What a pity

      То, как Роззи уплетал за столом, после того, как Оллсоп подтвердил, что парней тоже везут в Мэдлок, — это отдельная история.       Он, казалось, даже не замечал, что сметает со стола всё, что приносят официанты. Все уже давно поели, а Роззи только кивал, когда его спрашивал МакЛарри, будет ли он ещё что-нибудь.       Наконец, после третьего десерта, Оллсоп решил остановить чревоугодие мелкого и кивком разрешил мне отправиться за приятелем в сторону туалетов.       Теперь, когда нас привезли в Мэдлок, альфа мог никуда не торопиться: ни бесноваться в собственном доме в ожидании, когда найдутся перевозчики из Чикаго; ни орать в трубку на уважаемых людей, которые не могли взять в толк, какую ценность представляют уличные «коротышки», повязанные копами, для джентльмена уровня Оллсопа; ни дёргать своих парней, выдумывая причины, чтобы звонить ночью каждые полчаса водителю — самому «ответственному и осторожному», как в тысячный раз уверял его МакЛарри…       Роззи рвало в туалете с короткими передышками минут двадцать, а я пытался сквозь мозаичное окно разглядеть, что происходит на улице.       Пусть всё виделось в искажённом виде, но сначала к своей машине подошёл доставивший нас из Чикаго перевозчик. Он бросил пакет на заднее сиденье, сел за руль и уехал.       Стоило освободиться месту на парковке, как его занял мощный внедорожник. Я узнал машину доктора Дилана сразу, ещё до того, как он вышел из салона. Робб не пошёл внутрь ресторана, а остался стоять на улице, прислонившись спиной к дверце джипа.       Роззи наконец умылся в очередной раз и испуганно уставился на своё отражение в зеркале.       — Их ведь, как и нас, сюда привезут? — омежку волновало только это — когда и куда доставят парней из Чикаго.       — Думаю, да.       — Жалость, их ведь выкупили у копов? Теперь придётся платить…       — У нас есть деньги, Ро. Если не хватит — отработаем.       Парнишка решительно кивнул. «Отработаем» для него было только одним способом. А меня дёрнул чёрт представить этого кроху с МакЛарри…       А потом и вовсе… Себя с Лисом! Лицо запылало от одной только мысли…       В дверь постучали. Не МакЛарри, а какой-то незнакомый альфа из свиты телохранителей Оллсопа велел нам поторапливаться.       Розии ещё раз с надеждой посмотрел мне в глаза, намекая на свой план побега, но я решительно качнул ему головой: «Нет».       Когда мы вышли на улицу, для Роззи приглашающе распахнули заднюю дверцу машины Лиса, а для меня уже привычно — переднюю пассажирскую, и в довесок к этой любезности от МакЛарри я получил ослепительно-наглую улыбку этого альфы. Мы с Роззи, не имея возможности, как и желания сопротивляться, уселись на предложенные и не обсуждаемые места.       Из машин сопровождения с нами от ресторана уехали не все — четыре остались на стоянке. Одной из них был внедорожник доктора Робба.       То, что мы, минуя восточный нищенский пригород, выбрались из Мэдлока на дорогу, ведущую на юг, оказалось для меня неожиданностью, и Лис, поймав мой удивлённый взгляд, вопросительно поднял брови:       — Я неправильно тебя понял? Хочешь навестить отца?       Я не хотел. Но уже настроился. И даже придумал, что скажу Аарону. И как объясню Роззи, что придётся перекантоваться временно в тридцать восемь сто шесть, пока… Пока не привезут парней в Мэдлок?       — А парней привезут в Мэдлок? — я спросил, а Роззи захлебнулся вдохом на заднем сиденье в ожидании ответа альфы.       — Нет, — Оллсоп хмыкнул, а у меня сердце пропустило удар.       Альфа посмотрел на меня с прищуром, и я вдруг интуитивно почувствовал, как напряглись у него мышцы под мягким трикотажем толстовки.       — Не беспокойся о своих приятелях. Вообще больше ни о чём не беспокойся.       Летние дни длинные.       В «Пулю» мы въезжали засветло, хоть уже и прилично перевалило за полдень.       Я всю дорогу пялился в окно и вспоминал, как готов был среди зимы бежать из бандитского поселения ради осуществления своей…       Мечты? Хах…       Я не узнавал утопающий в зелени и поздних ярких цветах на клумбах городок.       Везде — начиная с буквально вылизанных тротуаров, вокруг аккуратных, выглядывающих из-за невысоких изгородей особнячков — был идеальный порядок. Откуда-то взялись нарядные омеги, гуляющие с детьми или компаниями. Манили открытые веранды кофеен и скамейки вокруг декоративных фонтанов на маленьких площадях…       Летняя «Пуля» была не тем злым и холодным бандитским городишкой, в который меня больного привезли год назад.       А вот безопасность, видимо, здесь и тогда, и сейчас была на самом высоком уровне. Стоило въехать в город, как сопровождающие нас машины — все, кроме автомобиля МакЛарри — незаметно рассосались за ненадобностью.       Миновав памятный шлагбаум, Лис вырулил к центральному входу.       Никто нас не встречал.       Но память — странная штука…       И я, как только вышел из машины, задрал голову. Лица разглядеть не успел — и на первом, и на втором, и на третьем этажах любопытные глаза исчезли быстрее, чем дрогнули мои ресницы.       Лис обошёл машину и взял меня за руку, переплетая наши пальцы:       — Чуть позже, Питер. Ты увидишься со всеми своими приятелями чуть позже.       Я сразу вспомнил про Роззи и завертел головой. Омега стоял позади меня у открытой задней двери машины и разинув рот смотрел на особняк.       Оллсоп даже не обернулся на него, только бросил в сторону:       — Займись, Пат.       В дом мы вошли всё так же не расцепляя рук. Я было дёрнул пальцами, но Лис только крепче сжал мою ладонь.       Визуально холл первого этажа был пуст, но мне ли не знать, куда нужно смотреть…              Тут колыхнулась занавеска, там мелькнула непонятная тень, под лестницей, ведущей на второй этаж, подозрительно скрипнула дверь кладовой…              Лис стащил капюшон и свободной рукой притянул меня ближе к себе так, что я оказался прижатым спиной к его груди и замер, прислушиваясь к своим ощущениям.       Альфа втянул носом запах моих волос, а потом наклонился к самому уху:       — Я ведь знал, что ты скоро будешь дома… Если бы не Пат, я бы и не отпустил тебя никогда. Но они с Диланом смогли меня убедить… Черти!       Я слышал стук его сердца сквозь заполошное туканье своего и никак не мог взять в толк, как так получается, что ритм совпадает?       Он… Тоже волнуется?       — Твои комнаты в левом крыле на третьем. Но ты можешь выбирать любые, — Оллсоп хмыкнул и взлохматил мне макушку. — Рекомендую рассмотреть вариант по правую сторону.       Он… Заигрывает со мной?       Оллсоп так и тискал бы меня в дверях, если бы не подоспевшие МакЛарри с Роззи — им тоже нужно было войти, но они топтались позади нас, застрявших в дверях — ни туда, ни сюда.       Пришлось спешно шагнуть внутрь и за руку с Лисом пересечь большой зал первого этажа, чтобы потом направиться к лестнице, ведущей наверх.       Мне показалось или действительно кто-то придушенно пискнул со стороны больших диванов, когда Оллсоп просто туда посмотрел?       На третьем этаже заминка всё-таки случилась. Нас встречали.       Рядом с лестницей по одну её сторону стоял Марти с незнакомым мне омегой, а по другую…       Колин! С бордовыми от смущения щеками и горящими глазами.       — Привет, Колин, — мне так невыносимо приятно было увидеть своего первого в этом доме друга, того, кто по сути спас меня, когда я болел. Да и после…       — Здравствуйте, — прошептал парень.       Я, конечно, не был дураком и всё прекрасно понял.       Не знаю, как обозначил Лис мой статус для прислуги в доме, но в данный момент мы с Колином были явно не на одной ступени социальной лестницы.       — Ладно, — альфа выпустил мою ладонь. — Мне тоже нужно сделать несколько звонков. Ночь была бессонной… Скажем так.       Оллсоп чуть тронул меня за плечо, обозначая мне направление к комнатам в левом крыле, а сам зашагал к себе, вежливо кивнув Марти и длинному омеге.       Хотел ли я с кем-то поделиться событиями, которые случились со мной за эти неполные десять месяцев?              Наверное, да…              Но, увы, Колин болтал без умолку, стоя передо мной, сидящим на уголке идеально заправленной кровати:       — И мы уже было решили с парнями, что не останемся на зимний сезон! Это же немыслимо — день и ночь убирать разгромленные комнаты! Ох, и лютовал же Лис! Но и тех, кто на отработке, бросать тоже было жалко… Знаешь, сколько омег выкупленных приволокли в особняк? Матрасы на полу стелем им, как тебе… — омега осёкся, — когда-то.       — Надеюсь, хоть не больные? — я хмыкнул и сразу по испуганному выражению лица Колина понял, что попал в самую точку.       — Все! Только через одного, кто сильнее, кто меньше! Хозяину ведь всё равно…       Колин опять сболтнул лишнего и замер: он не мог пока поверить в то, во что я и сам отказывался верить.              В качестве кого привёз меня сюда, в свой дом Лисандр Оллсоп?       Известный в определённых кругах как Лис — хитрый, сильный, баснословно богатый и с репутацией безжалостного убийцы, трупами и кровью проложивший себе путь на одну из самых высоких ступеней теневого бизнеса и практически открытого криминала.       Я решил не нагнетать. И заболтать Колина мне ничего не стоило…       Остальные новости были не новостями даже, а скорее сплетнями. Я уже и забыл, что омеги, кто сам, а кто по принуждению были обязаны работать в доме того, кто стоял в стране, пусть и нелегально, на самой высокой ступени иерархической лестницы, не имели возможности покинуть «Пулю» по первому своему желанию…       Марти нашёл себе омежку из «должников». Рассказывая про «надсмотрщика», Колин только плечами пожал и фыркнул: два сапога пара.       Сам Колин, Дрикси и остальные омеги, с которыми я раньше делил комнату, потеснённые большим наплывом омег-«должников», так и жили все вместе, продолжая работать в доме.       — Что про меня тут говорят? — я спросил как бы между прочим, но Колин сразу замолчал и даже замер, вспоминая, видимо, всё, что он говорил.       — Много чего… — он замолчал и посмотрел на меня. — Даже думали, что Лис тебя до смерти затрахал… А потом, когда он в бешенство стал впадать, узнали, что вы пара и ты от него отказался и исчез. И что он тебя ищет. И что обещал найти и…       Колин замолчал и поджал губы.       — Договаривай…       — И убить.       Он посмотрел мне прямо в глаза и добавил:       — Чтоб ты знал…       Мы уселись рядом на кровати.       Другой мебели, кроме широкой, застеленной мягким покрывалом кровати и большого шкафа, в комнате не было — ни стула, ни кресла…       — Как видишь, не убил, — я обнял старого приятеля за плечи. — Я рад тебя видеть, Колин!       — Ты приходи к нам в комнату, Питти! Все хотели бы с тобой поболтать. Если, конечно, тебе позволят…       В этот момент в дверь постучали.       Колин мгновенно вскочил с кровати. Я этот навык успел подзабыть, поэтому, когда следом за стуком дверь открылась, я ещё копошился, расправляя покрывало.       Обернувшись, я увидел Лиса.       С мокрыми волосами и полотенцем на шее. С голым торсом и в домашних клетчатых штанах. Босого…       Колин пискнул и исчез из комнаты, будто ветром сдуло.       Оллсоп прошёл к окну и распахнул одну створку.       — Не хочешь душ принять с дороги?       Я пожал плечами, но он не мог видеть этого, потому что, перегнувшись через подоконник, смотрел вниз.       Мне пришлось ответить:       — Хочу.       Он плавно втянул себя обратно и повернулся ко мне.       Сложил руки на голой груди и улыбнулся.       Привыкнуть к постоянно улыбающемуся Оллсопу было сложно. Вообще привыкнуть к нему было сложно…       Неужели ему действительно сносил голову мой запах? Вот у этого здорового, побывавшего, судя по множеству разных шрамов на груди, спине и руках, в разных переделках альфе, нравился аромат какого-то омежки так, что он готов, бросив все свои важные дела, беспокоиться о нём?       Я не хотел…       Но уставился прямо в глаза Лису, а сам вспоминал, как много раз мне все — и Сандро, и доктор Робб — говорили о том, что я могу… Если захочу…       И понятное дело, что за все мои «могу» и «хочу» я буду расплачиваться определённым образом.       Был ли я против? Нисколько! Разве что смущался…