Пучина заблуждений

      …Эта сказка о девочке, которая попала в волшебную страну. Странная, безумная история. В конце мы узнаем, что приключения девочки были сном… Сказка закончилась, а я все думала: а вдруг девочка так и не проснулась?              Санс не мог точно сказать, спал ли он. Просто закрыл глаза будучи разбитым, затем открыл их будучи все еще разбитым. В голове каша из фактов вчерашнего дня и наметки плана на новый.       На душе паршиво. Каждый осколок пазла впивался в душу наточенными гранями.       — Я еще никогда не был так близок к правде, — прошептал скелет сам себе. — Потому не имею права опускать руки. Не сейчас.       За дверью копошилось и звенело. Папайрус готовил завтрак. Он не будил брата, да и сам не торопился на работу, а значит данное вчера обещание сдержит.       Санс нащупал в кармане телефон. Он смотрел на него в легком сомнении. Затем позвонил.       — Ало, Альфис. Да, я в порядке, — голос скелета говорил об обратном. — Прости, что заставил волноваться вчера. Но я не потому звоню. Слушай очень внимательно. Я вчера кое-что узнал и это выбило почву из-под ног... в общем… Я очень тебя прошу объяви эвакуацию. Спрячь всех в подвалах лаборатории… Нет, я не сошел с ума. И я беру всю ответственность на себя…. Альфис, выживут только те, кто окажутся в подвале. Потому, прошу, сделай как я говорю… Потом все объясню. Можешь назвать все это учением. Только прошу, как можно быстрее! И спасибо тебе.       Телефон вновь оказался в кармане, а Санс на ногах. Его ощутимо шатало, но он не имел права упасть. Не сейчас.       — Ужасно выглядишь, — с бледной улыбкой заметил брат, когда Санс спустился к столу.       — Знаю, — так же бледно улыбнулся Санс, без аппетита ковыряясь в тарелке. Напомнил: — Собирайся в лабораторию.       — Уже, — Папайрус кивнул на набитый вещами рюкзак. — А ты?       — Буду там позже.       Папайрус нахмурился.       — Ты обещал поддержать меня, Папс, — Санс смотрел печально.       — Ты точно будешь в порядке? — Папайрус заранее не верил в ответ Санса, но не мог предать его доверие.       — Да. — Санс попытался предать лицу не столь убитое выражение, но по взгляду брата понял: он облажался.       — Что ж, если так нужно, — Папайрус закинул рюкзак на плечо. — Мы встретимся позже.       — Обязательно, — Санс вышел из дома вместе с Папайрусом. — Так или иначе, встретимся.       Папайрус с тревогой посмотрел на брата и направился в сторону Водопадья. Санс проводил брата взглядом, пока тот не исчез за пеленой снега, затем повернулся в обратную сторону.       Вдруг из динамиков, из приемников из телевизоров зазвучал голос Альфис:       — Учебная тревога! Эвакуация! Точка сбора Королевская лаборатория. Просим всех взять только необходимое и собраться в указанной точке сбора. Не подведем короля и покажем нашу организованность.       Санс нашел силу на усмешку. Альфис явно потребовалась вся ее сила воли и вера в себя для подобной акции. Что ж, ему тоже не стоило отставать.       — Эвакуация! Объявлена эвакуация! — громко вещал Санс, заглядывая во все дома по пути. — Берите только самое необходимое! Король надеется на вашу сознательность! Быстрей! Быстрей!       Мимо бежали монстры. Паники не было. Многие восприняли происходящее как возможность отличится и показать, что вот они-то точно сознательные граждане, бежали налегке. Кто-то не пожелал рисковать и готовился чуть ли не к ядерной зиме, толкая огромные чемоданы. Были паникеры, бросившие все. А были те кто без пинка никуда не шел. Живые камни пришлось распихать по сумкам пробегающих мимо монстров.       Наконец воцарилась тишина. Сноудин оглох. А там за снежной грядой уже можно рассмотреть силуэт человека.       Санс не ощущал гордости за свой поступок, скорее ему было стыдно, что он просит убрать монстров с дороги человека, что бы те не мешались под ногами. Он давно перегорел и не ощущал прежнего ужаса от их смерти. Даже смерть брата больше не приносила столько же боли, как раньше. Иногда после очередного перезапуска, он вдруг осознавал, что не воспринимает окружающих живыми. Да и себя, если быть честным.        — Ты совсем окостенел, Санс.       Человек уже на подходе. Уже можно рассмотреть омертвевшее бледное лицо и блеск ножа. Санс не стал ждать, когда человек приблизится. Повернулся в сторону Водопадья… Как вдруг, будто кто-то на ухо нашептал, он резко отскочил вбок еще и голову руками прикрыл. Это спасло ему жизнь. Кусок скамейки пролетел мимо, а стебель лишь задел, да и то по касательной.       Санс оказался прав, мстительный ребенок пришел по его душу.       — Улыбающаяся мусорка!       — Привет, несостоявшаяся водоросль!       — Спасибо что напомнил о моем позоре! — Флауи блестел злыми глазами и выглядел угрожающим. — Я думал о том, что рассказал тебе тогда и о том что услышал и пришел продолжить нашу беседу, но теперь, — Санса окружили семена-пули, — по моим правилам.       Санс поднял руки, в попытке избежать битвы.       — Я согласен поговорить. — Но не согласен рассказать все, о чем узнал. — Думаю тебя интересует мой диалог с Альфис?       — Нет, ты ходил к королю. Я, — цветок замялся, не желая признаваться, что не нашел в себе силы прийти и послушать, но видел итог. — Я видел, как ты внезапно замер и потерял сознание. Я видел, как тебя несли обратно в лабораторию. Думаю, ты узнал или вспомнил нечто реально интересное. Поделишься?       Санс усмехнулся. Да, он мог бы сказать цветку об открывшейся родственной связи с некой Чарой. Мог ошарашить родством с его сестрой. Интересно это будет ложь или нет? Он до сих пор не знал, как связана его мать и девочка из королевской семьи. У Санса были идеи, но не было подтверждений. И пусть бы его безумные идеи оставались лишь идеями, а то чем больше он о них думал, тем страшнее ему становилось.       — Боюсь тебя разочаровать, но мой обморок не связан с твоей подружкой. Я узнал кое-что о моей семье и это… ошарашило меня до глубины костей.       При упоминании костей, Флауи всего перекорежило. Семена затрепетали, сузили круг и приготовились отправить скелета в начало цикла. Санс поспешил сказать следующее: — Однако до того момента я разговаривал с Альфис и кое-что от нее узнал о Чаре. Интересно?       Флауи не спешил отзывать семена.       — Расскажи мне сказку, а я скажу на сколько она мне понравилась! — улыбнулся цветок. Санс увидел Чару на входе в город и тоже улыбнулся. Понял: надо тянуть время.       — Сказка выйдет не слишком увлекательной, но, думаю, тебе понравится. Однако, Флауи, перед тем как я ее тебе расскажу. Поясни мне одну вещь. В прошлую нашу беседу я никак не смог найти ответ на вопрос.       — Какой?       — Понимаешь, мне показалось, что я и мой брат чем-то заинтересовали тебя еще до того, как мы познакомились. До моих попыток остановить твои жестокие игры. — Взгляд цветка стал непонимающим. — Ты вдруг стал ненавидеть нас. Преимущественно меня. Зовешь мусоркой и нападешь. Но почему ты стал меня ненавидеть? Вот что я никак не пойму.       Флауи моргнул и на его лице отразилось то же непонимание, как когда Санс рассказал о расплавленном монстре. Флауи вдруг осознал, что не знает почему ненавидит Санса. Просто когда он его впервые увидел, а рядом его доверчивого брата, то в душу будто плюнули. И пусть души нет, ощущение чего-то липкого и чужого проросло. А когда оказалось, что Санс может оказать сопротивление и помнит перезапуски, это чувство стало ненавистью. Но чем оно было раньше цветок сказать не мог.       — Есть причина, — таким тоном сказал Флаиу, что сразу стало понятно: причин нет. Ну, или по крайней мере он эти причины сам не знает.       — Тайн меньше не становится, — проговорил Санс сквозь зубы и уже более громко: — А хочешь узнать: почему?       Цветок заинтересованно подался вперед, но лишь затем что бы разочарованно отпрянуть:       — Потому что ты бесКОСТный. Ну ты же растение, у тебя не может быть костей.       От первой атаки удалось увернуться, вторую миновал по чистой удаче, третью чуть не пропустил. Танцевал правее и правее, пока на линии атаки не оказался человек.       Флауи не успел остановить атаку и семена достигли цели, выбивая из убийцы дух и облако праха.       — Чара, прости, я не хотел!!! — захныкал цветок. А в следующий момент обратился пылью из-за метко брошенного ножа.       Санс ожидал, что человек бросится на него, но девочка, не меняясь в лице, подобрала нож и продолжила идти как ни в чем не бывало. Пару мгновений Санс гипнотизировал останки цветка и крутил в голове последние его слова. Посмотрел вслед удаляющейся убийце и нехотя двинулся за ней. А затем сократил путь и оказался немного впереди.       Санс всмотрелся в ее мертвенно бледное лицо, бросил равнодушный взгляд на покрытый прахом нож и отступил с дороги. Дождался пока девочка не пройдет мимо и пристроился сзади на расстоянии десятка шагов.       Она больше не вызывала в нем гнев. Он просто не понимал.       Падение явно поломало ей многие кости, но девочка шла не замечая боли, правда двигалась немного дёргано. Помимо праха на ее одежде виднелась кровь, которой так не хватало лицу ребенка.       «Она вообще жива?» — Санса передернуло от мысли, что он преследует оживший труп.       Санс телепортировался немного вперед, желая удостоверится, что человек никого не убьет. Водопадье встретило тишиной. Монстры ушли, или их смели убегающие из Снежграда. Лишь одна лавка работала, лавка старой черепахи.       — Герсон, что б тебя, не слышал о эвакуации?       Старик меланхолично дымил трубкой и никуда бежать не собирался.       Когда скелеты были детьми, старая черепаха был одним из тех, кто помогал им. Как и крольчиха из лавки и хозяйка гостиницы, он давал детям еду и вещи. Всегда был добр. Его смерть Санс наблюдать не желал.       — Давай, я помогу собрать вещи.       — Я никуда не пойду, — спокойно сказал Герсон не двигаясь с места. — Если мне суждено сегодня умереть, то пусть. Я прожил достаточно долго.       — Старый дурак! — огрызнулся Санс, схватил пустой ящик и стал закидывать туда немногочисленные пожитки старика, как вдруг морщинистая лапа сжалась на его плече.       — Стоит уважать чужой выбор, малой.       — Уважаю, когда он не граничит с глупостью, — Санс продолжал скидывать вещи в коробку.       Старая черепаха покачал головой.       — Иногда я забываю, что ты более… человечен. Знаешь, когда я был ребенком, такие как вы с братом попадались довольно часто. Так что я рад, что снова вижу подобное.       Санс похолодел, промахнулся мимо коробки, старая тетрадь упала на пол. Его голос дрогнул:       — Что ты имеешь в виду?       Герсон смотрел на Санса и в его глазах плескался океан спокойствия:       — Я помню тебя и Папайруса еще маленькими костями. Вы шли из Жаркоземья перебирая маленькими ножками. И я сразу понял кого вижу перед собой. Вы не были скелетами, вы не были людьми. Половинка на половинку.       Санс сглотнул, в горле было сухо, перед глазами потемнело. Все это время был тот, кто знал, но не выдавал их. Даже им самим.       — Почему никому не сказал? — голос плохо слушался.       — Знал к чему это приведет. Монстры не были готовы прощать и на ваши маленькие плечи возложили бы чужие грехи. Вас бы не приняли. Потому я промолчал.       — Мы сильно отличаемся?       — Да. Скелеты более квадратные, скажем так. И их кости – как бы сказать? – другие.       Перед глазами Санса пронеслись кадры где он выкапывает кости Чары. Такие же кости как у него, как у Папса!       — Тогда почему никто не заметил эти отличия?       — Скажем так, — Герсон затянулся и выдул облако дыма, — нет образца для сравнения.       Санс кивнул. Книг о скелетах в библиотеке не осталось. Живых скелетов тоже. Лишь слухи и описания на словах.       — Но нас все равно сторонились.       — Да. Рядом с вами происходило кое-что странное. Не пойми неправильно, но каждый раз, когда я или другие пытались о вас узнать или приблизиться к вам мы вдруг о вас забывали. Или переключались резко на что-то иное. И это пугало нас. Думаю, нечто вас охраняло.       «Отец?» — Санс с трудом представлял зачем это было нужно отцу. И каким образом он достигал чего-то подобного?       — Как думаешь, старик. Если есть сила, которая нас охраняла, то почему отталкивала тех, кто мог помочь. Ты же помнишь, как мы с братом жили.       — Помню, — Герсон задумался и сказал: — Но если бы кто-то из монстров взял вас под опеку, думаю, это привело бы к тому, что ваш секрет открыли. И тогда, прости, но я не знаю, что могло бы случится. Король, или другие монстры, или стражники, ученые, кто-нибудь мог бы вас использовать. Например, чтобы попытаться сломать барьер.       Санс опустил взгляд. Да, такое могло случиться.       Герсон вдруг сказал:       — Я помню одну девчушку. Она все крутилась вокруг королевского ученого. Мозговитый был чудак. И она ему под стать. Все хотела знать, почему дует ветер, почему палит солнце, как работает электричество. Милая девчушка. Она выросла среди монстров, но так и не была ими принята. Последний раз я видел ее уже здесь. — Герсон тяжело и горько вздохнул. — Знаешь, человек не может жить без солнца. Он ослабнет и умрет. Но ваша мама жила долго, всем на зло. И родила двух прекрасных детей.       Перед глазами вдруг опустилась пелена, за которой стояла фигура. Слышался плач и тихий, болезненный кашель. Затем стало тихо и раздался успокаивающий голос:       — Мне уже лучше. Не плачь, Санс.       Пелена развеялась. Но голос продолжал звучать в голове. Искажённый, забытый, Санс знал кому он принадлежал.       — Да, наша мама долго прожила, — Санс сглотнул горький ком. — Долго для человека без солнца.       В начале каменного туннеля послышался звук шагов. Санс и Герсон дружно повернулись в ту сторону. Санс не удивился, он знал кто будет идти этой дорогой, а вот Герсон едва не подавился дымом:       — Это… это же…       — Да, человек…       — Да какой это человек!? — Санс впервые видел Герсона таким растерянным и злым. Он едва не выпал из-за прилавка разглядывая приближающуюся девочку. Вглядывался в ее дерганные движения, неживое улыбающееся лицо и пустые глаза. — Это же дух! Откуда здесь дух!!?       Разбираться на месте Санс не стал. Больше не церемонясь, обхватил старика руками и переместился ближе к выходу из Водопадья. Дал старику прийти в себя и спросил:       — Герсон, что за дух?       Герсон будто не слышал вопроса, продолжал стоять и смотреть в никуда.       — Герсон!       Старик вздрогнул и из него будто выдули весь воздух, так резко и быстро он осел. Санс едва успел поймать.       — Я надеялся, что больше никогда подобного не увижу, — прошептал он. — Кто? Хотя нет, не говори. Я догадываюсь. Это та человеческая девочка, воспитанница королевской четы? Боги помилуйте нас!       — Герсон, прошу, расскажи все что знаешь о люд… о таких как та девочка!?       Герсон держался одной лапой за грудь, другой за скелета и не спешил с ответом. Санс даже начал подозревать, что старая черепаха сейчас унесет ответы в могилу, но Герсон смог взять себя в руки и выпрямился. Доковылял до валунов, сел на один и как ни в чем не бывало достал мешок с табаком и трубку. После нескольких долгих затяжек он начал рассказ:       — Люди и монстры никогда не жили в мире. Войны разгорались то здесь, то там. Было что делить, было за что сражаться. И на тех полях брани случалось так, что монстры поглощали души убитых ими людей, — Герсон опустил трубку и взгляд. — Это было ужасно. То, что с ними потом происходило было ужасно. Да, в начале были сила и мощь, но затем происходило то, что видеть я больше не желал никогда.       Санс не стал торопить старика, просьбами перейти к сути. Он будто видел битву перед глазами. Крики, магия, сталь, смерть и отчаянное решение взять чужую душу.       — Не важно, насильно ли или добровольно, но монстр поглотивший человеческую душу был обречен на скорую и ужасную смерть. Да и после смерти ничего хорошего их не ждало.       — Что ты имеешь в виду? — не понял Санс.       Герсон вновь затянулся:       — Полагаю ты уже знаешь ответ, — печально сказал он. — Чара и Азриель, глупые дети несмышлёных родителей. Не видать им покоя.       — Старик ты меня пугаешь.       — Тут поздно бояться.       — Так. Ты уже мне чуть ли не историю своей жизни рассказал. Давай ближе к делу, — не выдержал Санс. — Что за духи? Что ты своими туманными фразами имел в виду?       — Есть причина по которой монстры не использовали души людей и это, отнюдь, не скоропостижная смерть. Причина была в ужасном посмертии. Монстр становился чем-то аморфным, лишенным души, эмоций, тела. А человек…, — Герсон сделал паузу и пару раз глубоко вздохнул, он вновь держался за грудь. — Люди полны решимости и эта решимость остается с ними даже после смерти. Души нет, монстра нет и ей бы по-хорошему тоже истаять. Если только вместе с решимостью не остается какое-то желание, неисполненная цель, стремление. Духи это вот такие остатки былого человека, наполненные решимостью. Человека нет, монстра нет, есть лишь цель.       Наконец Герсон перешел к сути, но Санс был этому не рад. От каждого слова старика ему становилось все более жутко.       — Люди через тысячелетия пронесли мифы о мятежных духах, которые вселялись в чужие тела и творили жуткие вещи. Полагаю, дочь короля стала таким духом и вселилась в свеже-упавшую к нам девочку. Если дух цеплялся за здорового человека, то сопровождал его. Однако если человек оказывался на грани смерти, то дух занимал его тело.       Санс вспомнил падение ребенка и будто воочию услышал хруст костей. Да, это тело точно уже свободно.       — И что делать? — в полной растерянности спросил Санс.       — Помочь. Духу нужно помочь исполнить его цель.       — Помочь чему? Истребить всех? — Санс схватился за голову. К такому он не был готов. — Эта маньячка вообще-то по трупам идет. Она нам всем смерти желает!       Герсон помотал головой:       — Санс, желания не так просты. И имеет много путей исполнения. Если выполнишь его желание, дух уйдет. — Было видно, что Герсону все сложнее говорить, но черепаха не смел замолчать. — Главное знай, это не живое существо. Он не думает, не анализирует, не меняет мнения, даже не имеет этого мнения. Это просто чья-та боль, которой нет конца. — Герсон весь сгорбился. — Прости, Санс, большим помочь не могу…       Санс стоял возле старой черепахи едва ли не падая под весом открывшихся истин.       — То есть надо исполнить желание духа, который хочет нам всем смерти!? Как по-другому можно это исполнить?! Герсон! Герсон? — Санс коснулся плеча старика и тут же отдернул руку. Старая черепаха медленно осыпалась прахом оставляя скелета один на один с открывшимися истинами. (Следующая глава выйдет уже в новом году)