Отряд Судеб. Часть 3. Тайны невыразимцев

Пятый курс обучения в Хогвартсе. Руководство по удачному наставничеству над Сириусом Блэком от Юны Пак.

Из-за навалившихся обязанностей новоиспеченная староста факультета Юна Пак впервые опоздала на урок. Всего на две минуты, и все же ее стыду не было предела. Опустив голову, она тихо проскользнула в класс, извиняясь перед учителем, который послал ей успокаивающую улыбку и продолжил только начавшуюся лекцию. К великому сожалению, ее привычное и любимое место в первом ряду было уже занято. От горькой досады она шлепнулась за пустую парту, лелея свое негодование и все же надеясь, что профессор Эйбрамсон заметит ее руку и отсюда. Она достала руководство по зельеварению и несколько свежих пергаментов, приготовила чистые перья и аккуратно разложила их на своем месте. Сегодня было теоретическое занятие. Тему она уже знала хорошо, потому что опережала программу на пару лет вперед точно, ведь библиотека была ее самым любимым местом в Хогвартсе. И все же ей нетерпелось послушать вкрадчивые объяснения профессора, которые наполнили бы все ее знания смыслом. Юна поправила педантично выглаженную мантию и обмакнула перо в чернила, начиная выводить аккуратные и красивые буквы темы начавшейся лекции. От громкого стука двери позади нее парта содрогнулась, и неожиданно соскользнувшая с кончика пера капля расплылась позорной кляксой. Все присутствующие, включая профессора и саму Юну, скрежетавшую зубами и вспоминающую всевозможные проклятия, обернулись. — Сорямба, профессор Эймбрамсон. Непредвиденные обстоятельства. — громко проскандировал Сириус Блэк с ехидной ухмылкой, которая, скорее всего, не сползала с его лица даже во сне. Даже в тусклом освещении кабинета вызывающий вид студента бросался в глаза. Гриффиндорец выглядел как олицетворение подросткового бунта. Его кудрявые волосы были как обычно в состоянии «творческого беспорядка», серьги в ушах издавали мягкий звон, а пирсинг, которым было усеяно его лицо, переливался металлическим блеском в свете факелов. Татуировки, которые он не старался скрывать, игнорируя все нормы приличий, выглядывали из-под расстегнутого ворота рубашки и подвернутых рукавов. Галстук, болтавшийся двумя грустными полосками вокруг шеи, и легкая щетина отлично демонстрировали то, что Блэк проснулся около двух минут назад. — Только если непредвиденными обстоятельствами вы называете наступление утра, мистер Блэк. — хохотнул профессор, который не был замечен за строгостью нравов. — Что поделать. — притворно пожал плечами Сириус. — Оно всегда застает меня внезапно, как будто знает, что бодрость не мой конек. Как назло, правда! — Прошу, садитесь, пока мы не учуяли шлейф вашего вчерашнего веселья. — отмахнулся Эйбрамсон и отвернулся к доске. Сириус хмыкнул и поискал глазами свободное место, с досадой заметив, что друзья не потрудились занять для него такового. Его серые глаза остановились на пустеющей лавке рядом с Юной. — Потеснись-ка. — пробормотал Блэк, плюхаясь на лавку и нагло прижав только устроившуюся Пак. Юна тихо фыркнула и подвинулась, вновь приступив к систематизации своего рабочего места. Сириус покопошился в своей сумке, выгрузив учебник, сломанное перо и смятый клочок, мало походивший на пергамент, а затем и вовсе накрыл все это своим телом, приготовившись продолжить свой сон. Пак демонстративно вздохнула и вернулась к уроку, надеясь, что он хотя бы не начнет храпеть. Ее неприязнь к сокурснику была настолько ощутимой, что сразу же заклубилась в воздухе. Он был воплощением всего того, что ей было не понять. Юна всегда старалась сторониться бешеной шайки Поттера, но сегодня судьба решила сыграть с ней злую шутку, и рядом с ней оказался самый неприятный из них индивидуум. Иногда ей очень хотелось узнать, есть ли у него хоть что-то в башке, кроме пьянок и похабных шуток. Правда, научный интерес и любопытство были не так сильны, как отторжение, поэтому она предпочитала делать выводы на расстоянии. Будто услышав ее мысли, Сириус лениво повернулся в сторону девушки, которая брезгливо жалась в уголке, стараясь ненароком не задеть нежеланного соседа: — Я тебе не мешаю, Пак? Юна вздернула тонкую бровь, сощурила узкие глаза и перекинула через плечо безукоризненно ровную и аккуратную косу, продолжая документировать лекцию. — Нет. Пока молчишь. — буркнула когтевранка, не отвлекаясь от дела. Сириус ехидно улыбнулся и поднялся с парты, облокачивая лицо на руку и буравя девушку смешливым взглядом. — Какая досада. А я только захотел пообщаться. Не часто выдается возможность прикоснуться к венцу знаний и прилежности. — Блэк будто специально, а, скорее всего, именно специально, зашеркал своим скомканным листом, пытаясь его расправить. Пак сомкнула губы в тонкую напряженную линию, всеми силами стараясь не обращать на Блэка внимания. Если не подпитывать его подтрунивания, то в какой-то момент он отстанет и переключится на кого-то другого. — Какое сегодня число? — вновь попытался завести с ней разговор Сириус. Юна зыркнула на его лист и переломанное перо, которое, если что и могло, так это поцарапать бедный пергамент, которому и так досталось. Оно бы отлично послужило орудием пыток, а не канцелярским нуждам. — Второе февраля. — процедила Пак сквозь зубы. — Решил все-таки взяться за учебу к середине года? Никто не тянул ее за язык, но она не могла остаться в долгу. Возможно, это и станет ее погибелью. Блэк лениво улыбнулся, выскребая на листе дату. Затем он откинулся назад, изучая проделанную им тяжелую работу с видом настоящего художника. — Ну знаешь, тут рядом с тобой витает такой дух… — он сделал плавные движения руками в воздухе, гремя тяжелыми кольцами, которыми были усеяны все его пальцы до единого. — Как бы выразиться… Рвения к знаниям. Пак, которая заметила себя за тем, что действительно отвлеклась, хмуро отвернулась и продолжила слушать профессора, не смотря на копошение рядом. — А год? — уточнил Блэк, наблюдая за реакцией девушки из-под длинных черных ресниц. — Пятнадцать лет от твоего рождения. Считай. — проговорила когтевранка, сглатывая подкатывающее раздражение. Юна не могла назвать себя терпеливым человеком. Особенно в отношении откровенной глупости и кретинизма. — Пак, одолжи чернила! — подливал масло в огонь Сириус. — Черт возьми, Блэк! Ты можешь просто заткнуться?! — громче, чем надо, сказала девушка. — Я смотрю, вам гораздо интереснее вдвоем, чем с нами. — хохотнул Эйбрамсон. — Мы как раз начали разбиваться по парам для группового проекта. Думаю, вам будет полезно поработать вдвоем, особенно если вы так чудно ладите. Сердце Пак упало в пятки. Она уже хотела было встать и начать оправдываться или же молить преподавателя о пощаде. Сириус Блэк в напарники по зельеварению — не было наказания страшнее этого. — Отлично, профессор. Как раз хотел попросить вас об этом. Думаю, мисс Пак удастся меня немного подтянуть. — перебил ее возглас Сириус. — Но… — вновь попыталась возразить Юна. — Отличная идея! Вы подтянете предмет, мисс Пак поупражняется в терпении — все в плюсе. — довольно кивнул профессор, не оставляя места для споров, и отвернулся к классу. Нихера не в плюсе! Мерлин спаси, да кто вообще может быть в плюсе от общения с Сириусом Блэком?

***

Когтевранка молчаливо ковыряла жаркое, размышляя о тщетности бытия. Она думала о том, как бы распределить работу по проекту так, чтобы как можно меньше пересекаться с Блэком, вот только им досталось самое привередливое зелье из всех возможных. Мало того, что собирать ингредиенты придется вдвоем, (Шепчущий василек, входящий в состав откликался только на мягкий тон голоса, и удобнее было одному шептать, а другому ловить) так еще и само зелье необходимо было помешивать непрерывно в течение четырех часов вручную, а до этого еще и прокаливать котел, считать пузырьки и так далее. В общем, сплошная морока. Рядом с девушкой опустилась легкая фигура, и Пак нехотя повернула голову. — Прекрасно тебя понимаю. Я бы тоже в этой ситуации потеряла аппетит. — сочувственно покачала головой Лили Эванс. — Учить Блэка –это как пытаться зачерпнуть воду дырявой ложкой. Они с Юной довольно неплохо общались. Сложно было назвать их подругами, потому что все свободное время гриффиндорки занимал ее парень — Джеймс Поттер, которого когтевранка на дух не переносила. В свою очередь парень Пак — Остин Солсбери не взлюбил маглорожденную Лили. Впрочем, сама Юна к Эванс относилась очень хорошо, они часто работали вместе в библиотеке и брали групповые проекты. Пак потерла напряженный лоб и откинула вилку: — Не буду я его учить! И так забот по горло. Сама все сделаю, пусть наслаждается. Лили активно замотала головой, отчего ее длинные пепельно-рыжие волосы разметались по плечам: — Даже не вздумай! Мы на тебя надеемся. Может, тебе удастся наконец научить его уму-разуму. Он же так гордо кричит всем, что собирается в мракоборцы. Эванс оглядела вокруг, а затем наклонилась поближе и прошептала: — Честно говоря, мы все очень в этом сомневаемся. Юна усмехнулась, а затем развела руками: — Боюсь, что и я тут окажусь бессильна. У меня нет столько терпения. Даже пять минут на уроке рядом с ним оказались фатальными. Лили грустно вздохнула и посмотрела в сторону гриффиндорского стола печальным взглядом. Там Поттер и Сириус строили высокую бутербродную башню и спорили, кто проглотит больше. — Я тоже терпеть его не могла. Меня выводили они все и вместе, и по отдельности. А затем… — Лили поджала губы. — Я дала очень настойчивому Джеймсу шанс и увидела совершенно другую сторону. Сириус не такой глупый или непосредственный, каким хочет казаться. Он очень глубокий человек, и если узнаешь его получше, то поймешь, почему он так себя ведет. Пак недоверчиво сузила глаза, отводя взгляд от измазавшихся в майонезе придурков. — Судя по тому, как ты пытаешься меня уговорить с ним поработать, тебе он очень дорог. — предположила Юна. — Да. Так и есть. У меня не было друга лучше, чем Сириус Блэк. — мечтательно улыбнулась Лили, а затем закатила глаза и отвернулась, когда измазанный Джеймс послал ей воздушный поцелуй. — Хорошо. Раз это для тебя важно, я попробую. Но ничего не обещаю. — сказала Юна, поднимаясь с места. — Ради Мерлина, останови их, или они испачкают всю столовую.

Урок 1. «Ты заслуживаешь своего звания Когтевранской стервы, Пак!»

Юна уже пятнадцать минут топталась у теплиц, ворча себе под нос, что зря повелась на проникновенные речи Лили. На улице стоял лютый холод, который отлично передавал то, что было на душе у девушки. Она вновь взглянула на наручные часы, выдохнув клубы пара с примесью чистого раздражения, когда наконец по лестнице вальяжно не начала спускаться высокая фигура ее однокурсника. — Ты знал, что часы изобрели еще до твоего рождения, Блэк? — буркнула Пак, когда Сириус подгреб к ней, послав одну из своих похабных ухмылок. — А ты знала, что у тебя уже есть морщины на лбу. Не стоит столько хмуриться, если хочешь сохранить свою молодость подольше. — съязвил парень, обдавая девушку похмельным гурманом. Пак тихо фыркнула и прошла к теплицам, пытаясь открыть тяжелый навесной замок озябшими пальцами. Блэк молча наблюдал за ее попытками, а потом лишь тихо вздохнул и посторонил когтевранку. Он налег на дверь и повернул ключ быстрым сильным движением. Замок поддался, и он швырнул ключ девушке обратно с видом победителя. Пак не удостоила его похвалы и прошла внутрь. В теплице было очень тепло, даже жарко, и от такой перемены температуры у Юны сразу запылали щеки. Блэк небрежно скинул мантию на небольшую скамейку у входа и прошел к шкафчику с принадлежностями. Когтевранка молча про себя удивилась тому, что он вообще знал, где находится утварь, и осмотрела клумбы, ища нужную. — А где же все эти вопли «Не ждала, что ты придешь» и все в таком духе? — Блэк принес ведерки с удобрениями и передал Юне перчатки. Она выхватила их резким движением, не стремясь соприкасаться с ним ни единой частичкой своего тела. — Это в твоих же интересах. Ты и так ходишь по грани, не хватало еще, чтобы я нажаловалась, что ты не принимал участия в проекте. — когтевранка натянула перчатки и опустилась на корточки перед, казалось бы, пустой клумбой. — А теперь, будь добр, помалкивай, если ты вообще это умеешь. Шепчущий василек не… — Я в курсе. — перебил ее Сириус, опускаясь рядом. — Не дебил, что бы ты ни думала. Пак сомкнула губы и отвернулась. Почему его тон показался ей слегка обиженным. — Ты же сам все делаешь для того, чтобы я так думала. — прошептала Юна, чтобы не спугнуть цветы. — Пока я даже не старался. Это ты сделала выводы, основываясь на моей внешности и поведении. — тоже перешел на шепот Сириус. Отчего-то Пак уже начало не хватать его юморного задора. Он сидел довольно близко, а шепот сделал этот разговор еще более интимным, чем это было нужно. Если бы он не был…ну, Сириусом Блэком, этот момент показался бы Юне довольно романтичным. — Твоя внешность и поведение говорят о тебе лучше, чем ты можешь себе представить. Девушка не стремилась познать его лучше, чтобы Эванс ей не говорила. Ей просто хотелось сделать дело, а Блэк сам начал ей кидать странные претензии, как обидчивая девчонка. Сириус вздернул брови и скрестил руки на груди, выжидающе смотря на Юну: — И о чем же они говорят? Пак тяжело вздохнула, переводя взгляд черных глаз на настойчивого и надоедливого парня. — О том, что ты жаждешь внимания и стремишься получить его любым способом. Все в тебе — огромный знак со стрелкой. Дескать, «смотрите, какой я не такой, как все». — энергично шептала, почти шипела когтевранка. — Ты делаешь все, чтобы показать, что тебе плевать на мнение остальных, а на деле твой бунт и есть самое большое переживание о том, как тебя видят другие. Блэк опешил. Любой намек на ехидность исчез с его лица, будто его там и не было. Взгляд потемнел, но он не отрывал глаза от когтевранки. — Нихера ты обо мне не знаешь, и твои блестящие умозаключения только что это доказали. — отрезал Блэк, все еще продолжая шептать, хотя вряд ли подобный тон мог понравиться привередливым цветам. Разве что они вылезут полюбопытствовать, что происходит между двумя студентами. — Того, что я знаю, достаточно. — отрезала Юна. — Ты пустышка. Недолюбленный ребенок, ставший бунтарем от испуга, что он ничего и ни для кого не значит. Сириус молча буравил ее отстраненным взглядом. Когтевранка поняла, что никогда еще не видела Блэка так близко. В голове даже промелькнула мысль, что он довольно хорош собой и если бы ухаживал за своей внешностью, от него невозможно было бы отвести взгляд. Боль тенью проскользила в серых глазах, а затем он подался вперед и дернул внезапно появившийся из земли цветок с такой силой, что куски дерна полетели на обоих студентов. Он молча всунул цветок Юне, а затем поднялся и рывком стянул перчатки, гремя кольцами. — Ты так вольно рассуждаешь и судишь других, что совершенно забываешь обратить внимание на себя. — отчеканил гриффиндорец. — Или стремлением к познанию ты заполняешь свою пустоту? Сириус кинул перчатки на лавку, взяв свою мантию, и прошел к двери. — Ты заслуживаешь своего звания Когтевранской стервы, Пак! — бросил он напоследок через плечо и громко захлопнул за собой дверь. Юна сидела с цветком в руках, прижимая его к груди, не беспокоясь о том, что он пачкает ее безупречную мантию. Злость клокотала под кожей, но ей еще никогда не было так паршиво от сказанных ею же слов.

Урок 2. «Не думала, что ты хоть что-то умеешь, Блэк.»

Разговаривать с Сириусом после инцидента в теплицах уж очень не хотелось, но предстоял первый этап варки зелья. Стыд в ее душе преобразовался в раздражение, и она пересилила свою гордость и отправила Блэку записку с местом встречи. На беседу вживую Юна так и не смогла решится. Когтевранка не хотела признаваться, что поддалась предубеждению или перегнула палку. И извиняться она тоже не собиралась. Гриффиндорский паршивец сам хорош — назвал ее стервой, хоть такое прозвище и гуляло по школе. Слова Блэка о том, что надо бы обратить внимание на себя, неприятно зудели. Девушка была в курсе того, что могла быть слишком резка и прямолинейна. Однако она воспринимала эту свою особенность, как отличный фейсконтроль от двуличных придурков. Юна не нуждалась в большом количестве друзей, которых у нее на самом деле не было вообще. Так пара приятелей и не одного такого, которому она могла бы излить душу и поведать самое сокровенное. После слов Сириуса Пак крепко задумалась, а не она ли сама разогнала всех, кто пытался стать к ней ближе? А еще она думала о том, что наверняка очень сильно задела Блэка, раз гордец и шутник сбежал от нее как ужаленный. Что же, один — один. Стоило надеятся на то, что Сириус примет этот счет и все же придет. Отчего-то теперь ей хотелось ему помогать. Или хотя бы понаблюдать за ним. Пак выбрала для командной работы пустой кабинет. В гостиную Когтеврана его звать не хотелось, по туалетам прятаться тоже, поэтому она воспользовалась своей хорошей репутацией и выпросила ключи от старого класса у профессора Эйбрамсона. К тому же профессор явно мучился чувством виды, видя хмурый взгляд студентки и готов был предоставить все, для их с Блэком удобства. В кабинет Юна пришла двадцать минут назад и уже успела смахнуть пыль и привести рабочее место в порядок, а сейчас тащила тяжеленный котел, чтобы водрузить его на стол. Почему-то в таких вещах ей приятнее было положиться на свои силы, а не на магию. Ее папа был маглорожденным волшебником и учил дочь тому, что если ты доверяешь только магии, она тебя погубит. — Не надорвешься? — спросил густой бас, что вырвало Юну из размышлений, и она дернулась в сторону, оступившись от неожиданности. Сила притяжения потянула девушку назад, и рухнуть ей не позволила только крепкая рука, подхватившая когтевранку со спины. Раздался треск рвущейся ткани. В этот раз от Блэка пахло куда лучше. Чем-то терпким, а еще... странно... шерстяным? Это был приятный запах, который так внезапно влез в ее личное пространство, что Пак потеряла дар речи. Когда она опомнилась, Сириус уже забрал котел, осматривая разошедшийся от резкого движения шов на плече белой школьной рубашки Пак. Когтевранка чертыхнулась и быстро отстранилась, досадно осматривая дыру. Она уже было потянулась за палочкой, но Блэк остановил ее, взяв за запястье. Черт возьми, сколько прикосновений за пять минут. И почему они оказались не такими противными? — Можно я зашью? — с необычною робостью спросил Сириус. — Мне нравится в этом тренироваться, но рвать одежду специально не очень хочется. — Что? Прямо… Руками? — вырвалось у Юны. — Нет, блин, жопой. — скорчил гримасу Блэк. Юна фыркнула и вырвала руку, размышляя о его просьбе: — И как ты себе это представляешь? Я не собираюсь ходить при тебе без рубашки. Сириус задумчиво окинул ее тело оценивающим взглядом: — А что такого? Я бы не отказался. Пак гневно скрестила руки, покраснев от корней, и сжала губы в тонкую линию. Блэк тут же примирительно поднял руки и отступил: — Шучу… Просто шутка, Пак. Знаешь, что такое юмор? И все - таки раздеться придется, ты же не хочешь, чтобы я пришил тебя к рубашке. У меня есть идея. Таким образом, вместо того, чтобы начать приготовление зелья, Пак сидела на столе и болтала ногами. На ней была рубашка Сириуса Блэка, в которой она утонула, как в платье, а сам он с оголенным верхом кропотливо зашивал дыру. Она не знала, всегда ли он таскает с собой швейный набор и зачем, как не знала, почему на это вообще согласилась. Со стороны все это выглядело… Довольно странно. Тем не менее Пак не могла оторвать взгляд от Блэка. Его руки и часть груди были забиты татуировками. Тело было стройным и подтянутым, но не большим, а скорее жилистым. Аристократическим. Хоть он это усердно прятал за своей панкушностью. Тонкие пальцы с массивными кольцами искусно работали иглой. Было видно, что Сириус занимается этим не первый раз, и для Юны стало загадкой, почему? Да, он всячески отрицал свое происхождение. Между ним и младшим братом, который был образцовым Блэком, были очень напряженные отношения. И все же странно видеть чистокровного волшебника, занимающегося настолько откровенно магловской деятельностью. — Дыру на себе я не зашью. — буркнул Сириус, делая последние стежки. — Хватит пялиться, Пак. Юна залилась краской и отвернулась, ненароком вдохнув аромат, исходящий от рубашки Блэка. Это точно был одеколон, но довольно дорогой и такой… Мужской. — Я не пялюсь. Просто… Не знала, что ты хоть что-то умеешь, Блэк. Кроме того, чтобы выебываться. — проворчала Пак. — Ух ты! Какие словечки. — вздернул брови гриффиндорец и отстранил рубашку, осматривая свою работу. — Ты удивишься, сколько всего я умею. Правда, выебываюсь я действительно лучше всего.

Урок 3. «Мне, как капитану команды, вроде бы нужно там присутствовать.»

В котле уже вторую неделю бурлила жидкость. Сириус и Юна исправно приходили в класс по очереди, чтобы наблюдать за процессом. Удивительно, но Блэк исправно заглядывал, помешивал и добавлял необходимые ингредиенты, хотя Пак так и ждала, что он прибежит с виноватым взглядом и сообщит, что проворонил свою смену. К счастью, судя по цвету зелья на этом этапе, они оба все делали правильно, что не могло не радовать дотошную когтевранку. После того дня, когда Сириус упражнялся в мастерстве шитья, Пак и Блэк пересеклись всего дважды, чтобы обсудить, что все идет по плану. Никто из них не стремился к более активному общению, они четко соблюдали границы друг друга. Однако все же мысли о кудрявом гриффиндорце стали завсегдатаями в голове у Юны. Так иногда происходит, что как только ты обратил на кого-то внимание по-настоящему, он сразу начинает везде тебе попадаться на глаза. Хотя всегда присутствовал в твоем поле зрения, но ты просто его не замечал. Юна начала видеть Сириуса везде. В столовой, в классе, в коридорах, на поле для квиддича, в Хогсмиде. Засранец маячил даже в ее снах и это доставляло некоторые неудобства, хоть уже и не было таким противным как раньше. Пак медленно, но верно начала наблюдать за Сириусом Блэком и для нее открывалась истина, так тщательно скрытая за фасадом хулиганства. Она начала понимать, почему Лили так хорошо о нем отзывалась и почему все гриффиндорцы поголовно обожали Блэка. Сириус всегда приходил на помощь и ничего не просил взамен. Он умел заботиться и отдавать доброту. Его непосредственность, которая казалась беспечностью и глупостью, на деле была очень дозирована. Лишь для того, чтобы создавать необходимую иллюзию лоботрясничества. На деле оценки Сириуса были куда лучше, чем Поттера. Пак все же выпросила общий табель у декана, якобы чтобы проверить свое место. И на удивление Блэк был всего лишь десятым на курсе. Этим спокойным вечером Юна спешила и поэтому энергично перебирала ногами по направлению к аудитории с зельем. Ей хотелось побыстрее проверить проект, чтобы пораньше лечь спать. Завтра ее ждал сложный и напряженный день. Каково жебыло ее удивление, когда в кабинете она застала Сириуса. Гриффиндорец развалился на стуле, закинув длинные ноги в кожанных ботинках (разумеется, не прилагающихся к форме школы) на стол. Когда она зашла, он встрепенулся и быстро поднялся, виновато переступая с ноги на ногу: — Слушай, тут такое дело. Я завтра вечером не смогу проверить котел. Можешь, пожалуйста, это сделать за меня? — взмолился Сириус, даже сложив ладони в соответствующем жесте. Юна нахмурилась и цокнула: — Ну уж нет. С чего бы? У меня завтра тоже много дел. — Ну, пожалуйста, неужели тебе так сложно? — всплеснул руками парень. — Я исправно работал все это время. Завтра и правда важный для меня день. Пак сдержала улыбку от вида Блэка и прошла мимо него к котлу: — А что такого у тебя завтра? Свидание? Почему-то от этой мысли немного поплохело, но скорее из-за того, что Юна не могла представить себе девушку, которая бы захотела с ним на свиданку, а не просто перепихнуться. Блэк прошел к ней, ища зрительного контакта. Только вот он не знал, что его щенячьи глазки на нее не действуют. Эту броню ему не пробить. — Нет, увы. — он оперся о столешницу руками и повернулся к девушке, помешивающей багровую жидкость. — Завтра у Джеймса важный матч. Когтевран — Гриффиндор, если ты не знала. Они будут сражаться за кубок школы. Финал решит все! Прошу тебя. Юна неверяще подняла на него глаза, пытаясь понять, издевается он или нет. Только вот в его эмоциях не было ни капли притворства, что все же заставило Пак усмехнуться. — Ой... Вау! — выгнул бровь Сириус. — Ты умеешь улыбаться. Тебе идет. Пак тут же спрятала улыбку и закатила глаза. — Ну что? Или ты тоже хотела сходить? — не отставал Блэк. — Да, были мысли. — Юна как ни в чем не бывало повела плечом. — Мне, как капитану команды, вроде бы нужно там присутствовать. Выражения лица Сириуса сменялись с бешеной скоростью. Сначала это было удивление, потом замешательство, следом шло понимание и разочарование. Блэк ссутулился и усмехнулся себе под нос. — Неловко вышло. То есть… Получается, у меня нет шансов. — Ага. — Ты вообще везде что ли? В каждой бочке затычка, ей богу. Куда не гляну везде ты.

Урок 4. «Он же кретин, как ты не видишь.»

Юна и Остин прогуливались по Хогсмиту, потягивая глинтвейн из пластиковых стаканчиков. Впервые за долгое время Пак ощутила напряжение, повисшее между ними. Они не так давно начали встречаться, и это была скорее прагматичная идея, чем спонтанная влюбленность. Пак и Солсбери были в этом похожи. У обоих на первом месте стояла учеба и карьера, а романтические отношения они презирали. Правда, в последнее время Юна все больше и больше задумывалась о том, что это не совсем то, чего она хочет на самом деле. — Что-то случилось? — спросила Юна, повернувшись к своему молодому человеку. Остин был красив, из чистокровной семьи. Его волосы с медным были безукоризненно уложены в классическую прическу, а темно-синие глаза светились умом. Его отец был уважаемым членом Визенгамота, и сам парень стремился туда же. Опрятен, вежлив, без вредных привычек. Одним словом, самый лучший выбор для обустройства семьи. Об этом они тоже договорились заранее. — С чего ты взяла? — Солсбери сделал глоток и отвернулся в противоположную сторону. — Основываясь на своих наблюдениях. — спокойно ответила Юна. — Ты права. — Остин остановился, все еще не глядя на девушку. — Я как раз формулирую мысль… Он вообще редко смотрел на нее. В такие моменты Юна неожиданно для себя вспоминала Блэка, который всегда искал ее взгляда, будто нуждался в том, чтобы увидеть в нем одобрение. — ПАК! — окликнул ее знакомый голос. Легок на помине. Обмотанный гриффиндорским шарфом и с забранными назад волосами к ним подбежал Сириус. Его щеки раскраснелись на морозе, и Юна задалась вопросом, не холодно ли носить столько метала на лице зимой. — Вот об этом я и хотел поговорить… — Остин резко посуровел. — Надо кое-что обсудить. — сказал Блэк, обращаясь к Пак, игнорируя существование Солсбери. — Можем отойти? — Сейчас? — нахмурилась когтевранка. — Если не заметил, ты немного невовремя. — отстранил Сириуса когтевранец, взяв девушку за руку. Впервые за... да вообще за все время, если так подумать. — Да брось, Солсбери. — отмахнулся Блэк. — Вы так уныло брели, что пять минут точно не разрушат вашего «идиллия». Остин громко запыхтел. Пак еще никогда не видела, чтобы он так выходил из себя. И было бы из-за чего. Сириус, конечно, заноза в заднице, но он же не сказал ничего такого. — Хорошо. Сириус, подожди, я сейчас подойду. — попросила Юна, и Блэк с готовностью отдал честь и ретировался, подмигнув когтевранцу. — Он же просто невыносим! — зашипел Остин, поворачиваясь к ней. — А ты поощряешь его ребячество! Юна шумно выдохнула и ненароком посмотрела в сторону Блэка, который ждал ее под деревом, перекатываясь с пяток на носки и обратно. — Ничего я не поощряю. — впервые огрызнулась на парня Пак. — Дай мне две минуты. Ты же знаешь, у нас сложный проект. — А выбрать в проект не предателя крови ты могла? — оскалился Солсбери. — Или хотя бы выбрать кого-то поприличнее? — Это было не мое решение. — Юна брезгливо вырвала руку из его хватки. — И в работе у меня нет к нему претензий. А тебе я советую выбирать выражения, Остин. Две минуты и все. Солсбери сомкнул челюсти и отошел на шаг назад. — Не спеши. Я возвращаюсь в школу. Настроение… Пропало. — его голос резал, но не настолько, чтобы сделать больно. В этом и преимущество отсутствия романтического влечения. Пак проводила его глазами и, тяжело вздохнув, направилась к Сириусу, который точно видел и слышал сцену, происходившую прямо перед ним. — И о чем таком важном ты хотел со мной поговорить? — спросила Юна, сделав несколько глотков теплого глинтвейна. — Да ни о чем. — усмехнулся Блэк. — Просто мина его кислая мне не понравилась. Мне показалось, тебе скучно. Разве девушка должна скучать рядом с парнем? Когтевранка уже открыла было рот, чтобы как следует возмутиться, но Сириус подхватил ее под руку и увел в противоположном от Хогвартса направлении. — Брось, Пак. Он же кретин, как ты не видишь. А у нас сливочное пиво, охуительные истории и отличное настроение.

Урок 5. «Сириус — созвездие большого пса.»

Одно из условий приготовления зелья было в определенное время и в определенный час вынести его на улицу проветриться. Таким образом Сириус и Юна оказались на Астрономической башне. На улице было одуреть как холодно, но, несмотря на это, небо было чистым, а с башни можно было разглядеть все созвездия этой части полушария даже без телескопа. Блэк прислонился к перилам, рассматривая звезды. В его зубах дымилась сигарета, распространявшая не противный, терпкий шоколадный запах. Его волосы развевались в порывах ветра, а тонкие пальцы перебирали многочисленные кольца. Юна тоже подошла к перилам и подняла глаза к небу. Удивительно, она никогда бы не подумала, что ночью будет считать звезды в компании Сириуса Блэка. И ей будет невероятно комфортно. Даже молчать рядом с ним было приятно. Он создавал такую ощутимую ауру спокойствия и надежности, несмотря на свой вид. — Вон. Смотри. Там я. — сказал Блэк, указывая пальцем на небо. И действительно, Юна сразу же нашла глазами созвездие и самую яркую в нем звезду. — Сириус — созвездие большого пса. — начала размышлять Пак. — Ты знал, что это самая яркая звезда ночного неба? Парень повернулся к ней, отнимая сигарету от рта и стряхивая пепел вниз. И почему ее не волновало, что кто-то из преподавателей застукает их за курением на башне? — Конечно. — усмехнулся он. — Это же я. Пак прикрыла веки и сдержала улыбку. — А вон там Регулус. — заметила она. — Лев. Блэк заметно погрустнел и вновь вернулся к звездам. Он немного помолчал, а затем выдавил: — Да. Хоть где-то мы близко друг к другу. Юна поняла, что приоткрыла не ту дверь и постаралась быстро сменить тему: — Как давно Блэки стали называть детей звездами? Не слишком ли это… помпезно? Сириус усмехнулся и потушил сигарету, отправляя ту в полет с Астрономической башни. — Колена так с третьего. Хрен его знает. Я вот третий своего имени. — покачал головой гриффиндорец. — На мне выдумывать, похоже, было лень. А так Блэки всегда славились тягой к хвастовству. — Это видно. — протянула Пак и тут же осеклась. Но у парня это вызвало лишь хриплый смех. — Знаешь, о чем я больше всего мечтаю? — неожиданно спросил гриффиндорец. — Однажды проснуться с другой фамилией и совершенно другим человеком. Так вот кем он так отчаянно пытался быть. Другим человеком. Не аристократишкой в седьмом колене, не богатым чистокровным занудой. Просто другим, не тем, кем бы его хотели видеть. Это больно кольнуло сердце, ведь Пак как никто знала, что иногда тяжело принять свое происхождение. — Так женись на властной женщине и возьми ее фамилию. Делов-то. — попыталась пошутить Юна. —О, а это идея. Тем более, кажется, мне такие и нравятся. Я тут недавно это понял.

Урок 6. «Спасибо, это было более чем познавательно.»

Настал тот самый роковой день, когда все проекты должны быть сданы. Сириус и Юна мчались по коридору, чтобы успеть на урок, потому что закончили буквально две минуты назад. Они подбежали к кабинету и Пак застыла от ужаса. Кажется, в суматохе она забыла склянку с зельем. Девушка начала шарить по карманам, но Сириус быстро остановил ее, схватив за плечи. — Я взял. Все в порядке. Идем. — серьезно сказал Блэк и толкнул дверь. Юна облегченно выдохнула и зашла следом. На него и правда можно было положиться. Профессор осматривал каждую скляночку с такой скрупулезностью, что когда Пак увидела несколько соринок внутри их с Блэком зелья, сердце ушло в пятки. Юна была уверена в рецептуре и процессе, но совершенно не уверена в себе. Девушка тяжело дышала, стараясь унять дрожь в пальцах, а вот Сириус расслабленно покачивался из стороны в сторону. От нетерпения и тревоги Пак поправила юбку, галстук и форму, стараясь разгладить каждую складку и убрать любой волосок, который мог ненароком прилипнуть. Блэк стрельнул в нее обеспокоенным взглядом и придвинулся ближе. Он нащупал ее руку своими тонкими пальцами и ободряюще сжал, прикрывая мантиями. Холодные кольца обжигали разгоряченную кожу и Юна не заметила, как ухватилась за его руку крепче, когда Эйбрамсон повернулся к ним. — Итак, мисс Пак и мисс Блэк. Зелье для ярких сновидений. Посмотрим… — профессор наклонился к скляночке, оценивающе разглядывая содержимое. Пак начала молиться про себя и даже Сириус зажмурил глаза, ожидая вердикта. — Сносно. Я бы даже сказал отлично! — мужчина похлопал в ладоши. — Это пока первая оценка «Превосходно» в классе. Поздравляю! Вы же точно делали все вместе? От сердца отлегло и Юна шумно выдохнула, выпуская руку Сириуса: — Да, профессор. Сто процентов. Эйбрамсон сузил глаза, зыркая на Блэка, а затем послал ему добрую улыбку: — Можете ведь, когда хотите, молодой человек. С этими словами он удалился к следующим студентам. Гриффиндорец повернулся к девушке и сжал кулаки в восторженном жесте: — Мы это сделали! — Да! — неожиданно для себя возликовала Пак и громко рассмеялась. — Скажи, разве было так уж плохо? Я вот точно научился новому. Спасибо, Пак. — Да, это было более чем позновательно. Спасибо, Блэк. На этом они пожали руки. Конечно, они не станут парой — слишком мало времени провели вместе, да и в тот момент никто из них не готов был принять обоюдное притяжение. Но они однозначно будут замечать друг друга до конца школы и вспоминать добрым словом и приятным ощущением в груди. Иногда крепкая дружба — это не каждый проведенный день вместе. Бывает достаточно и простого ощущения того, что человек рядом и ты можешь обратиться к нему в любой момент с любой просьбой, и он однозначно поможет. Иногда самая настоящая дружба — просто чувствовать, что она у тебя есть.

17 лет спустя

Сириус… Сириус! Блэк с трудом разлепил глаза и сразу же поёжился от пронизывающего до костей холода. Он привык к нему, хотя каждое утро проклинал, как в первый день. Кости ломило от вечной простуды, а ссадины от тяжёлых цепей вновь начали покалывать. Он оторвался от койки, надеясь, что голос ему только приснился. Что ему только не снилось в этой дыре. По внутренним ощущениям скоро должны были начать разносить еду, но пока дементоров не было видно. В коридоре стояла необычайно мёртвая тишина, которая показалась Блэку куда более опасной, нежели постоянный шум, сводящий с ума. — Сириус. — вновь окликнули его из-за прутьев. Мужчина оторвался от жёсткой койки, разминая затекшие суставы, и выглянул наружу. Поначалу ему показалось, что там никого нет, но вот его обоняние говорило иначе. И что того интереснее, он очень хорошо помнил этот запах. — Не делай резких движений и не пугайся. — приказал шепчущий женский голос, но различить, кто с ним говорил в темноте, было невозможно. — Через две минуты пойдут разносить еду. Я придержу дверь, а ты превратись в собаку и выбегай. Об остальном я позабочусь. Встретимся у санузла. Блэк нахмурился. Только сильный запах подтверждал, что это не просто игра его больного воображения. Всё это было как никогда странно, и всё же он молча приготовился. Даже если это подстава, таким шансом надо воспользоваться. Сириус провёл в Азкабане почти двенадцать лет и уже смирился с тем, что он ходячий труп. Жизнь и силы ему давали только мысли о том, что где-то за стенами живёт Гарри, а также всё ещё жив Петтигрю. Он надеялся, что о Поттере заботятся, и всё же знал, что это не так. Дурсли — твари. Это он понял ещё по историям Лили. А вот о Петтигрю он мечтал позаботиться сам. Как по часам в коридоре объявился надзиратель. Мужчина шёл с громыхающей тележкой, стуча половником по прутьям, пробуждая местных жителей. — Ну что, дармоеды — дерьмоеды. Подъем! Хавчик! — голосил он, швыряя медные миски заключённым, как животным. Чтобы не ждать долго, Сириус превратился в собаку. Для местных такой его вид был нормой, поэтому он не боялся, что кто-то что-то заподозрит. Как хорошо, что магия позволяла при этом оставаться в одежде. — Хороший мальчик! — прихрюкнул надзиратель. — Сидеть! Ну-ка! Сидеть! Блэк знал, чем чревата эта игра, и повинился. Он давно избавился от стыда. Что это такое, когда на кону твоё выживание. — Молодец! — мужик приоткрыл дверь и кинул ему миску, и Сириус сделал вид, что налетел на жуткое месиво из каши и костей, а сам поглядывал на прутья. Замки на дверях были магические, и створки притягивались друг к другу моментально, как их выпускал служащий Азкабана. Однако в этот раз она захлопнулась не сразу. Зазор действительно остался, и Блэк проскочил в него, прячась в тени и не веря своему счастью. Не став мешкать, он со всех собачьих ног поскакал к назначенному месту, стараясь ютиться в углах и не выдавать себя. Дементоры не реагировали на животных, поэтому он и сохранил такую ясность рассудка в этой дыре. По этой же причине они не замечали его сейчас. Мчась по коридорам, он вновь ощутил, что такое прелесть жизни. Она снова заструилась по его загустевшей крови. Ветер свистел в ушах, и он даже высунул язык. Спустя двенадцать лет тело, отвыкшее бегать, даже в собачьем обличье сразу же устало. Он быстро добрался до санузла и остановился в углу, не стремясь принимать человеческую форму. Блэк хорошо знал это место. Самая тонкая стена в Азкабане. Не первый день он думает о побеге. Из тени за ним вынырнула высокая фигура. Различить, кто это, было невозможно, но одно становилось ясно — перед ним кто-то могущественный и он, а точнее она, тщательно скрывает свою личность. Этот запах… Откуда он его знает так хорошо? Она опустилась на колени и начала шептать: — Ты должен превратиться обратно. На секунду стена пропадёт. Сразу же за ней тебя ждёт метла. Они хватятся тебя только через две минуты, когда иллюзия рассеется. Лети что есть сил как можно дальше отсюда. Сириус сделал, как она велела, не видя подвоха. Будто тембр этого голоса внушал безукоризненное доверие. — Кто ты? — спросил Блэк хриплым от холода и долгого молчания голосом. — Это не важно. — Загадочная женщина приложила руку к стене. — Сейчас. И Блэк прыгнул. Правда, всё же по-своему. В полёте он ухватился за капюшон в том месте, где он мог быть у мантии женщины и, как только приземлился на метлу, взглянул на свою загадочную спасительницу. Испуганными, полными надежды чёрными глазами, с такой же безупречной косой, с какой он её запомнил, в проёме стояла Пак. Правда, чуть старше, но всё такая же красивая и хмурая. Она чертыхнулась себе под нос и махнула рукой, заставляя метлу двигаться с бешеной скоростью в противоположную от Азкабана сторону. — Юна… — только и успел выдавить из себя Блэк, потому что метла мгновенно унесла его прочь. Последнее, о чём он успел подумать, пока ещё виднелся тёмный замок, это то, что из двух мужчин — бывшего мужа и его — она спасла именно Сириуса. Самодовольный хриплый смешок вырвался из его рта клубами пара, и он сжал хватку на метле ещё крепче.