Проклятье

Сама реальность лопнула под натиском чего-то чуждого. Из рассечённого пространственного портала, скрючившись и скаля острые зубы, начали вылезать человекоподобные твари из Ада. Лысые, с бледной, как известь, кожей, горбатые и крупные. Их бешеные красные глаза сияли в тумане, как кровавые угли. Канаэ стоял неподвижно, чуть щурясь сквозь очки. Его длинные русые локоны, собранные резинкой, развевались на встречном ветре, вырвавшемся из портала. Несколько прядей вырвались наружу. В руке лежал чёрный револьвер. Без тени эмоций он прицелился в центр портала. Взгляд неотрывно следил за движениями существ, появляющихся из другого измерения. - Ты меня уже со своими родственниками знакомишь, сестра Саша, не рановато ли? - усмехнувшись, подколол пастор своего напарника. - А твой вид, прямо воплощение чистеньких невинных девиц, настоящих ангелов. - раздраженно, с сарказмом ответил вампир. - Помолчи церковный стенограф и не сравнивай меня с ними... сколько раз повторять... Лагуса обнажил в правой руке длинный меч, сверкающий тусклым отблеском под мрачным небом. В то время как Канаэ плавно нажал на курок. Раздался гулкий выстрел, и первой твари снесло половину черепа, голова хрустнула, напоминая бутылку под сапогом. Александр не сдержал усмешки. - Ты мог бы предупредить, прежде чем стрелять мне над ухом. - Господин вампир, вы сами приказали мне помолчать. - лениво бросил Канаэ, уже взводя курок снова. - Где твоя реакция, бессмертный ты наш? Существа не ждали приглашения. С рёвом, прорывающим туман, они бросились вперёд. Александр метнулся вперёд, размытым силуэтом исчезая в сером мареве. Его меч с лёгкостью рассекал плоть и двигался он с нечеловеческой грацией. Шаг, разворот, удар и каждый раз тело монстра с грохотом падало на землю. Канаэ же, оставшись чуть позади, методично отстреливал тех, кто пытался обойти Лагусу сбоку или сзади. Один особенно шустрый выскочил из тумана, прыгнув прямо на Александра, и в тот момент Канаэ выстрелил. Алые глаза оценивающее посмотрели на голубые, будто действия того, стоили нечего особенного. После этого горе монашка, продолжил бой, тихо пробормотав под себя "Я бы и сам справился". Несмотря на остроты, они сражались как единое целое. Александр рвал монстров на части, отбиваясь от их когтей и зубов. Канаэ, шаг за шагом, двигался следом, как призрачная тень, каждый выстрел уносил жизнь. - Мы, кстати, договаривались действовать вместе. - фыркнул Лагуса, парируя когтистую лапу и снося тварь ударом сапога в грудь. - Это и есть "вместе". Я стреляю, а ты машешь железкой. Александр шипит, но не отвечает, один из монстров почти добирается до него, но в грудь врезается пуля, и он падает на колени, дымясь изнутри. - Признай хотя бы, я хорошо целюсь - усмехнулся Канаэ, быстро меняя барабан револьвера. - Признаю, хорошо целишься, и всё равно промахиваешься. - тонко намекая на те милые попытки выстрелить ему в голову, подметил Александр. - Мы ведь решили что это был мой какой-то супер-мега продуманный план, что заставило тебя поменять свое мнение? Последняя тварь, заорав нечеловеческим голосом, бросается прямо в них. Александр разрубает её пополам, оставляя пар из чёрной крови в воздухе. - Когда нибудь я тебе язык отрежу, чтобы меньше болтал. Наступает тишина. Портал медленно сжимается и гаснет, затянувшись туманом. Канаэ, не спеша, закрыл револьвер, убирая его в кобуру под сутану. - И что… это всё? - прохрипел Лагуса, вытирая черную кровь с лезвия меча. Его грудь тяжело поднималась и опускалась после боя, несмотря на всю нечеловеческую выносливость. - Ночь ещё не закончилась. Странно это - пробормотал он, щурясь в темноту И в тот же момент воздух прорезал протяжный, надрывный женский крик, доносившийся из-за холма, от самой окраины города. Он звенел в ушах, полный страха и отчаяния. Они переглянулись, и без слов рванули с места, бегом направляясь к источнику крика. Но несмотря на всю скорость, оба понимали, что не успеют. Ветер свистел в ушах, земля неслись под ногами, но расстояние казалось бесконечным. Тогда Лагуса резко остановился и порвав одежду позади, обнажил громадные чёрные крылья, которые, с громким хлопком, расправились за спиной. Он протянул пастору руку: - Хватайся. Быстрее долетим. Русоволосый молча кивнул и схватился за запястье вампира. В одно мгновение они взмыли в воздух. Ветер обрушился на них с яростью, но крылья уверенно несли их сквозь тьму. Город лежал под ними. Улицы пустовали. А туман стелился, как ползущая змея. На краю города они приземлились у небольшого деревянного дома, откуда доносился шорох и что-то влажное, будто кто-то месил мясо. Дверь была распахнута настежь. Канаэ одним движением выхватил револьвер, Лагуса занёс меч. Они вбежали внутрь и… замерли. Посреди старой кухни, прямо на полу, стояла фигура в лохмотьях. Над трупом старой женщины. Её шея была вывернута под неестественным углом, а над ней склонилось существо. Оно медленно обернулось на шум, из его рта всё ещё капала кровь. Глаза горели тем же адским светом, что и у тех, с которыми они сражались ранее. - Значит, порталы, открываются не в одном месте. - произнёс Лагуса, прищурившись. Существо ада зашипело и прыгнуло. Пастор выстрелил первым, попав в грудь, но тварь лишь пошатнулась. Лагуса в тот же момент прыгнул вперёд и разрубил её пополам. Кровь брызнула на стены, шипя, будто кислая. Воздух завибрировал и труп медленно испарился, оставив за собой запах гари. _ До самого рассвета они истребляли оставшихся тварей. Но всё происходило в глухом одиночестве. Людей поблизости не было. Когда наконец небо окрасилось в предрассветный оранжевый, Лагуса выглядел, как всегда, равнодушным. А вот Канаэ был хмур и угрюм. Он не проронил ни слова, когда они вернулись в дом. Внутри всё казалось спокойным... но оставленной еды не было. - А куда делся пакет с едой? - Лагуса лениво осмотрел стол. - Я оставил его своим маленьким друзьям. - коротко бросил Канаэ, снимая с себя испачканную одежду. Они переоделись. Канаэ в свою уже высохшую пасторскую сутану, Лагуса в монашескую одежду. Вид вампира-монаха был настолько нелеп, однако Канаэ просто промолчал. Прошёл мимо. уже днем пастор ушёл в церковь, занявшись своими делами. Его шаги отдавались гулко, и даже молитвы звучали сдержанно, с тяжестью. К вечеру он медленно копал землю за церковью. Ветер трепал его волосы, и каждый взмах лопаты давался с усилием. Тело бабушки, завернутое в простыню, лежало рядом. Несколько человек стояли поодаль, молча, кто-то плакал. Канаэ читал отпевание, но голос был натянут, словно он проглатывал обиды с каждым словом. Лагуса не подходил. Он наблюдал из темноты, за деревьями. В глаза никому не смотрел. Только слушал, как звучит голос Канаэ. Сцена замирала. На фоне восходящих сумерек церковь и могила казались слишком одинокими.