Партнерство и равноправие

      Собрания в убежище не были “обязательными”. На самом деле, ничего в убежище не считалось “обязательным”, кроме выполнения своих рабочих обязанностей. Но это не означало, что Люси могла их пропускать. Совсем не означало. Даже если бы ей не нужно было убедить отца в том, что все вернулось к прежнему ходу событий, а она последние несколько недель не участвовала в задумке Купера пристрелить ее папочку, она бы не пропустила собрание. Никто их не пропускал. Никогда.       Поэтому она сидела на собрании в свой первый день после возвращения в убежище и слушала обращение отца к их сообществу.       — И, как вы уже знаете, моя храбрая Люси покинула безопасные стены убежища, чтобы спасти меня, — Хэнк улыбнулся толпе. Бетти, стоявшая чуть позади, тоже мягко улыбалась. Люди рядом с Люси, которых она знала всю свою жизнь, внимали словам отца почти с благоговейным вниманием. Она тоже так смотрела на отца раньше? Так бездумно верила его словам?       Конечно же, да.       — А вот то, что вы еще не знаете, так это то, что она храбро и в одиночку прорывалась сквозь пустоши неделями, и она нашла меня. Она встретилась лицом к лицу с женщиной, которая меня похитила. Слушала ее лживые слова, но не верила им. Но, не успела она меня освободить, как была похищена монстром… самым жестоким охотником за головами во всей пустоши.       По комнате пронеслись возгласы ужаса, как будто им тут рассказывали страшилку на ночь.       Впрочем, подумала Люси, провалив попытку сдержать улыбку, по крайней мере, Куперу бы эта часть понравилась. Она стерла улыбку со своего лица так быстро, как только смогла, когда отец указал рукой в ее сторону, и все взгляды повернулись к ней.       — Целый месяц я искал ее, и наконец-то смог вернуть ее домой.       После этого в комнату ввезли желейный торт, и все вокруг аплодировали. Люси улыбалась все это время. Она ела кукурузу и зеленые бобы, курицу с хлебом и не могла не отметить, как же хорошо было есть нормальную еду. Бесконечно благодарила людей, которые желали ей всего самого наилучшего и говорили о том, какой храброй она была… и что они не смогли бы выжить наверху. Она хотела рассказать им, что они смогли бы, обязательно смогли… все они. И они должны попробовать! Вместо этого она качала головой и отвечала, что ей просто повезло, что отец нашел ее, и пила холодную и сладкую Ядер-Колу, которая была совсем не такой вкусной, как та теплая, которую она когда-то разделила с Купером.       Когда Люси села за тот же стол, за которым сидела на своей свадьбе и который выносили во время каждого большого события, она решила, что даст себе и отцу несколько дней. Этого должно быть достаточно, чтобы отдохнуть, нормально поесть и убедить отца, что она все та же девочка, которой она всегда была. Пообщаться с ним и посмотреть, получится ли убедить его вернуть Норма (это было сомнительно), или ей придется все делать самой. Если ей нужно будет действовать, то лучше делать это в конце второй недели, чтобы они могли сразу же уйти. Иначе отец поймет, что она опять предала его.       Ей нужно попасть в оружейную… добыть хотя бы инъекторный пистолет.       Утром отец отвел ее в медблок, и она была довольна тем, что замаскировала тональным кремом синяки от поцелуев Купера. Однако, следы его зубов были различимы на ее коже, и доктор какое-то время колебался, когда она сняла комбинезон и осталась в нижнем белье, открывая его взору множество синяков, порезов и царапин.       Доктор Андерсон помолчал, широко раскрытыми глазами разглядывая ее ноги, двойной шрам на животе, царапину от пули на боку и, наконец, след от укуса на шее.       — Ох… — Выдохнул доктор и сжал губы. — Твой отец говорил… в смысле, мы все знали, но…       Люси даже не попыталась что-либо объяснить.       — Ладно… — Доктор ввел что-то на экране ПипБоя. — Употребляла ли ты зараженную радиацией пищу или воду?       — Да, — Она на стала распространяться о том, что у нее не было выбора и что Купер пытался снизить количество полученной ею дозы радиации, давая ей РадХ. Как и о том, что он заставил ее пить, и она была в этом уверена, мочу какого-то зверя.       — Ты сейчас испытываешь боль?       — Не сказала бы. Просто устала. Ходила слишком много, — И сражалась. И, особенно в последние дни, занималась отличным сексом.       — Когда у тебя в последний раз были месячные?       — Наверное… перед тем, как я ушла из убежища, — Вообще-то об этом она совсем не думала, потому что была озабочена выживанием. — Но радиация может влиять на менструальный цикл, — Да. Стресс. Голод. Обезвоживание. Наверное, и падение в радиоактивное озеро и то, что она почти там утонула, тоже повлияло. Два приступа лучевой болезни. Все это снижало вероятность беременности до нуля. Это если не считать того, что мужчина, с которым она занималась сексом, точно стерилен из-за силы облучения, которому он подвергся.       Доктор недолго поколебался.       — Я бы хотел провести тест на беременность. На всякий случай.       Люси пришлось пописать в баночку. После этого доктор Андерсон воткнул ей в руку иголку, и она поморщилась. После процедур настало время присоединиться к остальным на работе в поле. Никто так и не починил проектор и пленку, поэтому стены были такими же, как и в остальных частях убежища… просто цвета серого металла. Ей было тяжело смотреть на них, хотя она не была уверена, что вид кукурузного поля понравился ей больше теперь, после того как она увидела настоящее солнце.       — Люси?       Девушка подняла взгляд и машинально улыбнулась мужчине, который сел напротив.       — Привет, Редж. Как ты? — Она и правда соскучилась по людям из убежища… Они были единственным, по чему она реально скучала, если не брать в расчет душ и еду, а это она и в Бейкере могла получить. Она знала, что были и другие поселения. Места, где для нее нашлась бы койка на ночь и какая-нибудь имеющая смысл работа. А искупаться можно и в карьере.       — Я… — Он сглотнул и слегка кивнул. — Я… в порядке, — Его улыбка была слабой, но искренней. — Рад, что ты дома.       — Спасибо, — Пробормотала Люси. Отец все еще что-то говорил. — Рада видеть тебя.       — Ага. Я… блин, Люси. Не могу поверить, что у тебя получилось. В смысле… мы все тут были уверены, что ты погибла! Как тебе удалось?       — Я… — Люси с улыбкой покачала головой. — Я просто… смогла. Шла по карте. Говорила с людьми. И мне помогали.       — Правда? Кто-то с поверхности тебе помог?       Это была опасная территория… Но, может быть, ничего страшного, если она расскажет совсем немного? Да и вообще, она же хочет хотя бы попытаться изменить мышление людей?       — Эмм… да, несколько человек, — Признала девушка. — Вообще-то, много людей. Не все из них плохие. Добрые люди там тоже живут. На поверхности.       Глаза мужчины расширились.       — Что?       — Да. Не все их них рейдеры и монстры… хотя… этих там тоже хватает.       — Правда?       — Да. Там наверху есть хорошие люди… которые работают и стараются сделать поверхность лучше. Там целые сообщества.       Редж сощурился, и Люси поняла, что сказала лишнее. Если он начнет задавать вопросы… если расскажет что-то из их разговора отцу…       — Здесь внизу многое изменилось, — С легкой усмешкой сказала Люси, отхлебнув колы. — Не могу поверить, что часть из наших переехали в Убежище 32.       Он кивнул и прикусил губу.       — Ага… Мы… тоже все удивились.       Люси посмотрела на отца, который все еще стоял на подиуме вместе с Бетти, затем повернулась обратно к Реджу.       — Я не вижу Вуди. Или Дейви… они оба…       — Да. Оба. Дейви… Он почти остался. Он не хотел уходить. Не знаю, как она выбирала, но… — Реж вздохнул, и Люси почувствовала к нему жалость. Они с Вуди были близкими друзьями. — Стефани там теперь смотрительница. Знаешь, как они говорят… Когда надежда на исходе…       — Тридцать первый снова в моде… — Кивнув, пробормотала Люси. — Я только… не могу понять, почему они отправили в тридцать второе Нормана.       На этих словах Редж взглянул на нее, и девушка по его лицу поняла, что что-то было не так. Она не знала, как она поняла это, но… что-то точно было не так. Он выглядел, как будто хотел что-то сказать… но потом ее отец стал спускаться, и Редж расплылся в улыбке.       — Да. Это… странно. Она сказала, что это кампания по перезаселению. Там все ужасно выглядело… Все посадки были мертвы… и мы просто шли там. Увидели Убежище 32. Оно было пустым. Как будто все просто взяли и вышли.       — Оу.       — Наверное, они там прибрались… ну, от того, что устроили рейдеры, ну ты понимаешь.       — Вы узнали, как рейдеры проникли в убежище?       Мужчина покачал головой.       — Нет. Наверное, кто-то открыл им дверь.       — Да.       Затем подошел отец Люси и уселся рядом.       — Здорово, Редж. Рад тебя видеть.       — И я тебя, Хэнк.       — Слышал, что вы с Вуди участвовали в выборной кампании на должность смотрителя. Бетти говорит, что ты здорово показал себя.       — Ну… спасибо. Да. Я… расклеил постеры. Но у Бетти есть опыт.       — Я хочу поблагодарить вас за то, что позволили мне быть вашей смотрительницей, пока Хэнка не было, — С подиума раздался спокойный голос Бетти, и Люси, повернувшись, увидела, что она улыбалась оставшимся в тридцать третьем людям. — Конечно же, теперь, когда Хэнк снова с нами, я ухожу в отставку. Это так много значит для меня, что вы проголосовали за мою кандидатуру не единожды, а целых два раза. Я помогу Хэнку забрать дела и убедиться, что все идет как положено. А пока, если вам что-то нужно, я к вашим услугам.       Отец улыбнулся, подцепляя вилкой порцию макарон с сыром, и Люси заставила себя улыбнуться в ответ и вернуться к своей еде.       Ланч закончился, и все занялись уборкой грязной посуды в корзины, которые потом отправятся на кухню, и столов, которые унесут на склад. Люси увидела, что Редж везет одну из тележек для посуды, и положила в нее свою тарелку, улыбаясь. Она оглянулась и увидела, что отец разговаривает с Бетти через подиум, который тоже собирались убирать.       — Что ты хотел сказать? — Тихо произнесла она, раскладывая по корзинкам приборы.       — О чем ты?       — Ты собирался мне что-то сказать.       Редж посмотрел на нее, потом на ее отца.       — Нет.       Люси тоже посмотрела на отца — он все еще не смотрел на них, поэтому она попыталась еще раз.       — Норма не выбирали для переезда в Убежище 32, так?       Редж молча смотрел на грязную посуду, и Люси все поняла. Мужчина не произнес ничего вслух, но натянуто улыбнулся.       — Прости, Люси. Мне пора увезти это все на кухню. Увидимся.       Люси отступила и медленно кивнула.       — Оки-доки.       Стеф теперь смотрительница в тридцать втором. Чета нет. Нормана тоже. Редж ей ничего не рассказывает. Бетти из Убежища 31. Вздохнув, Люси направилась в свои апартаменты. Она как-то говорила Куперу, что хотела бы целую неделю валяться в кровати, но, переступив порог комнаты, она не могла заставить себя лечь. Или сесть. Вместо этого она бродила по комнате, сцепив руки за спиной. Она привыкла целый день ходить… просыпаться с первыми лучами солнца и идти туда, куда вела Магистраль 15, пока Купер не решит остановиться. Теперь же она чувствовала себя как Псина, которая не умела долго оставаться на месте… переполненная нервной энергией, которую некуда было выпустить.       Нормана не выбирали для переезда. Она это знала.       Так где же он?       Люси вышла в гостиную и огляделась, чтобы убедиться, что отец еще не вернулся. Затем вошла в спальню Нормана и закрыла за собой дверь.       Его кровать была не заправлена. Это было первое, что она заметила, и грустно улыбнулась. Норман никогда не заправлял кровать нормально, когда вообще пытался это сделать. “Война и мир” лежала на прикроватной тумбочке. Люси провела по книге пальцем, вспоминая последнее собрание книжного клуба за их кухонным столом. Вспомнила, как Норман все время играл в игру на ПипБое. Она улыбнулась, открыла книгу и нашла закладку на первой странице.       Комната брата выглядела точно так же, как и всегда. На шкафу стояла фотография всей их семьи… мама и папа и они с Нормом, маленькие. Они были в этих же апартаментах и стояли возле Рождественской елки.       Норм бы не оставил ее. Не оставил бы вообще все. Да ведь?       Нет. Конечно же, нет. Ему дали бы время, чтобы собрать вещи и взять с собой то, что ему дорого.       Люси опустила руку на подушку Норма, закрыла глаза и подумала, что было бы здорово иметь возможность отправить ему сообщение так, чтобы отец об этом не знал. Но она все еще помнила, как отец смотрел на нее в той комнате без окон… как он уничтожил целый город из-за предательства женщины. Десятки тысяч людей мертвы. Ей нельзя так рисковать. Не сейчас. Нужно убедить отца, что ей можно доверять.       Люси вышла из комнаты брата, закрыла за собой дверь и вышла из апартаментов, направляясь по коридору без особой цели.       Ей нужно продержаться две недели.       Раньше Люси почти никогда не было скучно. Она ходила на работу, помогала в саду, читала книги для книжного клуба. Она была членом кучи разных клубов и занималась чем-то почти каждый день. Болтала со Стеф, пока они вместе работали с другими юными трубоналадчиками. За ужином она всегда расспрашивала отца и брата о том, как прошел их день, и они втроем иногда вместе смотрели фильмы или играли в настольные игры, или просто разговаривали. И, конечно, она проводила время с Четом.       А теперь, большинство людей, с кем она могла провести время, были или в убежище 32, или, в случае ее отца, были предателями. Она не позволяла себе об этом думать. Ей все еще нужно притворяться, что все в порядке, и чем больше времени она проводила с отцом, тем тяжелее это становилось. У нее было неприятное ощущение, что он уговорит ее на что-то привычное вроде совместного чтения или, упаси Господь, просмотра фильмов. Она надеялась, что он не заставит ее смотреть его любимые вестерны… Она бы не выдержала звука голоса Купера.       Впрочем, этой ночью отец работал допоздна и пришел домой уже после того, как Люси поела и забралась в постель, предварительно придумав оправдание, что она все еще чувствовала себя уставшей после путешествия по поверхности… но он и не спросил. Свет, проникающий из гостиной в ее спальню говорил о том, что отец долго не спал, но Люси уснула раньше.       Следующим утром Люси приготовила завтрак. Отец вошел в кухню, и она заставила себя поцеловать его в щеку.       — Доброе утро. Как работа? Не видела, как ты вчера вернулся.       — Привет, милая. Все хорошо. Я рад быть дома.       — И я.       — Как ты себя чувствуешь?       — Намного лучше. Так приятно снова иметь возможность принимать душ. И спать в нормальной кровати. И готовить настоящую еду. Я столько консервированной ветчины съела, что даже видеть ее больше не хочу, — Пошутила Люси и засмеялась, когда отец усмехнулся. Она была рада предлогу отвернуться от него, чтобы перевернуть на сковороде сосиску из индейки, которую она достала из морозилки. Она положила в блендер немного замороженных фруктов и налила соевого молока, чтобы сделать смузи.       — Представляю. Как насчет работы? Ты уже думала о том, чтобы вернуться к преподаванию?       — Не уверена… может, через день или два? Если так можно? Мне будет не хватать Стеф.       — Все отлично, не переживай, — Мужчина улыбнулся, когда Люси поставила перед ним тарелку с сосиской и тостами, после чего в кухне раздался звук работающего блендера. — Возьми еще два дня. А затем вернешься в класс. У тебя будет новая ассистентка. Уверен, что вы подружитесь.       — Наверное, ты прав.       Люси сделала над собой усилие, чтобы не говорить об Убежищее 32. Отец тоже эту тему не поднимал.       Когда он ушел, Люси вернулась в комнату Нормана и взяла его старый рюкзак, в котором он носил учебники, когда они были детьми. Рюкзак был волт-тековского синего цвета, а имя Нормана было напечатано на металлическом значке, приколотом к ткани. Если бы у него когда-то появились дети, он должен был бы передать рюкзак им, так же как и Чет или Люси. До этого времени рюкзак хранился в шкафу. Девушка достала его, вытащила несколько обрывков бумаги и карандаш, затем свернула рулонами три комплекта нижнего белья и носков и уложила их на дне рюкзака.       Нельзя было рисковать и доставать рюкзак для путешествий… кто-то может заметить, если она возьмет спальник или большой рюкзак, так что ей придется добыть спальник для брата на поверхности или надеяться, что Купер захватит ее старый рюкзак. Конечно же, захватит… В холодильнике стояли три бутылки воды, Люси взяла одну. Она решила потихоньку наполнять рюкзак вещами, так, чтобы отец не заметил. А когда они уйдут, припасов будет достаточно.       Люси застегнула рюкзак, положила его обратно в шкаф, закрыла дверцу и вышла из комнаты, оставив все так, как будто ее здесь и не было.       Затем она отправилась в клинику и получила свой отрицательный тест на беременность, чему была рада, и взяла выписанные ей витамины. Зашла в клуб садоводов, потом к Юным Трубоналадчикам, чтобы заняться чем-то полезным. Она улыбалась людям, которых знала всю свою жизнь, отвечала на заданные шепотом вопросы о поверхности — на какие-то честно, на какие-то не очень. Вечером у нее была куча информации, которой можно было бы поделиться с отцом, когда они сели ужинать. На десерт был желейный торт, а потом Люси вызвалась помыть посуду, настаивая на том, чтобы отец отдохнул.       На третий день она взяла из холодильника еще одну бутылку воды, которую спрятала в своем собственном рюкзаке, который висел на крючке в кладовке, такой чистый и аккуратный, что внутри, что снаружи. Туда же отправились три пары белья и носков для нее, а кусок мыла девушка положила в рюкзак брата. Потом она зашла в классную комнату, где обнималась с учениками, который побежали к ней с криками приветствия. Впрочем, она не стала ничего рассказывать им об их ровесниках с поверхности или о собаке, с которой она путешествовала, и которая стала частью их семьи… ее и Купера. Собаке, которая обожала играть с детьми, гоняясь за ними по поселению и убегая от них, пока совсем не вымотается.       На четвертый день Люси спрятала в свой рюкзак бутылку воды, а потом отправилась в общественную кладовую, чтобы утащить еще один кусок мыла, который она спрятала в ботинке, а потом в рюкзаке. Из ванной она забрала запасную мочалку, а из кухни банку чили. И то, и другое отправилось в рюкзак к Норму. Люси очень хотелось проникнуть в оружейную… достать оружие для Нормана. Оно ему потребуется. Но потом она напомнила себе, что на поверхности было более, чем достаточно оружия. И хоть Норман не посещал клуб по стрельбе, все в убежище имели базовые знания на этот счет.       Она снова сходила в свой класс и поговорила с женщиной, которая ее заменяла, и которая согласилась какое-то время побыть ее ассистенткой. По крайней мере, пока совет не примет итоговое решение по ее назначению на работу. Люси не торопилась… не собиралась оставаться в убежище надолго. Но она знала, что если вернется на работу, это убедит отца в серьезности ее намерений остаться здесь навсегда.       Ночью Люси снился Бейкер и их с Купером номер в отеле. Снилось, как она перекатилась поближе к Куперу, и он обхватил ее руками, а она лежала, прижавшись ухом к его груди и слушая ровное биение его сердца, от которого хотелось спать. Снилось, как он прижимался губами к ее волосам и как вдыхал ее запах. Сон ощущался таким реальным, что Люси почти что чувствовала запах его свежепостиранной одежды и лекарств, которые он принимал.       Когда она открыла глаза, по ее щекам текли слезы, и ей пришлось уткнуться в подушку, чтобы заглушить всхлипы.       На пятый день Люси вернулась к работе на полный день. Она помогала детям с их заданиями и бегала по классу, отвечая на вопросы и раздавая листочки и карандаши, стараясь изо всех сил работать так хорошо, насколько это было возможно. Стейси, маленькая девочка, схватила Люси за руку, когда та проходила мимо, и прошептала:       — Я по вам скучала!       Люси чуть не заплакала, но заставила себя улыбнуться, сдерживая слезы.       — Я тоже по тебе скучала.       Учитель рассказывал о Гражданской войне, и Люси вспомнила о Легионе Цезаря и Братстве Стали… о Максимусе и его сквайре, и голове доктора с имплантом, который мог обеспечить энергией целый город. А потом маленький мальчик поднял руку, и Люси отвлеклась на него, выныривая из воспоминаний о поверхности.       До того, как отец вернулся в апартаменты, Люси успела спрятать еще одну бутылку воды и мочалку в свой рюкзак. В рюкзак Нормана отправился один из комбинезонов из его шкафа. Она подумала было взять небольшой нож с кухни, но побоялась, что отец заметит. Вместо этого она убрала в рюкзак банку тунца и банку консервированной ветчины.       Девушка рассказала отцу о своем дне, проведенном в школе, о детях и уроке по Гражданской Войне, а потом слушала, как тот рассказывал о своей рутине смотрителя. Работе с бумагами. Водоочистной системе. О посадках. Она слушала, отвечала на вопросы, улыбалась и притворялась, пока они не оказались бок о бок рядом с раковиной, где мыли посуду. Только тогда Люси рискнула задать вопрос.       — Слышно что-нибудь насчет Норма?       — А, да. Я почти забыл! Сегодня переписывался с ним. Стефани разрешила ему воспользоваться своим терминалом. Они обустраиваются, все нормально. Посадили злаки и овощи. Стефани передавала привет. И, конечно же, Чет тоже, — Мужчина улыбнулся. — И Норм. Он счастлив там… кажется, что он нашел свое место. Ты же знаешь, он так и не смог найти себя в тридцать третьем. Может быть, переезд — это как раз то, что было ему нужно.       Люси сглотнула комок, который появился в горле.       — Оу… а я могу отправить ему сообщение?       — Конечно, милая. Как только все устаканится, ты сможешь прийти ко мне в офис и поболтать с ним. И, может быть, во время сезона сбора урожая мы сможем встретиться. Отпраздновать восстановление Убежища 32 после того, что натворили рейдеры.       Люси вытерла полотенцем нож и кивнула, натягивая на лицо жутковатую Волт-Тековскую улыбку.       — Было бы здорово.       — А пока сосредоточься на работе и своих делах. Ты уже ходила в фехтовальный клуб? У тебя всегда отлично получалось фехтовать. Уверен, что в этом году ты бы могла попасть в Команду А.       — Отличная идея. Загляну на неделе к ним. Возможно, я слегка заржавела.       Позже, уже в своей комнате Люси заставила себя сесть… не разрешила себе ходить кругами, потому что отец мог ее застукать. Нужно было подумать… Разобраться. Норман не в Убежище 32. Если бы он был там, отец без проблем вернул бы его обратно… нужно было бы просто открыть дверь. Даже если бы отец по какой-то причине не хотел его возвращения, он мог хотя бы устроить их встречу. Норман точно захотел бы встретиться. Да и вообще, семьи никогда вот так не разделяли! Никогда!       Так что, ей придется подумать над тем, что Норман не в тридцать втором.       И не в тридцать третьем.       Кроме поверхности, оставалось только одно место, где он мог бы быть.