Отряд Судеб. Часть 3. Тайны невыразимцев

Холод отступил, а в разуме Драко осталось неприятное чувство пустоты. Он попытался понять, что забрали старейшие и не смог. Разумеется. Он больше этого не знает и, наверняка наткнётся на это только потом. Его это не волновало. Пусть даже он разучится писать и читать. Всему этому можно научиться снова, а вот оживить человека — нет. Главное, что он знает, что любит Гермиону. Этого у него не отбирали.

«Спасибо за угощение. Деликатес. Подарок. Одолжение».

Поттер и Блейз точно в таком же замешательстве задумались над тем, чего лишились. Голос издал звук, похожий на смешок.

«Не пытайтесь. Вы поймете тогда, когда будет нужно. А ваши знания послужат нам пищей для новых размышлений».

Драко задумался над тем, какое же это мучение, когда твое бессмертное сознание все еще живет. Вряд ли оно испытывает чувства и мыслит, как личность и все же. В этом совершенно нет покоя. Неужели и Блейз, и Гермиона окончат так же?

«Гермиона Грейнджер в опасности. Она и тот, кого вы ищете в скрытых древних залах, что зовутся Хранилищем всех бед. Мы откроем вам короткий путь, но и он не будет легким».

Конечно. А когда вообще бывало легко?

«На вашем пути будут три зала. Комната ножей, что терзают за каждое злое брошенное слово. Когда-то это была комната пыток одного волшебника, и теперь она хранится здесь».

Драко сглотнул от понимания, что если и пройдет ее, то с огромным трудом. И все же вряд ли сейчас он мог бы найти то, что его остановит.

«Вторая преграда — хранилище зеркал, с какими вы уже знакомы, мистер Поттер. Будьте осторожны, иначе увязнете в грезах. Третий зал — тяжкий груз прошлого, что станет осязаемым. Пройдя все три, вы выйдете туда, куда вам нужно».

Пророчество Джинни сбывалось на глазах. И все же в нем не было ответов, смогут ли они достичь своей цели. Поттер обернулся на Драко и схватил парня за предплечье крепкой хваткой: — Малфой, останься в Отделе тайн. Не ходи с нами. Драко вырвал руку, и зашипел на напарника: — Рехнулся? Если идти, то всем вместе. — Не хочу этого признавать, но Поттер прав. — Забини подошел к Малфою, умоляюще заглянул в холодные глаза друга. — Ты засранец, Драко. Только ножи не оставят на тебе живого места. Малфой отчаянно затряс головой. Нет, он не отступится. Если это будет та самая долгожданная расплата за содеянное, он готов был пройти хоть тысячу таких комнат. Он умрет от нетерпения. Драко доверяет Блейзу и Гарри, но даже им он не готов доверить судьбу Гермионы. — Нет! — парень отпрянул от друзей. — Вы бы стали сидеть сложа руки, если бы путь уже был перед вами? Забини, а если бы речь шла о Дафне? Как вы можете просить меня о таком? Блейз сжал губы, и боль проскользила тенью по выражению его лица. Драко не хотел бить так точно, но и слушать причитания был не готов. Они должны понимать, что он чувствует. — Хорошо. — Поттер еле слышно чертыхнулся. — Ладно. Только не вздумай отказываться от помощи, придурок. Малфой вздернул брови и мысленно поблагодарил Поттера, надеясь, что ему не понадобится его милосердие. Хоть и верилось в это с трудом.

«Вы готовы?»

Гарри оглянул друзей и сдержанно кивнул.

«Удачи. Герои. Отважные. Безрассудные».

Сияние погасло в один миг, и ребята отчаянно заморгали, привыкая к темноте после яркого света. Перед ними в абсолютной пустоте выросла простая деревянная дверь с круглой медной ручкой. Пути назад нет. Гарри толкнул дверь и опасно качнулся вперед. Драко молниеносно ухватил Поттера за шкирку и удержал от неизбежного падения в пустоту. Малфой взглянул из-за спины тяжело дышавшего друга и ужаснулся увиденному. Перед ними был узкий и очень неустойчивый подвесной мост, держащийся на хлипких канатах. Мост был настолько узким, что даже одному на нем будет тесно. Еще и самая первая из досок провалилась, открывая бездонную пустоту под мостом. Ветер свистел в ушах, а по воздуху мирно парило бесконечное количество кинжалов, ножей, клинков разных форм и размеров. — Говорили же только про кинжалы. — возмутился Поттер, делая шаг назад. — Кто первый? — дрогнувшим голосом спросил Забини. Поттер и Драко переглянулись, понимая, что мулат вряд ли возглавит их паломничество. Гарри легонько кивнул и смело ступил на мост, перешагивая обломившуюся доску. Мост опасно шатался и намеревался накрениться. Даже ступая осторожно, ребята то и дело останавливались, чтобы качка успокоилось. Радовало только то, что расстояние не было таким уже и большим. И все же преодолевалось оно очень и очень медленно. В начале пути кинжалы их даже не заметили, но чем ближе они были к середине моста, клинки начали гневно подрагивать, устремляясь к нарушителям спокойствия. Гарри успел замереть в тот момент, когда перед его носом просвистел маленький метательный ножик. Он вонзился в стену сбоку от их пути и задрожал. Следующий же готовился вонзится под ребро, и ему это почти удалось, но Поттер вовремя замер и получил лишь длинную, но болезненную царапину. — Черт! — Гарри покачнулся на месте, но не мог отпустить перила, чтобы приложить руку к месту кровотечения. Поттер остановился перевести дух и осмелился обернуться назад. Ребята старались выдержать равномерное расстояние, чтобы не перегружать мост, и он не качался. Из его груди вырвался пронзительный стон, когда он увидел Драко. От свитера Малфоя остался лишь намек. Он весь был изодран в клочья и пропитался кровью. На руках, лице и теле сверкали раны разных размеров. В ноге и руке торчали маленькие ножи. Из ран струилась красная жидкость. И все же Драко шел молча, стиснув зубы. Когда Малфой заметил, что Гарри смотрит на него, то сразу же скинул гримасу боли и бросил: — Иди. Вперед. Поттер. Гарри нашарил руками палочку и осторожно отпустил одну руку, попытавшись наколдовать Протего, но ничего не вышло. Конечно. — Иди! — рявкнул Малфой. Поттер послушно отвернулся и зажмурил глаза. Отчаянное стремление Драко к цели то, что вдохновляло его не меньше решимости Сириуса. А это значит он не мог не пойти. Когда Гарри достиг конца пути, мост опасно накренился в сторону. Поттера опасно качнуло, но он удержался на месте и выбрался на небольшой парапет перед дверью. Поттер обернулся и увидел, как Забини, достигший Драко и тоже вдоволь изрезанные ножами подталкивает друга, заставляя того держаться на ватных ногах. На Малфое не было живого места. Его будто окатили красной краской из ведра, и все же он шел. Его серые глаза буравили выход и пускай его ноги дрожали от боли, Малфой не издал и писка. Гарри помог ребятам выбраться и перекинул руку друга через плечо. Его и самого помотало. Не так сильно, конечно, но некоторые движение отдавались резкой болью, и одежда годилась на тряпки. В другом зале надо найти место и остановить кровь, иначе он долго они не протянут. Но как только Поттер толкнул дверь и они оказались в просторной комнате, одежда вновь стала целой, а от ран не осталось и следа. Малфой съехал на пол, тяжело дыша, и осмотрел свои руки, в поисках ран. Он прикрыл свои глаза, и его губы тронула улыбка. Почти пришли. Осталось совсем чуть-чуть. Поттер осмотрел комнату, смахивая пот со лба, и обернулся к своей бравой команде: — В зеркала не смотреть. С изображениями не разговаривать. Это все нереально. И действительно, как говорили старейшие, комната была уставлена зеркалами разных форм и размеров так плотно, что между ними почти не было видно пространства и тем более выхода. Блейз помог Драко встать на ноги, и они двинулись вперед, не теряя драгоценного времени и надеясь, что смогут добраться вовремя. Пока они блуждали по лабиринту зеркал, игнорируя мелькающие в них образы, Забини, сообщил: — Я понял, какое знание потерял. Драко вскинул брови. Он все еще прихрамывал от фантомной боли, то и дело хватаясь до уже несуществующих ран. Боль прогнала панику и отрезвила. Сейчас после этого зала он чувствовал себя заново родившимся. Малфой наконец физически ощутил расплату за горькие слова. Поделом. — И что же это за знание? — поинтересовался Поттер, избегая встречи со своим отражением. — Я посмотрел на то, как вы одеты и… Ничего не понял. — стыдливо сказал Забини. — А обычно я умею определять такие вещи. Кажется, я потерял вкус. Малфой хрипло усмехнулся, хоть и понимал, что для мулата это было значимое и кропотливо взращенное умение. — Что же мы теперь будем делать без твоего наставления? Я не хочу превратиться в безвкусное чучело. — беззлобно поддел Драко. — Я тоже. — покачал головой Гарри. — Хоть ты пока и не давал мне советов, но о твоем мастерстве слагали легенды. Забини прищурился: — Поттер, ты и так чучело. Драко сдержал хохот, рвущийся скорее из-за усталости, и напряжения. Хотя шутка была достойная. Возможность поиздеваться над Поттером приносила Малфою немного бодрости. Гарри обидчиво хмыкнул и насупился. Рядом с Драко мелькнула знакомая фигура. Он инстинктивно обернулся, застыв на месте. Перед ним было большое овальное зеркало на ножках, какие бывают в ателье. Малфой вглядывался в отражение и не мог разобрать своих чувств. — Мама. — позвал он, и, стоявшая спиной у плиты Нарцисса обернулась. Он знал, что подобные зеркала могут залезть в любые потемки души и так спутать реальность, что ты так и останешься до конца дней прикованным к отражению и все же не мог устоять. Скорбь болезненным бутоном расцвела внутри. — Привет, Драко. Скоро будет готов твой любимый пирог. — миссис Малфой вытерла руки о фартук и так лучезарно улыбнулась, что Драко был готов погибнуть на месте. — Как твои дела? — дрогнул его голос, и он вернул улыбку маме, уже чувствуя запах выпечки и тепло домашнего уюта. Только ненадолго. Ничего страшного. Только самую малость. Рука Забини легка на плечо друга, и он появился в отражении рядом. Картинка смазалась и теперь перед ними стояла Дафна, ласково укачивающего малыша. Она приложила палец к губам, призывая не разбудить младенца. Блейз шмыгнул носом: — Идем, Драко. Ты и сам знаешь, что реальность важнее фантазий. А может, нет. Иногда хочется сдаться. Упасть вот здесь ничком и просто заснуть и не просыпаться, наблюдая за призрачными образами самых потаенных желаний. Неужели это плохая смерть? И все же Малфой был сильнее собственных желаний. Что было и преимуществом и проклятием. Он с трудом оторвал глаза в тот момент, когда услышал голос Поттера, сообщающего, что видит дверь. Имеет ли он право устать от вечной беготни? Имеет ли Драко право просто перестать хотеть вечно бороться? Вероятно, да. Но он не имеет права бросить ту, что верит в него.

***

— Гермииииоооонааа! — шутливо звало эхо голоса Глиза, наступающего девушке на пятки. За дверью каморки, где он ее держал, оказался бесконечный коридор из таких же куч всякого добра. В некоторых местах стояли столы с учебными принадлежностями, котлами и колбами. Девушка с трудом огибала груды, то и дело поскальзываясь на том или ином предмете и все же поднималась, мчась вперед без оглядки. Врона шел медленно, и его шаги отдавались в голове звоном гильотины. Убийца всячески показывал, что ей от него не скрыться. Когда Гермиона выбивалась из сил, готовая упасть от нехватки кислорода, Глиз награждал ближайшую кучу хлама ударом заклинания. Один из таких ударов пришелся по хрустальной утвари, за которой Грейнджер надеялась перевести дух. Она успела вовремя отпрыгнуть, и тем не менее ее осыпал град осколков. Оставалось только бежать. Сердце было готово вырваться за границы грудной клетки. Глаза щипало. Бок резало страшной болью, а ноги подкашивались. Но она бежала. В какой-то момент, она попыталась отбиваться, бросая за спину острые предметы или хватаясь за склянки, мешая по воспоминаниям взрывные зелья, но это все, на что она была способна. И это беспомощность была настолько болезненно отчаянной, что силы покидали ее еще быстрее. Животные страх поселился в каждой клеточке ее тела. Она не сможет убежать, а даже если сможет, кто она теперь? Не маггл и не маг… Сломанная игрушка. Отчаяние кислотой выжигало борозды в сердце. Кто она теперь? Зачем бежит, если бежать некуда? Ноги подкосились еще раз, и она рухнула, больно ударившись головой о кафельную плитку пола. На месте, куда пришелся удар ее головы остался кровавый след. Дрожащими руками девушка, потрогала ушибленное место. Боли не было. Впрочем, как и любых других чувств, кроме паники. Паники. Паники. В глазах двоилось и плыло, но она вновь поднялась. — Мисс Грейнджер, а вы сильны в беге. Война вас хорошо натренировала уносить ноги. — смеялся Глиз приближаясь. Складывалось такое впечатление, что для него это всего лишь игра. Для него ее жизнь — игра. И он разрушил ее. Стиснув зубы и утерев слезы и кровь, Грейнджер удержала равновесие и пошла вперед. Бежать уже не могла, но останавливаться не собиралась. Впереди замаячило очертание стены. Гермиона не смогла разглядеть, выход это или тупик, но собрала все свои последние силы. Рыдания сотрясали ее тело, когда она поняла, что стена, к которой она бежала была абсолютно глухой. Без намека на очертание двери. И все же она уже не могла остановиться, пусть и потеряет сознание от изнеможения, прислонившись к ней. — Давайте, уже покончим с этим. Я изрядно утомился. — рычал голос Главы Отдела тайн позади нее. Он был все ближе, а шансы на жизнь, все призрачнее. Гермиона врезалась в кирпичную стену, судорожно цепляясь за холодный кирпич руками. Может, один из них рычаг. Нет. Стена была просто тупиком. Она с досадой ударила по кирпичу кулаком, все еще не чувствуя боли, и лупила до тех пор, пока шаги Вроны не стихли совсем рядом с ней. Гермиона не хотела оборачиваться. Не хотела, чтобы последним, что она видела было его лицо. Вместо этого она вспомнила Драко, искренне пожелав ему счастья. Он должен пережить это. Должен.

***

Гарри еле переставлял ноги. Груз прошлого действительно оказался двумя огромными неподъемными мешками на плечах, которые невозможно скинуть. Забини плелся позади него и тяжелое дыхание мулата подгоняло Поттера с его ношей. Ноша героя. Как и говорила Джинни, она непроста и, когда Гарри ощутил ее вес, что-то внутри него обрело новый смысл. Прошлое то, что уже не вернуть и оно исчезнет там, где ты его оставишь. Как и эти мешки. Может следует забыть о них, когда закончится этот путь и жить дальше? Малфой сильно отставал. Несмотря на тренировки к такой тяжести его не готовили. Драко не был силачом, хоть и не сомневался в своих возможностях. Но дело, конечно, не в мышцах. А они горели. Малфой ощутил, как перегружаются сухожилия и протестующе скрипят кости. Сейчас он буквально взвалил на себя все то, что мешает ему двигаться дальше. Тоже буквально. Он не знал, хватит ли его до конца этого пути, потому что уже был готов свалиться от перенапряжения. Груз прошлого. То, что его тяготит — становиться непосильной ношей. Неужели все это он таскает изо дня в день? Неудивительно, что ему так сложно жить. Следовало еще залить ноги цементом и удивляться отсутствию целеустремленности. Малфой неминуемо копался в своей голове. Может уже стоит перестать кромсать себя за то, что давно прошло? Рядом с ним оказались те, кто готов понять и помогает пройти через все перипетии жизни, а значит, он чем-то все это заслужил. Драко заслужил дружбы с Гарри Поттером, такого дядю, как Сириус, такую девушку, как Гермиона Грейнджер, хотя раньше подобные мысли не смели посещать его голову. Он был зол на них и на жизнь, но за что? За то, что Поттер тогда не пожал ему руку и поставил себя выше его? Или дело в том, что этим жестом он поселил в травмированном Драко и так зарождающуюся мысль, что он этого недостоин. А может, ему только это и нужно. Чтобы Поттер схватил его за руку, а затем вытащил из этого поганого темного омута, омерзительного общества и научил, как быть человеком. — Драко, дыши! Давай! Еще чуть-чуть! — Малфой поднял голову. Гарри стоял с Блейзом у выхода и подгонял его. Черт! Сраный Поттер! Хули все вокруг тебя вертится. Драко покачнулся споткнувшись. Его колено больно ударилось о пол, но он сумел удержать равновесие. Пот заливал глаза. Волосы слиплись, одежда насквозь пропиталась влагой. Но он же его этому научил. Научил быть человеком. Рано или поздно. И не только он, но и масса других удивительных людей. Возможно, и не было лучшего момента. — Давай, бледная задница! — подначивал Поттер. — Не так это и тяжело! Драко захотелось курить с такой силой, что это желание даже пересилило потребность избить Поттера ногами. Малфой вновь замер и дополнил свою мысль. Если бы всего этого тяжкого прошлого не было, наверное, он не любил бы Гермиону так, как любит сейчас. Не ценил бы так сильно, а она заслужила этого еще больше, чем он прощения. Парень рыкнул на мешки с грузом и двинулся дальше. Шаг за шагом преодолевая последнюю границу сомнений. Последний рубеж своего пути, где счастливым концом будет стать свободным человеком.

***

— Пора заканчивать это, Гермиона. — бросил Глиз. Он стоял в паре шагов от девушки. — Я позволю тебе выбрать мир магглов, даже после того, как ты отреклась от него, но второй раз такая дерзость будет стоит тебе жизни. Грейнджер тихо всхлипывала, понимая, что ей нечем ему ответить. Больше нет сил сражаться. Бросаться предметами или зельями. Отчаяние скрипнуло на зубах, а боль от полученных травм, наконец, добралась до нервных окончаний. Девушка закрыла глаза, пытаясь подготовиться к неизбежному. В голове вспыхнули образы. Сказки не врали, жизнь действительно проносилась перед глазами. Гермиона вспоминала моменты. Радостные и горестные, счастливые и те, что заставляли скорбеть. Она многое успела, и все же еще многое хотелось сделать, почувствовать, ощутить. Гермиона хотела бы вернуть память родителям, хотела бы пережить единение с Драко и пожить с ним хоть немного, понять каково это. Хотела бы выйти замуж, добиться поставленных целей, услышать первые слова и увидеть первые шаги ребенка. Хотела бы состарится и днями напролет читать книги под треск камина. Несправедливость происходящего вновь заныла в бунтарской душе гриффиндорки. Она развернулась, выхватив из ближайшей кучи какую-то вазу, и метнула в преследователя. Даже если нет сил сражаться, она будет. Гермиона никогда не была тем, кто принимает свою судьбу безропотно. Глиз смеялся, легко уворачиваясь от летящей в него утвари. — Возможно, ты бы хорошо играла в бейсбол в маггловском мире. Задумайся. — Врона перехватил чашку и отправил обратно. Она бы разбилась с оглушающим звоном и эффектно рассыпалась осколками, но появившаяся из стены фигура, в моменте успела перехватить ее на подлете. Поттер тяжело дышал. Его волосы прилипли к лицу от пота, а лицо было красным, будто он только что двигал поезд. — Не хотелось бы прерывать веселье. — Гарри отбросил чашку подальше и прищурился. — Но у нас тут к вам скопилось несколько вопросов. За ним появился Блейз. Патронус в виде дельфина впорхнул, освещая себе путь, и парень молниеносно вскинул руки, накладывая «Вето». Гермиона прислонилась спиной к стене, медленно оседая на пол. Облегчение сдувало ее как резиновый шарик. Боль пульсировала в ушибленных конечностях, в ушах звенело так, что Грейнджер не разбирала слов. Тепло чьего-то тела накрыло ее волной. В нос ударил запах пота, табачного дыма и чего-то того, что было присуще только одному человеку. Крепкие руки подняли ее, развернули и крепко прижали к вздымающейся груди. Драко. Это был Драко. Слезы сами брызнули из глаз, и Гермиона зашлась в таких неистовых рыданиях, что ее тело не могло сдержать тряски, а горло трещало от натуги. Малфой запустил пальцы в ее спутавшиеся волосы и шептал на ухо, что она жива, что они пришли за ней, что больше никогда не дадут плохому случиться. Он бормотал о том, как ее любит, впитывая звук ее бьющегося сердца и отдавая свой. Драко целовал дорожки от слез на ее щеках, а она так и не могла открыть глаза и взглянуть на него. Кто она теперь такая рядом с ним? Нужна ли она ему теперь, когда он узнает? — Теперь все будет хорошо. — Драко отстранил Гермиону, убирая ее волосы с лица. — Слышишь? Гермиона, открой глаза. Она осмелилась распахнуть красные от слез глаза, лишь для того, чтобы окончательно разбиться. — Не будет. — хриплым шепотом произнесла она, стремясь запомнить очертания удивительных узоров его серых льдинок, ровный нос, правильные черты лица. Белоснежные брови и такие же ресницы. Высокие скулы и тонкие, изящные губы, которые умели целовать ее так, как никогда не сможет другой. Лучше бы Глиз успел отправить ее в мир магглов, тогда бы не было так больно помнить, что у нее было. — Он украл ее у меня. У меня больше ее нет. — Что? — Драко тяжело дышал и еще не очень хорошо соображал после прогулок по опасным залам. — О чем ты? — Драко… — всхлипнула Гермиона. Лучше сейчас, чем держать это в тайне. — У меня больше нет магии. Глаза Драко округлились. Парень побледнел и сжал челюсти до хруста. Гермиона думала, сама не зная почему, что он оттолкнет ее, как нечто омерзительное. Фыркнет, как всегда, это делает, когда речь заходит о магглах. Или в крайнем случае просто вежливо скажет, что теперь им не по пути. И все же он еще крепче привлек ее к себе, сжимая, что осталось сил. — Мы справимся, слышишь! Мы со всем справимся. Мы найдем способ. Главное, что ты жива. И этот ответ разбил Грейнджер еще сильнее. Она тут же потеряла сознание.