Пучина заблуждений

      — Мы похожи. Говори, что хочешь, но похожи. Наши руки, пальцы, ноги. То как мы двигаемся, то к чему стремимся. У монстров и людей невероятно много общего.              Санс покачнулся, магии было потрачено прилично.       Он не собирался нести в дом эту гадость. Для подобного был подвал.       Санс хорошо помнил, как впервые спустился сюда. В углу стояла, да и стоит, непонятная машина. На столе обилие бумаг полных цифр. Но что поразило больше всего так это детский рисунок прикрепленной над рабочим столом. Санс понятия не имел откуда он взялся в этом подвале, но клялся, что именно он его нарисовал. В углу рисунка корявыми буквами было написано «Не забывай …». К сожалению фраза обрывалась. Потому Санс не знал, что он не должен забыть.       Кто нарисован на листе понять сложно. Но, допустим, вот эта фигура слева Папайрус, правда не понятно почему он уже высокий, а справа Санс, еще меньше чем сейчас. Кто посередине можно лишь предполагать. Отец? Мать? Вроде на руках что-то держит.       А может Сансу просто показалось и это не его рисунок. Все-таки они были совсем маленькими, когда пришли в этот дом.       Вещи со стола были небрежно скинуты на пол, их место заняла перепачканная в земле куртка.       — Ну-ка, Чара, расскажи о себе нечто интересное, — куртка распахнулась, явив миру костлявые потроха. Из глазницы человеческого черепа показался червяк. Внутри был его уютный домик, который Санс без зазрения совести вытряс на пол.       Каждая кость была осмотрена, почищена и выложена на стол. Полный набор. Никаких переломов, никаких отклонений. Обычные кости. У него почти такие же. И что он хотел узнать от них? Были бы потроха, можно было бы погадать, а так…       Санс продолжил кружить вокруг останков как акула вокруг добычи.       — Допустим, если нарастить мяско на этот скелет, то ростом девочка будет примерно с демона. Да и комплекция похожа. Но… Я же видел, что демон - это тот ребенок, который скоро упадет. Так почему я так цепляюсь за идею, будто все не так просто с этим трупом?! Вот кто бы подсказал. Чара, может ты нам все расскажешь? — предложил он черепу. Череп взирал на него пустыми глазницами в которых недавно копошились черви. — Господи, с трупом разговариваю. Я видимо крышей еду.       Череп был поднят и еще раз осмотрен. По ходу осмотра, Санс пришел к выводу, что его собственный череп не сильно отличается от людского. Такой же гладкий. С похожими «швами» и выступами.       — Мда, мысли ситуации под стать.       Череп отправился к остальному комплекту конструктора «человек». А взгляд переместился к спящему цветку.       — Надеюсь ты будешь более говорливым.       Санс неприятно улыбнулся. Он был намерен разговорить этот страх салатов во что бы то не стало. Флауи ожидало не очень гуманное времяпрепровождение.              Цветок проснулся и ощутил нечто твердое на корнях. Посмотрел вниз и не удержался от потока брани. Нехороший скелет закатал безобидного цветочка по пояс в цемент! Как он посмел!       — Доброе утро, мой вегетативный друг.       — Я тебя ненавижу!       — Знаю. А вот причины, давай сейчас выясним, — с улыбкой произнес Санс и эта улыбка очень не понравилась цветку.       — Будто ты не помнишь! — Флауи наклонил в бок голову в легком недоумении.       — Допустим, не помню. — Санс знал, что есть таймлайны которые не задержались в его памяти. Откровенно говоря, его это не беспокоило, так как он думал: там не было ничего особого.       — Хах! Значит я был прав, — Флауи откровенно веселился, — твоя способность запоминать перезапуски состоялась лишь тройку дней назад! И ты не помнишь, как нам было весело неделю назад!       Санс моргнул. Попытался сосредоточится на том, что было неделю назад и вдруг осознал, что не видит те дни четко. Если подумать, логично. Вот уже незнамо сколько Санс по кругу проживал лишь три последних дня. Два мирных и один полный слез, крови и праха. До этого печального периода жизнь текла своим чередом. И Флауи в той жизни не мелькал. Вроде…       Цветок сделал жуткое лицо и спросил:       — А хочешь расскажу, о чем ты забыл?       Санс шестым чувством ощутил, что открывшиеся воспоминания ему очень не понравятся. Весь Флауи ему не нравился. Было в нем нечто зловещее или, вернее сказать, неправильное. Сильный, странный… монстр.       — Поведай, что я там забыл, — Санс сделал беспечное выражение лица, но сжавшиеся в кулаки руки выдали его напряжение.       — Даже не знаю, нужно ли, — попытался увильнуть цветок, изображая раздумье. — А что мне за это будет?       Санс в некотором замешательстве осмотрел подвал, в попытках придумать что дать цветку, ну или куда его засунуть, что бы тот стал позговорчивей. Вспомнил, о том, кто лежит на столе позади него и освободил цветку обзор. Стоило Флаиу увидеть останки, как его затрясло.       — Ты…ты… как ты посмел?!!       Санс увернулся от не шибко быстрых семян и схватил цветок за соцветие.       — Значит я был прав, ты действительно знаком с этой девчонкой. С Чарой. Ты сторожил ее могилу, злился, когда я ступал на цветы. Сколько не прихожу туда, ты там. Ты….ты… Азриель?       Санс шарахнулся в сторону, напоролся на стол, кости посыпались на пол, Санс с трудом дышал. Перед глазами плыла пелена того что могло произойти, но не произошло. Отрывки невоплощенных в этой временной линии событий.       Он видел, как король и королева обнимают найденного сына. Видел равнодушный взгляд Флауи на своих родителей. Слышал жуткие вопросы воскресшего принца:       — Вы всегда будете меня любить?       — Конечно, — с уверенностью сказала Ториель.       — Даже если я сделаю что-то плохое.       — Почему ты спрашиваешь? — удивился вопросу Азгор.       — На сколько плохо я должен сделать всем, что бы вы перестали меня любить?       — …?       Дальше были вспышки с трудом складывающиеся в цельную картину.       Дети плачут. Азриель улыбается.       Висят объявления о пропавших монстрах. Слышатся слезы тех, кто нашел своих родных неживыми. Вместо веселого кривляния, Меттатон просит проявлять бдительность. Эхоцветы повторяют мольбы. Раздаются чьи-то крики.       Папайрус отказывается верить в худшее.       Сноудин полон праха. Выжившие спрятались в баре Глиллби. Псы скулят. Дети плачут. Санс дрожащей рукой подносит ко рту бутылку кетчупа. Папайрус рвется за дверь вместе с остатками королевской гвардии.       — Если он наш принц, то почему он так жесток? — в полном недоумении спросил Догини.       — Он уже не монстр. Не монстр. Это чудовище не может быть сыном нашего короля, — скулила Догаресса.       — Наш принц мертв, а это существо лишь взяло его имя! — рычал большой пес.       Дальше каша событий. Одна линия накладывается на другую. А потом...       — Азриель! Остановись, — Папайрус в тисках лиан. — Я думал мы друзья…       — Друзья? — задумчиво протянул Флауи.       — Да, ты говорил, что мы друзья.       Лианы сжались сильнее. Папайрус смотрел с немым отчаянием.       — Я солгал.       Санс видел, как кости брата сломались. Как злобный цветок наслаждался чужой болью, но Санс не смог его спасти. Он должен был стать следующим. Ждал смерти, но вместо этого:       — Давай поиграем. Ты убегаешь, я догоняю. — Лианы бросили его, и он пропахал в снегах внушительную посадочную полосу. — Раз, два, три, четыре, пять. Я иду тебя искать!       Зря он дал Сансу место для маневра. И причину сражаться.       Флауи вылез из-под снега как подснежник. Его встретил неожиданно спокойный взгляд низкорослого скелета.       — Птички поют, цветочки цветут….       То, что произошло дальше, было для хрупкого растения полной неожиданностью. Он умер.       Время откатилось.        — Птички поют, цветочки цветут….       Цветок уклонился. А затем снова умер.       Время откатилось.       — Птички поют, цветочки цветут….       Это была битва, которую Санс не помнил. Из которой он не вышел победителем, так как у противника была сила начинать все с начала. Санс не знал, сколько раз и в какие моменты жизнь откатывалась в начало: на вдохе, на выдохе, на полу вдохе.       Память бросала в Санса все новые обрывки воспоминаний. Плохих, полных противостояния с озлобленным мертвым принцем. Абсурдная в своей бесцельности жестокость. Хотя, наверное, цель была. Флауи не повторялся. Он морально и физически издевался над всеми жителями подземелья, а затем все начиналось с начала.       Пока однажды Флауи не остановился. Санс не знал, кто помешал ему играть в жестокие игры.       Было что-то… или кто-то… Да, определенно произошло нечто помешавшее Флауи и дальше творить злодеяния. И это произошло где-то в Водопадье. Точно, Санс вспомнил.       Все откатилось в начало. Санс еще не знал Флауи, но при встрече напрягся как при прыжке, шестое чувство вопило об опасности. Недружелюбное отношение скелета не понравилось Флауи. Он уже давно подозревал, что Санс помнит перезапуски, но все никак не мог найти доказательств.       Решил приманить брата на брата, но Папайрус как сквозь землю провалился. Кстати в поисках брата, Санс и бродил по округе. Звал, спрашивал знакомых, никто не видел.       — Нет, твой брат мне не попадался, — задумчиво сказал Флауи держа наготове дружелюбные лепестки. — Может поищем его вместе?       — Нет, спасибо, — поспешил отказаться скелет от странной компании. — Уверен, он с Андайн, — сказал и поторопился прочь.       Санс шел и не знал, что происходит переломный момент. Шел и не слышал, как по его пятам крадется Флауи. Шел и не думал, что вскоре встретит того, кого забыл.       Это случилось в пещерах. Санс спешил по хорошо знакомой дороге, как вдруг резко остановился. На стене пещеры висел знакомый алый шарф. При чем висел он на ручке двери. Но двери никогда не было здесь!       «Наверное, кто-то просто принес сюда дверь и прислонил к стене. Может даже сам Папайрус. Может это одна из его головоломок.» — думал Санс приближаясь к двери. — «Возможно он забыл шарф здесь и скоро придёт.» — он успокаивал себя стараясь не вспоминать, что этот шарф Папайрус без надобности не снимал.       Санс потянул за шарф и дверь открылась. За ней оказалась вовсе не стена, а странное темное помещение. Темное настолько, что даже свет коридора будто пожирался, создавая иллюзию черной глотки неведомого чудовища.       Санс замер не решаясь ступить в столь выбивающееся из реальности помещение. В попытках переварить происходящее, не заметил, как сзади подкрался Флауи. Цветок навис над скелетом, топорща лепестки.       И тут из тьмы вырвались темные щупальца. Флауи с криком исчез во тьме. Санс сразу же попытался телепортироваться, но магия вдруг отказала ему. Отбиваясь руками и ногами, оставляя полосы на каменном проеме, скелет оказался внутри.       Тьма стояла на столько плотная, что ее можно было пощупать. Она будто обволакивала как живое существо. Она держала невидимыми путами и не давала убежать. Флауи нигде не было видно и слышно.       — Эй, сорняк! Ты тут?       Рядом кто-то определенно был. Где? Не ясно. Просто рядом. Неожиданно забрезжил слабый свет. Даже два. Бедный скелет затрясся как в припадке. Это были два ярких глаза на полужидком лице. И это жуткое лицо двинулось к скелету.       Санс дергался из всех сил, но не мог вырваться из невидимых лап. А жуткий монстр приближался все ближе. Это тающее создание с утекающим вниз лицом улыбалось. Его странные полужидкие дырявые руки приблизились к лицу Санса, обхватили.       — Са-а-а-нс, — звуки которые оно издавало пугали до одури. Оно шептало, кричало, рыдало одновременно. Узнать в этой какофонии слова казалось невозможным, но Санс мог поклясться: он слышит свое имя. — Са-а-а-нс.       Скелет ощутил, как щупальца тьмы будто очертили тело. Обожгли кости льдом и жаром. Душа металась в груди в попытках вырваться из клетки ребер.       — Я-я-а… жаль… не…смог. Ты….сможешь… Са…нс. Ты…справишься…       Черные щупальца обвили, достигли души и Санс взвыл. Тело изогнулось, забилось в конвульсиях, из глаз текли слезы. Тающий монстр прижал его к себе. Санс казалось погружался в плоть этого тающего создания.       — Это… все...что…я…могу. Вмешаться…один….раз…       Санс с трудом узнавал слова. Боль ослепила солнечной вспышкой, сожгла до черноты и начала остывать. Вместе с болью гасли и силы скелета. Он готовился заснуть навсегда.       — Обними…Папируса…       Проснулся Санс все там же в Водопадье. Но не в странной не пойми откуда появившейся комнате, а ближе к лавке старой черепахи. И он не помнил, ни зачем пришел сюда, ни что пережил. Лишь то, что ему приснился пугающий сон. Папайрус объявился через пару часов, тоже в Водопадье. И тоже растерянный.       — Кажется я заснул у ручья. Страшный сон? Нет, вроде бы обычный. А почему ты спрашиваешь?       Алый шарф нашелся у Герсона. Старик сам принес его скелетам. Обмолвился, что шарф кто-то бросил на его прилавке.              Санс ощущал дикую усталость. Это был слишком длинный день для ленивого скелета. Очень хотелось плюнуть на все и спать, спать, спать. Желательно до того как придет человек. И после. Но Санс взял себя в руки.       Он узнал очень многое. Пусть эти знания и грозили сломать скелета, благодаря им он стал ближе к пониманию происходящего. Может быть, узнав правду, он сможет остановить перезапуски.       Прошлые перезапуски остановил тот тающий монстр. А Санс остановит эти.       Должна быть связь между перезапусками, этим сорняком, Чарой которая умерла и тем ребенком который падает из дыры. Чтобы понять эту связь ему нужны ответы от того, кто знал Чару не как дочь. Кто знал ее как сестру.       Да и вообще, как так получилось, что принц Азриель стал цветком-мудаком?       Вопросов стало больше.