Отряд Судеб. Часть 3. Тайны невыразимцев

Она поняла, что Драко больше нет с ней по пустоте в мыслях и ощущению потери. За короткий миг его присутствия в ее голове Малфой будто врос в ее естество, и остаться без его голоса стало по-настоящему страшно. Малфой видел, где она. Он обязательно найдет дорогу к ней. Драко рядом. Всегда будет. Именно его появление в ее небытие — вернуло надежду. — Знаю, о чем ты думаешь. — Глиз цокнул языком и оскалился. Кажется, это был первый раз, когда его лицо исказила такая уродливая гримаса. — Твой чистокровный любовник найдет тебя. Так-то оно так, но как скоро это случится? Врона скрестил ноги, вальяжно развалившись на стуле. В его руках блеснуло что-то металлическое. Гриффиндорский меч? Но как? Когда Глиз достиг нужного эффекта, заметив блеск удивления в глазах подопечной, он небрежно отбросил меч за спину. Клинок описал дугу в воздухе и с громким звоном упал в груду точно таких же мечей. Удивительно, но позади убийцы действительно была гора гриффиндорских мечей. Это были бесспорно они или же искусные копии, но от этого зрелища у Грейнджер свело желудок. Мозг отчаянно искал объяснений, и все новые догадки проскальзывали в голову скользкими червями. Глиз проследил за направлением взгляда Гермионы и весело хмыкнул так буднично и непринужденно, будто они сидели за чашечкой кофе в столовой Министерства. — Дело в том, мисс Грейнджер, что я работаю в Отделе тайн больше времени, чем вы существуете в этом мире. Вы не представляете, насколько глубинно и непостижимо мое познание. Порой некоторые из тайн, скрытых здесь, приносят не просто физическую боль, а разрывает ваше мышление. Ваши отчаянные попытки мне противостоять сравнимы с уличными фокусами. — Врона снял очки и отложил на столик. — Зрелищно, но жалко. Гермионе не оставалось ничего, кроме как бросить на Главу презрительный взгляд. Мужчина цокнул, закатив глаза со своими светлыми зрачками, которые в темноте сливались с радужкой и был виден только черный тоннель зрачка. — Нет, так совсем неинтересно. — он капризно щелкнул пальцами, блеснув цепочкой кольца, и тело Грейнджер наполнило легкостью. — Нет ничего приятного в одинокой дискуссии. От неожиданного облегчения девушка покачнулась на стуле и прокашлялась, наконец вдыхая так глубоко, как хочет. Она тут же вскочила с места. Ее волосы разметались от гнева, поглотившего страх. — А вам больше нравится, когда жертва молит о пощаде? — она пыталась придать голосу уверенности, и все же он предательски сорвался на жалобный писк. Врона прикрыл веки и сухо рассмеялся в ответ, как обычно смеется родитель на попытку ребенка показаться умным. — Что вы такое говорите? Вы вовсе никакая не моя жертва, мисс Грейнджер. Мы с вами просто беседуем. — Глиз сделал резкое движение глазами, и ноги Гермионы подогнулись. Девушка вновь рухнула на стул. — А беседу стоит вести на уровне глаз друг друга. Не будем нарушать этикет. Волшебница шумно сглотнула. Мужчина ясно дал понять, что так просто ей отсюда не уйти. Отсутствие возможности бежать наступало на пятки здравому смыслу, который верещал о том, что надо спасаться. Разум подсказывал, что лучше не играть с огнем, но досада разжигала пламя мятежа в бунтарской натуре гриффиндорки. — И все из тех, кого вы так кровожадно убили, были вашими… — руки сами сжались в кулаки. Если бы был только один шанс коснуться его, она давно бы разукрасила его прилизанную самодовольную физиономию. — собеседниками? Перед глазами всплыли отрывки воспоминаний Нарциссы. Скорбь заскрипела на зубах песком. Разве это честно, быть таким умиротворенным? Разве это справедливо — быть таким бессовестно спокойным? — Пожалуй. — Врона постучал пальцем о столешницу. — Но не все были терпеливыми. Глава отдела тайн поджал губы, будто ему действительно печалил это факт. Кровь в ушах Гермионы застучала сильнее. Как он посмел? — Понимаю ваше негодование, мисс Грейнджер. В вашем сердце столько добра и сопереживания. Это так… Человечно. И это восхищает. Правда. Не подумайте, что я смотрю на это свысока. — Врона нетерпеливо постучал носком ботинка, и этот звук заставил гриффиндорку вздрогнуть. — Я не понимаю… — мотнула головой Гермиона. — Что вам нужно? Вопрос застал Глиза врасплох. Он выпрямился на стуле, и его лицо приняло настолько неестественно безэмоциональное выражение, что Грейнджер показалось, что он убьет ее здесь и сейчас. Она задала неверный тон дискуссии. Оступилась. Паника подбиралась все ближе, заставляя кожу плавится, а кости сплетаться с мышцами. — Вы задаете правильные вопросы. — тон его голоса больше не был теплым. Быть с ним в одной комнате и так было опасно. Теперь это было фатально. — Но вы знаете на них ответ, Гермиона. Грейнджер поджала губы. Она не считала себя ни в чем виноватой, хоть и понимала, к чему он клонит. Те куклы на виселице были красноречивее любых слов. Все, потому что она связалась с Драко Малфоем — самой скандальной чистокровной персоной волшебной Англии. Вот только почему Глизу было до этого дело, у нее не было никаких предположений. — Задавайте вопросы. — зубы Вроны сверкнули в полутьме бритвенной остротой. Гермиона замешкалась. Ей не хотелось поддерживать этот бредовый разговор, но тогда она не сможет выиграть и секунды времени. Всей ее храбрости хватало лишь на то, чтобы не трястись как осиновый лист на штормовом ветру. Больше всего ей сейчас хотелось захныкать как ребенок и пойти домой. И все же она стойко выдерживала давящий потусторонний взгляд ее похитителя. — Зачем вы убиваете? — удалось выдавить ей, хоть горло и сжимала тисками нависшая над девушкой смерть. — Такое громкое слово — убиваете. — оскалился Глиз и откинулся на спинку стула. — Оно слишком резкое. Слишком… Безвкусное. Я спасаю, Гермиона. Мужчина устало ссутулился. Он потянулся за очками, перебирая в пальцах дужку и перекатывая их по столу с противным стуком. — Вы считаете меня сумасшедшим. Монстром. Это ваше право. — Глиз отбросил очки в сторону и потер пальцами глаза, опирая лицо на руку. Его острый взгляд снова буравил девушку, высверливая дымящиеся дыры в черепе. — Вы никогда не поймете то, что я испытываю. И все же надеялся, что между нами гораздо больше общего. Гермиона нахмурила брови. Пальцами она пыталась нащупать палочку в карманах одежды, но ее нигде не было, что уж говорить о кольцах. Разговор становился все более и более смертоносным и бессмысленным. — Так объясните. — попросила Грейнджер со всей искренностью, на которую была способна в этой ситуации. Глиз усмехнулся себе под нос: — Исповедь преступника? Как это старо. Врона поднялся со стула, видимо решив, что этикет этой беседы не задался с самого начала и отвернулся спиной к девушке, рассматривая убранство комнаты. — Я не буду объяснять. У всех моих решений и действий есть смысл. Как я уже говорил, большую часть жизни я провел здесь. В Отделе тайн. И как главе мне доступно то, что скрыто за толстой пеленой таких грязных и кровавых секретов, что вы представить себе не можете. — Глиз прошел вперед, смахивая пыль со старинных предметов. Он выудил из другой кучи добра не что иное, как бузинную палочку, и небрежно выпустил из пальцев обратно. — И пришел к удивительному выводу. Магия — причина всех бед этого мира. Глиз убрал руки в карманы брюк и развернулся на каблуках туфель. В полутьме его волосы казались седыми, а кривые тени исказили лицо до неузнаваемости, делая его похожим на уродливую маску. — Магия жестока и коварна. В этом месте есть все, чтобы уберечь всех от страданий, и в то же время по велению одного уничтожить привычную нам реальность. И все это сделано волшебниками. — Мужчина поджал губы и склонил голову. — Я видел такое, что не приснится даже в самом ярком наркотическом бреду, Гермиона. Кто-то должен это остановить. — И вы решили, что это ваша роль? — Грейнджер впилась пальцами в подлокотники. Что за несусветную чушь он несет? — И как скажите, вы собирались это сделать? Лишая магии и убивая? Не находите, что это довольно нерабочий способ? Даже если вы избавитесь всех чистокровных, родятся магглорожденые. Магии нужен выход! Врона покачал головой и щелкнул пальцами в одобрительном жесте. Его лицо озарила яркая улыбка. — Этим-то вы мне и нравитесь. Чувствуете? Мыслительный процесс пошел? — Мужчина продолжал улыбаться, медленно расхаживая перед девушкой. — Вы отчасти правы, и все же вы не пытаетесь понять. Неужели вы думаете, что такому человеку как я доставляет удовольствие так просто лишать людей жизни? Без какой-то высшей цели? Ну же, Гермиона. Думайте! Грейнджер окончательно запуталась. Ее глаза забегали по полу. Она больше не желала смотреть на мужчину. И уж тем более думать. Мозг как будто смололи в муку, и сейчас она месилась в жерновах. Он просто играл с ней, как хищник с крохотной жертвой. Мерзкое унижение кольнуло под сердцем. И все же его уловки работали. Гермиона думала. Глиз знал, на что давить пусть даже решение этой загадки будет стоить ей жизни. — Это все, часть одного ритуала. Ртуть и чистая кровь, а также лишение магии приводят вас к одному результату. — Грейнджер не хотела произносить бред, вертящийся на языке вслух. — Это часть процесса, который поможет вам… Уничтожить магию? Врона закатил глаза и недовольно вздохнул: — Боже, мисс Грейнджер. Это очевидно! Думайте еще. Ну! Мужчина становился все нетерпеливее. Грейнджер скрыла за размышлениями попытку отыскать выход и наткнулась на очертания двери на противоположной от них стене. Правда, так просто туда не добраться, надо обогнуть несколько куч с непонятно чем. Это может стать как помощью, так и очевидной помехой. Да и дверь слишком далеко — Врона успеет ее догнать. Разве что попытаться добраться до мечей и… Что? Проткнуть его? — Гермиона! НУ?! — убийца навис над ней и окончательно стал похож на самого настоящего маньяка. Гриффиндорка вжалась в спинку стула и зажмурила глаза, мысленно перебирая материалы дела, пока не наткнулась на самую безумную догадку из всех, что когда-либо делала. — Вы… Ищете или нашли их? Эмпиреи? — произнесла она так тихо, будто это было самым сильным и хлестким ругательством. Непростительным заклинанием и вопиющим богохульством. — Артефакты, что питают этот мир магией. Врона громко хлопнул в ладони и зашелся смехом, запрокидывая голову назад. От осознания ужаса происходящего Гермиона хотела провалиться под землю. Не мог же он быть настолько могущественным? И пускай предположение казалось ей отчаянным бредом весь вид Глиза кричал, что она права. Этот разговор был сплошным сумасшествием. — А ты смелая в своих размышлениях. Я в восторге! — промурлыкал убийца. — Это бред! — воскликнула Грейнджер. — Даже если вам кажется, что это так, вы заблуждаетесь. Никто не способен даже помыслить о том, что эмпиреи — это что-то осязаемое. Нет никаких сведений о них. Никто из ныне живущих так и не смог понять, что они из себя представляют! Может, и так. Может, я ошибаюсь, и все пойдет крахом, однако я нисколько не стыжусь содеянного. Те, кого я выбираю — законченные подонки. — Глиза распирало от гнева. Он пошатнулся навстречу девушке и присел на корточки у ее ног. — Они заслужили такую участь. Я принес им очищение своих грехов, и те, кто был достоин — спаслись. Отправились в самый чудесный, невинный мир. Гермиона силилась не смотреть на искаженное лицо убийцы. У нее не оставалось сомнений, что перед ней человек, чей разум был давно отравлен тем самым могуществом, какое он ненавидел в чистокровных. — Вы считаете мир маглов — раем? — бросила Грейнджер. — Но и там царит жестокость. Войны, убийства, такой же расизм. Это такая же жизнь, где сильные уничтожают слабых. — Но все силы равны. — Врона перешел на шепот. От этого звука кости сыпались в труху. — Все изначально обладают такими же данными. А в мире магии все иначе. В мире магии у одних есть сила, способная разрушить города по щелчку пальцев, в том числе и маглов. Они не заслужили жить как беззащитные зверюшки. Все должно идти своим чередом, как было заложено природой. Магия — это против природы. — Если она появилась, значит, природа отлично была осведомлена о том, что делает. — брезгливо выплюнула Гермиона. Она не знала, зачем в таком запале играла в его игру в дискуссию. — Нет силы, способной разрушать города? Похоже, вы и сами не лучше чистокровных, которые считают маглов невинными слабыми муравьями. Думаете они ни на что не способны? Что вам известно о современной науке? Например, о ядерном оружии? Глиз вскочил на ноги. Его ноздри гневно раздувались, а по лицу расползалась ощутимая боль. Он не хотел принимать аргументы девушки, хоть они и нарушили хрупкий баланс его убийственной морали. — Довольно! — рявкнул он. — Я достаточно услышал. Мир магии отравил и твой разум. Я понял это когда узнал, что ты легла под Малфоя, но надеялся, что в тебе сохранилась хоть капля тяги к СВОЕМУ народу. Гермиону будто ударили под дых. Он имеет в виду, что она грязнокровка и должна этим гордится. Но так оно и есть. А еще она точно гордится тем, что является волшебницей. Глуп тот, кто видит во всем только белую или черную сторону. Магия прекрасна настолько же, насколько и опасна. — МОЙ народ — это волшебники. — прошипела Грейнджер. Пора это заканчивать. Она с силой пнула Врону в живот, и мужчина с громким вздохом боли осел на пол. Гермиона понимала, что не убежит далеко, но сил терпеть уже не было. Если все должно закончиться сейчас, пусть так и будет. Гриффиндорка не собиралась сдаваться без боя. Пусть ее убийство принесет ему столько же проблем, сколько принесла Нарцисса. Девушка метнулась в сторону выхода и даже не успела обогнуть первую кучу хлама, как ее отшвырнуло назад и она больно врезалась в стул. От удара перед глазами помутнело, и она сжала зубы, чтобы не вскрикнуть. Из глаз брызнули слезы. Глиз подошел вплотную и схватил Гермиону за волосы, откидывая ее голову назад, рывком, заставляя смотреть в его глаза. Глаза рехнувшегося маньяка. Глаза без тени здравого смысла. — Хочешь побегать? Будь по-твоему. — Врона накрыл ладонью голову Гермионы, и ее череп взорвался болью. — Ты так любишь свою магию и совсем забываешь, что на самом деле свобода. Голову Грейнджер будто наполнили кипятком. Он плавил мозг, пока чьи-то мерзкие пальцы копошились внутри. Она не слышала собственного крика, но знала, что кричит. Связки горели огнем. Гермиона извивалась, что есть сил, но Врона держал ее крепко, может, даже использовал магию пока девушка проваливалась в темноту. И вот перед тем, как беспамятство полностью ее поглотило, все прекратилось. Рука Глиза пропала, и Гермиона обмякла. С губ капала слюна, а дыхание отдавалось хрипом. Боль все еще блуждала напоминанием по черепной коробке. В глазах гуляли яркие болезненные всполохи. Грейнджер не могла не заметить пропажи чего-то важного. Будто ее разобрали и собрали заново, но одну маленькую важную деталь забыли. Мышцы налились слабостью, пальцы саднили от того, как крепко до этого сжимали подлокотники. На дереве даже остались глубокие впадины от ногтей. Веки дрогнули, все же пропуская одинокие слезинки. Она подняла обессиленную голову, пытаясь разглядеть лицо Глиза. Оно было непроницаемым и отрешенным. Адреналин ударил в голову новой волной. Страх одолел тело и завладел им окончательно. В катавасии боли, паники и злости росло еще одно сильное чувство. Чувство потери. Того, без чего теперь ей не представлялось никакой жизни. Магия. Она исчезла. Глаза Гермионы распахнулись, и из груди раздался протяжный стон. Она судорожно сминала свитер в районе сердца, пытаясь нащупать то, что клубилось там когда-то. И не могла. — Посмотрим же, какая ты теперь — без нее, Гермиона. А потом я решу, достойна ли ты вновь стать частью СВОЕГО народа или тебя постигнет другая участь. — холодно бросил Врона. Глиз отпрянул от нее, как будто освобождая путь, и оскалился. Зубы блеснули в полутьме. — А теперь… — убийца указал на дверь. — Беги. И она побежала.

***

Гарри не мог разобрать выражения, что сейчас застыло на лице Драко Малфоя. Он, как и всегда, казался невозмутимо отрешенным. И все же после их небольшого путешествия напарник будто постарел лет на пять. Лицо вновь осунулось, а кожа была бледна настолько, что Драко казался призраком из замка. Поттер и сам был не в лучшем состоянии. Чувство дежавю душило своим зловонием, и шрам не переставал напоминать о себе покалыванием. Он старался дышать, как учил его терапевт, и все же дрожь проскальзывала по рукам, а злоба наливала ноги бетоном. Попадись ему сейчас хоть кто-нибудь неприятный, его лицо оказалось бы впечатанным в ближайшую стену. И все же он старался не давать демонам властвовать над ним. Гарри знал, что сейчас должен держать себя в руках, чтобы не повторилась ситуация на третьем испытании. Чтобы вновь не доставлять проблем ни себе, ни другим. Особенно Джинни. Джинни стала для него новым маяком в этом море безумства. Ради нее он был готов держать свой недуг в узде. Ради нее он старался. Удивительно, как наличие одного важного человека рядом кардинально меняет все. Это он заметил и по Драко. — Мы пришли, но дальше вы пойдете без меня. — Юна остановилась у входа в Отдел тайн и оглядела присутствующих. Джинни очнулась сразу же после пророчества и заявила, что никогда не чувствовала себя лучше, хоть и выглядела как будто не спала вечность. Уизли объяснила, что с ее плеч, наконец, свалился тяжелый груз. Она порывалась пойти с ребятами, но все они активно были против и согласились только на то, что она наведается к Сириусу и поможет ему. С пророчеством они договорились обратиться в Отдел тайн через Юну, как только все уляжется. Никто из них пока не был готов копаться в смыслах сказанного оракулом Уизли. Не теряя времени, они отправили патронус Сириусу и прибыли в министерство. Их встретила Юна и сообщила, что Блэк проверил намерения Глиза с помощью специального артефакта и сейчас на затянувшемся совещании с Робардсом, который, к слову был искренне удивлен происходящим и точно ни в чем не замешан. Мисс Пак была рада услышать, что они видели место, где находится Гермиона, но так и не смогла его распознать. Грейнджер и Врона точно находились в Отделе тайн, но на обнаружение могло уйти слишком много времени, если искать, как обычно. Поэтому она предложила разделиться. Ребятам предстояло, как и всегда, опробовать «необычный» метод. — Мисс Пак, напомните еще раз, пожалуйста. — Забини нервно поправил ворот водолазки. — Почему именно мы этим занимаемся? Разве вы не ближе к ним… по иерархии? Юна поджала тонкие губы. Время только близилось к ночи, но все уже так мертвецки устали, будто не спали несколько суток. Повезло, что в это раз в путешествии в сон с ними была Джинни, иначе они потратили бы пару дней на этот ритуал как перед третьим испытанием. — Все не так просто, Блейз. Старейшие открываются только Главам отдела тайн. — удивительно мягко объяснила Пак. — Но, бывает и такое, что если к ним обратится тот, кто значим для человеческой истории, то они ответят на один вопрос. Не просто так, конечно. Даже тот факт, что я свободно рассказываю об этом вам вопреки заклинанию неразглашения уже говорит о том, что они ждут именно вас. — И их может заинтересовать Поттер. — Драко скептически оглядел дверь. — Разумеется. Гарри гневно зыркнул на напарника и решительно выпрямился: — Я готов. Даже если придется продать им душу или что они там попросят. Юна замотала головой усмехнувшись. — Нет. Ничего такого. Старейшие не демоны или фантастические животные. Это просто… Сложно объяснить. Считайте, что это эфемерное коллективное воплощение сознания всех служивших Отделу тайн невыразимцев. — Пак повела плечом и положила руку на шею, охлаждая кожу разгоряченную от волнения кожу. — Они не опасны, но и не особенно приветливы. В последний раз с ними общался Фламель. Говорят, всегда добродушный мужчина после этого закурил и неделю не разговаривал. Малфой хмыкнул. Ну тогда это не страшно. Всего-то неделю. Вероятно там не будет чего-то такого, что они с ребятами неспособны пережить. — Фигня. — подтвердил его мысли Забини. Губы мисс Пак тронула улыбка. — Что нам делать, когда мы найдем нужный зал? — Драко нащупал в кармане волшебную палочку и покрутил ее в пальцах. — Пошлете нам патронус, и мы проложим путь. Все остальное в ваших руках. — глаза женщины потемнели. — Я не буду сильно страдать, если получится, что наш маньяк погибнет в пылу сражения, но все же придерживайтесь устава. Малфой сомкнул челюсти и презрительно фыркнул. — Ладно. Хватит терять время. — буркнул он и решительно толкнул дверь в Отдел тайн. Как только дверь за ребятами закрылась, погружая их в темноту, комната завращалась со страшной силой. Драко все еще не мог привыкнуть к такой гостеприимности и не мог понять, как Гермиона и Блейз каждый день проходили через такой аттракцион безумия. — Давай, Гарри. Говори. — подтолкнул Поттера Блейз. — Я, Гарри Джеймс Поттер, хочу увидеться со старейшими Отдела тайн и получить ответ на свой вопрос. — резво произнес Гарри то, что подсказала им Юна. Ничего не произошло. Вращение не прекращалось, и Поттер досадно рыкнул. — Эй! Я… — злобно начал он снова, но его слова утонули в оглушающем звуке сотен, а то и тысяч голосов. Комната остановилась, и в глаза ребятам ударил яркий свет, исходящий отовсюду, будто на них были направлены прожекторы спортивного стадиона. Драко сощурился, прикрывая глаза, и попытался отыскать источник света. И этот источник был везде. Сам воздух светился, раскаленный таким количеством магии, что можно было черпать ее ложками.

«Гарри Поттер»

«О смелости твоей не лгут»

«И спутники твои еще больший подарок»

Голоса сливались в один, но слов не произносили. Они просто мычали с разной тональностью и ритмом, будто каждый одновременно напевал любимую мелодию. Слова сами появились в головах пришедших знанием, что с ними разговаривают.

«Драко Малфой… Интересно. Поражает. Устрашающе. Трепетно.»

— Мы здесь для того, чтобы спасти того, кто нам дорог. — бросил Драко, прерывая поток радости старейших.

«Мы знаем. Видим. Слышим. Чувствуем.»

«Задавайте вопрос, и мы ответим»

Гарри замешкался. Его ладони отвратительно вспотели от напряжения. В комнате становилось все жарче, и он не понимал от волнения ли или же от избытка света. — Вы поможете нам найти Гермиону Грейнджер? — произнес он. Поттер долго формулировал вопрос так, чтобы вынудить старейшин ему помочь, и все же точно не был готов к встрече с ответом «нет». Глаза Драко распахнулись в ужасе, и он оскалился уже готовый бросится на друга с проклятиями.

«Да. Конечно. Разумеется».

Ребята замерли, и по залу пронесся вопль-смех. Несмотря на то, что звук этот нельзя было назвать приятным он укутал парней облегчением.

«Мальчишка. Новый глава сломался. Такое случается, но вмешиваться мы не в силах. Его поглотили тайны и наполнили человеческий разум сомнениями и страданиями. Его поступкам нет оправдания, но все предопределено. Мы знали. Видели. Чувствовали. Видим вы знаете, где ваша подруга. Это дикие. Старые. Сложные. Опасные. Залы. За знание короткого пути надо платить»

По комнате просвистел ветер, вороша волосы и подкрадываясь под одежду с мурашками и покалыванием. — Какова цена? — хрипло спросил Забини.

«Знание за знание»

«Вы отдадите знание, которым дорожите, а мы даруем вам знание спасительное»

«Потеряв важное — обретешь нужное» — строчка из пророчества Джинни. Об этом ли она? — Мы согласны! — выпалил Гарри, выходя вперед. Никто из ребят не возразил. Их решимость не могла уступить страху. Ни одно знание не было важнее для них спасения любимой, друга, товарища.

«Превосходно»

Ветер снова прокатился по комнате, и Драко ощутил ледяные тиски на своей голове и копошение где-то внутри души. Будто в самом сердце завелись черви. Он прикрыл глаза и сам того, не ожидая с распростертыми объятиями, впустил в свое сознание старейших, открывая им все то, что знает. Он был готов расстаться со всем, что имеет, только бы еще раз увидеть согревающую улыбку Гермионы Грейнджер.