What a pity

      Я заранее изучил район, где собирался остановиться на первое время, и даже нашёл небольшой недорогой частный мотель, очень переживая за свои тающие накопления: номер, который я снял на неделю, стоил почти сорок долларов. Но хозяин, пожилой альфа, предоставлял своим постояльцам «бесплатные» завтраки. Меня это вполне устраивало.       Ист-Пирсон-стрит, где я остановился, всегда была одной из самых оживлённых и популярных улиц города, как рассказал мне путеводитель в телефоне. Здесь можно было найти и жилые, и коммерческие здания типа моего мотеля. А ещё район Норт-Луп радовал парками и зелёными зонами…       Я и выбрал-то дорогой район в центре города не просто так. Где, если не здесь, где находится множество магазинов, кафе, ресторанов, а также офисы крупных компаний и всевозможные галереи, искать работу?       Но, прошатавшись целый день, разглядывая величественные здания и устав, не начав даже работать, я вернулся в свой номер, буквально «поплывший» от новых впечатлений.       О поисках работы в этот день я и думать забыл, хоть и намеревался найти её в большом городе, что называется, с наскока.       В идеале я мечтал получить место официанта — слишком заманчивыми по зарплате были предложения на сайтах. Но хоть усилиями доктора Дилана рука работала неплохо, таскать подносы с едой я бы не смог. Оставалось наняться курьером или полотёром… Или сразу и тем, и тем!       Завтрак, который был очень даже сытным: каша с маслом, варёное яйцо, большой кусок сыра и ароматный чай, — давно выветрился, но я заставил себя пройти мимо не только кафе, которые мне были не по карману, но и мимо булочных и кондитерских, зазывающих ароматами ванили и свежей выпечки.       Ноги гудели. Но усталость была даже приятной, если бы не ворчащий живот. Чтобы хоть как-то забить голод, я выпил почти всю воду из графина, стоящего на прикроватной тумбочке. Помогло. Способ был проверенным. Как и осознание того, что это, увы, ненадолго.       Поэтому, быстро раздевшись и не потрудившись даже смыть с себя «пыль дорог» большого города, я поспешил забраться под одеяло и постарался поскорее заснуть.       Проклятый сон не шёл. Лезли мысли.       Ведь, обегав весь район, я всё-таки кое-что примечал. И сейчас, так не вовремя, небоскрёбы, огромные витрины и неоновые вывески вдруг ушли на второй план, заставляя мозг вспоминать совершенно другие «картинки»…       От парка Миллениум через Мичиган-авеню располагалось большое здание, похожее на библиотеку, которая очень бы мне пригодилась…       А в самом парке небольшая группа омег в ярких оранжевых жилетах занималась высаживанием цветов и перекапыванием клумб…       Молодые парнишки — и альфы, и омеги — в униформе зазывали туристов посетить обзорные площадки, предлагая себя в качестве гидов и провожатых…       Я даже дошёл пешком до Линкольн-парка, где сорвал на всякий случай объявление о приёме разнорабочих в зоопарк…       Районы Роджерс-парк и Эджуотер, где находился университет Лойола, я собирался посетить, только когда начнётся период подготовительных курсов — в мае. А до этого мне нужно было очень постараться заработать себе на жизнь.       Наученный вчерашним опытом, я не слопал утром весь завтрак, а, незаметно завернув в салфетку яйцо и пару кусков хлеба, отправился уже не бродить, а по конкретным адресам, отмеченным в телефоне как места предполагаемой работы…       Первой была уж очень заманчивая вакансия в отеле «Ривьер» — требовался ночной дежурный по этажу. Надо ли говорить, как я был разочарован, когда мне объяснили обязанности? Обслуживание клиентов… И всё это по лимитированной ставке плюс чаевые, если будешь хорошо стараться…       Зато я сразу удалил из списка клубы, куда требовались «помощники для залов», и все развлекательные заведения, а проще говоря, бордели под прикрытием…       Нет, хорошая работа была для тех, кого устраивали как «своего». У меня не было шансов — я был только сам у себя.       Мойщики окон, витрин, посуды?       Не с моей рукой. Хоть я и не исключал такой вероятности, если совсем отчаюсь.       Мой второй день в Чикаго перевалил за полдень, и, добравшись до пустой скамейки в Гайд-парке, я решил съесть свой обед, оставшийся от завтрака. К которому мне пришлось докупить бутылку воды.       Благодаря одежде, которую мне принёс в больницу Белоглазый, и моей беготне по городу, я совершенно не мёрз. А ещё я то и дело заходил в разные здания: иногда по объявлению, иногда чтобы просто погреться…       А вот на скамейке в парке было не очень комфортно, и я постарался как можно скорее проглотить нехитрую еду и запить свой скромный обед-перекус.       Несмотря на будний день, в парке в это время было много народа — скорее всего, именно обеденный перерыв послужил причиной наплыва прогуливающихся, так же, как и я, заскочивших перекусить компаний, парочек, одиночек.       Рядом со мной уселся молодой омега в длинном чёрном пальто и белом пушистом шарфе вокруг горла. Он весело болтал по телефону, а я был рад, что успел всё съесть, иначе мне было бы стыдно за скромную еду…       Я разглядывал незнакомца, как деревенский дурачок диковинку! Разинув рот.       Мне понравилось в парне буквально всё! Его одежда, его манера разговора, смех, красиво уложенные волосы и даже покрасневший на морозе нос, который он, закончив разговор, сразу «утопил» в шарф.       Посидел так немного, а потом вдруг повернулся ко мне всем корпусом.       — Привет! Ничего, что я тут уселся?       Я пожал плечами: лавочка не моя — и ответил на приветствие, кивнув:       — Здравствуйте. — При всём том, что выглядел омега сногсшибательно, я понимал, что он старше меня: лет двадцать пять или даже больше.       — У меня перерыв, а есть мне нельзя! Вот и слоняюсь по парку. Нагуливаю аппетит! — омега хохотнул и протянул мне руку для знакомства. — Я Ори.       — Питт, — проигнорировать дружелюбие не получалось, хоть я и прекрасно помнил про технику безопасности для омег, где первым пунктом значилось: никогда не разговаривать с незнакомцами.       — Ты почему не обедаешь?       Я успел съесть и яйцо, и хлеб, поэтому смело соврал:       — Я только что доел свои бутерброды, — встряхнул полупустой бутылкой.       — Живёшь где-то рядом? — Ори поглядывал на свой телефон, видимо, в ожидании нового звонка, чтобы скрасить время, и болтал со мной.       — Я ищу работу…       — Работу? Родители перестали давать карманные деньги?       Я промолчал. А новый знакомый, так и не дождавшись звонка, встал со скамьи:       — И какую работу ты бы хотел?       — Я согласен на любую…       — …сказал омежка в ботинках за пятьдесят тысяч долларов! Ладно… Держи! — Ори протянул мне прямоугольную визитку. — Ты красивый.       Он уходил, а я смотрел ему вслед и не мог поверить, что он сказал мне, что я — красивый. Красивым был он. Элегантным, утончённым — омегой, каких я не встречал…       «Модельное агентство Ори Ланса», — значилось на бело-золотой лакированной визитной карточке.       Полюбовавшись, я запихал её во внутренний карман куртки: знаем теперь, чем в таких агентствах занимаются…       До своей мини-гостиницы я к вечеру опять еле доплёлся. Но, помня, как мучился голодом вчера, купил себе пакет булочек и банку газировки.       За два дня хождений по центру города я ни на шаг не приблизился к своим намерениям.       Сидя на кровати и запивая пресное тесто сладкой водой, я принял решение, что завтра поеду на две-три станции на восток или на запад. Но не дальше!       Возвращаться в прошлое, а точнее, на «окраину», пусть и большого города, в мои планы не входило.       Спать на сытый желудок оказалось гораздо лучше — так что чуть не проспал обязательный завтрак. Ругая себя за поздний подъём, я торопливо ел кашу, когда зазвонил телефон. Мой телефон!       Экран выдал мне смеющееся лицо Патрика, и я с удовольствием ему ответил, торопливо заворачивая яйцо и хлеб в салфетку.       — Питт! Я уже в Чикаго! Завтра приступлю к учёбе. Ох и тяжко мне придётся, я думаю…       — Я тоже приехал в Чикаго, Пат! И вот уже третий день ищу работу.       — Ты молодец, что решился! Где ты остановился? Я всё брошу и приеду к тебе!       Мы встретились у «Облачных врат» в Миллениум-парке, и оба не смогли сдержать радостных возгласов и смеха. Патрик даже не прихрамывал: доктор Робб знал своё дело.       Мы не виделись шесть дней, а уже не могли наговориться: столько появилось новостей. Мы кружили по парку, болтали, фотографировались. Патрик заманил меня в пиццерию, отказавшись разделить счёт.       Сидя на тесном кожаном диванчике в самом углу заведения, мы рассматривали снимки, сделанные нами в парке. На одном кадре я получился очень удачно: улыбающимся, раскрасневшимся, с выбившимися из-под шапки волосами на фоне ясного синего неба.       — Перешли мне! — Пат кивнул на снимок. — Очень хорош для заставки на звонок.       Что я и сделал…       На все три контакта, что были у меня в телефоне!       Не научился я ещё многим функциям. И если Сандро не успел увидеть мою мордаху, то статус «Прочитано» у неизвестного контакта появился мгновенно.       Меня бросило в жар. Я пытался удалить свои «ошибки», а Пат только смеялся:       — Занервничал, как будто дикпик отослал!       С неизвестного номера прилетело сердечко, а у меня, как мне казалось, началось удушье. Ведь, по моим предположениям, за коротким номером скрывался очень жёсткий и даже жестокий человек…       А если я ошибся?       Про поиски работы мы тоже успели поговорить. И Пат пообещал, что поспрашивает в университете, вдруг нужен секретарь или лаборант. Это было бы для меня, собирающегося на подготовительные курсы, идеальным вариантом.       Шутя, я показал приятелю мой единственный за эти дни поисков «трофей» — визитку омеги из Гайд-парка, а Патрик вдруг замер, разглядывая её.       — Ого! Где ты её взял?       — Мне дал её этот самый Ори. Вчера.       — Ори? Ты называешь владельца самого модного и дорогого модельного агентства просто Ори?       — Он сам так представился…       — Пошли! — Патрик потянул меня, не успевшего натянуть куртку, на выход.       — Звони ему! — как только мы оказались подальше от шумного перекрёстка, Пат сунул мне под нос карточку.       — И что я ему скажу? Он и не помнит меня, скорее всего…       — О чём вы говорили?       — О ботинках. Он сказал, что мои ботинки стоят пятьдесят тысяч…       — Уж ему виднее! А ещё?       — А ещё, — я покраснел, наверное, до ушей, — он сказал, что я красивый.       — Сам Ори Ланс сказал тебе — gyatt?! Да звони же!              Ори взял трубку на пятом гудке, когда я уже готов был отключиться.       — Модельное агентство Ори Ланса. Ори слушает! — услышав мурлыкающий голос омеги, я его мгновенно узнал и сразу представил его почему-то сидящим в глубоком кресле и вытянувшим длинные стройные ноги.       — Меня зовут Питт Стивенсон. Вчера в парке вы дали мне визитную карточку…       — Я помню тебя, красивый омежка! Не нашёл работу?       — Нет. Поэтому…       — Поэтому и звонишь, — Ори хмыкнул. — Я дал тебе визитку, скажем так, на будущее… Когда тебе исполнится восемнадцать, тогда мне позвони, малыш.       — Мне уже восемнадцать, — я врал — мне будет летом семнадцать. Но разве это имело значение?       — Ха-ха-ха, — залился смехом Ланс. — Маленький лгунишка! Я буду ждать тебя, скажем, завтра в одиннадцать в ресторанчике «Фиолетовая свинья» на Мичиган-авеню. Любишь испанскую кухню?       — Да! То есть — да, конечно, я приду…       — До встречи, малыш! — Ори отключился, а я тупо смотрел на ликующего Пата.       — Даже если он тебя не возьмёт, то ты хоть сфотайся с ним, слышишь?       — Ты мне лучше скажи, что едят испанцы.       — Э-э-э, — Патрик закатил глаза. — Перец? Миндаль?       Пат уехал на автобусе, курсирующем прямо до университетского кампуса, когда на улице уже сгущались сумерки. Я проводил его и какое-то время ещё сидел на остановке, осмысливая свой ещё один пустой, если не считать назначенной на завтра встречи, день.       Какую работу мне, практически бродяжке, может предложить директор модного агентства?       Уже в знакомом магазинчике на углу я купил пакет с булочками, газировку и неторопливо направился «домой».       До мотеля оставалось буквально два перекрёстка, но, свернув с яркого проспекта, я поторопился перебежать небольшую плохо освещённую улицу.       И это мне не удалось…       Трое парней, вынырнувших буквально из ниоткуда, перегородили дорогу.       Не так уж и темно было на улице, чтобы я не смог их разглядеть: оборванцы, малолетки.       Альфа и с ним двое омег.       — Гони деньги, жратву и шмотьё.       — Ага. Сейчас прямо.       В моём «тридцать восемь сто шестом» на гоп-стоп нарваться было так же легко, как моргнуть. Но кому бы я был там нужен?       Здесь…       Против троих — я заранее отбивная.             Может быть, вон того омежку, что жмётся к альфе поближе, я смогу…       Расстаться с ботинками, зная теперь их стоимость, я точно был не готов!