Партнерство и равноправие

      Конечно, Купер раньше тоже лажал. Он шатался по пустошам больше двухсот лет, наблюдая за тем, как его кожа покрывалась ожогами, а нос и вообще отвалился. Он зубами цеплялся за остатки человечности и моральный кодекс, который допускал каннибализм, но не воровство. Раньше он уже попадал в засады. Проигрывал в бою. Твою ж мать, да он тридцать лет назад угодил в закопанный гроб, где хорошенько отоспался от скуки и придумал настолько жуткие и реалистичные сцены мести, что не стал делиться ими с Люси, а то ее кошмары стали бы еще хуже.       Но решить, что их никто не поджидал в тихом и как будто заброшенном Нью Вегасе — вот это было самой идиотской ошибкой. Он понял это в тот момент, когда Люси толкнула его и уберегла от пули. Придется с ней снова поговорить о ее поведении. Она же выступает за честную и открытую коммуникацию, и он старается, но и она обещала вести себя осторожнее. И, черт бы ее драл, она не выполняет свою часть сделки. Да что уж, она, кажется, решила запрыгнуть между ним и любым оружием по эту сторону границы (Любой границы. Каждой границы. Выбирайте на свой вкус).       Впрочем, он не мог злиться на нее… не тогда, когда он увидел ее в последний раз. Когда человек, которого он поклялся убить, уносил ее бессознательное тело, и по меньшей мере четыре ствола, направленные на него, удерживали его от того, чтобы обезуметь и замочить столько ублюдков, сколько потребовалось бы, чтобы вернуть ее. Значение имело даже не то, что он бы не выстоял против тридцати вооруженных человек, или сколько их там было, а то, что ее могло случайно зацепить.       Он ожидал, что внутри “Лаки-38” кто-то будет… охрана или секьюритроны. Их всех можно было бы легко устранить. Он ожидал, что найдет молодого Генри и каким-то образом еще живого Роберта Хауса, поедающих желе или типа того. Он думал, что направит обрез в лицо этого человека и потребует ответы… и, может быть, расскажет Генри МакЛину, что люди теперь считают, что мистер МакЛин — это он, Купер.       Вместо этого засранец каким-то образом собрал маленькую Волт-Тековскую армию, которая расступилась, когда он пришел и встал перед Купером, не обращая внимания на свою дочь и человека, с которым она пришла.       А теперь Купер сидел в комнате со стенами из бетонных блоков и прокручивал в голове все свои ошибки по порядку. Гонял их снова и снова, чтобы не вспоминать о том, как Люси упала на колени… как это было — держать ее в своих руках. Как она накрыла его щеку ладонью, что было не столько проявлением любви, сколько последней попыткой прикрыть его от снайперов. Он думал, что ее ранили, но крови не было. Значит, транквилизатор.       Он не думал об этом. Он думал о своих ошибках. Что он не подумал о снайперах. Не пошел к двери сам. Не доверился внутреннему голосу, который кричал, чтобы он передумал и увел Люси из этого города. Чтобы они убежали в тот же момент, как шагнули в дыру в городской стене. По крайней мере, он приказал Псине остаться снаружи, когда они забрали его в здание под прицелами пистолетов. Они не обратили внимания на собаку, к счастью. Он знал, что Люси была бы убита горем, если бы с Псиной что-то случилось.       Генри осмотрел его снизу вверх, явно наслаждаясь ситуацией.       — Что ж, мистер Говард, я слышал о Гуле, знаменитом охотнике за головами, которого видели с моей малышкой, но я не ожидал, что этим гулем окажешься ты.       — Мы все полны сюрпризов, да, молодой Генри? Как насчет автографа?       Он усмехнулся и кивнул человеку, стоящему позади Купера. Гуль не сопротивлялся, когда они забрали его оружие из сумки.       — Оружие, — Сказал Генри, указывая взглядом на нож Купера. — Все оружие.       Так как Люси была у них в заложниках, и потому что он был готов разорвать горло Генри голыми зубами, Купер подчинился. Они оставили ему только ингалятор.       — Все в целях безопасности, понятно?       — О, я прекрасно все понимаю, — Конечно, это было правдой лишь наполовину. — Получается, это ты назначил за нее награду?       Глаза Генри на секунду расширились, а потом он кивнул сам себе.       — Это привело тебя сюда. И я думал, что тебе будут нужны ответы.       — Да. На несколько вопросов. И первый из них — куда вы ее дели?       — Я не имею представления о твоей дочери…       — Люси, — Резко оборвал его Купер. — Я знаю, что моя семья не у тебя. Я считал, что менеджер среднего звена вроде тебя может знать, где они, особенно, учитывая, что для почти трехсот лет ты выглядишь просто потрясающе. Где Люси?       — Люси в безопасности, — Генри махнул рукой одному из солдат, который подошел ближе, с волнением разглядывая Купера. — Почему бы тебе не показать мистеру Говарду одну из наших комнат? — Затем он повернулся к гулю. — Мы вернем тебе вещи и принесем деньги, как только я поговорю с моей дочерью.       — Я привел ее сюда не из-за сраных денег, — Прорычал Купер, цепляясь за остатки самообладания. Он старался хотя бы выглядеть нормально… Генри МакЛин убил свою жену вместе с другими жителями Шейди Сендс. У него не было иллюзий насчет того, что он не сделает то же самое с дочерью. Выдумает очередной голод и будет жить дальше. Может, найдет в убежище новую жену и родит нового ребенка. — Если ты так волнуешься насчет ее безопасности, зачем на листовках пометка “живой или мертвой”?       Генри не ответил… он сделал шаг назад и смотрел, как четверо вооруженных до зубов солдат уводят Купера к лифту.       Он изучил каждый угол его новой комнаты. Блочные стены. Холодные. Окон нет. Возможно, они под землей. Кровать и тумбочка. Пустая. Ванная комната с проточной водой и отличным душем. При виде ванной комнаты он немного улыбнулся. Люси была бы в восторге. А потом, когда его поиски ни к чему не привели, он сел на кровать и принялся пересчитывать свои ошибки.       Он специально не думал о Люси, о солдате, который увел ее, и о том, где она могла бы быть. И о ее папочке, в чей череп он с удовольствием бы выпустил пулю. Генри МакЛин поговорит с Люси. Твою мать, о чем?       Вот только Купер, казалось, знал, о чем. Дочь предала его, как и жена. Она направила на него пистолет там, в обсерватории, хоть и не выстрелила. И Генри был не из тех, кто будет спокойно смотреть, как его предают.       Прошло часа два, когда Купер услышал звук ключа в замке, и он резко посмотрел на дверь. Если Генри один, он мог бы напасть на него. Разорвать его вонючее горло, забрать пистолет и вытащить Люси. Тихо пробраться наружу. Это был не лучший из его планов, но у них с Люси было две гранаты. Этого вполне бы хватило. Им только нужно будет найти свои сумки. Он встал с кровати и приготовился.       Но когда дверь открылась, он лишь мельком заметил старого помощника своей бывшей супруги. В комнату вошла Люси.       — Я дам вам несколько минут, — Генри сказал дочери строгим голосом и как-то даже снисходительно, отчего Купер снова представил как вонзает зубы в его горло. Но дверь закрылась, и Люси оказалась в его руках. Не думая, он распахнул свои объятья, крепко сжал девушку, уткнувшись в ее волосы и стараясь почувствовать ее запах остатками своего обоняния. Люси прижалась лицом к его плечу. Он держал ее так крепко, что ей, наверное, было больно, но она молчала. С ней все в порядке. Папочка не убил ее.       Купер хотел было спросить, что именно Генри имел в виду словами “несколько минут”, но вдруг вздрогнул от ощущения горячих слез на своем плече.       — У нас мало времени, — Хрипло прошептала Люси. Она дрожала, и Купер сжал ее еще сильнее.       — О чем ты? Что он тебе сказал?       Люси вдохнула, не отрывая лица от его шеи, и крепче схватилась за гуля. Затем отстранилась совсем немного, чтобы положить ладони на его лицо. Такие нежные пальцы. Ее глаза о чем-то его умоляли, но он не мог понять. Что бы это не было, он даст это ей. Нет ничего, что он бы не сделал ради нее.       — Купер, мне нужно, чтобы ты мне доверился.       Слова прозвучали подозрительно, но Купер кивнул. Он доверял кому-то впервые за долгое, очень долгое время. Доверял полностью. Это же Люси. Он любит ее так сильно, что не знает, куда себя деть. А она почему-то любит его. Так что, да… он верит ей… но еще она встает между ним и пулями, так что тут есть, о чем подумать.       — Хорошо, — Он снял перчатку, бросил ее на кровать и вытер с щеки девушки слезу. — Какой план, маленькая убийца? Доверимся твоему верному ножу?       Он хотел, чтобы она улыбнулась. Вместо этого ее губы задрожали, и по щеке покатилась еще одна слеза. Дыхание Купера перехватило, когда Люси прижалась к его ладони. Она разглядывала его красными опухшими от слез глазами, как будто пыталась запомнить его лицо.       — Они… отец и… его люди… люди Волт-Тек… они собираются отдать тебе деньги за меня, а потом они тебя отпустят.       В голове стало пусто, и Купер накрыла волна ужаса, почти парализуя его.       — Нет, — Прохрипел он, полностью не осознав, что она говорила. Они отпустят его.       Люси продолжила.       — Они отпустят тебя, и…       Купер покачал головой.       — Черт, нет, — Награда за заказ? О чем она вообще? — Какого хрена мне в этом участвовать?       — И они заберут меня назад…       — Я сказал…       — Послушай меня! — Отчаянно прошипела Люси, бросая быстрый взгляд на дверь. Ему захотелось убить каждого Волт-Тековского ублюдка в этом здании, начиная с ее отца, за то, что они с ней сделали. — Мне нужно закончить, ладно? Мне придется! Он убьет нас обоих, если я не соглашусь уйти с ним. Так же, как он убил кучу людей… и маму… — Он не может забрать тебя, — Купер начинал паниковать… В голове шумели помехи, как в старом телевизоре. Он не может потерять ее. Нет. Не сейчас. Пожалуйста… не ее!       — Прости, Купер… Я… — Она закрыла глаза, и по щекам снова потекли слезы. Плечи девушки задрожали, и она снова крепко обняла его.       Он чувствовал, как разрывается его сердце. Он не выносил, когда плакали дорогие ему люди.       — Сладенькая… — Он обнял ее так крепко, как будто мог так защитить ее. Все это время он защищал ее. Но теперь… как, вашу мать, ему защитить ее теперь?       Люси прижалась губами к его шее, лицо было закрыто волосами, и Купер на долю секунды допустил безумную мысль, что она хотела напоследок заняться с ним сексом… как будто это бы хватило. Как будто так он мог бы пережить ее потерю. Но потом она заговорила чуть слышно, как будто кто-то мог подслушать. И, скорее всего, их и правда слушали.       — Когда я вышла из убежища, справа был океан, — Шептала она, почти не отрывая губ от его кожи. — Я видела пирс и… большое колесо. Думаю, это называется колесо обозрения. До Филли я шла примерно сутки, и я шла не очень быстро. Убежище 33.       Купер замер. Слова Люси звенели в голове. Санта Моника. Это он точно знает. Пирс возле океана. Колесо обозрения. Ее убежище находится на побережье. Местонахождение убежищ не было секретом. Убежище 33. Это он тоже знает… Видел число тысячу раз на спине ее комбинезона, пока не купил ей новую одежду.       Люси отодвинулась от него, когда за дверью послышались шаги. Ее руки лежали на его плечах, глаза смотрели прямо в глаза гуля, губы быстро шептали.       — Я люблю тебя, Купер. Очень сильно. Ты — все, о чем я могла мечтать. Несмотря ни на что, все, что со мной случилось, стоило того, чтобы встретить тебя.       Он не мог пошевелиться… Не мог ничего сказать. Как тогда, когда она упала, раненая рейдерской пулей, или когда свалилась с обрыва, и он стоял как вкопанный, а Псина лаяла как сумасшедшая. Не мог идти. Не мог дышать. Его сковал ужас. Он стоял в офисе своей бывшей жены и слушал, как она предлагает кучке миллиардеров и топ-менеджеров разрушить мир. Он стоял на крыльце дома вместе с дочкой и с куском торта в руке. Он стоял на коленях возле больничной койки, на которой лежала Люси, положив ладонь ей на голову, а лицо — на плечо и стараясь дышать ровнее, чтобы не разбудить ее. Потому что эта женщина уже почти умерла в его руках, а он уже начал думать о том, что снова кого-то полюбил.       Столько раз его мир был готов разбиться.       — Люси… — Наконец смог прошептать Купер. Люси. Его Люси. Он так невообразимо сильно любит ее, и они дошли до этого сраного города, и…       Нет. Он не сломается. Он должен отыграть свою роль. Он поучаствует в этом маленьком шоу для ее папаши (который, надеялся Купер, скоро будет мертв), а потом он сделает то, что умеет лучше всего… он отыщет ее. Ничего не кончено. Он не позволит этому закончиться вот так. Генри заберет ее, но Купер не оставит ее под землей.       Дверь открылась, и Люси опустила руки. Ее губы мелко дрожали, но она смогла улыбнуться.       — Ты можешь найти кого угодно. Найди меня, — Сказала она еле слышно и сделала шаг назад, когда ее отец вошел в комнату.       — Люси. Пора.       Он заберет ее в убежище.       Ей снились кошмары про убежище… о том, как она была заперта там, и как она искала его, но не могла найти, и как ей было от этого страшно. Но она улыбалась, позволяя отцу увести ее обратно под землю.       — Сначала отпусти его, — Генри колебался, и Люси продолжила, надев маску просящей дочери. — Папа, пожалуйста. Он мой друг.       Партнер.       Любовник.       — Милая, он тебя привел ради денег. Он тебе не друг, — Ответил ее отец так мягко, как будто напоминая глупой девочке то, что он уже говорил. Купер так сильно сжал челюсти, что ему стало больно. Он знал, что Люси ему не верит, но все равно хотел убить ублюдка за эти слова.       — Я знаю. Просто… Хочу убедиться, что ему не навредят. Пожалуйста.       Давным давно Купер читал исследования в газетах. О том, что перед лицом смертельной опасности большинство людей или замирают, или принимаются бороться. Или убегают. Но это было не все, люди не так просты. Он понял, что Люси выбрала четвертый вариант.       Попробовать запутать врага лаской и подчинением.       У нее не было актерского опыта, но она старалась, и молодой Генри ей поверил. Он медленно кивнул и смягчился.       — Хорошо, детка, — Он мило улыбнулся дочери, которую взял в заложники, и не в первый и не в последний раз Купер захотел засадить ему пулю промеж глаз.       Генри МакЛин взял дочь за плечо и вывел ее из комнаты. Снова появились солдаты. Один из них, возраста Люси на вид, нервным жестом указал Куперу на выход. Гуль надел перчатку, поднялся и вышел в холл к лифту.       Вчетвером они вошли в лифт, и Генри встал между Люси и Купером. Гуль знал, что, если бы у них было оружие или хотя бы одна из маленьких миленьких гранат, они бы выбрались… Убили бы ее отца и солдата, а потом сбежали бы. Вернулись бы на дорогу, и он отвел бы Люси обратно в Бейкер, где скупил бы ей все запасы тортов, какие она бы захотела, и стоял бы с ней вместе под душем, обнимая ее до тех пор, пока не перестал бы чувствовать, что вот-вот развалится на части.       Но он не собирался разваливаться. Он не будет даже выглядеть, как будто это все что-то для него значит. Он привел ее ради награды. В это верит ее отец, и это нужно Люси. Ее запрут в убежище, но не надолго. Она уже выбралась однажды, выберется снова. И он будет ждать ее снаружи.       — Отправишься пешком обратно, Генри? Или полетишь на винтокрыле? — Спокойно спросил Купер, уставившись в стену.       — Думаю, Люси хватит бродить пешком по пустоши. Мы полетим, — С притворной вежливостью ответил мужчина.       — Да уж, она меня замедлила, это точно, — Купер сказал в стену, выдавив усмешку. Он практически чувствовал, как Люси на него посмотрела. — Отсюда до Филли около двухсот девяноста миль. Сам бы я прошел это расстояние недели за две. Но пришлось и ее тащить… — Проворчал Купер, рискнув посмотреть на Люси. Она смотрела в пол, но он знал, что она все понимает.       Две недели. Он доберется до убежища быстрее, если сможет. И если она не сможет выбраться, он по кускам разберет сраную дверь.       Его проводили к выходу, где их ожидали другие солдаты. Генри держал Люси за руку, а Купер представлял как сломал бы его пальцы. Один из солдат протянул гулю его седельную сумку.       — Твое оружие мы сложили у задней двери, где нашли вас. И рюкзак Люси тоже, — Сказал Генри, снисходительно улыбаясь дочери. — Ей больше ничего из этого не понадобится. Дома у нее будет все необходимое.       Купер промычал и подумал о том, как вырывает его язык. Он бы не стал его есть… скорее всего, он полон яда.       — И не будем забывать… — Генри махнул солдату, и тот подошел с мешком в руке. С его наградой.       Купер принял деньги. Мешок был тяжелым и громоздким. Когда он закинул мешок на плечо, гуль задумался о том, сколько ночей в отеле Бейкера они могли бы оплатить, когда он купит достаточно своего лекарства. Или, если тот мужик, Уолтер, все еще в восторге от Люси, он мог бы позволить им жить там бесплатно. Он подумал, что он купил бы ей тогда. Сладости. Одежду.       Все, что она захочет.       — Точно не хочешь мой автограф, молодой Генри? — С ухмылкой спросил Купер.       Тот натянуто улыбнулся.       — Тебе пора. Имеет смысл до темноты покинуть город.       Доходчиво.       Купер хотел уйти. Забрать свои и ее вещи и уйти. Но он не мог не посмотреть на Люси в последний раз. Она стояла, обхватив себя руками и уставившись в пол, но он заметил и слезы, и подрагивающие плечи. Ему хотелось обнять ее. Погладить ее спину и прижать губы к волосам. Пообещать, что он отыщет ее.       Но она и так об этом знала.       — Что ж, мисс МакЛин, — Мягко сказал он. — Было приятно познакомиться. Удачи, сладенькая.       Люси выдавила улыбку и кивнула ему, подняв полные слез глаза.       — И тебе.       С ней все будет хорошо. С его маленькой убийцей.       Он смотрел в ее глаза так долго, сколько смог себе позволить, затем кивнул и пошел вокруг здания. Когда он повернулся спиной, его улыбка исчезла и вдруг стало холодно. Две недели. У него есть две недели, чтобы дойти до ее убежища. Он не потеряет ни секунды, чтоб его.       Псина ждала снаружи возле рюкзака Люси, навострив уши.       — Хорошая девочка, — Пробормотал Купер, гладя собаку. Он заметил, как она искала глазами хозяйку, но не хотел об этом думать… Не хотел думать ни о чем, кроме пути в убежище. Купер умел ждать. Умел добиваться своего. А теперь у него еще и был план.       Ну… Что-то вроде плана.       Ему придется положиться на то, что Люси сама выберется из убежища. У нее есть ПипБой. И она однажды уже выбралась. Папочка будет проблемой, но не такой, с которой нельзя разобраться. Возможно, в этот раз она возьмет с собой брата. Хорошо. И ей не придется идти пешком, так что она сможет отдохнуть. Две недели.       С момента, когда он ее встретил, они не разлучались так надолго.       Купер встряхнулся. Он не станет ее оплакивать, потому что он ее еще не потерял.       У нее были кошмары об убежище.       Гуль присел рядом с Псиной, погладил ее, закрыл глаза и глубоко вздохнул. Она в порядке. С ней все будет хорошо. Нет других вариантов. И с ним тоже все должно быть хорошо, потому что он должен ее встретить! Он не двигался несколько секунд, погрузив пальцы в собачий мех. Рюкзак Люси висел на его плече. Глаза закрыты, дыхание ровное.       Глубокий вдох.       Псина тихо заскулила и ткнулась носом в его щеку, почти уронив его. Все ее тело вибрировала от необходимости идти, бежать. Купер обнял собаку.       Глубокий вдох.       У него есть работа. И он всегда хорошо делает свою работу.       — Ладно, девочка. Пойдем найдем твою маму.       Купер встал, затянулся ингалятором, похлопал себя по бедру и направился в Санта-Монику, к Убежищу 33.