What a pity

      Оллсоп за завтраком сначала молчал. Иногда задумчиво отпивал из большой чашки свой американо и всё время безотрывно смотрел на то, как жадно я ем.       А у меня будто слетели все ограничители. За омлетом последовали и каша, и пудинг, и тёплые булочки…       — Питер, — Лис всё-таки решил меня остановить. — Достаточно… Я понял, что ты решил остаться.       Он поднялся из-за стола и торопливо зашагал в сторону гостиной, чтобы, как я узнал позже, отдать новые распоряжения (или аннулировать старые) для МакЛарри.       Собственно, Белоглазый Пат сам мне об этом и сказал, когда я появился в гостиной минут через десять после удалившегося наверх в свой кабинет Лиса.       Как только телохранитель меня увидел, на его лице расплылась такая провокационная улыбка, что я чуть было не рассмеялся.       Сдержался. Но и не отказал себе в удовольствии подразнить Белоглазого, медленно, кончиком языка облизав губы.       Тот фыркнул и наставил на меня указательный палец:       — Ты должен мне двадцать минут твоей уже ставшей, как я понял, грешной жизни?       Я пожал плечами:       — Уверен, что хочешь услышать это от меня?       МакЛарри замахал на меня руками и перекрестился:       — Чур меня! Кстати, не хочешь поздороваться с доктором Роббом? Он сейчас осматривает твоих сообщников по преступной деятельности.       Белоглазый хохотнул, а я скривился. Но любопытство оказалось сильнее.       — И где проходит обследование? — Бегать по огромному дому в поисках самопроизвольно возникшего медкабинета после сытного завтрака было лень.       — Кабинет доктора Робба в этом доме, между раздевалкой и душевой для закрытого бассейна. Проводить?       — Почему нет? Если в доме есть доктор…       Плечи МакЛарри затряслись от беззвучного смеха. А я решил сократить путь до бассейна через хоженую-перехоженную и многократно отмываемую мной когда-то прачечную.       Парни расположились прямо на кафельном полу бассейна и лениво слушали рассказ Малого о том, как ему однажды в травмпункте вправляли выбитый палец, — а о чём ещё можно было трепаться, поглядывая с опаской на закрытую дверь кабинета доктора.       — Тебя тоже на осмотр, Жалость? — Джош заметил меня первым.       Я пожал плечами — не знаю. Но к Роббу в любом случае зайду. На парковке у ресторана в Мэдлоке у меня не было возможности с ним поздороваться, а теперь проигнорировать его присутствие в доме было бы свинством: всё-таки он сделал для меня слишком много, позволив на свой страх и риск свалить в Чикаго.       Или… Он знал? Что меня всё время будут пасти?       — Пару вопросов я бы ему задал.       Результаты обследования парней оказались неутешительными. Всех омег и Малого, наотрез отказывающегося ехать, Робб собирался забрать с собой в Мэдлок, о чём и сообщил мне, когда я вошёл в кабинет последним.       — Как твоя рука, Питер? — он улыбнулся мне сразу после приветствия.       — Вашими стараниями, доктор.       — Мне жаль об этом говорить, но твои друзья из Чикаго абсолютно все нуждаются в хорошем медицинском обследовании. Здесь у меня, сам понимаешь, нет возможности для диагностики.       Я пожал плечами: надо — значит надо. К тому же даже я видел, как осунулся Бу, как всё время кашляет Роззи, как хромает Городской.       — Я рад, что ты здесь. На своём месте… Объяснить теорию истинности — это просто, а вот когда с явлением встречаешься вживую… — доктор Робб развёл руками. — Это, я скажу тебе, неподвластно разуму.       — Почему вы тогда, прошлой зимой не убедили меня остаться и не попытались даже остановить?       Робб посмотрел на меня слишком долгим взглядом, прежде чем заговорить.       — Не думал никогда, что придётся оправдываться, но как врач я могу расставлять приоритеты. На тот момент у меня был пациент, которому действительно требовалась настоящая помощь, в отличие от тебя.       Я захлопал глазами.       — Да-да, — Дилан Робб усмехнулся. — Лисандру было слишком плохо. Он не успел восстановиться после ранения, а тут… Ты.       Проводив машины Робба и МакЛарри, увозивших парней в Мэдлок, мы с Джошем вернулись в особняк. И первое, о чём он заговорил наедине, оказалось для меня неожиданностью.       — Доктор сказал, что в больничку мне бы тоже не помешало, но я нужен в ближайшее время хозяину дома, — Джош хмуро уставился на меня. — Я не стал спрашивать при всех. Но сейчас можешь мне сказать — зачем?       — Ну я же не хозяин дома, Джош! А мысли читать я пока не умею. Могу спросить, конечно.       — У меня немного другие сведения о твоём статусе здесь, — Джош смотрел пристально и без улыбки. — Скажи только, он обижает тебя, Жалость?       — Глупости не говори, — я даже опешил от такого предположения друга.       — Ладно… — он продолжал смотреть пытливо, но перевёл разговор на другую тему. — Тогда узнай для меня, чего он хочет.       — Нет ничего проще… — пробормотал я себе под нос и направился в сторону лестницы.       Поймал себя на том, что уже могу по мятному шлейфу определять, где в доме находится Лис, и замер испуганным зайцем в коридоре у закрытой двери его кабинета.              Что я там говорил про то, что не могу читать мысли? На миг показалось, что я уже обладаю такой сверхспособностью. Потому что картинка того, как Лис сидит за столом и пристально смотрит на дверь поверх крышки ноутбука, была слишком реалистичной…       — Войди, Питер! — голос, раздавшийся с той стороны, прозвучал, как мне показалось, прямо от двери.       Я отдёрнул занесённую было для стука сжатую в кулак руку и закусил костяшки.       Шагнуть внутрь было страшно, и я постарался взять себя в руки: медленно вдохнул и попытался успокоить заколотившееся сердце.       Привыкнуть к тому, что меня не лишат обеда или ужина в этом доме за малейший проступок, было сложно. Слишком въелись под кожу инстинкты самосохранения…       Я толкнул дверь и вошёл.       Лис сидел не за письменным столом, а в кресле, спиной ко мне, но с неизменным ноутом на коленях.       — Дилан уехал?       Оллсоп был слишком проницателен. Или просто видел в окно, как мы провожали парней.       — Да, — я столбом стоял за его креслом и не знал, с чего начать разговор.       — Ты не знаешь, чем занять себя? — Лис поднялся мне навстречу. — Скоро доставят твои новые вещи. И телефон, и ноут… Я впервые за долгое время могу спокойно работать.       Альфа шагнул ко мне и поправил мне выбившиеся из-за уха пряди.       — У меня сил прибавилось вдвое… Трудно объяснить, — он сделал ещё один короткий шаг и теперь уже, зарывшись носом, дышал мне в макушку.       Я же стоял истуканом и прислушивался к своим ощущениям.       То, что мне не хотелось отстраниться от него, было самым большим для меня потрясением.       Наоборот! Я бы даже хотел, чтобы он приобнял меня, чтобы уткнуться носом ему в грудь и утонуть в мятном запахе, ставшем для меня с недавних пор буквально афродизиаком.       — Как вы… ты узнал, что я стою за дверью?       Не знаю почему, но мне было важно получить ответ. Вдруг я настолько открыт для альфы, что он может шестым чувством ощущать мои передвижения по дому или…       Действительно читать мои мысли?       Потому что в следующий момент Лис положил свою ладонь мне между лопаток и чуть притянул к себе…       Именно так, как я хотел…       Вот только его дальнейшие действия я предугадать не смог бы, даже если бы включил всю имеющуюся у меня фантазию…       Вторая его рука легла мне на затылок, и пока я соображал, что к чему, он наклонился и губами проделал дорожку от одного уголка моих губ до другого. Едва-едва касаясь.       Не принуждая и осторожничая.       Никто и никогда не проявлял ко мне нежности. А сейчас… Это был и не поцелуй вовсе. Нежность, забота и ласка, в которой сам Лис нуждался, похоже, сильнее, чем я.       — Я, кажется, сказал, что мне стало легче работать, зная, что ты рядом, Питт? Забудь…       Если он думал, что я начну протестовать или вырываться, то — нет.       Мне было с ним очень хорошо.       — Посидишь недолго? У меня важный разговор…       Сигнал вызова с ноута раздался почти мгновенно после его слов, и Лис, со вздохом проведя напоследок тёплыми ладонями по моей спине, вернулся в кресло и ответил на звонок.       Он заговорил с собеседником на французском, а моих школьных знаний хватило только на то, чтобы разобрать приветствие и на слух определить, что и у Лиса, и у его собеседника был странный тягучий акцент.       Лис говорил уверенно и спокойно, а вот его собеседник было слышно, что крайне взволнован.       Сколько длился разговор? Минут десять — не больше. Но у меня было время отсканировать свой организм на предмет поющих эндорфинов.       Оллсоп закрыл крышку ноута, оставляя нас с ним окончательно наедине.       — Ну вот. Сегодня ещё у одного человека счастливый день. Благодаря тебе…       — Мне? Ещё у одного? — я флюгером кружился, следя за перемещением альфы по кабинету, и эхом отзывался, понимая при этом, что выгляжу слабоумным…       — Это касается твоего друга Джоша. Знаешь, как зовут его на самом деле?       — На самом деле? — в этот раз я спрашивал уже с интересом, а не как заводная игрушка, которая повторяет звуки за детьми.       — На самом деле, — Оллсоп кивнул. — Его имя Эжно Фокс. В участке его опознал по татуировке на шее один из полицейских.       Наверное, у меня был слишком растерянный вид. Потому что Оллсоп взял меня за руку и потянул за собой — к себе на колени, усаживаясь в кресло.       — Хочешь, я расскажу тебе, как иногда из случайностей складываются удивительные совпадения?       Сидеть на коленях Лиса было… Странно.       Неловко, удобно, стыдно и уютно…       — Джош спрашивал, почему его не отправили в больницу вместе с остальными.       Я вынужден был задать вопрос, потому что пауза в обещанном рассказе альфы неожиданно затянулась. Лис перестал обнимать меня за талию, и его дыхание заметно участилось.       — Так дело не пойдёт, — с хриплым шёпотом он уткнулся мне лбом в плечо. — Давай упростим мне задачу? Раз уж Джош спрашивал… То я всё объясню и ему, и тебе, чтоб не повторяться. Позовёшь его?       Лис не мог видеть мою улыбку. То, что он — взрослый, уверенный в себе альфа, — так на меня реагирует, было очень необычным эмоциональным ощущением.       Сложнее было разве только то, как моё тело реагировало на физический контакт…       Строить из себя недотрогу не хотелось, как не хотелось и выглядеть перепуганным, невинным омежкой.              Тайм-аут, который решил взять на какое-то время переоценивший свою силу воли Лис, нужен был в первую очередь мне.       Потому что когда я вернулся в его кабинет с разысканным в отведённой ему комнате Джошем, Оллсоп выглядел уже как обычно — спокойным и даже отстранённым, в отличие от меня…       В кабинет мы вошли друг за другом, и Джош, поздоровавшись, направился ко второму креслу в кабинете, после приглашающего жеста Оллсопа.       Я растерянно проводил его взглядом и остался стоять у стола — во втором гостевом кресле расположился Лис.       Выбор у меня оказался небольшим…       Вариант усесться в хозяйское кресло отпадал даже скорее, чем колени Оллсопа. Я остался стоять. И даже заложил руки за спину, обозначая своё решение.       Лис прикрыл глаза и улыбнулся.       — Присаживайся, Питер, — он благородно уступил мне гостевое кресло, а сам направился на другую сторону стола, но садиться не стал, а оперся бедром о край стола и развернул к себе уже раскрытый ноутбук.       — Не буду томить вас, нагнетая атмосферу таинственности. Да и времени у нас на это уже нет… Я получил на руки все дела, заведённые полицией на каждого из участников вашего сета, Джош, — взгляд Оллсопа стал жёстким. — С вашим же возникли трудности. Нет вариантов — какие?       Джош пожал плечами.       — Один из офицеров — член племени виннебаго, служащий в настоящее время в полиции Чикаго.       Лис всё ещё пристально смотрел на Джоша, но реакция парня была такой же, как и у меня, — искренне непонимающей.       — Откуда у тебя на шее татуировка?       Джош дёрнул рукой, приглаживая волосы, которые у него были до плеч, и даже, например, я не знал о наличии у него тату.       — Сколько себя помню, рисунок был всегда.       — Рисунок… — Лис развернул экран ноута к нам с Джошем.       На меня с экрана смотрела смешная рожица с зубами. Детский корявый рисунок.       — Это не просто рисунок. Это часть орнамента тотемного столба. Его верхняя, привилегированная часть.       — У меня именно этот «узор», — Джош сделал кавычки пальцами. — Вы сейчас говорите о том, что это что-то значит? Я всегда думал, что это чей-то прикол после сплифа.       — Ты не помнишь, когда она у тебя появилась?       — Нет, — Джош покачал головой. — Всегда была. Вы вроде обещали не создавать интригу?