masked without you

Гул толпы всё ещё отдаётся в ушах. Воздух тяжёлый, пропитанный потом, кровью, сигаретным дымом и адреналином. Тэхён стоит у раздевалке, еле держась на ногах. Грудь тяжело вздымается, каждое дыхание отдаётся жгучей болью в рёбрах. Он не проиграл. Но и не выиграл. Ничья. Он всё ещё жив. Но когда он поднимает голову, он видит Чонгука. Чонгука, которого удерживают пятеро, но он всё ещё рвётся вперёд. Лицо искажено яростью, гневом, безумием. Глаза — чёрные провалы, наполненные чем-то необузданным. И Тэхён понимает. Эта ничья нихера не значит. Потому что Чонгук сейчас убьёт его. Или кого-то ещё. Пальцы Тэхёна дрожат, он хочет сказать что-то, но в следующее мгновение Чонгук вырывается. В одно движение сбрасывает охранников, ломится к нему, как буря. Секунда. Две. Тэхён не успевает среагировать. Рывок. Грубый захват. Чонгук врезается в него, схватывает за ворот футболки, дёргает так, что Тэхён теряет равновесие. — Ты, блядь, ТУПОЙ?! Голос разносится по всему залу. Толпа шумит, но Тэхён слышит только его. Этот рык, наполненный чистым, неразбавленным бешенством. Чонгук встряхивает его, так резко, что мир вокруг теряет чёткость. Тэхёну больно. Он устал. Он хочет, чтобы его оставили в покое. Но он смотрит в эти глаза, наполненные тьмой, и не может отвести взгляд. — Ты охуел?! — Чонгук снова встряхивает его. — НАХУЯ ты это сделал?! Тэхён не отвечает. Потому что не знает, что сказать. Потому что знает, что Чонгук прав. Он и сам не понимает, почему. Почему он вообще выжил. Почему он чувствует себя так, словно умер. Почему Чонгук смотрит на него так, словно это он его убил. — Скажи что-нибудь, сука! — Чонгук вжимает его в стену, дыхание срывается. Он не просто злится. Он в панике. Его руки дрожат. Он впервые не контролирует себя. — Ты хоть понимаешь, что мог бы сдохнуть?! Тэхён скрипит зубами. Что-то внутри него щёлкает. Потому что Чонгук не имеет права злиться. Он не имеет права. — Заткнись. Голос Тэхёна глухой, срывается на рваный шёпот. — Ты не имеешь права. Чонгук моргает. На мгновение в его глазах мелькает что-то похожее на… шок? — Чего? Тэхён сжимает кулаки. — Мне похуй. А тебе-то что за дело? Чонгук замолкает. Секунда. Две. И затем… — Что за дело? Его лицо искажается. Он отпускает ворот Тэхёна, но не отступает. Вместо этого он снова хватает его. Но уже по-другому. Руки скользят к его лицу. Пальцы зарываются в волосы. Тэхён не успевает понять, что происходит. — Сука, Тэхён, мне НУЖНО, чтобы тебе было не похуй. Голос срывается. Глаза сверкают опасностью. И прежде чем Тэхён успевает вдохнуть… Чонгук вгрызается в его губы. Грубо. Жёстко. Как будто это его последний шанс. Как будто он не может больше сдерживаться. Как будто это единственный способ убедиться, что Тэхён жив. Щетина царапает кожу, дыхание жжёт, руки сжимаются на его лице, как будто Чонгук боится, что он исчезнет. Губы давят, прорываются, разрывают последние границы. Это не нежно. Это не аккуратно. Это поцелуй обречённого человека. И Тэхён… Он отвечает. Потому что тоже не может иначе. Потому что ненавидит его. Потому что чувствует его страх. Потому что это единственный способ убедиться, что он тоже жив. Губы сминаются, впиваются, Тэхён рычит в его рот, тянет его ближе. Руки ломятся в плечи, ногти впиваются в кожу. И он не знает, это ненависть или… Но он чувствует, как Чонгук дрожит. И тогда он понимает. Чонгук боится. Но он не признается. Никогда. Поэтому он делает то, что умеет лучше всего. Давит. Рвёт. Захватывает. И Тэхён тонет в этом. Воздух между ними горячий. Жёсткий, острый, пульсирующий. Они отстраняются, но их дыхание смешивается в одном пространстве. Губы саднят. Грудь вздымается слишком быстро. Чонгук смотрит на него. Его глаза не пустые. В них — ярость. Волнение. Что-то ещё. Но Тэхён слишком устал, чтобы разбираться. Он теряет равновесие. Голова гудит, мир плывёт. Он не знает, это от удара в висок… или от Чонгука. Чьи пальцы всё ещё цепко держат его за воротник. — Ты… блядь, — Чонгук хрипло выдыхает. — Ты вообще себя видел? Тэхён моргает, пытаясь сфокусироваться. — Отъебись. Голос выходит слабее, чем он хочет. Чонгук щёлкает языком. — Да ты вообще на ногах не стоишь, долбоёб. Он отпускает его резко, почти со злостью. Тэхён пошатывается. И тут же чувствует чужие руки. Чонгук ловит его. Чёрт. Тэхён хочет вырваться. Но его тело дрожит, и он ненавидит это. — Сиди. Чонгук давит его вниз, усаживая на скамейку у шкафчиках. Тэхён на автомате хочет возразить. Но мир плывёт. Чонгук молча достаёт из полки поблизости аптечку, рвёт бинт, берёт его за руку. Двигается резко, грубо. Но его пальцы не давят. — Чёрт, ты, блядь, в мясо. Голос глухой, недовольный. Тэхён отворачивается. — Знаю. Чонгук обрабатывает его порезы. Грубо, без церемоний. Проводит ватой по губе — резко, резко, так, что Тэхён дёргается. — Ты теперь мой груз, да? Голос едкий. Тэхён стискивает зубы. — Чего? Чонгук щурится. — На хера ты это сделал? Тэхён чувствует, как в груди закипает злость. — Ты уже заебал, — он сквозь зубы шипит. Чонгук моргает, потом криво ухмыляется. — А ты заебал не слушать. Тэхён пытается встать. Чонгук толкает его обратно. — Ты ебанутый, что ли? — А тебе самому не похуй?! Щелчок. Всё рушится. Всё идёт по пизде. Чонгук сжимает кулаки. Тэхён смотрит ему прямо в глаза. Тёмные. Обжигающие. — Тебе не похуй, да? Чонгук не отвечает. — Признай это, блядь. — Тэхён… Голос тихий, но полон ярости. Тэхён не останавливается. — Признай, что тебе не похуй! Чонгук срывается. В одно движение разворачивает его, наваливается сверху. Захватывает за затылок. Прижимает к стене. Его тело горячее. Горит. — Ты реально думаешь, что мне похуй? Голос хриплый. Слишком близко. Тэхён замирает. Дыхание сбивается. Грудь сильно прижимается к нему. Чонгук дышит в висок. — Ты, сука, понятия не имеешь, принцесска. Тэхён чувствует, как его руки дрожат. Как его грудь тяжело вздымается. Как его пальцы сжимаются на затылке. — Я не могу. Голос срывается. Тэхён не знает, про что он. Не понимает. Не успевает. Потому что Чонгук делает то, что всегда. Он давит. Он захватывает. Он рушит. Чонгук снова впивается в его губы. Жёстко. Сильно. Как будто хочет сломать его этим.