Виновник моего греха

      Минхо набрал побольше воздуха, подбирая слова, чтобы ответить матери.       — Мам, понимаешь, я…       — Не нужно, Хоша, — улыбнулась Хвиён. — Я знала, что когда-нибудь ты приведёшь в дом девушку. Она будет жить с нами, я так понимаю?       — Это не то, что ты думаешь. С нами действительно кое-кто поживёт. Я за него в ответе и он мне… он… — Хо запнулся.       — Он? У нас будет жить кто-то из твоих друзей?       — Доброе утро, госпожа! — послышался робкий голос. Из-за его спины вышел Джисон и почтительно поклонился удивлённой женщине. — Я прошу меня простить за столь позднее вторжение.       — Джисони! Вот так неожиданность! Я так рада тебя видеть! — улыбнулась Хвиён. — Проходи, мой дорогой мальчик! Сейчас завтраком накормлю.       Можно выдохнуть? Неужели, всё прошло гладко? Мама и Джи сели за стол, тихо переговариваясь. Минхо устроился между ними, прислушиваясь к беседе. Он поверить не мог, что мама так легко приняла Джисона. Но она скорее всего не догадывается, в качестве кого здесь будет этот мальчик. Но это и не важно. Главное, чтобы Джисон ему поверил. _______________________       Следующие несколько дней прошли в поисках компромисса в быту. Джисон подал документы на педагогический факультет. А также госпожа Хвиён устроила его к себе на вечернюю смену, оформив своим помощником.       Каждую ночь Джи проводил в постели с Минхо. Они спали в обнимку, умиротворенно греясь в лучах нежности друг друга. Больше не было физической близости, но стало так много простых касаний и объятий. Обыденные действия: подготовка к занятиям, куда старший стал ходить с большей охотой, завтрак, ужин, уход за детьми.       Так прошло почти две недели. Гром грянул оттуда, откуда не ждали. Джисон слишком расслабился и совсем забыл про то, что в детский приют, в котором он теперь работал под началом матушки Ли, может приехать кто-то из церкви. И именно с отцом Джи столкнулся в тот момент, когда возвращался с учёбы.       — Значит, это всё правда? Как ты объяснишь мне, сын? — строго спросил Чонсок.       — Отец, я прошу вас меня простить, но я решил отложить поступление в семинарию, — тихо ответил Джи, почтительно кланяясь перед старшим.       — Что? Противишься моей воле? Как ты смеешь, мальчишка? Немедленно проследуй домой!       — Я… я не могу… Отец, простите, но… но я…       — Нет! — позади послышался голос Минхо. Старший стремительно подошёл ближе и задвинул его себе за спину. — Он не пойдёт с вами домой! Вы же видите, что он вас боится! Зачем запугивать?       — Прошу вас не встревать, молодой человек! — со всей строгостью сказал священник. — Это дело решённое! Джисон должен поступить в семинарию и стать послушником!       — Кому должен? Вам? А как же он сам? Его вы спросили, чего он хочет?       — Это не вам решать!       — И не вам! Я люблю его, ясно? И не дам в обиду! — решительно заявил Хо.       В эту минуту Джи чувствовал такую гордость. Тепло затопило его тело, наполняя каждую клеточку. Но в то же время было больно от того, что сейчас ссорятся два самых дорогих ему людей. Тронул Минхо за плечо, обрывая на полуслове, затем встал рядом и взял его за руку, переплетая их пальцы.       — Я не вернусь домой. И в семинарию поступать не стану. Я хочу работать с детьми. Простите пожалуйста, отец. Я вас люблю и уважаю, но также люблю и Минхо, — проговорил Джи, впервые за долгое время осмелившись поднять взгляд.       — Ты его… что? — скривившись, спросил Чонсок, возвещая себя крестным знамением. — Мой сын пошел против природы? Против Господа, отца нашего? Я отрекаюсь от тебя! Не смей более ступать на порог моего дома!       — Отец…       Но мужчина прошёл мимо него, не удостоив даже взглядом. Слёзы потекли по щекам. Минхо повернул его на себя и так крепко прижал к себе. Шептал ласковые успокаивающие слова, гладил по волосам, по спине. И было так спокойно в этот момент. Постепенно слёзы высохли. Остался только человек, который уже был так дорог его сердцу. _____________________________

год спустя 14.09

      — Отче наш, да святится твоё имя, да пребудет царствие твоё…       Минхо стоял на пороге спальни и с улыбкой смотрел на парня, стоящего на коленях перед образом святой Марии. Джисон по привычке молился перед сном и после сна, никак не желая избавляться от многолетней привязанности благодарить Бога за всё, что произошло за день. Это как выдуманный друг. Хо привык за этот год к странностям своего парня. Нормально принимал молитвы перед едой и сном. Видел его смирение, от которого, казалось, никогда не избавит этого мальчика.       Его всё устраивало. Джисон принадлежал только ему. Ради него Минхо больше днём посещал занятия и стал намного мягче, Джи научил его терпению. Конечно, он все также гонял по ночам и работал в автомастерской, но теперь знал, что его ждёт дома не только измученная мама. Любимый человечек, который заполонил все уголочки его грязной тёмной души, озарял его своим тёплым светом. С Джисоном рядом Хо забывал обо всём плохом, что когда-либо вообще случалось.       — Пойдем завтракать, Сони, — позвал Минхо, как только младший закончил молиться. — Мама испекла твои любимые оладушки.       — Ты всего четыре часа поспал и приехал поздно. У тебя же всего две пары сегодня: третья и четвертая. Отдохни ещё немного, прошу, — тихо проговорил Джисон, поднимаясь на ноги.       — Просто у меня было одно важное дело после гонки. Пойдём, у меня для тебя маленький подарочек.       — Хо-я, ну зачем?       — Потому что я люблю тебя, Сони! — улыбнулся Ли.       Минхо увёл его на кухню и усадил за сервированный завтраком стол, где, помимо кофе и оладушек, стояла обожаемая Ханом свежая клубника. Мальчишка вспыхнул, улыбнулся и кинулся ему на шею, а потом отстранился и потянулся к яркой ягодке, пробуя на вкус. Он сейчас был таким юным и красивым с этой мягкой улыбкой и огоньками восхищения в глазах. Минхо влюблялся всё больше.       Но что действительно важно, так это изменения, произошедшие с Джисоном. Парень стал более смелым, улыбчивым и выглядел таким счастливым. И Минхо был счастлив рядом с ним. Встречаясь с Джи этот год, он понял одну простую вещь: если любишь всем сердцем, то нужно бороться за своё личное маленькое чудо, коим и стал для него Хан, а если не любишь или не чувствуешь хотя бы толики чего-то настоящего, то для чего вообще быть вместе?