кусок разваливающегося подгоревшего пирога. Малфой положил его на свое блюдо и вежливо отставил для лучших времен. — А как твое обучение, Хагрид? Разве тебя не восстановили в школе? — спросила Грейнджер, отодвигая и свою тарелку подальше. Мужчина почесал бороду своей огромной рукой: — Я иногда хожу на лекции, но после первого года понял, что не мое это. Я отлично лажу со зверями, и мне это ближе. К тому же я немного… Стесняю ребят, ну, возрастом. — И ты не расстроен? Ты же так хотел доучиться. — Поттер исправно грыз пирог, отчего его лицо покрылось крошками. Впрочем, голодающий полдетства мальчик-которого-не-любили мог сожрать что угодно, когда угодно и в любых количествах. — Нет, конечно! Это оказалось не так… Весело, как в детстве. Я лучше с Клыком в лес по грибы схожу или же за фестралами пригляжу. Не самый прилежный из меня выходит студент. — хохотнул Хагрид и с громким хлебком отпил чай из кружки. — Вы мне лучше расскажите, как у вас дела. — Ну, знаешь, нас всех вроде как оправдали. Сейчас гоняемся за особенно отпетым мошенником, впрочем, ничего нового. — усмехнулся Поттер, доставая изо рта длинный темный волос. — Это да. Умеете вы искать беды себе на голову. — Хагрид причесал бороду, заметив конфуз Гарри. Драко чувствовал себя как в перестрелке. Он в ней не участвует, но вынужден скрываться, чтобы в него не попал шальной луч. Всеми силами Малфой делал вид, что его не существует, чтобы Хагрид не додумался обратиться к нему с расспросами. Правда, он все же отвлекся, погрузившись в беседу. Слизеринец и не думал, что между ребятами и громилой такая тесная дружеская связь. — И как тебе в мракоборцах, Драко? — потеря бдительности стала фатальной. Хагрид произнес это неловко, и эта заминка передалась Малфою. Он опешил, неготовый вести непринужденную беседу. Его спасла вовремя подоспевшая Гермиона. — Вроде как, он там на хорошем счету. По крайней мере, Робардс им доволен. — улыбнулась Грейнджер. — Так, я и думал. — улыбнулся мужчина и вновь хлопнул Драко по плечу, чуть не выбив из него дух. И плечо. — В Отделе мракобесия всегда ценились жулики. Хагрид сказал это так добродушно, что никто бы и не заметил подвоха. Вот только Поттер поперхнулся чаем, Джинни замерла на месте, а Нотт покатился со смеху. Великан застыл на месте, а затем прицокнул и помотал головой: — Опять вырвалось не подумав. Ты это… Не серчай. Я не со зла такое. Однако Малфой уже усмехнулся себе под нос и отхлебнул из огромной кружки скользкое варево. Никогда бы он не смог подумать, что у волосатого лесника есть чувство юмора. — Именно по этой причине, Поттер тоже отлично вписался. — ответил Драко. Хагрид сипло рассмеялся, стараясь не смотреть в сторону покрасневшего Гарри.