Отряд Судеб. Часть 3. Тайны невыразимцев

Смех Вроны поглотил каждую частичку пространства. – Как удивительно. Такая простая вещица невыразимцев, вдруг стала оружием сражений. Что и следовало ожидать от таких, как вы... – Глиз скучающе опустил руки в карманы. – Как вас зовут, герои? Драко проверил дыхание Гермионы и бережно опустил ее обмякшее тело на пол. Она дышала. Она жива. Малфой обвел глазами ее ссадины и вытер струйку крови, стекающую по лицу, впитывая ее боль и делая ее топливом собственного гнева. – А в твоих руках это стало орудием убийства! – Поттер бесцеремонно сплюнул на пол. Злость и в нем хлестала из каждой возможной части тела. Он призвал к здравому смыслу, собираясь с духом, и медленно подходил к олицетворению ужасов последних лет, каких называл себя мракоборцем. Гарри вспомнил все то, что помогало ему не становиться разъяренным зверем. – Глиз Тревор Врона, Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажите, может быть использовано против вас в суде. Вы имеете право поговорить с адвокатом, прежде чем мы зададим вам какие-либо вопросы... – начал Поттер, сжимая кулаки. Ответом Вроны стало то, что он сложился от смеха. – Вы действительно поразительны, мракоборцы. Эдакие бравые солдатики, только вот от вашей чести, мистер Поттер, скоро ничего не останется. Вы, как и все служители нашего магического порядка, скоро погрязнете во лжи и прислужничестве. – сплюнул Глиз. – А еще вы действительно думаете, что вот так просто одолеете меня моим же оружием? Второй раз не выйдет! Он быстро выхватил что-то из кармана и бросил под ноги Гарри. Поттер успел отскочить в тот момент, когда тьма с шипением вырвалась из артефакта и заполонила собой островок, на котором они стояли. – Черт! Забини, только держись! – бросил Поттер, руками прорываясь сквозь угольный туман и кашляя от спертости воздуха. Драко ухватился за Гермиону, чтобы и в этот раз не допустить похищения, а сам прислушивался ко всем своим чувствам. – Ребята, вы такие обаятельные в своем стремлении добиться, так называемой справедливости. – голос бродил по темноте, и когда показалось, что он совсем рядом, Малфой с силой пнул в это место. Пусто. – Давайте прекратим этот цирк и сделаем так: вы отдадите мне мисс Грейнджер, а я дам вам ключ к освобождению всех, кто лишился магии. По-моему, отличная сделка. – Катись к дьяволу! – прорычал Гарри, хватая руками воздух. – Мы получим и то и другое. Забини зажмурил глаза. От усталости и напряжения перед ним плясали всполохи. Он сделал глубокий вдох, отыскав нужную крупицу магии. Блейз сложил губы трубочкой и втягивал темноту, высасывая ее из пространства. Даже это малейшее колдовство его пошатнуло. Когда воздух очистился, рядом с мулатом мелькнула фигура, и он почувствовал тяжелый удар под дых, сложившись пополам. Кулак Вроны угодил по желудку и от резкой боли Забини выплюнул часть поглощенного дыма. И все же этого хватило, чтобы разорвать наложенное Вето. Малфой молниеносно вскинул палочку, нацелив ее в Глиза, но тот быстро укрылся мантией и исчез. Блейз вернул Вето, как раз в тот момент, когда зеленый луч прочертил путь перед носом Гарри и ударился в груду металла, подняв неистовый лязг. В помещении повисла гнетущая тишина. Драко прислушивался к тому, как смешивается его дыхание и еле ощутимое сопение Гермионы, молясь о том, чтобы Сириус Блэк появился как можно скорее. Даже три на один в этой схватке их шансы на победу были ничтожными. Пол зала дрогнул, и послышался громкий лязг от каждой стены. Гарри, Драко и скривившийся Блейз переглянулись. Малфой потрогал стену за спиной. Там, где должен был быть проход, он наткнулся на непреодолимую преграду. Они в западне? Могло ли это значить, что Врона тоже не выберется просто так? Сириус предупреждал, что как только Робардс согласится с ними сотрудничать, они отправят запрос в Визенгамот, и они закроют Отдел тайн. Скоро прибудет подкрепление. От спешки ребята даже не подумали о том, чтобы прихватить с собой какие-нибудь артефакты, а вот убийца был готов и разбрасывается ими направо и налево. Отпустив магию еще, можно было бы его одолеть, но в мантии невыразимца он может прятаться за горами непонятного хлама хоть вечность. Есть ли способ как-то почувствовать, увидеть, понять? Драко закрыл глаза, покачивая Гермиону на руках, и сосредоточился. Он отринул все одинокие звуки, доносящиеся до слуха, и представил, как ищет. Ищет мысль, всполох сознания, размышления. Одним словом все то, что подвластно его чуткому легилиментическому уму с такой болью натренированному. Помнится, одной из его тренировок было сидеть в раскаленной до ста градусов бане и искать мысль о том, как ее выключить у человека, находившегося в другом конце дома. Мысль тонкой нитью описала круг по всему ощутимому пространству и узлом завязалась за то, что не могло остаться без внимания. Чувство досады, источаемое убийцей, было сильнее его выдержки, хоть он и прятал разум за плотными стенами защиты невыразимцев. Больше всего этот островок чувств был так близко… Драко, без лишних движений опустил Гермиону на пол и сделал выпад ногой, сбив призрачную фигуру на пол. Врона издал вскрик, раздался удар о стену. Искал выход? Как бы не так. Малфой схватил призрачную ткань и ударил по месту, где предположительно была голова. Капюшон Вроны отлетел назад, и убийца оскалился. Его зубы быстро покрыл слой крови, хлынувшей из разбитого носа. Парень отшвырнул мужчину к стене и стянул мантию, отбросив прочь. – Драко Малфой... – мужчина выпрямил спину, вытирая окровавленный нос. – Разве это в вашем духе, молотить кулаками? Я думал вы более изящны в своем выборе возмездия. Малфой шумно втянул воздух. Злость бурлила в крови, унося крупицы оставшегося терпения. Он мечтал о дне, когда взглянет в его глаза и сотрет эту ухмылку с его лица. Он будет молить его о пощаде и прочувствует всю ту боль и отчаяние, что пережила Нарцисса, погибая от его рук. Гнев застилал лицо кровавой пеленой. Драко заметил, как Глиз потянулся за чем-то в кармане и перехватил его руку, отрывая от стены и отталкивая к Поттеру, подходящему сзади. – Ты, блять, даже не представляешь, что в моем духе. – Врона не успел потянуться еще раз. Гарри схватил его, заламывая руки. И тогда Малфой нанес свой второй удар. Драко сорвался с цепи. Поттеру и Блейзу пришлось оттаскивать его силой, когда на лице Вроны не осталось ни одного не покалеченного места. Поначалу Гарри дал волю Малфою, но быстро понял, что слизеринец уже не может остановиться. Малфой рычал, брыкался и кричал так пронзительно, что барабанные перепонки еще долго вибрировали от этих звуков. А Врона продолжал смеяться, даже когда тот был лишь бульканьем крови, сочащейся из ран. И он бы продолжил это делать, если бы последним ударом Драко не выбил из него сознание. – Пусти! ПУСТИ, ПОТТЕР! – ревел Малфой, обезумев от гнева. Гарри не представлял, что в нем это есть. Что это не Драко сдерживает гнев Поттера. Что именно Гарри вынужден прижимать друга к груди, терпя толчки и удары. – Приди в себя, Драко. Ты же убьешь его! – он рывком развернул Малфоя на себя, пользуясь тем, что сильнее, и не раз тряхнул друга, стараясь отрезвить его разум. – ОБРАТНО В АЗКАБАН ЗАХОТЕЛ?! Драко взвыл, как от удара, и все его тело сотряслось новой волной дрожи. Разум начал потихоньку проясняться, и он опустил взгляд на свои дрожащие окровавленные руки, разглядывая их очумевшим взглядом. Он начал судорожно мотать головой, и Поттеру вновь пришлось тряхнуть его и заставить посмотреть на себя. – Хватит! Все, Малфой. – сказал он мягче, хотя его самого распирало. – Все закончилось. Драко вцепился в футболку Гарри, измазав ту в крови Глиза, и сломался. Из него вырвался такой протяжный стон, смешанный с криком, что Поттер и сам был готов развалиться на тысячу частиц. Послышался звук шагов, бегущих к ним. Сириус развернул к себе ребят, осмотрев их на наличие ран, а затем выдохнул и ссутулился. Джинни уже держала на коленях Гермиону, прислушиваясь к ее дыханию. Блэк не успел ничего спросить, как увидел распластавшегося на полу Глиза. Он с ужасом провел параллель между видом Вроны и состоянием Драко, а затем тихо чертыхнулся, вырывая Драко из рук Гарри. Мужчина достал палочку и взмахом стер с кулаков следы крови. – Я приведу его в порядок. С минуты на минуту прибудет Робардс и взвод мракоборцев. Вы, идите и привалитесь к стене так, чтобы вас заметили в последнюю очередь. – наперебой тараторил Бродяга. – Почему? – хрипло спросил Драко, не отстраняясь и затуманенным взором смотря за действиями Сириуса. – По качену! – рявкнул Сириус и тут же постарался успокоиться. – Ребята, вы молодцы, но никто, слышите, НИКТО не должен знать, во что вы превратили подозреваемого. Это не задержание, а избиение! Даже я не смогу спрятать вас от суда, если мы представим все так. Визенгамот съест все что угодно, будь на вашем месте кто-нибудь с менее криминальным прошлым, не говоря уж о том, что Малфой вообще не участвует в этом деле! Он сделал передышку, втянув воздух через зубы: – У нас с Робардсом договоренность, что ваши имена не будут мелькать в этом задержании. Иначе вы станете такими, как я. Без возможности заполучить доверие и быть примером и так сраному поперек обществу. В его глазах блеснула грусть. Гарри схватил Драко за рукав свитера, предупреждая его выпад протеста, но тот не сопротивляться. – Вы мои герои и пока этого достаточно, хорошо? – мягко добавил Блэк и подтолкнул ребят к стене. – Уизли! Малфой и Гарри приблизились к девушке. Драко молча сполз по стене, потянувшись к Гермионе, и Джинни, передала ее ему. Он сжался в комок, пряча лицо в ее волосах. Уизли порывисто обняла Поттера, шепча ему слова поддержки. – Уизли! Потом! – прикрикнул Блэк, склонившийся над Вроной. Джинни метнулась к нему, и Сириус поспешно измазал ее руки в крови. Лицо Глиза выглядело сильно лучше. Блэк выдохнул, расстегнув китель, убирая палочку. – Ты прибежала сюда и увидела, что идет схватка. Преступник сопротивлялся задержанию, и пришлось изолировать магию, поэтому в ход пошли кулаки. Ребята нашли это место и спасли Гермиону, завязалась драка, и ты нанесла последний удар, спасая всех. – объяснил Сириус. – Ты героиня, поняла? Гарри и Драко здесь ни при чём. Обо все остальном, в том числе о словах этого урода на допросе позаботится Юна. Уизли побледнела и кивнула, размазывая часть крови по лицу. Содержимое и так пустующего желудка рвалось наружу, но она сумела сдержать позывы. Она взъерошила волосы и расстегнула китель, висевший на ней мешком. Ее форма осталась дома, и она нацепила запасную в отделе. Из-за стены показалась дюжина мракоборцев. Они окружили пространство кольцом. Следом за ними в зал вошел Робардс. Одну руку он держал в кармане, другой опирался на свою львиную трость. За ним появилась Юна и несколько медиков в халатах и с носилками. Они обступили ребят, привалившихся у стены. Мягкие руки колдомедика потянулись к Гермионе, и вновь Гарри пришлось уговаривать Драко отдать ее им. Поттер с силой расцепил мертвую хватку Драко, пока его пытались привести в чувства сильнопахнущим снадобьем. Он цеплялся за нее так крепко, будто если он ее отпустит, больше никогда не увидит. Смотря на это Гарри, не смог сдержать слез, хоть все уже было позади. Чувство потери все равно повисло над ними, витая дементором и высасывая все силы. Но, может, завтра будет по-другому. Они проснутся в новом мире, который стал чуточку светлее. – Поттер... – прохрипел Драко, впитывая в себя холод стены. Успокоительное, что ему дали, начинало действовать и его веки слипались. – Спасибо. Я бы... Не смог остановится. Спасибо. Я не хотел уб... Малфой провалился в беспамятство в тот момент, когда и Гарри достался укол. Поттер поджал губы и воспользовался возможностью потрепать друга по светлым волосам: – Все бы ты смог.

***

Допрос длился пять часов, и за это время трех приглашенных независимых инспекторов стошнило, и не один раз. Сириус сломал пять стульев, а Робардс курил трубку прямо в кабинете. Юна выходила несколько раз, а потом возвращалась с красными глазами. Глиз не скупился на подробности того, как расправлялся с жертвами и о своих чувствах в этот момент, не делясь деталями работы невыразимцев. В своих действиях он не раскаивался. Затем Юна отвела его на суд невыразимцев. Его должен проводить Глава в присутствии старейших. Специально для этого мисс Пак назначили исполняющей обязанности главы Отдела тайн. Какие сведения он представил на суде – должно остаться тайной. Знание об этом перейдет из головы Юны тому, кто в будущем займет пост Главы и исчезнут из ее памяти. Преступников невыразимцев никогда не сажают в Азкабан. Они не доживают оставшиеся им года в заточении. Вместо этого само естество магии заставляет преступника испытывать все то, что он сделал перед тем, как его разум будет передан старейшим для поглощения. После того как невыразимца снимают с должности насильно, сведения о них становятся доступны. Глиз Тревор Врона родился в бедной семье в провинциальной деревне Уилтшира. Его мать была чистокровной волшебницей, а отец – простым рабочим магглом. Отец так и не смог смирится с тем, что его жена обладает магией и стал религиозным фанатиком. Он бил мать Глиза и в течение жизни все, что делал, это издевался над ней, а она его любила. В пылу одной из ссор мать убила отца на глазах у Вроны, а затем покончила с собой. Мальчик попал в приют в возрасте шести лет, а затем поступил в Хогвартс. Учился он прилежно, скрываясь от душевной боли на страницах учебников. Никто его особенно не замечал, друзей он так и не нашел, будучи молчаливым и отстранённым. Сразу же после школы поступил на службу – невыразимцем в отдел тайн. Доподлинно не известно, как и почему он пришел к тому, кем стал, но его детство точно оставило на нем глубокий след, а получив множество знаний и власть его разум разрывался между двумя мирами – магглов и волшебников. Его поступкам нет оправдания, каким бы трагичным не было его прошлое. Психика каждого человека уникальна, кто-то может терпеть ужасы всю жизнь и все равно видеть в мире лучшее, а кому-то стоит перейти дорогу один раз и он обозлится на всех. И все же могло ли общество повлиять на то, кем он стал, будь оно чуть более приветливым и принимающим? Скорее всего, да, и все же выбор того, кем быть всегда остается лишь за человеком, принимающим это решение. Глиз Тревор Врона был казнен в тот же день, когда был пойман, а его сознание станет частью той самой магии, которую он так стремился уничтожить.