Пучина заблуждений

      — Во многом поиск ответов похож на погружение в океан заблуждений. Ты пробираешься через пучину сомнений и неверных суждений. Светишь фонариком фактов и приходишь к определенным выводам. Но никто не предупреждал, что эти выводы могут быть ложными.              Флауи пытался сбежать, маленькими прыжками передвигая залитый бетоном горшок к краю стола. Если бы горшок упал, то у него был бы шанс получить свободу. Ну или поломаться. Какой стороной горшок приземлится, узнать не удалось. Горшок оказался в костлявых руках, а цветок лицом к горящему праведным гневом скелету.       — Я вспомнил, — сказал Санс ласково проведя кончиками пальцем по лепесткам. Цветок сглотнул. — Ты прав, нам было весело. И мне очень хочется отплатить тебе за это веселье. — Санс ухватил за один из лепестков, ощутил как цветок вздрогнул. Во взгляде растения промелькнул страх. — Но я могу проявить капельку милосердия, если ты ответишь на несколько моих вопросов. Например, кто был тот тающий монстр, после встречи с которым ты перестал перезапускать?       — Какой тающий монстр?! — неподдельно удивился цветок. Да так и застыл, позабыв боятся руки Санса, которая продолжала подергивать его за лепесток. Его глаза беспокойно блуждали по пространству в поисках потерянных воспоминаний, точь-в-точь как у Санса пару мгновений назад. Но в отличии от Санса, свои воспоминания Флауи найти не мог и это вызывало в нем едва ли не панику.       — Понятно, — Санс убрал руку от головы цветка, осознав: на этот вопрос ответа он не получит. По крайней мере не от Флауи.       — А мне не понятно! — рыкнул цветок. — Что за тающий монстр?! И как он связан с потерей моих сил?!       — Думаешь я знаю? Знал бы не спрашивал. Может какой хранитель времени. Решил, что ты уже достаточно крови попортил и осадил тебя. Тебе не говорили: со временем шутки плохи?       Флауи фыркнул вновь гордо, вздернув голову, но было видно: былое спокойствие вернуть ему не удалось.       — Говорили, да я не слушал, — в сказку о хранителе времени он не поверил.       — Зря не слушал. В любом случае поговорить я хотел не о времени, а о ней, — Санс поднял череп Чары с пола и положил его возле цветка. Флауи чуть ли не зигзагом загнулся от возмущения.       Поток брани и обещаний лился рекой, но Санс лишь кивал им с улыбкой. Он испытывал к бывшему принцу остывшую ненависть. Вспомни он раньше, о том, что творил этот засранец, и лепестки пошли бы на амулеты. Но сейчас, когда контроль над временем у демона, цветок казался просто заигравшимся ребенком. Где-то ребенком он и был. Злым, обиженным, потерявшим все и не способным обрести новое.       Сочувствовал ли ему Санс? Нет. Желал ли смерти. Нет. Простил ли он его? Нет. Желали ли он его понять? Тоже нет. Все что хотел Санс это получить ответы. А потом пусть катится колбаской.       — Вижу по-хорошему ты не хочешь, — в следующий момент скелет и цветок оказались на мосту Сноудина. При чем скелет именно что на мосту, а вот цветок над студеной водицей, до которой еще долететь надо.        — Итак, цветочек, расскажешь мне про сестру или станешь водорослью.       — Думаешь меня так просто…       — Упс!       Горшок полетел вниз, Флауи заорал, Санс совершил телепорт туда-обратно и вот он снова на мосту в обнимку с горшком.       — Еще раз?       — Да ты… ты….       — Упс!       Некоторое время спустя, Санс признал, что космические испытания на перегрузки космонавт так и не ставший пловцом выдержал с честью. Моандражирует чутка, но может от радости?       — А ты знаешь, что цветам нужно тепло, — с этими словами Санс переместился в Хотланд и Флауи новая локация понравилась еще меньше ледяной реки. В новую реку войти можно было лишь однажды. Лава текла, бурлила, всем видом говорила, что плавать в ней не стоит.       «Ну не будет же он делать из меня водоросль в лаве?» — подумал Флауи.       — Упс!       — Я тебя ненавижу! — взвизгнул будущий шашлык.       — Знаю, — мгновение и вот они снова на тропе. — Но я знаю, что тебе понравится. Сауна!       — Я тебя очень сильно ненавижу! — оскалился плененный цветок.       Его донесли до местного аналога ванны. Санс прям в одежде нырнул в воду бассейна, а Флауи хватило просто поставить рядом. У него тут же начали желтеть и сворачиваться в трубочку листья.       — Водички? На пей, я же не монстр, хе-хе-хе!       Политый цветочек все еще был вялым и желтым, но уже не пытался отдать концы.       — Почему просто не рассказать? — спросил Санс.       — Тебе не понять!       — А если пойму?       — Гори в аду!       Санс посмотрел на весьма апокоалептичные просторы, понял, что маленький бассейн похож на котел и прыснул в кулак.       — Гореть пока не выходит, но супчик скоро дойдет.       — Гррр!       Санс ощущал почти опустошенный резерв магии. Еще немного и он просто упадет. Ему нужно было поспать или поесть, а лучше все вместе, но разговорить цветок было важнее. Кстати, что-то он совсем завял.       Перемещение в Водопадье пошло цветку на пользу. Правда его головка все еще лежала возле горшка, а взгляд метал вялые молнии.       — А теперь тебя надо подкормить, — сказал Санс ставя возле горшка ведро с отборными удобрениями.       У цветочка дергался глаз. А когда рядом с удобрениями поставили упаковку пестицидов против сорняков, он попытался притвориться дохлым. По крайней мере пеной исходил весьма натурально. Матерился, правда, при этом слишком активно для дохлого.       — Если ты мне все не расскажешь, то я расскажу всем, кто ты и заставлю их тебя любить.       Флауи посмотрел на Санса взглядом скептика: и это ваш последний довод, сэр?       — Подумаешь, они все забудут.       — А я напомню. И буду напоминать каждый раз пока ты не отчаешься. Только представь глаза твоей матери…       — Мне все равно! — огрызнулся замученный цветок.       — Хорошо, ты не оставил мне выбора, — притворно опустил плечи скелет, его улыбка стала шире. — Готовься к самой страшной пытке.       — Ха! И еще раз, ха! Все твои попытки меня разговорить нелепы, — цветок победно вскинул голову.       — Может и нелепы, но позволь спросить: что делал скелет на реке?       — К чему ты…       — Проверял глубоКОСТЬ.       — Не понял.       — Почему скелетам нравится в Жаркоземье?       — Погоди…       — Потому что жар КОСТей не ломит.       — Стоп!       — Для чего скелет сидит на диете?       — Хватит!       — Что бы почувствовать легКОСТЬ.       — Заткнись!       — О нет, дружище, я только начал. От моих шуток ты либо загнешься, либо станешь ходить на КОСТылях.       — Что ты за тварь такая?       — Я паКОСТник.       — Это ужасно! Ты ужасен! Твои шутки ужасные! Почему они такие плоские?       — Просто я живу в плосКОСТи.       — Ааа! — цветок попытка закрыть уши. Не помогло, так как ушей у цветка не было.       — Мои шутки, как КОСТи попадают в цель, потому что я обладаю природной метКОСТЬю.       — ААА! — цветок со всей силой ударился головой о землю, повторил...       Сансу пришлось останавливать попытку Флауи закончить свои мученья в этой временной линии.       — Хватит! Скажу! Все расскажу! Только останови это!!! — дергался Флауи желая выдрать корни из горшка и сбежать.       — Знаешь, это даже обидно. Ведь я так старался, — усмехнулся Санс.       — Еще хоть одна шутка и я лучше стану частью ход-дога и позволю себя сожрать, чем скажу тебе хоть слово о Чаре!       Санс усмехнулся, достал из закромов хот-кэт и положил тот возле цветка, намекая на осуществление угрозы.       Флауи побесился еще немного, но затем сдался и начал отвечать на незамысловатые, но, как оказалось, сложные вопросы.       — Я тогда не придал этому значения, но в том как моя сестренка появилось было несколько странностей, — задумчиво протянул Флауи. — Я помню, что нашел ее в золотых цветах под дырой.       — Что тебя смущает? — потребовал подробностей Санс.       — То, что родители были не далеко в этот момент, — признался цветок и развернул предположение. — Они должны были первыми заметить ее. Но ждали пока я их не позову.       — Как я понимаю на этом странности не кончились, — задумчиво протянул Санс.       — Когда Чара проснулась она повела себя не так как должен человек в первые увидевший монстров. Тогда я не задумался над этим, но теперь понимаю, она была слишком спокойна. — Флауи вернулся в воспоминаниях в те счастливые дни. Вспоминал как было хорошо иметь друга, как много они играли, как Чара не давала ему скучать, придумывая сотни игр. Но постепенно из его голоса пропала веселость и проклюнулось напряжение. — Все было хорошо, пока не появились… причуды.       — Причуды?       — Причуды, — повторил Флауи. Он не юлил, он просто не знал, как рассказать о чем-то подобном. — Даже не знаю какая из их множества была первой.       — Ты расскажи хотя бы об одной, — Санс не удержался и начал есть хот-кэт спешно пополняя уровень магии. Цветок уже не думал вырываться и вредить скелету. Он был слишком поглощен воспоминаниями, которые будто бы представали перед ним в ином свете.       — Нуу, — протянул Флауи, — например однажды она очень испугала меня. Встала ночью, пошла на кухню, взяла нож и до утра бродила с ним по комнатам. Я проснулся, а она стоит возле моей кровати. Нож блестит, глаза горят, на лице улыбка. Это было дико и жутко. Но не успел я реально испугаться, как она ушла из комнаты. Ходила час по коридорам пока не заснула на софе.       — Действительно очень странное поведение, — Санс подумал, что описанное уже ближе к образу Демона, которого он привык видеть.       — При чем Чара не могла объяснить зачем встала, зачем взяла нож и бродила по дому. Она уверяла будто не просыпалась той ночью.       — И что твои родители? — демон-лунатик, ну-ну. Что же Ториель и Азгор делали что бы это чудовище не навредило их родному сыну?       — Убрали из дома все острые предметы. А оставшийся минимум спрятали незнамо где. Чара продолжала вставать по ночам и иногда я слышал, как она говорит: «Где ножи?».       У Санса по спине поползли мурашки.       — А что врач? Или королевский ученый? Кто вообще тогда им работал? Кто лечил ее? — Санс логично предположил, что раз девочка повредилась головой, царская чета наняла лучшего специалиста лечить ее.       Флауи задумался:       — Не помню кто, но этот кто-то передавал какие-то порошки и таблетки для Чары. Родители давали их ей утром и вечером.       — Помогало?       — Да, но не долго. Постепенно становилось хуже, — нахмурился Флауи.       — Что ты имеешь в виду.       — Ну, пугающих вещей становилось больше. — Флауи хмурился все сильнее. Каждое воспоминание заставляло его возвращаться не в самые счастливые дни. — Чара смотрела в зеркала и спрашивала у отражения: «Это точно я?». И сколько бы я ее не уверял, что, да – она, Чара мне не верила. Постепенно она начала говорить вещи, которые не могли быть правдой. Например, она уверяла, что у нее есть семья. Но это не мы.       — Она хотела домой, на поверхность? — хот-кэт кончился и желая чем-то занять руки, Санс достал из кармана старый гребень и начал им чесать лысый череп. Флауи на это даже внимание не обратил, полностью погруженный в воспоминания.       — Да, домой, — подтвердил цветок. Затем задумался и сказал: — Но не на поверхность. Она все порывалась убежать из руин в город. А когда я спросил: зачем? Она ответила, что должна найти кого-то.       — А она не говорила где и кого? — гребень был убран. А Санс весь подался вперед.       — Она лишь упоминала что там очень тепло, а живет она глубоко.       Санс хмыкнул, теперь она точно глубоко. Будет, после перезапуска.       — Да, действительно странно.       — Это еще не все! Родители, — его передернуло, — тоже странно себя вели. Они, эм, не могу объяснить. В смысле вроде нет ничего особого в их поведении, но не в той ситуации, что была у нас.       — Поясни.       — Они разговаривали с ней за закрытыми дверями. Иногда мне удавалось подслушать эти разговоры. Не могу сказать, что что-то понял из их речей, но, кажется, ее пытались убедить, что мир ее снов и видений нереальный. И надо жить здесь и сейчас. Однажды Чара сорвалась. Не знаю, что ей сказали родители, но она кричала на них и кидала вещи. Вы лжете! Это неправда! А потом родители стали ей говорить, что семья, которую она видит во сне, уже мертва.       — Может они делали это по рекомендации королевского ученого. Терапия и все такое?       — Может быть, — с сомнением согласился цветок.       — И что случилось потом?       — Чара вдруг стала тише себя вести. Ее взгляд и поведение в корне поменялись. Она стала потерянной, отстраненной и, казалось, готовилась рассыпаться. А потом она спросила меня: хотел бы я освободить монстров? Естественно я согласился. Но я до конца не понимал, что она задумала. На словах все было так просто.       Санс вздохнул. Азриель был ребенком, который не был готов к тяжёлой ноше, которую на него взвалила больная сестра.       — Именно тогда она наелась лютиков, да?       Цветок вздрогнул. Весь сжался, вспоминая то, что произошло потом.       — Да. А я… а я ее подвел. Но почему-то не умер. Думал может и Чара вернулась, но я ее так и не нашел.       «Вернулась. Демоном!»       — Ладно, Азриель, — Санс решил сменить тему, поняв по угрюмому виду цветка: большего он рассказать о Чаре не мог. — А как ты стал сорняком? В смысле ты же умер, верно?       — Я Флауи. Не называй меня старым именем! — взбеленился бывший принц.       — Так как? — Санс не обратил внимания на его претензии. — Это был, наверное, весьма своеобразный опыт.       Флауи вдруг весь сжался. Это воспоминание входил в тройку его личных кошмаров.       — А как сам думаешь? Ты умираешь в диких мучениях, а потом вдруг просыпаешься…. В лаборатории. Весь в каком-то красном дерьме, а на тебя под лупой смотрит огромная ящерица! Если нужны подробности, то спрашивай ее. Лично мне плевать, как, главное я снова… я, — на последнем утверждении Флауи вдруг затих. Он явно сомневался, что он это он и испытывал по поводу этого сомнения много негативных чувств.       Неожиданно он извернулся и освободил край корней. Раз, два и от бетонного горшка ничего не осталось. Сорняк умело тянул время, постепенно выпутываясь из ловушки. Уж времени скелет дал ему предостаточно.       Санс отскочил подальше, а Флауи ушел поглубже. Не желая и дальше отвечать на вопросы ненавистного скелета. Сражаться он тоже не хотел, потому изобразил обиженного ребенка и убежал дуться в свой уголок.       — Я спрошу Альфис, не волнуйся. Посмотрим, что она скажет, — громко произнес Санс. Как бы приглашая цветок послушать. Но Флауи не дал понять, что слышал. Вероятно, ответы ему уже не были нужны.