Пучина заблуждений

      Это игра в продолжение фраз. Я говорю: «Тра-ла-ла. Река очень широка», а ты должен продолжить. Например, сказать: «Тра-ла-ла. Ручеек очень узок.» А еще можно указать и сделать что-то: «Тра-ла-ла. Смотрим вместе в зеркала.» Итак. Тра-ла-ла…              Хотелось выпить за упокой умершей черепахи. Смешно! Все кончится, как и кончалось ранее и Герсон вновь будет жив и расскажет немного больше о человеке, который жил с монстрами.       Санс прислонился к стене и приложил гудящую голову к ее холодному телу.       — Чем дальше в лес, тем толще тайны, — проговорил он.       Осмотрелся и понял, что находится недалеко от места, где человек должен встретиться с Андайн.       — Стоит ли мне хотя бы попытаться?       Скала на которой встречала человека ундина была хорошо видна, но самой женщины там не стояло. Чуть покачиваясь, Санс двинулся к скале. Но мысли его были не о подруге, а о словах Герсона.       Исполнить желание духа? А что хочет дух? Чего хотела Чара?       Он был уверен, что знает ответ. Просто на фоне происходящего и поведения одержимого духом человека не может поверить.       «Свободы», — раздался в ушах голос духа. Что она имела в виду под свободой? Исходя из ее поведения выводы напрашивались печальные. Смерть – тоже свобода.       Скелет покачнулся, не удержался на ногах и упал коленями в лужу. Мутная вода выплеснулась на размытые берега и медленно потекла обратно.        — Санс? — Андайн одним движением руки подняла его на ноги. — Что с тобой творится?! Ты приставал к королю с дурацкими разговорами! Упал в обморок! А потом ушел ничего никому не сказав! Заставил Альфис включить дурацкую тревогу! А теперь лежишь в луже!       Санс не поднимал взгляд, смотрел в ноги. Ему было трудно сконцентрироваться на голосе ундины. Мысли блуждали вокруг ответа на волнующий его вопрос. Даже произнеся его в слух он не мог понять, вложенный в слово смысл.       — Свобода…       — Санс, ты явно не в себе. Бормочешь под нос и еле держишься на ногах.       Скелет не ответил. Поднял тяжелый взгляд и заметил за спиной Андайн знакомую фигуру.       — Андайн, иди к Альфис, — безнадежно попросил он.       — Нет! Где-то бродит человек, так что я обязана…       — Не обязана. Иди в лабораторию.       Фигура вышла из тени пещеры. Алые глаза стеклянно блестели. Их блеску вторило лезвие ножа.       Андайн медленно обернулась, продолжая держать Санса за плечи. Скелет ощутил ее дрожь предвкушения перед тем как ее полное радости лицо повернулось к нему. Ее улыбка чуть угасла столкнувшись с обреченным взглядом скелета.       — Андайн, послушай, прошу, — в последний раз взмолился Санс. — Иди в лабораторию.       — Трус! — Выплюнула ундина, чуть ли не отшвыривая от себя скелета. Повернулась к медленно приближающемуся человеку.       — Для тебя смелость - это то, что помогает держать меч. Идти в бой с душой наголо и верой в лучшее. По твоим меркам, да, я - трус. Но знаешь, Андайн, иногда труднее всего не битва, а взгляд на нее со стороны.       — О чем ты? — ундина не пожелала отрывать взгляд от желанной добычи. От возможности выйти из подземелья.       — О том, что я не могу поменять историю прямо сейчас. Мне нужно еще немного времени, немного фактов, скоро я узнаю почему все ЭТО происходит. — Санс положил руки в карманы. — Ты не понимаешь, о чем я говорю. И не надо. Иногда незнание благо. — Он вздохнул. — Прости.       Санс ощущал себя соучастником убийства.       — Иди в лабораторию к остальным слабакам. А я буду бороться за нашу свободу, — крикнула ему в спину воительница и бросилась в бой.       Скелет вздрогнул и тихо прошептал:       — Свобода? Она тоже хочет свободы, — и двинулся в путь.       Он шел пока не уперся в реку лавы Хотланда.       — Тра-ла-ла! Куда везти тебя?       Скелет пожал плечами. Он и сам не был уверен куда ему следует направиться дальше.       — Куда бы ты предложил мне плыть?       — Тра-ла-ла! Ой-ой. Резко стало жарковато…       Как и все жители подземелья Санс привык к эксцентричной речи этой таинственной личности, которая неустанно возила всех по реке. Которая явно знала больше чем другие. Или делала вид, что знает.        Санс подумал, что никогда не видел кто прячется за безразмерным балахоном и никогда не видел этот балахон в пыли. Лодочник всегда был будто с краю событий: не участник, не помощник, просто сторонний наблюдатель.       — Тра-ла-ла! Ангел приближается. Тра-ла-ла.       За спиной раздались шаги.       Санс отступил с дороги, позволяя демону пройти мимо. Проводил демона усталым взглядом.       Детская пыльная фигура двигалась агрессивными рваными движениями. Каждый ее шаг сопровождался щепоткой праха и каплей крови.       Санс крутил в голове слова Герсона: «Если дух цеплялся за здорового человека, то сопровождал его. Однако если человек оказывался на грани смерти, то дух занимал его тело.» Ребенок упал с большой высоты и разбился насмерть.       Это даже не призрак. Огрызок чужого прошлого, полный переживаний боли и ярости. И он просит его освободить.       По спине прошлась холодная волна. Неужели в этом огрызке сохранилось нечто от прошлой личности? Чара? Ей больно? Она осознает, что делает? Или она видит долгий сон?       Если она ничего не осознает, то зачем дала подсказки о своем прошлом. А если осознает, то почему возлагает надежды на него?       Наверное, она тоже страдает. Как и Флаиу. Как и он. Как и человек в которого вселилась.       — Я найду способ разорвать порочный круг! — твердо произнес он.       — Тра-ла-ла! Ниже. Прямо. Поворот. Тра-ла-ла.       Санс хмуро посмотрел на болтливого лодочника. Обычно он был менее говорлив.        — Тра-ла-ла! Одна душа. Две жизни. Печальная судьба. Тра-ла-ла.       Эти слова привлекли внимание Санса.       — Эй, лодочник, ты о чем?       — Тра-ла-ла! Раз, два, три, четыре, пять, ты обязан нас искать. Тра-ла-ла.       Санс тяжело вздохнул. Если этот полубезумный «тру-ля-ля» и знал что-то, то говорил малопонятными загадками. Когда Санс был ребенком, он пытался разговорить эту персону, но вместо ответов получал факты о том, что вода мокрая, а солнце горячее.       — Отвези меня в лабораторию, — махнул на пространные речи рукой скелет и сел в лодку.       — Тра-ла-ла! Крутится земля.       — Да-да, я в курсе. — Санс думал о том, что нужно еще раз посмотреть в кабинете отца и в детской. Может он что-то упустил? А может есть еще спрятанные комнаты, где есть ответы?       У него уже были некоторые идеи о том, что он будет делать после перезапуска времени. Но без всех ответов на все вопросы, он опасался упереться в стену неверных выводов. Ему нужно было узнать: кто такая Чара? И та которая была его матерью, и та которая была приемной дочерью королевской четы. Они связаны! Он был в этом уверен. Просто не понимал каким образом.       Лодка остановилась у пристани. Санс едва не вывалился из нее под гнетом усталости. И тут услышал:       — Тра-ла-ла! Вместо рыбок в том сосуде плавало дитя. Тра-ла-ла.       Обернулся, а лодочник уже и след простыл. Лишь брызги в лицо от убегающего по воде деревянного зверя.       Эта персона продолжала оставаться столь же таинственной, как его отец, мать, демон и долбанный цветок.       — Я даже не буду удивлен если лодочник тоже как-то с ними связан.       Санс почесал гудящую голову и направился в лабораторию. По дороге ему ни встретилось ни души. Он знал где все находятся, он шел к ним. Перед тем как двери лифта закрылись, он увидел тень демона.       Лифт спускался издевательски медленно. А может это перегруженная мыслями голова не давала воспринять время в его реальном темпе.       Когда двери открылись первое что он увидел это острые пики стражников.       — Ребята, я вам не мозговая косточка. Меня не надо вскрывать.       Псы облегченно выдохнули и пропустили скелета к остальным спасенным.       Впервые Санс видел подвал столь заполненным. Протолкнуться сквозь толпу было той еще задачей. Монстры, Амальгамы, а вот и Альфис рыдает в уголке, Папайрус пытается ее успокоить.       Останавливаться не стал, протолкнулся глубже в коридоры и прошел мимо палат. Осмотрелся по сторонам. Решил в начале проверить тайные комнаты, о которых знал. И первая на очереди была комната с аквариумом. Прошел мимо ванной в слепой тупик. Где-то тут должна быть едва заметная панель.       Скелет едва ли не ползал по стене в поисках кнопки. Наконец, часть стены отошла в сторону и открылся вид на короткий коридор. В его конце небольшая комната, в центре которой стоял высокий круглый аквариум с кучей давно высохших труб на дне.       В голове раздался голос лодочника «Вместо рыбок в том сосуде плавало дитя.»       Память, будто издеваясь, подкинула полустёртое воспоминание. Он маленький вбегает в это помещение и видит в этом аквариуме фигурку. В голове маленького скелета промелькнула мысль, будто фигурка похожа на маму, но перед тем как он приблизился и смог рассмотреть ее, отец прогнал его. Больше в это помещение Санс не смог попасть.       Трубки давно высохли, но Сансу чудилось будто из них капает кровь.       Что если отец не смирился со смертью супруги и решил… воссоздать ее?       — Клон, — прошептал Санс.       С треском мозговых клеток все встало на свои места.       Дочь короля была клоном его покойной матери!       Нет, все еще хуже!       Санс сглотнул. Отец не просто клонировал тело любимой жены, он внедрил в новое тело старую душу.       Ноги вновь подвели и скелет растянулся на полу. Встать он не пытался. Перед его взором мелькали образы прошлого. Крохи воспоминаний. Догадок. Теорий. Все они сложились в единую картину жуткой в своей простоте истории.       Санс вспомнил…              Чара была невысокой женщиной полной округлых черт. Обычно улыбчивая, в тот день напряженная. В руках она держала нож. Отец стоял рядом. Высокий, полный острых углов, обычно он выглядел увлеченным и грозным. Но тогда он был напуган.       В силу возраста Санс не понимал происходящего. Просто ощутил неправильность. Перед сном мама не сказала ему «спокойной ночи», она сказала «прощай». Когда она уходила по ее лицу текли слезы. И потому Санс последовал за ней и подслушал спор родителей.       Он видел, как мама направила нож на себя. Видел, как отец пытался ее остановить. Видел короткую драку. На пол закапало красное. Папа согнулся от боли. А мама обернулась и увидела его.       — Прости меня, Санс, — сказала она и прерывисто обняла его, — но иначе вам не обрести свободу. — Отпустила и исчезла за поворотом.       — Чара, стой! — кричал отец. Встал, бросил сыну: — Живо в кровать! — он спешил за женой превозмогая боль. Рука держала раненный бок. Рука была в красном.       Санс не послушался. Направился следом за отцом. Ему запрещали пользоваться лифтом. Говорили, что можно лишь в чрезвычайной ситуации. По мнению ребенка, это она и была. Он догнал папу у причала. Папа кричал на убегающую по воде лодку. В лодке фигура матери в бесформенном балахоне.       — Я кому сказал, в комнату! — болезненно тихо приказал отец, когда заметил сына.       — А мама?       Отец бросил взгляд на вход в лабораторию. Сегодня не было никого на кого он мог оставить детей. И если младенец был в безопасности в кроватке, то Санс мог убежать и потеряться. Потому он поднял Санса на руки:       — Мы вернем ее, — сказал он.       Его белый халат весь в красных пятнах. Он тяжело вздохнул и произнес:       — Пойдем по короткому пути.       Началась череда телепортаций. Он сокращал как мог. Но все равно опоздал.       Руины. Цветы. Тело в ореоле света.       Санс был слишком мал что бы понять все правильно. Его мама просто спала. Ее рот был полон желтых цветов. Вокруг красное. Нож в красном. Цветы красные. Красное сердце. Решительная душа…              Он видел, как его мать покончила с собой.       «Иначе вам не обрести свободу».       Санс сжался. Закрыл голову руками. Но в голове набатом звучал голос матери. Голос повторял заклятые слова. Санс не желал их слышать. Он не хотел помнить.       Слезы очертили лицо. Из груди вырвались рыдания. Их было не остановить.