Отряд Судеб. Часть 3. Тайны невыразимцев

Сириус постучался в дверь кабинета мисс Пак лишь для приличия и вошел внутрь, не дождавшись разрешения. Он аккуратно закрыл за собой дверь и подошел к столу. — Вежливость — твое второе имя. — протянула она, не поднимая глаз на Блэка. — Думала ты будешь метаться по своему Отделу и на всех вопить от нетерпения. Чем могу помочь? Бродяга прошелся по кабинету, заложив руки в карманы. Незаметно для женщины он впитывал все запахи, витающие внутри, вглядывался в каждую деталь и пятнышко, но не обнаружил ни единого отголоска того, что он чуял в тот вечер. — Блэк. — Юна поднялась из-за стола. — Если думаешь, что ведешь себя не подозрительно, то ошибаешься. Сириус повернулся к ней и грозно оскалился: — На это я и рассчитывал. Резким движением он подвинул к себе стул, отчего тот издал противный скрежет, и сел напротив женщины. Мисс Пак взирала на него сверху вниз, однако все во взгляде Блэка утверждало, что ситуация находится в его руках. — Нет ничего, что мне необходимо знать, Юна? Мисс Пак нахмурила брови и медленно опустилась обратно, смотря на Сириуса непонимающим и оскорбленным взглядом. — Не понимаю, о чем ты. — Тогда я буду выражаться яснее. — отчеканил Сириус, взяв со стола перо и повертев его в руках. — Либо мы оба выбежим, как ошпаренные из этого кабинета от вполне ожидаемого вызова. Либо просидим здесь до утра и если мои сообщат, что никого не видели, то с тобой я буду разговаривать в другом тоне и в другом месте. Юна сжала губы в тонкую линию и откинулась на спинку стула, уперевшись руками в стол: — Ты подозреваешь меня? После того, что… После всего? Умно, как никогда, Блэк. Бродяга фыркнул, и глаза его наполнились сталью. Он переломил перо пополам, отбросив его в сторону: — Буду рад извиниться, если мои подозрения не оправдаются. Однако, кто кроме нас двоих, знает о том, как ты умеешь на меня влиять? Мисс Пак отвела взгляд и постучала тонкими пальцами по столешнице, а потом вернула стальной взор обратно: — Что случилось, Сириус? Теперь мне впору задать вопрос, с которого ты начал этот разговор. — Пока ничего. Что будет потом, попробуем выяснить. — Блэк щелкнул пальцами, и перо вмиг вернуло свою первоначальную форму. — Все, что происходит, настолько похоже на мракобесие, что я начинаю думать, что схожу с ума. Женщина тяжело вздохнула и всплеснула руками: — Хорошо. Будь по-твоему. Если ты решил сторожить меня, как пес, может хоть от чая не откажешься? — Откажусь. — резко ответил мракоборец, положив руку на кобуру, когда мисс Пак привстала. — Разумно. А мне точно нужно что-то выпить. Пускай даже чай. — Юна вновь привстала, но Сириус опасно накренился вперед. — Ты будешь сидеть до тех пор, пока я не разрешу тебе встать. — рыкнул Блэк, и мисс Пак снова заняла свое место. — Будь мое желание налить чай более искренним, ты бы уже лежал в Мунго. Надеюсь, ты понимаешь это, Бродяга? — невыразимец расслабленно покачнулась на стуле. — Тогда бы вопрос решился куда быстрее, верно? — Верно.

***

Джинни возвращалась из уборной, растирая по лицу прохладную воду. Ее не просто клонило в сон, ее туда окунуло. Грейнджер пришлось разбудить ее, чтобы сообщить, что они с Забини идут за кофе. Девушка взяла с мулата клятву, что он не спустит с Гермионы глаз, и воспользовалась этим моментом, чтобы немного взбодриться. Отдел Тайн, казалось, вовсе не спал. Сотни мантий порхали из угла в угол, из комнаты в комнату, распространяя шепот по всему исследовательскому залу. Она остановилась, чтобы разглядеть один из стеллажей с артефактами, и невольно отшатнулась. На полке лежала скрюченная рука, увенчанная увядшими цветами. Рука пошевелила пальцами, будто говоря девушке «Ступай дальше». В груди распространялось отвратительное чувство, которое заставляло держаться настороже. Только столь сильное предчувствие перестало походить на случайность. Жжение кололо и резало изнутри, вырываясь наружу тяжелыми вздохами, будто тахикардия. Джинни подошла к кабинету, где они ожидали распоряжений, и замерла на месте от писка в ушах. Она схватилась за грудь, где «чувство» должно было уже оставить ожог от своей интенсивности. Уизли толкнула дверь и застыла на пороге. — Гарри? — окликнула она парня, который отчаянно рыскал по столу с бумагами и распределяющей шляпой, украшающей весь этот кавардак, как вишенка на торте. — Разве ты не должен быть в патруле? Рука сама потянулась к палочке. Поттер повернулся с таким беспокойством во взгляде, будто случилось что-то по-настоящему страшное. Уизли уронила руки и подошла к нему, разглядывая парня. — Меня сменили и отправили сюда. Где Гермиона? — сказал он волнительным голосом. — Она отошла за кофе. Что случилось? — обеспокоенно вглядываясь в сверкающие зеленые глаза. Его офисная рубашка была расстегнута на верхние пуговицы. Палочки в кобуре не было, а волосы находились в страшном беспорядке. Гарри почесал шрам и отвернулся, обдав Джинни странной смесью запахов. Такой, что она не могла его определить. Разве что запах чего-то земляного точно выделялся на фоне остальных. — Мне просто нужна Гермиона. Она точно может мне помочь. — отчеканил Поттер, стараясь не смотреть на Уизли. Джинни подошла еще ближе: — Гарри. Ты ведешь себя странно. У тебя опять приступы? Голоса? Что… Поттер резко подошел к девушке, отчего та отпрянула и прижалась к столу, удерживая равновесие руками. — А ты что здесь делаешь? Почему ты не с ними? — Я… — Уизли зарделась. Из-за своей слабости она не смогла сопроводить их даже за кофе. Гарри смягчился и провел холодной рукой по ее щеке, отчего по телу распространилась… Дрожь. Не желание, не трепет. Будто она стояла на краю пропасти и делала шаг вперед. Что происходит? — Прости, милая. Просто день… Какой-то сумасшедший. — выдохнул Поттер. — Вам удалось что-то выяснить? Джинни нахмурилась. Им, конечно, удалось выяснить, какого цвета потолок в этой комнате, например. У них не было указаний работать сегодня. Им надо было просто ждать. Ну, разумеется, заучки нарушили все предписания и усердно корпели над бумагами, но о чем они говорили, Уизли не могла вспомнить. Что-то о алхимической теории… — Впрочем, это не важно, ведь так? Хорошо, что я нашел тебя. — Гарри наклонился к ее шее и провел руками по талии. Уизли сжалась. Нервы гудели от напряжения, а внутреннее чутье вопило со страшной силой. Она постаралась вырваться, но его пальцы вдруг крепко схватили ее корпус. Джинни почувствовала, как ее палочка падает на пол. Страх пронзил копьем, и Уизли лягнула парня по ноге, поддаваясь инстинктам. Тот лишь слегка покачнулся, но не издал ни единого звука, а только сильнее вжимал девушку в стол, пытаясь повалить. Его глаза блеснули нездоровым огоньком. Дальше, все происходило как в тумане. Паника настолько сильно заполонила Джинни, что она не могла ни крикнуть, ни подать хоть какой-то сигнал бедствия. Ее пальцы смяли ткань шляпы на столе, пока она пыталась удержать равновесие и не дать Поттеру опрокинуть ее на стол. Руки Гарри переместились с ее корпуса, хватая девушку за горло. Воздух разом исчез из легких. Глаза заполнились пеленой боли, пока она бодалась, лягалась и пыталась отцепить его руки. Но ее пальцы каждый раз соскальзывали и не могли ухватиться, будто его руки были вымазаны в масле. Она вновь оперлась ладоням на стол, вглядываясь в абсолютно неживые зеленые глаза которые теперь вовсе не были яркими. Свет в них будто потушили. Зрачки совершенно пустые, как если бы за ними не было души и разума. Джинни попыталась оттолкнуться от стола и придать телу инерции. Пальцы коснулись чего-то холодного и металлического. Паника пересилила боль, включая первобытные инстинкты, и как только ее рука ухватилась за удобную рукоять она собрала остатки сил, ударила Гарри ногой по правому колену и сделала выпад. Воздух потоком ворвался в ноздри так резко, что Уизли закашлялась, не ослабляя хватки на рукояти. Боль отступила, а взгляд прояснился она в ужасе отпрянула назад и замотала головой. — Джинни… — прокряхтел Поттер, держась за живот. — За что? Из тела Гарри торчал… Гриффиндорский меч. Из раны сочилась кровь, вырываясь потоками. Струйка красной жидкости стекала по его подбородку, пузырясь в уголках рта. События. Сбылись. Все, что так пугало Уизли в ее снах, сейчас ожили и превратились в реальность. Она закрыла рот руками, с трудом удерживая равновесие. Ноги дрожали не только от потери воздуха и боли, но и от чудовищного осознания того, что она сделала. Она не была уверена ни в чем. Пытался ли он ее убить или же она сходит с ума от постоянных видений. Или же это его разум был поглощен Империусом, пусть здесь в Отделе Тайн это и невозможно. Или… Можно было найти миллион объяснений всему тому, что случилось в комнате, но только не тому, как она оказалась способна нанести смертельный удар Гарри Поттеру. — Гарри, я… — хрипло промямлила она, растирая кровь, оставшуюся у нее на руках по лицу. — Что… Поттер скорчил ужасную гримасу и отпустил меч. Лицо прорезала острая улыбка, которая была впору маньяку, либо монстру. Сложно было назвать ее человеческой. — Испугалась? — спросил он и рассыпался горсткой красного песка, заполняя комнату ароматом… Глины. Уизли не могла поверить своим глазам. Она съехала на пол и кое-как подползла к оставшейся от Поттера или того, что им претворялось кучке, перебирая ее пальцами. Облегчение смешалось с недоумением и полнейшим шоком. Только сейчас она заметила, что красная глина и близко не похожа на кровь, а высохшие куски уже отваливались от кожи на руках Джинни. Дверь отворилась, и она услышала голоса, приближающиеся к ней. Кто-то потряс ее за плечи, но она не могла оторвать взгляд от пола и сверкающего гриффиндорского меча. Она всегда мечтала, чтобы меч явился ей. Как говорится, бойся своих желаний. — Джин! — уже кричала Гермиона. — Джинни! Ты в порядке? Уизли моргнула, стараясь оставаться в сознании, хоть и была близка к тому чтобы отключиться на полу в куче глины. — Все хорошо. — прохрипела она и съёжилась от боли, потирая шею. — Это…здесь… — Мерлин. — выдохнула Грейнджер, привлекая к себе подругу. — Мы же так и не рассказали тебе в суматохе. Кем он был? Это… В этот раз был Гарри, да? Как во сне? Уизли распахнула глаза от удивления и уставилась на подругу. Забини подошел к ней, осматривая шею и протягивая стаканчик с кофе. — Думаю, обойдемся без Мунго. Синяки я хорошо умею убирать. — сказал Блейз, усаживаясь рядом на пол. — Ничего больше не болит? Джинни отрицательно покачала головой: — Отлично, тогда тебя ждет экскурс в гончарный мир. Уизли сглотнула и уставилась на кучу глины, а затем отпила кофе. Их жизнь не собиралась быть более обычной, ведь так?

***

Драко добрался до места в считанные секунды. Он пригнулся, прячась в живой изгороди, и выглянул в сторону ворот. Поттер и Микки стояли на условленном месте и делали это слишком смирно. Они вытянулись по струнке, как королевская гвардия. Петрификус? Или что-то иное? Малфой быстро окинул взглядом местность и решил не ждать подмоги. Если внутри что-то происходило, то явно скорость решила бы этот вопрос куда лучше, чем осторожность. Драко вылетел из кустов, напрягая все чувства, и на бегу, наколдовал Фините на Поттера. Обмякший Гарри рухнул вниз и начал усиленно дышать и ощупывать конечности. Малфой не успел расколдовать Старину, когда ощутил, что палочка ему больше не нужна. — Какого? — Малфой был не просто опустошен. Его будто лишили… всего. Силы покинули Драко, и он пошатнулся на месте, едва удерживая равновесие. Будто тело закрыли в глухом чулане, который поглощает свет, звуки и замедляет течение времени. Магия и ее присутствие исчезло из всех органов чувств, и это было чудовищно неприятно. Ни потаенных звоночков, как называла это мама, ни пульсации энергии. Даже зрение и слух притупились. — Твою же… — Гарри схватился за голову. Но времени на раздумья не было. Малфой продолжил свой путь и подал Поттеру руку, осматривая ограду. Пульсации родового заклинания не ощущалось, либо желания отвести взгляд или развернуться, как это происходило, если рядом были защитные чары. Впрочем, намека на какую-либо магию сейчас было не найти. Сам забор был не таким уж и высоким, поэтому пока они ждут подкрепление, можно запросто пробраться внутрь. Ворота без волшебства им не открыть. Драко оглянулся на Микки, но тот все еще был заколдован. Парень нахмурился и пообещал себе решить этот ребус в своей голове позже. Гарри тут же понял, о чем думает Драко и подставил руки. — Что случилось? — попытался выяснить Малфой, пока ловко запрыгивал на стену, отталкиваясь от ладоней Поттера. Слава Мерлину, волшебство не влияет на силу мышц. Внезапно он порадовался, что умеет хоть что-то без волшебной палочки. — Без понятия. — закряхтел Гарри и схватился за руку, которую ему протянул Драко, свисавший с ограды. — Слышу твой голос по рации, хочу ответить и все. Здесь уже появляешься ты, а я падаю на землю. — Блядство. — выдавил Малфой, спрыгивая с забора. Внутренний двор был небольшим садом. В нем были высажены молодые яблони, чьи кроны в летнее время красиво заполняли листвой и цветом все пространство. Наслаждаться мечтаниями о весне и прогулками под яблонями мракоборцы долго не стали, и сразу рванули к парадной двери. Это была тяжелая дубовая фиговина, вероятно, запертая изнутри на засов. Драко вновь чертыхнулся, отчего тот самый «черт», наверное, уже готовит для него котел в аду за упоминание всуе. Они с Гарри решили поискать другой путь. Позади послышалось копошение других мракоборцев, пытающихся, с горем пополам, пробраться внутрь без магии. — Сюда! — позвал Поттер. — Черный ход! Малфой метнулся к напарнику, который усердно пытался сдвинуть дверь с места, но та не поддавалась. — Блять! Ты умеешь взламывать замки? — спросил Гарри, смотря на старую проржавевшую ручку. Драко нашел в себе силы усмехнуться: — Нет. Зато умею ломать двери. Малфой не придумал ничего лучше, чем поступить путем, который всегда презирал. Грубой силой и мускулами. Он укрепился в стойкой позиции и с размаху приложил ногой по двери. Металлическая подбивка ботинок усилила удар, и дверь слетела с петель, упав на землю с глухим хлопком. Поттер одобрительно хмыкнул и забежал внутрь за Драко. Они быстро осмотрели зал, найдя там еще несколько оглушенных мракоборцев и такого же Нотта, а затем взбежали по лестнице на второй этаж. Когда они выломали и вторую дверь, к ним уже присоединился Сириус с несколькими мракоборцами, успевшими перебраться через забор. — Сука! — выругался Драко и пнул опрокинутый стул, валявшийся на полу. — Блядская сука! Ноздри Сириуса раздувались, а губы образовали тонкую полосу. Он прислонился к стене, ища в холодном бетоне необходимую опору. В комнате перед ними творился настоящий хаос. Мебель была перевернута, диван разодран, книжные стеллажи упали, а книги рассыпались по полу, как разноцветные камни на речном песке. Уцелел только один круглый столик, по центру которого стояла склянка с остатками металлической жидкости. Тело высокого пожилого мужчины лежало на полу, абсолютно бездыханное. Может, преступник не завершил свой ртутный ритуал, но точно закончил дело. Шея мужчины была вывернута в неестественную сторону. Глаза в ужасе распахнуты и смотрели прямо на Блэка. Из уголка рта лениво стекала тонкая струйка крови, пачкая длинные седые волосы покойного. За спинами мракоборцев появилась мисс Пак и встала рядом с Блэком. Лицо ее не выражало ни гнева, ни обиды, лишь грусть. — Надеюсь, мне больше не нужно тебе что-то доказывать. — спросила она так тихо, чтобы ее слышал только Сириус. Бродяга оторвался от стены и несмотря на всех вокруг, выдохнул и погладил женщину по щеке, оставив на другой легкий поцелуй. — Я тоже на это надеюсь. Прости меня, Юна. — с этими словами он удалился с места преступления, давая невыразимцам выполнить свою работу. На часах было ровно пять тридцать утра.

***

Гермиона не смогла бы уснуть, даже если выпить несколько склянок снотворного зелья. Утренняя газета уже давно лежала у нее на столе, только подтверждая, что мракоборцы вновь упустили Алхимика из-под носа. Она поежилась на стуле, вертя в руках склянку с воспоминаниями Джинни, которая дремала на стуле неподалеку, положив голову на плечо Забини. Мулат читал рапорт, потирая сонные глаза. Они успели собрать горстку глины. Ничего особенного в ней теперь не было, а напоминать Уизли о том, что она убила Гарри Поттера, хоть и поддельного, не хотелось. Меч лежал на столе, не собираясь покидать ребят, и бросал тусклые блики на стены. Как только напечатали выпуск, у Министерства собралась непроходимая толпа народу. Они бунтовали. Требовали увольнения Сириуса, реформирования всего состава мракоборцев, защиты и даже отставки Робардса. Разогнать их удалось только спустя час, но паника была очевидной. Гарри и Драко наведались полчаса назад, узнав, что случилось, пока они были в патруле. С трудом заверив их, что все в порядке, Грейнджер отправила ребят отдыхать. Хотя об отдыхе не могло идти и речи. Кажется, все в Министерстве работали без продыху. Сириус пока не стал рассказывать Юне о том, в чем дело, хоть она и была под полным его наблюдением всю ночь. У Грейнджер же не оставалось сил даже на страх. Усталость тисками сдавила ее грудь. Она встала со своего места и подошла к омуту, стоявшему в углу, вылив в него содержимое воспоминаний Джинни. — Грейнджер, ты уверена, что готова делать это сейчас? — шепотом спросил Забини, поднимая красные глаза на девушку. — Ты едва держишься на ногах. Гермиона пожала плечами: — А что остается? Надо же что-то делать. Беспомощность была отвратительна и съедала изнутри, как термиты выгрызают дерево, превращая его в труху. Мулат молчаливо согласился и вернулся к своему занятию, хотя заметно клевал носом. Гриффиндорка потерла глаза и опустилась к кромке воды, задерживая дыхание по привычке. Она вынырнула с резким вдохом через несколько минут и уставилась в стену невидящим взглядом. Забини, который уже успел погрузиться в сон, уронил бумаги и встрепенулся на месте. От его испуга Джинни нехотя разлепила глаза и тут же схватилась за палочку на своем боку. — Грейнджер? — осведомился мулат, подходя к девушке. — И что там? — Я… Все знаю. — тихо пролепетала Гермиона. — Я все поняла. Улыбка, излучающая чистейший восторг, озарила ее лицо. Она развернулась к Блейзу, вцепившись в его мантию, и начала завороженно разглядывать, будто видела такую впервые. — Ты… Пугаешь, блин! — мулат попытался отсоединить руки Гермионы, но не смог. — Что ты знаешь, ведьма? — Все. Это объясняет ВСЕ!

***

Сириус, Драко и Гарри сидели в кабинете Блэка, погруженные в молчание. Перед ними были петиции, принесенные людьми, устроившими переполох у Министерства. Около тысячи подписей за то, чтобы Бродягу сняли с должности. Малфой не мог найти слов. У них оставалось не так много времени, которое предоставил им Визенгамотом на расследование. После того, как оно подойдет к концу, шансы на то, что они его продлят не было. Робардс, пришедший ранее, заверил всех, что попытается добиться сохранения этого срока. На большее можно было не рассчитывать. Поттер царапал обивку дивана, вертя в руках стакан огневиски. Блэк откинулся на стуле и тихо смотрел в окно. Солнечные лучи подсвечивали его кудрявые волосы, превращая их в нимб. Символично, потому что Драко действительно считал его святым в некоторой степени. Они не могли так просто его отстранить. Будь на месте Бродяги кто-то другой, он бы никогда не дошел даже до точки, в которой они находились сейчас. Какое здесь раскрытие за месяц? Драко нервно сжимал выпуск газеты. Он уже связался с Штоцем, предостерегая о том, чтобы тот не смел печатать новость о петициях и вообще о Блэке. Но ему хотелось сделать что-то еще для человека, который фактически спас ему жизнь. Малфой знал, что сделает все, чтобы защитить его. Даже если дядя никогда не признается в том, что ему нужна защита. К счастью, или к великому горю для всех, Штоц и не думал печатать о забастовке, потому что им в редакцию вновь поступило имя. «Корбан Лиссевич. Послезавтра в 5:30. Тик-так.» Дверь с грохотом отворилась и в кабинет вбежала растрепанная и запыхавшаяся Гермиона. Все подскочили, обращая на девушку любопытные взгляды. За ней следом забежал такой же Забини и очень сонная Джинни, больше похожая на цыпленка, чем на человека. — Сириус! Это важно! — она быстро подбежала к нему, размахивая бумагами. — Я знаю, как ему удавалось скрывать себя в воспоминаниях, блокировать магию, и стирать свои следы. Я знаю, кто убийца! Блэк подскочил на месте, как Поттер и Малфой, и подбежал к двери, колдуя Селенцио. Затем он зачем-то задернул шторы и присоединился у собравшейся вокруг Гермионы группе. — Выкладывай! — чуть резче, чем нужно, выпалил Блэк от нетерпения. Грейнджер тронуло такое доверие, и на секунду она засомневалась в своей версии, но поспешно выбросила эту чушь из головы. Она все проверила, и не раз, прежде чем являться с таким громким заявлением. — Убийца — это невыразимец! — не стала тянуть интригу Гермиона и указала на Забини, ухватив его за ткань мантии. Мулат сразу же расставил руки, вращаясь, как манекен в магловских магазинах, и демонстрируя свое одеяние. Девушка открыла было рот, но вот незадача. Из-за спешки и энтузиазма она совсем позабыла о том, что не сможет рассказать и половины из того, что хотела. Заклинание, связывающее всех невыразимцев и обязующее их хранить самые страшные тайны. — Все дело в мантиях. — Осторожно начала Грейнджер и сразу же почувствовала покалывание на языке. — Я не могу рассказать всего, но вы уже и так примерно знакомы с тем, как они работают. Гермиона ощутила болезненный укол прямо в мозг, и все же остановить ее не могло ни одно препятствие. Даже если убийца рассчитывал на неприкосновенность знаний о мантиях и заклинании, в мире, где существует игра «Крокодил», можно объяснить все без запрещенных слов. — Представьте просто прозрачный стакан. Вы не обратите на него внимания, а издалека даже не заметите, если не знаете, на что смотрите. — Заклинание напомнило о себе новой пульсацией, но все же дало продолжить. — А что, если опустить его в мутную воду? Вы увидите очертания, но не очень хорошо, да и вообще стекло в любой воде сложно различить просто так. Метафора очевидно хромала, и ребята слушали девушку с недоумением, читающимся на их кислых лицах. Она пыталась объяснить то, что мантии невыразимцев позволяют им не просто сливаться с толпой или исчезать. Они как будто стирают личность невыразимца из реальности. И это, конечно же, сказывается на воспоминаниях, на которых работники Отдела тайн присутствуют. Из-за того, что невыразимец в мантии вряд ли вообще попадет в воспоминание преступника о таких случаях и не было известно, а может и вовсе распространяться об этом было просто невозможно из-за запрета. А узнала об этом Гермиона, когда посмотрела отрывок в воспоминаниях Джинни. Когда Грейнджер и Забини прибежали к ней после происшествия с големом, они были в мантиях. И в омуте памяти их не оказалось, но появились помехи. — Вы смеетесь? Грейнджер объяснила проще некуда. — Драко обвел присутствующих глазами, а затем закатил их в лучших традициях. — Вода. Омут памяти. Мантии. Стекло исчезает в воде. Нет? Не дошло? Лицо Блэка сменило несколько самых разнообразных выражений. От печали до нескрываемой грусти. Грейнджер улыбнулась Малфою и продолжила, игнорируя то, что ее речь становилась все менее различимой. — Вы видели, как мы работаем с кольцами. — Она показала свои пальцы ребятам. Ее рука подрагивала то ли от волнения, то ли от эффекта заклинания. — Как бы объяснить… Есть несколько важных и часто используемых…заклинаний. Гермиона схватилась за лицо, прикрывая рот, и пошатнулась. Драко молниеносно ухватил девушку за предплечье: — Что с тобой? Тебе плохо? — С ней все будет в порядке, если она не будет продолжать пытаться рассказать. — Успокоил Драко Забини. — Давайте я просто покажу. Блейз выставил руку вперед и зажал указательный палец. Его шепота ребята не услышали, но после произнесенного заклинания комната погрузилась в нечто похожее на молчание. Чувство опустошения, которое Гарри и Драко было отлично знакомо по недавним событиям. — Поттер, наколдуй-ка нам Патронус. — Попросил мулат. Гарри вытащил палочку, произнес заклинание и сделал взмах. Ничего. По центру комнаты не стоял роскошный олень, излучающий синее свечение. Поттер хмуро перевел взгляд на Забини и обмер от понимания того, что пытаются объяснить им невыразимцы. Блейз показал мракоборцам, как работает заклинание «Вето». Вето позволяет запирать пространство на небольшой промежуток времени. Запирать от любого магического или иного вмешательства. Порой даже от сильных загрязнений. — Все, что мы можем рассказать, это то, что у всего есть свои ограничения, если вы понимаете меня, и мы, как новички, не можем использовать многое из того, что умеем, на полную катушку. — Забини ощутимо побледнел, но продолжил. — И все же, когда ты могущественный и гениальный, любое ограничение и запрет может казаться лишь поводом к действию. Блэк просиял и сгреб в охапку Забини и Грейнджер, да так крепко, что легенды о хрусте их костей будут ходить среди работников министерства веками. — Вы просто невероятные! Затем Бродяга отстранился и упер руки в бока. Сделал один короткий вздох, и тут же его улыбка сползла с лица, оставляя место мертвенной бледности. — В какой же мы, нахрен, глубокой заднице…