Партнерство и равноправие

      Если бы Люси неделю назад спросили о том, как она хотела бы вернуться в Санта-Монику, она бы ответила, что с радостью предпочла бы доставку по воздуху неделям ходьбы по пустыне. Если бы Купер сейчас был с ней на борту, он бы посмеялся над тем, как она цеплялась за удерживающий ее ремень безопасности. Она представила его выражение лица… ухмылку, чуть кривоватую. Приподнятую бровь.       “Так, Волти, только не говори, что ты еще и высоты боишься.”       Она со всей силы сжала бы зубы и ответила ему своей фирменной веселой улыбкой, которую он называл “волт-тековской”: “Конечно же, нет”.       Он назвал эту штуку винтокрылом, но ей было плевать на название… она просто хотела оказаться снаружи. Люси знала, что где-то там внизу Купер идет вместе с Псиной… что эта машина смерти, летящая на скорости, которую она и представить не могла, проносилась над пятнадцатой магистралью и Бейкером, затем над фермой Нэнси и Ронды, домом Джен. Карьером. Останками когтя смерти. Десятками мест, где они с Купером разбивали лагерь, и она спала у него на плече. В его объятьях.       Но она не могла заставить себя посмотреть вниз. Не могла ослабить хватку на ремнях безопасности или даже открыть глаза и посмотреть на сидящего напротив отца.       Глубоко дышать. С ней все в порядке. Люди кучу раз летали в этих штуках. И Макс тоже. И его сквайр. Все рыцари. Купер служил морпехом… она была почти уверена, что и он тоже так летал. Надо было спросить у него. Она составит список, чтобы спросить его позже, и его служба в армии будет на первом месте. Девушка выдохнула сквозь зубы. Пальцы сводило от ее мертвой хватки на ремнях.       Впрочем, она была рада тому, что было так громко. Не пришлось говорить с отцом. Он обнимал ее все время, пока Купер не исчез вдали, как будто она могла побежать за ним. Она об этом и правда думала. Но понимала, что на этом ей пришел бы конец. Они бы застрелили их обоих… а у них не было никакого оружия, кроме ее ножа в ботинке, так что они оба точно были бы мертвы.       Она бы не позволила отцу убить Купера. Две недели. Ей нужно продержаться всего две недели. Две недели ей нужно быть той, кого знает отец. Она все расскажет Норману. Соберет все необходимое, заставит Чета снова открыть дверь и найдет Купера.       Если ей повезет, он будет ждать ее снаружи.       Конечно, она не была на сто процентов уверена, что Чет все еще может открыть дверь — после того, как она сбежала. Может быть, они дали эту роль кому–то другому. Но она разберется, кто это. В убежище не делали секретов из рабочих назначений, так что узнать будет несложно. И… она увидит ребенка Стеф, несмотря на то, что мысль о подруге из Убежища 31 воспринималась как удар ножом в спину.       Стеф все знала. Может быть, не прямо все, но достаточно. И она даже намеком не дала Люси понять, что было что-то странное в Убежище 31. Ни разу. Она всегда говорила заезженную фразу о том, что там картофельное пюре было вкуснее. А ее муж знал? Она вообще кому-то говорила? Хоть когда-нибудь? Или, как и отец Люси, она собиралась хранить секрет всю жизнь? Перезаселение страны уже произошло. Здесь, наверху, уже есть города, цивилизации и правительства. Она вообще знала, ради чего все это делала? Они были на самом деле подругами, или Стеф считала Люси глупой из-за того, что она так верила в Волт-Тек?       Верила всему, что говорил отец…       На винтокрыле они проделали весь путь за три часа. Путь, который занял у Люси месяцы. Два месяца? Три? Было тяжело следить за днями, которые проходили одинаково — в пути по однообразной пустыне, на котором попадались только ржавые машины и валуны. Люси не до конца верила в происходящее, когда машина коснулась земли. Три тысячи миль и три часа.       Когда они приземлились, ее руки так сильно тряслись, что она не могла справиться с застежками ремня безопасности, и было не до конца понятно, было ли это из-за вибрации машины или потому что ей было страшно… страшно, что она больше никогда не увидит внешний мир. Что она умрет в этом убежище… что будет там заперта и больше никогда не увидит Купера.       — Давай помогу, милая, — Пробормотал отец, освобождая ее. Люси сдержалась, чтобы не содрогнуться от его прикосновений. Вместо этого она позволила мужчине поднять ее на ноги. Он нежно подтолкнул ее к открытой двери. Затем выпрыгнул наружу и протянул ей руку, которую Люси приняла, следуя за отцом в темноту. Только Луна освещала окрестности, и Люси смотрела на нее все время, пока они шли к убежищу, где она проведет две недели.       Пилот поднял машину в воздух, не дожидаясь, пока они войдут в убежище.       — Ты, наверное, вымотана, — Мягко сказал отец, все еще держа руку на плече дочери. — Можешь сразу же отправляться в постель. Об остальном я позабочусь.       Люси кивнула. Он был прав… Она так устала, что могла бы упасть на месте. И она так долго не спала в нормальной постели. Но без Купера это будет не то… Люси тряхнула головой, чтобы избавиться от мысли. Так нельзя… нельзя постоянно думать о нем. Не сейчас, когда отец должен верить в ее маленькое представление.       — Хорошо, — Буркнула она, бросая быстрый взгляд на Луну, когда они остановились у двери. Убежище 33.       Дом.       Тюрьма.       Отец ввел что-то на ПипБое, отправляя сообщение внутрь, и в голове Люси пронеслась дикая идея, что, может быть, их не впустят. Если так, она сможет сбежать? Или он утащит ее еще куда-то? Как она оставит Куперу сообщение? Как доберется до брата?       Но спустя несколько долгих минут дверь откатилась в сторону, нарушая ночную тишину. Люси в последний раз посмотрела на Луну. Звук разбивающихся волн почти утонул в скрежете двери. Ночью опасно так шуметь. Но они войдут внутрь, и там их ничего не достанет. В этом был весь смысл.       Она оторвала взгляд от Луны, когда отец подтолкнул ее вперед. Глубоко дыша, она шагнула в темноту Убежища 33. Дверь за их спинами закрылась почти сразу же, а звук сигнализации был таким громким, что Люси неосознанно захотела пригнуться… найти ближайшее укрытие и спрятаться, пока коготь смерти или еще какое-то чудовище их не нашло. У нее не было оружия, рядом не было ни Псины, ни Купера. Только пистолет на бедре отца. Но дверь закрылась и отрезала их от внешнего мира.       Внутри даже воздух был другим. Неподвижным. Тяжелым. Люси больше не чувствовала запах океана или пустыни. Снаружи почти всегда дул ветер… Спокойствие наступало редко. Эта резкая перемена ощущалась так странно. Изменения в температуре. Жар солнца, обжигающий кожу, а затем ледяной ночной ветер, из-за которого она прижималась к Куперу, и они оба ютились под одним одеялом задолго до того, как она призналась ему в чувствах.       Он любил ее еще до их первого поцелуя. Заботился о ней, согревал ее в своих объятьях. Успокаивал ее прикосновениями. Может, тогда она ему просто нравилась, а может, и то и другое. Он обнимал ее по утрам. Люси не знала, он просто не хотел слишком рано будить ее или не хотел отпускать.       Их встретила Бетти. Бетти, которую Люси знала всю свою жизнь. Бетти, которая вырастила ее после смерти мамы. Бетти из Убежища 31.       — Хэнк, — Прошептала она, качая головой, как будто не могла выбрать между облегчением и сомнениями. Она посмотрела на Люси, и ее улыбка смягчилась. — Люси. Мы думали…       — Это длинная история, — Отец прервал ее немного грубо. — Нам нужно поговорить, но сначала Люси необходим отдых.       — Конечно. Люси, милая, ты, должно быть, так устала. Я боялась, что ты никогда не вернешься, — Бетти положила руки на плечи Люси, и ее обеспокоенность выглядела очень натурально. Это удивило Люси… Бетти действительно казалась обеспокоенной! — Ты в порядке?       — Да, — Люси попыталась улыбнуться. Вспомнить, кем она была раньше. Совершенно другим видом.       — Она нашла меня, — Гордо улыбнулся Хэнк. — Она очень сильная.       — Ей нужен врач?       — Осмотр не повредит. И, пожалуй, доза Антирадина.       Люси хотела было сказать, что Купер давал ей Антирадин несколько дней назад. Она лежала у него на коленях, а он держал пакет с лекарством в воздухе, другой рукой поглаживая ее, пока она спала. И он проверял, чтобы она регулярно принимала РадХ. Он…       — Все нормально, можно провести осмотр после того, как я посплю, — Смущенно произнесла девушка. — Я очень устала…             — Конечно. Давай я провожу тебя, — Очевидно, Бетти нужно было поговорить с отцом, и Люси сомневалась, что они начнут говорить при ней, как бы ей этого не хотелось.       Они вошли в лифт и поехали вниз. Все время, пока они спускались, рука отца лежала на ее плече. Люси закрыла глаза и заставила себя прислониться к мужчине, а не к стене. Он должен верить, что она скучала. Нужно, чтобы он снова ей верил.       Было уже поздно, поэтому, к счастью, коридоры были пусты. Они втроем шли по “улице”, которая вела к апартаментам Люси. Ее старым апартаментам. Нет мужа — нет нового жилья. Ей понравилось бы иметь свое собственное жилье, но она не возражала и против этого… Не хотелось снова видеть треснутое стекло духовки и простыни, на которых они с Монти занимались сексом… Занавеску, которой он вытерся. Новый блендер взамен разбитого.       Хэнк нажал на кнопку у входа, и дверь открылась. Вот и все. Ее старые апартаменты, такие же, как и всегда. Только Норман жил здесь последние несколько месяцев. Он чувствовал себя одиноко? Он знал, что с ней все было хорошо? Он беспокоился о сестре? Люси стало интересно, спал ли Норман, когда они пришли — в гостиной его не было. Отец его разбудит? Или они увидятся уже утром? Бетти рассказала ему об их возвращении перед тем, как вышла их встречать?       — Позволь мне минутку поговорить с Люси. Встретимся в кабинете?       Бетти кивнула, и Хэнк закрыл дверь. Он повернулся к Люси, которая старалась не думать о том, что теперь находилась взаперти в этой комнате. Нет, говорила она себе, не взаперти. Дверь откроется, когда нажмешь на кнопку. Она всегда открывается.       Отец положил ладони ей на плечи и улыбнулся, наклонив голову. Люси попыталась улыбнуться в ответ… вспомнить, как это было, когда это место казалось ей безопасным.       — Ну ладно, бусинка. Мне пора разделаться кое с какими делами. Почему бы тебе не принять душ и не отправиться в постель?       Девушка кивнула, но до того, как она успела отвернуться, пальцы на ее плечах сжались.       — Это ради твоего блага, Люси. Ты же знаешь?       — Конечно, — Солгала она, встречаясь взглядом с отцом. Он знает, как лучше. Всегда знал. Она верила в это раньше, и будет верить теперь.       — Я знаю, что ты думаешь, что тот мужчина был твоим другом, но поверь мне, это не так. У тебя такое доброе сердце, как у твоей матери. Ты быстро начинаешь доверять другим, даже когда они хотят тебе навредить.       Люси сглотнула поднявшуюся по пищеводу горечь и улыбнулась.       — Прости… Насчет того, что случилось. Я… Я не понимала тогда, но теперь я знаю, что ты делал все ради меня. Знаю, как тебе должно было быть трудно…       Он кивнул.       — Да. Это был сложнейший выбор за всю мою жизнь. Но я должен защищать тебя и твоего брата… людей в убежище. Твоя мама… Она рискнула всем этим. Подвергла тебя опасности. Моих детей. Я не мог позволить ей. Не мог позволить ей навредить вам.       Люси вспомнила о том, как ее мать сидела за столом, лишенная разума, как разлагающийся живой труп. Вспомнила о гулях в Супер-Дупер-Маркете и о том, как они повторяли свои имена. О Купере, лежащем в грязи и смотрящим на нее, когда она положила рядом с ним флаконы с его лекарством… О первом проявлении сострадания между ними. Первом из многих.       — Я знаю, пап.       — Тебе нужно будет снова здесь освоиться. Не нужно сразу возвращаться к работе. Тебе нужен перерыв. Но я обещаю, что скоро все будет так, как было раньше. И кто знает, может быть, уже скоро мы найдем тебе мужа из Убежища 31, — Он положил ладонь на щеку дочери, и у Люси побежали мурашки от омерзения. — Скоро ты забудешь о всех ужасах, через которые тебе пришлось пройти.       Люси через силу улыбнулась… Заставила себя обнять его за шею. На секунду ей даже захотелось, чтобы все это было по-настоящему. Чтобы отец не был тем, кем на самом деле оказался. Чтобы он по-настоящему любил ее, безо всяких условий насчет того, чтобы она жила так, как он того хотел. Чтобы он не хотел держать ее взаперти всю ее жизнь.       — Ну ладно, милая. Иди помойся и отдыхай. Я вернусь к работе.       Люси не смотрела, как он ушел… Не хотела смотреть как закрывалась дверь. Пройдя мимо закрытой двери спальни брата и не желая будить его, она вошла в свою комнату и тихо закрыла дверь. Затем опустилась на пол и спрятала лицо в коленях.       Глубоко дышать.       Она представила, что сказала бы Куперу, если бы он был заперт вместе с ней. Она бы провела ему экскурсию. Показала бы апартаменты, в которых росла сначала с обоими родителями, а потом только с одним. Он бы лег на кровать, а она свернулась бы рядом, положив голову ему на грудь. Может быть, она легла бы на него сверху и прижалась к его губам. Уже таким привычным действием, что теперь она представляла все в мельчайших деталях. Люси закрыла глаза, представляя, что гуль был с ней рядом. Сидел на кровати и с интересом осматривал помещение.       Немного стерильно выглядит, да, сладенькая? Я думал, у тебя хотя бы мой постер висит или типа того.       Когда она открыла глаза, она знала, что его с ней нет. Конечно, знала. Но осознание ударило ее так больно, что она снова опустила голову между коленей, подрагивая от всхлипов. Она в ловушке. Одна.       Нет. Не одна. С Норманом. И с Четом, если он сможет хранить ее секрет. Может быть. Ну, или только с Норманом. Думать было тяжело… тяжело планировать. Она устала, так сказала себе Люси. Нужно принять душ и поспать. Переодеться… Вот только отец не разрешил ей взять с собой рюкзак с одеждой.       Так что, ей придется надеть комбинезон. Ничего. Это ненадолго. А потом, когда две недели пройдут, она выберется и заберет с собой Нормана.       А если отец попытается ее остановить… что ж… тогда он будет агрессором.       Люси не смогла сдержать слез, когда первые струи горячей воды попали на ее лицо, да ей и не хотелось. Это было так приятно — ощущать давление воды на коже. Ее окутало паром, и ей снова захотелось, чтобы Купер был с ней. Она была бы согласна быть сейчас в пустыне, покрытая потом и грязью, но в безопасности с ним. Как бы она не старалась не думать о нем, она не могла остановить поток мыслей. Как тогда, когда она была малышкой, и у нее выпал ее первый зуб. Неважно, насколько ей было больно, она не могла перестать трогать пустое место на десне языком.       Люси не хотела быть здесь. Не хотела так жить. Она хотела ужасающей свободы.       Она намылила мочалку мылом с цветочным ароматом и тщательно дважды вымылась, затем помыла волосы шампунем и кондиционером, а затем еще раз нанесла на тело мыльную пену. Она скучала по горячему душу. Но она все равно променяла бы это на Купера. Не моргнув и глазом.       Когда Люси выбралась из душа, она на минуту задержалась у запотевшего зеркала. Раньше она была рада, что ее кожу покрывал слой грязи, потому что не было видно отметин, которые на ней оставил Купер, и которые ее отец точно бы не оставил без внимания. Теперь она провела пальцами по ярким пятнам… круглым красным синякам, оставшимся от его губ и зубов. Ей придется воспользоваться косметикой, чтобы ничего не было видно. Но это будет проблема завтрашней Люси.       Она почти надеялась, что звуки воды разбудят Нормана, но, когда она вышла из ванной, одетая в пижаму и с привкусом мяты от зубной пасты во рту (она дважды почистила зубы), в апартаментах было все так же тихо. Судя по часам на Пипбое, была почти полночь… Позднее время по меркам жителей убежища. Да и по меркам жизни на поверхности тоже. К концу дня ходьбы она обычно так уставала, что была готова заснуть, стоило солнцу коснуться горизонта.       Люси была уверена, что ей не разрешать оставить ее одежду с поверхности, но она все равно принесла ее в комнату. Ботинки она оставила у двери, спрятав нож под матрасом. А затем, чистая и одетая в пижаму впервые за месяцы, Люси забралась в кровать, в которой спала почти всю свою жизнь, надеясь утром чувствовать себя лучше.       И, к удивлению, так и случилось.       Когда она открыла глаза почти через девять часов, Люси сразу поняла, где она находилась. Она не искала Купера, а слезы не подступили к глазам. Она была в порядке. Купер в пути, и ей нужно просто убить время. Так что, она будет делать то, что умеет лучше всего — находить себе занятия.       Девушка выбралась из кровати и сделала то, что делала всю жизнь, сколько себя помнила. Она умылась, расчесалась, переоделась в чистое белье и новый комбинезон, застегнув его до самого верха. Нанесла немного тонального крема на синяки на шее, которые не были скрыты одеждой. И все это время она составляла план. В первую очередь, нужно поговорить с Норманом. И, может быть, с Четом.       Нужно постараться и проникнуть в Убежище 31. Посмотреть, сможет ли она найти что-то о дочери Купера. Было бы здорово, если бы Норман помог ей. Если девочка там, то Люси сможет ее вытащить. Если нет, она попробует узнать что-то о других убежищах, где она могла бы быть. Ей нужно собрать припасов, которые она заберет с собой… поискать в спальне что-нибудь, что можно будет продать наверху. Ее вещи, включая крышки, у Купера, но он может не успеть дойти до убежища, когда она выберется. И в этом случае она должна быть подготовлена. У нее есть всего один шанс взять все, что ей потребуется. После этого она не планирует когда бы то ни было входить в Убежище 33.       Нужно было сделать и еще кое-что. Она хотела встретиться со Стеф и ее ребенком и найти способ попрощаться с подругой, которая лгала ей, но все равно была подругой. Еще она хотела увидеться с учениками… Даже если она не сможет рассказать им правду, может быть, получится направить их мысли в нужном направлении. Оставить кому-нибудь сообщение… записать. И кто-то сможет прочитать ее мысли и поверить им.       Люси мысленно составляла список, когда вошла в кухню, где отец уже готовил блинчики и складывал их в стопки, поливая сладким сиропом. Ее желудок тут же заурчал. Она не знала, во сколько отец вернулся из офиса, но он выглядел свежим и отдохнувшим, когда поставил тарелку на ее привычное место за столом, а затем вторую — для себя.       — Доброе утро, милая. Тебе лучше?       Ей нужно быть Люси из убежища… Люси, которую он помнит. И теперь, когда он сам выглядел как всегда, как будто ничего не происходило, это было на удивление легко.       — Да. Намного. Так приятно принять душ и поспать в кровати.       — О да, понимаю, — Отец усмехнулся и жестом пригласил Люси за стол. Девушка немного помедлила и посмотрела на дверь спальни Нормана. Она была все еще закрыта.       — Норман уже на работе? — Он бы точно захотел увидеться с ней… да? Он вообще в курсе, что она дома?       Какая-то тень пробежала по лицу отца… что-то, что заставило желудок Люси сжаться. Но через секунду он снова выглядел как обычно и указывал на ее стул.       — Присядь, дорогая. Нам нужно поговорить.       Люси похолодела и осторожно опустилась на стул.       — Папа? Что происходит? Где мой брат? — Она подумала о ноже под матрасом. Если кто-то навредил брату…       — С Норманом все в порядке. Не волнуйся, — Отец накрыл ладонью руку Люси. Его лицо было обманчиво сочувствующим. — Не беспокойся. Все хорошо. Это… Случилась небольшая путаница.       — О чем ты? — Потребовала ответа Люси, качая головой. — Что еще за путаница? Где он?       — Поешь. Должно быть, ты голодна. Не представляю, чем тебя кормил охотник за головами.       Конечно же, Купер кормил ее. Она бы умерла, если бы не он. Он научил ее охотиться, добывать еду и готовить ее… вялить мясо и разделывать дутней и кротокрыс, и когтей смерти. Он покупал ей кукурузные кексы, потому что она их любит. В Бейкере он купил ей жаркое, торт и холодную Ядер-Колу. И он улыбался, когда она бросилась обнимать его, потому что любит, когда она счастлива.       Люси с усилием прожевала блинчик, но по вкусу он напоминал пыль.       — Пожалуйста, папа. Где Норман?       Мужчина вздохнул.       — Как ты можешь догадаться, пока меня не было, убежищу нужен был новый смотритель. И люди выбрали Бетти.       — Так…       — И, учитывая, что жители Убежища 32 были убиты рейдерами, Бетти решила, что часть наших жителей переедут туда. Нельзя, чтобы Убежище 32 пустовало… Нужно продолжать поддерживать нашу популяцию, чтобы перезаселить поверхность, когда это будет безопасно.       Люси была в замешательстве. Как там вообще может стать безопасно? Они оба видели поверхность… он что ли притворяется, что ничего не было? День выхода наружу уже случился! Уже есть правительства и фракции, и люди выживают на поверхности, как могут…       Нет. Она же Люси из убежища. Люси из убежища верит отцу.       — Точно. Звучит разумно.       — Вот, и списки тех, кто переедет, и тех, кто останется, Бетти составила, опираясь на генетическое соответствие и предрасположенности. Норман был выбран для переезда в Убежище 32.       Сердце Люси провалилось в желудок… который снова сжался, угрожая отторгнуть проглоченные блинчики.       — Но… нет… он не мог! — Закричала она, тряся головой. — Нет. Ему нужно вернуться. Да? Нужно вернуться!       — Мы с Бетти обсуждаем этот вопрос.       — Но я никогда… мы никогда не увидим его снова!       — Судя по всему, он отлично себя чувствует в Убежище 32. Чет тоже там. И твоя подруга Стефани стала там смотрительницей. И обмен между тремя убежищами никто не отменял.       — Это же… папа, еще три года! Мы не можем три года не видеться с Нормом!       — Я знаю. Не волнуйся, милая, — Он похлопал ее по руке. — Я об этом позабочусь. Это деликатный процесс. Бетти была избранной смотрительницей, и нам стоит тщательно все обсудить. Прошлой ночью у нас не было на это времени. Доверься мне. Я верну его домой.       Люси хотелось кричать… Как он может оставаться таким спокойным? Почему Бетти отправила Норма в другое убежище? А Норману это вообще было нормально? Ну… нет! Не может такого быть! Он должен был знать, что она вернется. И он должен был ждать ее!       — Я хочу его увидеть, — Прошептала Люси, пользуясь возможностью. Люси из убежища доверяла отцу, но она не стеснялась задавать ему вопросы. — Пожалуйста, папа… он же мой брат, и я несколько месяцев его не видела! Нужно вернуть его! Или… может, мы можем навестить его? Всего на несколько минут?       — Люси, я обещаю тебе, что позабочусь об этом. Тебе нужно быть терпеливой. Хорошо?       Она заставила себя кивнуть. Глубоко вдохнуть и улыбнуться. Все было хорошо. Люси из убежища верила отцу. Он всегда действовал в ее интересах.       — Хорошо.       Она потерпит. Подождет. И если это не поможет, она вломится в Убежище 32 и вытащит своего брата.