What a pity

      К утреннему завтраку теперь, помимо каши и варёных яиц, хозяин выставлял на столы в гостиной для посетителей большое блюдо с домашней выпечкой. Наслаждение для бездомышей было таким острым, что Роззи однажды не выдержал и, откусив слишком много от булочки с помадкой, залился горючими слезами.       Никто из нас даже не стал спрашивать: «Что случилось?» Или о том, всё ли в порядке с ним.       Каждый ел точно такую же булку, запивал сладким чаем и точно знал, почему плачет Роззи…       Это не сухие обгрызенные края пиццы доедать за кем-то.       Отмытые, причёсанные омежки Сытого преобразились. Пусть и не в лучшую сторону. Резче обозначилась обветренная кожа на лице. Волосы напоминали трухлявую солому, руки красные и потрескавшиеся…       — План такой! — после завтрака я позвал всех взмахом руки в нашу со Шмалем комнату. — Малой — отлёживается. Шмаль с ним, он ещё не до конца выздоровел. Роззи и Город… Чем вы там промышляете?       Омежки пожали плечами и загадочно заулыбались.       — Ваши дела… — На хрен мне было знать? — Я — работу искать.       Заржал даже Шмаль. И хер с ним! Деньги не просто таяли — они испарялись.       А я всё ещё надеялся, что смогу стать честным гражданином штата Иллинойс.       Отсмеявшись, и Малой, и Шмаль принялись натягивать на себя верхнюю одежду. Проворнее, чем омеги, которым я разрешил идти на промысел.       — Вы куда? — растерянность в моём голосе была слишком заметной.       — Гулять!       Малой оттопырил засунутыми внутрь руками карманы и сказал это с такой интонацией, что сразу стало понятно, что именно они собираются делать. Альфа был карманником от Бога. И где, как не в самом туристическом районе, ему было «гулять»?       Я уходил из мотеля последним из нашей разношерстной компании. И то, что после того, как все «постояльцы» прошли мимо, хозяин Хилл по-доброму мне улыбнулся и кивнул, — впервые меня не то чтобы насторожило, а удивило, что ли?       Я списал всё на его доброту и душевность. Наверное, утренние завтраки совсем разжижили мои мозги…       А вообще, в этот раз я не просто пошёл мотаться по Петле в поисках работы. У меня был план. Так себе, конечно, но других вариантов не было.       То, что на работу здесь берут только по «знакомству» или поручительству, я хорошо усвоил.       Таких знакомых, имеющих «вес», у меня и было-то в Чикаго, при отпавшем Ори Лансе, — Патрик, вернее, его отец, которых я мысленно задвигал в долгосрок, на потом и… Доктор Ругу.       Дорогу через дворы я теперь и сам хорошо запомнил. Даже свернул один раз, чтобы купить в магазинчике пару шоколадных батончиков для Бу.       Ждал в этот раз долго. Больше двух часов, прежде чем док смог уделить мне свои драгоценные пять минут.       Зная о том, что времени на разговор у меня мало, я сразу начал с главного.       — Доктор Ругу, нет ли в больнице для меня какой-нибудь работы?       Док опустил глаза.       — Увы. Штат полностью укомплектован.       И что-то в его голосе было такое…       — Понятно, — я не стал настаивать и, пожав плечами, улыбнулся.       Я не ошибся. Доктор буквально выдохнул от облегчения и поспешил попрощаться:       — Я Джоша сейчас к тебе пришлю. Пять минут вам!       — Ты совсем дурак? — Джош обрадовался шоколадкам и бережно запихал их в карман. — Кто нас возьмёт? Мы — бродяги с улицы! В отделении персонала обслуживающего не хватает! Только док скорее сам будет горшки за больными таскать, чем свяжется с проблемами!       — Связался же… Ладно. Понял я всё! Мы в мотеле. В том, где я жил. Все. И Малой с омегами Сытого. Сытого не будет долго. В подвал пустил квартирантов — малолеток из Блумингдейла. Цену назначишь сам. Их шестеро. Нас семеро. Сет, Джош. Твой.       Я внимательно смотрел на реакцию молодого альфы. Ведь его поставили буквально перед фактом, что он теперь не просто парень-беспризорник с улицы в Чикаго, а тот, кто несёт ответственность за других, таких же, как он.       Не знаю, чего я ждал, какой реакции, но когда Джош не удержался от довольной улыбки, я выдохнул с облегчением.       — Дотерпите до конца этой недели, Жало. Или нет. Дай мне пару дней! — азарт в глазах парня мне не очень пришёлся по нраву, и я даже был рад, что он не прямо сейчас рванёт творить делишки вместе с новообразовавшимся сетом, хоть Джош мне казался вполне разумным и осторожным. И вот этот момент ему надо было как-то в себе переварить, чтобы начать не с наскока, а обдуманно, — прийти к тому, что теперь он будет тем, к кому могут явиться с вопросами, и тем, с кого спросят ответ.       На улице, когда теми же дворами я возвращался в мотель, размышляя о том, как и чем будет промышлять маленькая банда, мной же образованная в центре большого криминального города, где у неё шансов на выживание практически не было, я вдруг осознал, как меня «засасывают» чикагские болота.       И, скорее всего, этот день так и остался бы в моей памяти ещё одой пустышкой, когда меня не взяли даже на самую низкооплачиваемую должность санитара, при том, что желающих на эту работу не наблюдалось, — если бы не сразу три обстоятельства…       Уже на подходе к мотелю мне показалось, что на перекрёстке я увидел эту скрывающую ото всех симпатию друг к другу парочку: Малого и Шмаля.       Самое смешное, что эти двое, стараясь быть неприметными, буквально бросались в глаза — инь и ян, чёрное и белое.       Они как раз переходили Мичиган-авеню, чтобы свернуть на Оук-стрит, когда столкнулись с высоким омегой…       Если не наблюдать за слаженными действиями Шмаля и Малого специально, то невозможно было и заподозрить их в творящемся преступлении.       Но я-то смотрел!       Смотрел и буквально не верил тому, что видел!       Эти двое на моих глазах обчистили…       Ори Ланса!              Я засмеялся. Впервые с момента моего приезда в Чикаго я стоял на улице и, захлёбываясь холодным воздухом, свободно и искренне смеялся, привлекая к себе внимание прохожих.       Какова была вероятность, что я смогу лично увидеть, как карма настигает модельера? И интересно, сколько денег «подняли» парни? Окупился ли мой кофе?       Вот только радовался я рано. Ланс как будто почувствовал что-то и, перейдя улицу, вдруг стал озираться вокруг. Естественно, натолкнулся при этом взглядом на меня, стоящего по другую сторону широкого пешеходного бульвара.       И мне же не показалось, что Ори обрадовался, увидев и узнав меня?       Он даже шагнул в мою сторону…       Не-е-ет, приятель! Мы теперь хоть и по одной улице ходим, но дорожки у нас разные.       Я поднял руку в приветственном жесте и, отвесив театрально-комичный поклон, развернулся в сторону глубоких задворков и побежал…       Теперь, когда Ланс хватится своих денег или того, что там у него увели парни, он обязательно, даже если не сразу сопоставит этот факт со встречей со мной.       Забежав во дворы, я снизил скорость, но всё ещё продолжал легко бежать по инерции, когда высокий парень-альфа поравнялся со мной и прошипел на бегу:       — Он бежит за тобой! Хули расслабил булки?       Я обернулся на парнишку — о-па! Наш новенький из Блумингдейла, Волк или Вольф… Он ухватил меня за рукав и потащил, ускоряясь.       — Шевелись! Не пуганые вы тут, смотрю…       Я всё-таки успел посмотреть себе через плечо не только на Волка, но и дальше обернуться. Чуть не вскрикнул! Высокий модельер был буквально «на хвосте», метрах в двухстах, не больше.       — Стой! — прокричал он.       Какое там! Адреналин шибанул так, что даже длинноногий, как все подростки-альфы, деловой предводитель блумингдейлцев стал отставать.       Нёсся я единственным изученным маршрутом, то есть в сторону госпиталя Строгера, ныряя в уже знакомые дыры в заборах…       — Надеюсь, этот тип до темноты выберется из подворотен, — Волк сидел рядом со мной на корточках за каким-то подсобным помещением на территории госпиталя и так же, как и я, пытался отдышаться. — А то устроят ему собачью свадьбу…       Модельер, конечно, сдулся буквально на втором вираже после нашего рывка, но вслед нам что-то кричал.       — Он гремел, что тебя кто-то там ищет, — Волк достал из кармана мятую пачку сигарет. — Мож, зря вы на «центральное отопление» перевелись? Слишком чистенькие.       — Кто? — я смотрел, как парень с удовольствием затянулся.       — Этот тощий толстосум, — Волк хмыкнул. — Да и ты тоже… Иль это дедди твой?       — Охуел? — я поднялся с корточек.       — Каждый крутится, как может… А ты просто вылитый — «сладкая крошка».       Я пнул малолетку коленом в плечо, и тот, смеясь, свалился на бок. Заодно и бычок затушил в снегу.       — Пошли. А то холодно становится.       Я проводил Волка до «подвала Джоша».       Внутрь заходить не стал. Альфа просто вынес мне деньги: аккуратно сложенные, видно, что с усердием разглаженные мятые купюры.       — Вот… Нет пока больше. Да ты и не сказал сколько!       — Хватит за эту неделю, — то, что парень не задумываясь выручил меня, бегая по закоулкам, — стоило дороже денег. — Хозяин назначит цену.       В мотель я шёл уже даже не оглядываясь. От беспризорников не скроешься, а вот от тех, «кто ищет»… Если Ланс кричал, что меня кто-то ищет, то как вариант, что меня могут принять на работу в бутик.       Только, увы, всё! С работой я до учёбы завязал…       В мотеле никого из наших не было. До оговорённого времени возвращения было ещё часа три, не меньше. А улыбчивый хозяин Хилл вдруг ни с того ни с сего предложил мне поужинать «за счёт заведения».       Его щедрость была лишь замаскированным любопытством. Потому что когда я, не в силах отказаться от картофельных оладий с горчичным соусом, не видя подвоха, рассказывал о своих планах на учёбу, то он только головой кивал в такт моим мечтам, в которые сам я свято верил.       И всё-таки, даже расслабленный после сытного ужина, я насторожился в тот момент, когда старик отказался от платы за ужин. Вот только мысли мои выстроились в совершенно неправильную, хоть и обоснованную версию: уж не любитель ли молоденьких омег наш добродушный хозяин?       Придя к такому для себя выводу, я совершенно успокоился. Во-первых, для меня сразу стали понятны и мотивы, и действия поступков Хилла. Во-вторых, слишком много всего навалилось за последнее время, чтобы думать ещё и о похотливом стареющем альфе…       — Держи, Жалость! — Шмаль, не успели они с Малым переступить порог нашей комнаты, метнул в меня серым потёртым портмоне. Я поймал и заглянул внутрь. Мятые синглы, чеки и фотография подростка в прозрачном кармашке.       Тут не надо быть детективом, чтобы понять, что кошелёк не имеет к Ори Лансу никакого отношения.       Но я же видел! Неужели попытка пощипать модельера на переходе была сыграна впустую?       Или эти двое решили, что с меня мелочи хватит?       Я взвесил на руке портмоне — оно было совсем лёгким — и со всей силы запустил его в лицо Малому.       — Дальше?       Тот успел отклониться, но на минуту его глаза стали испуганными.       — Я ж говорил тебе, что это он был! — Шмаль хохотнул. — Не бесись, Жалость. Сейчас распакуемся.       По мере того, как они снимали с себя одежду, с них сыпались деньги и всякие побрякушки, — выгребали мелочь из карманов, доставали зажимы для денег с мелкими купюрами. Всё это вперемешку с леденцами, билетами, салфетками, носовыми платками.       Мелкие воришки, карманники… Я покачал головой.       — А теперь, алле! — Шмаль жестом фокусника достал из внутреннего кармана пиджака Малого часы и протянул их мне на раскрытой ладони. — Это того длинного, что рванул за тобой через улицу. Кстати, почему?       — Что почему? — я включил дурака.       — Почему он побежал за тобой?       — Я его средним пальцем поманил.       Этим ответом я хотел им дать понять, что не собираюсь отвечать, но Малой вдруг заржал, а в дверь без стука просочились Роззи и Городской.       У этих всё было обстоятельно и серьёзно: купюры свёрнуты в тугую трубочку, мелочь в банке из-под колы.       Отдали всё мне в руки и оба замялись у двери, прежде чем уйти.       — Все пожрали? — я спросил на всякий случай, потому что знал только про завтраки.       У Роззи даже рот приоткрылся от моего вопроса, а Малой неожиданно перестал улыбаться.       — Дай им десятку, Жалость.       Я уже успел увидеть в скрученном мотке купюр банкноту в десять долларов и, размотав, протянул Роззи. Тот заулыбался и кивнул Городскому на выход.       Они ушли, а мы со Шмалем уставились на Малого.       — Что? — тот развёл руками. — Честных парней не видели? Они… — Малой даже воздухом подавился, — подыхать будут, сами не возьмут!       Я всё ещё держал в руках дневную выручку, и мне вдруг показалось, что все эти преступно добытые деньги стали нагреваться у меня в руках, норовя обжечь.       — Они воруют? Роззи и Город…       — Бывает. А в основном попрошайничают. Ну или отсосать могут клиенту, если день неудачный… Ты просто давай им на жратву, ок?       Я кивнул, соглашаясь…