Пучина заблуждений

      — Люди и монстры давали звездам имена. Складывали из них созвездия. Загадывали на падающие светила желания. Сегодня я загадаю свое. И пусть небо упадет на наши головы.              Санс ощутил навалившуюся на плечи усталость. Он потратил чрезмерно много магии. Если он продолжит, то свалится без чувств. Нужно было идти домой и выспаться как следует, но… Флауи.       Цветок был обидчивым злым ребенком, который обязательно отомстит за сегодняшний день. Пока он только планирует, но уже завтра может захотеть привести план в исполнение. И кто его знает будет ли помнить Санс свой путь в следующем перезапуске. Сейчас он как никогда близок к правде. А значит ему нужно преодолеть усталость и встретится с Альфис.       Лаборатория с огромной ящерицей, конечно это Альфис. Кто еще это может быть? А «красное дерьмо» определенно было решимостью.        Санс тяжело вздохнул. Предстояло идти пешком. Еще один короткий путь и глубокий сон обеспечен.       — Что ж, вперед, в Хотланд.       Альфис вызывала двоякое чувство. С одной стороны, Санс ценил ее пылкий ум и стремления к знаниям. С другой опасался ее стремлений спрятать ошибки под самый пыльный коврик.       С ее ошибками Санс познакомился в прошлые перезапуски и успел как поужасаться им, так и побросать им кость. Именно в подвалах, где жили амальгамы прятались эвакуированные жители. Больших просторных подвалах где можно спрятать все что угодно, какого угодно размера. После эвакуации, Санс немного побродил там и нашел пару тайных помещений, которые удивили даже Альфис.       Одно выглядело особо странно. В небольшом помещении не было ничего кроме высокого круглого аквариума с кучей давно высохших труб на дне. И Санс мог поклясться, что в том аквариуме растили не рыбу.       Может в подвале есть еще что-нибудь?       В любом случаи, в начале до Хотланда надо было добраться, а потом уже пытать лабороторию и исследовать Альфис. То есть наоборот.       Санс зевнул и в который раз покачнулся. Потер глаза плохо разбирая куда идет. Нет, так он никуда не дойдет. Нужно менять план.       С этими мыслями скелет направился к сторону мостика.       — Тра-ла-ла. Куда течет вода? — в лодке у берега стояла закутанная в черный балахон фигура. Словно олицетворение сказа о перевозчике душ этот монстр бороздил реку подземелья, перевозя всех желающих. И сейчас он приглашал в путь неудачливого скелета.       — В Хотланд.       Паромщик дождался пока на ходу дремавший скелет устроится на лавке и повел лодку по течению. Он что-то говорил невпопад и ни о чем, но Санс не слушал, погружаясь в дрему. На границе сна и реальности он размышлял о поступке Чары. Убить себя, позволить брату поглотить свою душу, чтобы брат вышел из подземелья и… убил людей. Азриель не мог пойти на это и оказался беззащитным перед испуганной толпой. Может из-за этого Чара обозлена и пытается поубивать всех? Типа: вы не приняли мою доброту, катитесь все в Ад? Не сходится. Если ее цель всех поубивать, тогда почему время постоянно перезапускается? Причем довольно скоро после выхода человека за барьер.       Странно все это. Может он мыслит не в верном направлении, и приемный ребенок королевской четы не связан со свалившимся на них бедствием?       Санс не верил в совпадения.       — Тра-ла-ла. Жаркая зима.       Санс проснулся плохо осознавая где он и с кем. Вылез из лодки и двинулся к видневшейся из-за скал лаборатории.       — Тра-ла-ла. Говорят, в подвалах слышали смех детей.       Санс привычно отмахнулся от безумных речей паромщика и вскоре стоял у дверей лаборатории.       — Доктор Альфис, откройте. Мне с вами срочно надо поговорить, — Санс знал: ящерица смотрит на него через камеру и в ее мозгу в панике бегают тараканы. С некоторых пор ученая не отвечала ни на звонки, ни на письма, потому как прятала очередную тайну под уже упомянутый коврик. Пришлось обозначить тему беседы, убеждая что его приход не связан с исчезновением умирающих монстров. — Это касается РШ.       Логичный и пугающий вывод. Что еще могло оживить уже мертвого Азриеля. Причем давно мертвого. Вопрос лишь в том, почему цветок не похож на амальгам.       Дверь медленно открылась, пропуская скелета внутрь.       — От…откуда ты…?       — Не важно откуда, важно то, что это знание мне сейчас как никогда нужно. Надеюсь не откажешь рассказать все без прикрас. Судить тебя я не собираюсь. Рассказывать всем о несчастных из подвала, тоже.       Альфис вздрогнула, будто ее током ударило. Глаза заслезились, руки тряслись и ящерица не знала куда их деть.       — Так ты знаешь?       — Да.       — Откуда?       — Повторяю, не важно. Где мы можем сесть и поговорить? Хотя, — Санс кивнул в сторону лифта. — Давай спустимся ниже, мне в любом случаи надо было там кое-что поискать.       — Ладно, — легко согласилась Альфис, опуская лапки.       Пока лифт двигался на самый нижний этаж, скелет клевал носом и вспоминал детали разговора с цветком и Ториель. То, что он планировал узнать от ученой, должно было помочь сложиться единой картине. По крайне мере слишком многое указывало на связь истинной лаборатории и происходящего.       Флауи определенно «родился» здесь. Здесь, до Альфис, работал королевский ученый, передающий лекарства для Чары. А Чара, со слов Флауи, стремилась туда где горячо и глубоко. Вероятно, сюда.       Лифт отварил двери и двое монстров вышли в пустой коридор.       — Покажи мне, где ты экспериментировала с цветами.       Альфис покорно повела по коридору вправо в одну из малых лабораторий. Небольшое покинутое помещение с амальгамой в центре и пустующими цветочными горшками на полу.       На амальгаму Санс не обратил внимание, машинально погладил по голове и нагнулся к горшкам. Кое-где виднелись алые вкрапления на сухой земле.       — Значит ты поливала цветы решимостью? — не веря произнес скелет. Дорогущий и опасный препарат использовать как подкормку для цветов, это надо быть воистину не в себе.       — Я пыталась понять, как действует РШ на живые объекты, — сконфужено призналась ученая. — Еще до того, как попробовала дать умирающим монстрам.       — И каков был результат?       Альфис суетливо потерла руки и отвела глаза:       — Не было результата. Цветы оказались невосприимчивы к РШ и я сделала неверные выводы. Что и монстры…       — Все цветы были не восприимчивы? — Санс прервал ее попытки уйти в описание своих ошибочных суждений.       — В смысле?       — Ты точно помнишь сколько цветов участвовало в эксперименте? У тебя есть запись по каждому? Может один пропал? — задал наводящий вопрос Санс.       — Откуда ты… — Альфис осеклась и кивнула. — Да, я вела все записи и, да, один пропал.       Санс нахмурился. Кое-что не сходилось. А именно: какого черта Азриель воскрес цветком???       — Скажи мне вот еще что: почему ты выбрала для эксперимента именно эти цветы?       Альфис так сильно побледнела, что Санс начал подозревать у нее сердечный приступ. Но наконец ящерицу отпустило и она вся сжалась, говоря: — Это цветы из сада короля… на которых умер его сын.       — Твою мать, Альфис! Зачем???       — Я предположила, что раз Азриель поглотил душу человека, то его прах мог содержать частицы решимости. Но подтвердить это не удалось.       Санс приложил лицо рукой.       — Глаза боятся, руки делают. Это про тебя.        Все сходилось. Флауи появился в этой лаборатории в этой комнате из цветка на который попал прах принца.       Рука сама собой потянулась к скулящей амальгаме, почесать за ухом. Если бы принц стал таким же, то этой истории не было бы. Временных петель, сломанного скелета помнящего все и его попыток докопаться до истины.       — Позволь еще один вопрос. Ты помнишь кто был королевским ученым до тебя?       — Конечно, — Альфис на мгновение воодушевилась, и набрала воздуха желая назвать имя, как вдруг замерла, сдулась и произнесла: — Странно, я уверена, что должна знать. Уверена, что знала его. Уверена, что мы вместе работали, но я не могу ничего о нем вспомнить. Даже как он выглядит не помню! — переходя на свист шептала Альфис в ужасе от потерянных воспоминаний.       Санс смотрел на ее муки спокойно. Он точно так же выглядел пару часов назад, переживающий муку утерянных, но найденных воспоминаний.       — Иди наверх, Альфис. Я здесь задержусь.       Альфис потопталась на месте пару секунд, нервно кивнула и удалилась прочь. А Санс еще некоторое время наглаживал амальгаму и погружался в кашу размышлений. Спать хотелось все сильнее. Тяжелые мысли ложились одеялом.       — Вы, наверное, бывали в комнатах, о которых никто другой не знает. Жаль, что ваш разум утерян и вы не можете их мне показать.       Амальгама в непонимании наклонила в бок голову. В глазах блеснуло нечто разумное: «можем». Аморфное существо пошло-поплыло в сторону коридора. Санс с опозданием двинулся за ней. Длинный коридор. Амальгамы нигде нет. Впрочем, не удивительно, эти тени некогда живших монстров могли ходить сквозь стены.       Пожав плечами, Санс пошел по коридору. Какая разница с чего начинать осмотр. Прошлый тайник он так и нашел, бездумно бродя в другой части комплекса.       Неожиданно его ноги остановились. Санс медленно повернулся к глухой стене. Ему почудилось будто здесь чего-то не хватает. И это ощущение нехватки билось под ребрами, словно сердце.       Протянул руку и провел по стене кончиками пальцев. Буквально на мгновение, пальцы будто провалились в едва заметный зазор. Да, определенно, здесь что-то есть!       Пальцы очертили прямоугольник закрытой двери. Как ее открыть?       На стенах ничего, на полу ничего. Ах, вон там над дверью едва заметная впадинка. Видимо сенсорный замок. Высоко.       Сансу пришлось пробить пол костью, встать на кость, вытянуться в струну, встать на носочки и только тогда он коснулся сенсора кончиками пальцев. Тот кто пользовался этой дверью был очень высоким. Пожалуй, даже выше Папайруса.       Дверь открылась тихо, будто не была заперта многие годы. Она скрывала за собой нечто очень обыденное. Но при взгляде на это обыденное Санса будто окатило холодной водой.       Обычная комната, не сильно отличающая от гостиной их дома. То тут то там лежали детские игрушки. Мягкие монстры, деревянные фигурки, пластиковые погремушки. Стерильный белый коридор так резко констатировал с открывшимся домашним уютом, что Санс ощутил, будто шагает в параллельный мир, а не через обычный порог.       По спине бегали мурашки, когда скелет осматривался по сторонам. Глаз цеплял детали чужого быта. Причем налаженного. Кто-то здесь жил. Долго жил. Затер до дыр ковер. Прожег сигаретой занавеску на межкомнатном проеме. Потрепал книги на полках. А вон там похоже кухня и кто-то там готовил обед.       Санс медленно подошел к двери. Кухня была довольно технологичная, как и многое у монстров. В холодильнике завелась новая жизнь. Завелась, развилась и умерла. На полках тоже все испортилось. Кто бы здесь не жил, он ушел, бросив все. А может он просто исчез?       «Этот кто-то жил не один. За столом стояло три стула. Один из которых на высоких ножках, детский. Что случилось с теми кто жил здесь?» — Санс задумался. — «Допустим, один пропал. Почему остальные жильцы ушли, оставив все? Они тоже пропали?»       Нашлись две спальни, которые подтвердили: в тайной комнате жило три, нет, четыре монстра. Родители и дети. Детская заставила застыть на пороге и долго всматриваться в детали. Игрушки, рисунки, лежащие на полу подушки. Кровать в уголке для маленького ребенка, и кроватка для младенца ближе к двери. На рисунках линии и круги с трудом складывающиеся в образы вещей и монстров. На полках сказки, которые кто-то кому-то читал.       Последней комнатой был кабинет. И он был… странно пуст. Это было единственная комната где не было следов жизни. Пустые полки, пустой стол, пустое все. Можно предположить, что жившая в этом тайном уголке семья не исчезла, просто уходила в спешке и забрала вместо личных вещей макулатуру из этого кабинета.       Кое-что все же осталось. Найденное было сложено в стопку в палец толщиной: страницы документов, исписанные ручкой листы, печатные тексты неясного содержания, расчеты, графики, таблицы. Санс забрал макулатуру и ушел в детскую. С ногами забрался на кровать, разложил перед собой листы и начал читать.       Каждый лист был частью большего. Один лист был частью официального доклада, должно быть королю. Доклад был посвящен стабилизации ядра. И судя по пестрящим цифрам, в то время ядро не было стабильным и грозилось отправить расу монстров в верхний мир на хвосте ядерного взрыва.       Следующие листы были разного рода измерениями и расчетами, непонятными без контекста. А вот следующий за ними документ заставил дрогнуть и вчитаться как можно внимательней. Эта была медицинская карта Чары. Вот только… только…       У Санса дернулся глаз. Он смотрел на текст, но тот казался ему полной тарабарщиной. Чара была ребенком. Ребёнком попала к царской чете и ребенком умерла. Но… ладно, предположим, ребенок может весить пятьдесят пять килограмм. Если это очень толстый ребенок! Правда метр шестьдесят — это как-то высоковато для ребенка. Но может для людей это норма?       Кого он пытается обмануть?! Этот вес и рост никак не могут принадлежать ребенку десяти-двенадцати лет! Он видел ее кости. Сложил их вместе. Она не была выше метра сорока. А значит та Чара о которой говорится на этой бумаге не может быть той Чарой, которую воспитывала королевская чета.       — Эта загадка становится все более запутанной! — устало выдохнул Санс, в попытках вникнуть в другие записи на этой страницы.       Электролиты, лейкоциты и прочие коциты. Если бы не приписки, что чего-то там недостаточно, Санс бы не догадался, что женщина, которую наблюдал составитель этой страницы была не совсем здорова. На сколько сильно не здорова судить Санс не мог.       Санс отложил листы и постарался собрать мысли в кучу. Может ли быть что бы Чара выросла и стала той о которой написан этот документ? Нет, он же видел ее останки? Или может это остатки кого-то из детей которых убил король? Ну не может же быть две Чары? Да???       Санс начал спешно просматривать следующие листы в надежде найти хоть что-то подтверждающее или опровергающее его безумные идеи о двух Чарах.       Нашел.       Это была часть личного дневника. Санс узнал корявый почерк. Точно такими же закорючками была написана фраза на детском рисунке в лаборатории под домом «не забывай».       «Она рассказывает им о поверхности, лелея надежду однажды показать им солнце. Я не отрицаю такую возможность, но моя задача – оставаться реалистом. А реальность такова, что если ядро продолжит быть не стабильным, то мы умрем от голода, холода и болезней. Мне жаль, она все больше разочаровывается во мне как в главе семьи, но уважает как королевского ученого. Чара верит в меня, однако в ее взгляде я вижу обиду.       Все чаще я думаю, что зря втянул ее во все это. Нужно было позволить ей остаться с людьми. Пусть бы ребенок родился под солнцем…»       Санс перечитывал и перечитывал недлинный текст. И чем больше он его читал, тем сильнее тонул в полном непонимании прочитанного. Все вроде бы вставало на места, но казалось слишком невероятным, чтобы в это невероятное поверить. Этот короткий текст открывал слишком много тайн. И задавал еще более невероятные вопросы. Все стало вдруг еще более запутанным.       Здесь, в этих спрятанных от всех комнатах, жила семья. При чем поселилась она почти сразу после попадания монстров в подземелье. Судя по всему, это была семья королевского ученого, которого почему-то никто не помнит. Он жил здесь вместе с женой, которая не была монстром. Его жена была человеком и звали ее Чара. Это однозначно совпадение. Так как эта Чара жила до того, как в семью Дриммуров попала девочка с таким же именем.       У семьи ученого было двое детей. Санс уверен, что двое. Так как в тексте говорится «им», а не «ему». Да и в детской два спальных места. А еще можно понять, что первенец должен был родится под солнцем, но не успел.       — Какая решительная женщина, закрутила роман с монстром посреди военных действий, — хмыкнул Санс. — И родила ему детей.       Детей… Гибридов.       Где эти дети? Они умерли? Или они где-то живы. Наверное, не трудно заметить таких монстров. В них определенно должно быть что-то человеческое.       Санс задумчиво побарабанил пальцами по собственному черепу, в попытках вспомнить, видел ли он кого-то похожего на человека. Вообще, на сколько похожими на людей должны быть дети смешенного вида? Может у них кожа как у людей, или глаза или что-то другое? А может их души больше похожи на души людей, а не на монстров?       Постойте! Могли ли они быть первыми жертвами Азгора? Что если эти дети стали первыми на убой? Что если их души сейчас хранятся в банках? Потому-то о гибридах никто не знает.       Мысль показалась максимально неприятной. Представлять, как рыцари короля врываются в эти комнаты и убивают эту семью, было очень гадко. Может быть подобная возможность стала причиной ухода семьи. Или побега.       Нет, вряд ли. Королевский ученый был слишком важной фигурой, скорее это он мог ставить ультиматумы. Учитывая, что от него зависело проснутся ли монстры завтра и будут ли они сыты и в тепле, королевская чета должна была перед ним на цыпочках ходить и ножки целовать. Но тогда почему и куда он исчез? Кого не спроси, никто не помнит о нем ничего: как выглядел, где жил, как его звали. Помнили только, что он создал ядро, которое спасло всех от голода и холода. А потом пропал.       Куда, как и почему, опять же, никто не знал.       Король должен знать хоть что-то! Он же давал указания, получал отчеты. Может он знал о семье своего ученого. И, вероятно, именно этот ученый делал лекарства для дочери королевской четы. А может… а может связь еще глубже.       Вдруг одинаковые имена — это не совпадение?       Голова кругом! В этой чертовой истории одни недомолвки и странности!       Санс отложил листы. Встал с кровати с твердой уверенностью поговорить с королем. Но ноги подогнулись, и голова скелета удобно устроилась на подушке. Взгляд устремился в потолок. А там мерцали звезды, солнце и луна.       «Увижу ли я однажды настоящее небо?» — подумал Санс и заснул.       Завтра. Он доберется до короля, завтра…