Пучина заблуждений

      Вода прекрасна. Этот бесконечный поток притягивает взор, манит своей мнимой безопасностью. Он зовет в долгий путь, полный преград, подъемов и спадов. И пусть у нас только одна река, я каждый день сплавляюсь по ней с удовольствием.              Санс проснулся довольно поздно. Даже для него. Открыл дверь в коридор и вздрогнул. За дверью его ждал Папайрус. Судя по недовольному лицу, ждал долго. Зашел внутрь и прикрыл за собой дверь.       — Доброе утро, брат, — натянул улыбку на лицо Санс.       — Доброе. Надо поговорить.       — Надо, так надо, — не стал спорить старший скелет и присел на край кровати. Папайрус сел рядом. Вид имел задумчивый.       — Итак, Санс, ты скажешь где был эти дни?       — Да, у нашей королевы. Выхаживал человеческого ребенка.       Папайрус не ожидал прямого и быстрого ответа, растерялся и не сразу нашел что сказать:       — Но почему?       — Почему я там был или почему выхаживал?       Младший скелет отвел взгляд. Он вновь не сразу нашел слова.       — Санс, я однозначно рад, что ты отказался от лени, но я в полном замешательстве от того куда ты направил свои силы. Вижу, что этот ребенок стал для тебя приоритетом. И это меня беспокоит.       — Боишься, что она займет твое место в моем сердечке, — не удержался от шутки Санс.       — Ты понял, о чем я, — нахмурился Папайрус.       Санс вздохнул и перестал изображать улыбку на уставшем лице:       — Поверишь, если скажу: я впервые верю, что делаю все правильно? Верю в то что делаю и как это делаю? Что не отступлю? Что дойду до конца? Что у меня есть план и я ему следую?       Папайрус смотрел оценивающе. Обычно импульсивный и инфантильный, сейчас он казался как никогда похожим на их отца. Высокий, собранный, хмурый. Сам Санс уродился в мать. Тоже невысокий, всегда с улыбкой на лице…       — Да, Санс. Я верю.       — Спасибо за веру, братишка. Я постараюсь ее оправдать.       На лицо брата вернулась привычная улыбка. И следующие его слова были весьма неожиданными:       — И потому я иду с вами! — он встал в позу и засмеялся. — Нья-ха-ха! Ничто не остановит нашу бравую команду! Нет ничего с чем бы великий Папайрус не смог бы справиться! Какие бы преграды не встали на моем пути…       — Андайн, — одно имя и Папайрус уже не выглядел таким уверенным.       Он сглотнул, но упрямо повторил:       — Какие бы преграды не встали бы у меня на пути…       — Ты же понимаешь, что она должна убить эту девочку. И тебе придется делать выбор? Ты уверен, что готов к подобному?       Папайрус замолчал, опустил вздернутую к потолку руку и сказал:       — Андайн мой друг, но ты мой брат. Если Андайн поставит меня перед выбором, я выберу тебя и того, кто рядом с тобой, — Папайрус протянул руку брату, помогая ему встать на ноги. — Можешь положиться на великого меня!       Санс принял руку брата и встал.       — В таком случае, нам надо собраться в путь.              Фриск проснулась во время сборов, а именно при попытке старшего брата уговорить младшего отказаться брать в дорогу кастрюлю макарон.       — Доброе утро, человек! — поприветствовал ее Папайрус и поправил себя: — Хотя скорее надо говорить: «Добрый день».       — Добрый день, — зевнула Фриск.       — Мелкая, мы почти готовы выходить. Есть дела, которые ты хотела бы сделать в Снежграде?       Девочка покачала головой. Она быстро умылась, оделась и была готова первее братьев, которые в конце спора решили съесть кастрюлю макарон перед выходом, лишь бы не тащить с собой.       И вот, после плотного завтрака-обеда, они оказались под бдительным взором прохожих. Все уже знали, что в подземелье человек. Каждый хотел хоть раз его увидеть. И каждый смущался, когда видел совсем маленького ребенка. После этого наблюдатели бросали странные взгляды на братьев скелетов. В свете открывшихся тайн, Санс не желает задумываться над смыслами этих взглядов.       Впереди показалась снежная завеса – импровизированная черта, отделяющая Снежград и Водопадье. В ней не было ничего страшного, кроме одного события которое в этот раз не произошло.       Войдя в снежную завесу Фриск вся сжалась, у нее отнялись ноги.       Перед ней высокий скелет. Он расставил руки в желании обнять. В его глазах молчаливое смирение. В ушах звучит: «Я все равно верю в тебя, человек.» Кровь! Голова падает. Тело рассыпается. Череп трескается.       — Человек? — Папайрус оглянулся на отставшего ребенка. Звук его голоса сделал прокручиваемую перед глазами сцену еще более яркой.       Дышать стало больно.       Санс молча схватил вновь зарыдавшего ребенка, прижал и понес вперед, шепча всякий успокаивающий бред.       — Санс! Ей плохо? Она больна? Лучше вернуться в город!       — Нет! — твердо произнес старший скелет, гладя девочку по голове. — Это пройдет.       Он знал по своему опыту. Перед его глазами стояла та же картина.       Снежная завеса рассеялась.       — Смотри, Фриск. Мы в Водопадье.       Девочка убрала ладони от глаз и ахнула. Да, пещеры были прекрасны. Множество водопадов, блестящих луж, голубых эхо цветов, заграждений из природных сталагмитов и блестящий драгоценными камнями потолок с сосульками сталактитов. Все блестело, сияло, переливалось и восхищало.       Горя как не бывало. Фриск тут же вытерла слезы, спрыгнула с рук Санса и начала бегать туда-сюда по лужам. В одну даже упала. Играть с цветами ей понравилось больше всего. Они рассказывали потаенные желания жителей этих мест. Иногда громко, иногда еле слышно. Фриск долго не решалась оставить цветам свои слова. Она не хотела перекрывать чужой голос и ждала молчаливый цветок. Наконец такой ей попался, и она нашептала ему еле слышно:       — Хочу, чтобы все стали свободны.       Цветок повторил ее слова.       Перейдя несколько водопадов и поблуждав по сети пещер, они вышли на поросшую густой травой поляну. Вокруг было тихо, потому грозный звон доспехов показался громом. Санс в мановение ока схватил Фриск и ринулся в густые заросли. Папайрус не обладал его проворностью и не сразу понял от чего и почему ему следовало бежать.       — Папайрус! — разнесся грозный громкий женский голос.       — П…привет, Андайн…— произнес высокий скелет, сглатывая. Он понял почему, но было поздно. Пришлось ему обходить заросли и идти к своей непосредственной начальнице на ковер.       Андайн смотрела через щели шлема очень недобро. Искала кого-то рядом с высоким скелетом.       — Где человек!       Папайрус подошел почти вплотную и постарался загородить собой зеленые насаждения, нервно улыбаясь.       — Я как раз его ищу, — произнес он.       — То есть ты его упустил?! Все видели тебя с ним! Я думала ты ведешь его сюда!       — Так и было, — смутился он. Врать Папайрус никогда не умел, но делал поразительные успехи используя часть правды в своих оправданиях. — Но он убежал.       — Другими словами, ты нас всех подвел! Я сама найду и убью этого человека!       Папайрус потупился. Он понимал, что как королевский гвардеец, которым он хотел быть, его задача была поймать человека. Но…       — Но, Андайн, это же ребенок.       Андайн рыкнула на Папайруса:       — Это неважно! Важно, что он – последняя душа! Так что если не собираешься помогать – не мешай!       Папайрус собирался сказать еще что-то, но именно в этот момент Фриск чихнула. Вчерашнее переохлаждение и сегодняшнее купание дали плоды в виде простуды.       Быстрее чем успел понять Папайрус, Андайн вооружилась копьем и бросилась в густую траву. Туда где она слышала чих. Ее рука буквально прорезала траву, вытащила на свет обмякшую добычу и….       — Санс!!?       — Привет, как плавается? — прохрипел придушенный скелет. Ундина держала его за шею.       — Что ты здесь делаешь?       — Изучаю глубоКость!       Тушка Санса была возвращена в траву и немного в землю. А злая Андайн утопала прочь на поиски человека.       Папайрус тяжело вздохнул и поспешил к брату. Фриск поднялась немного правее Санса. Санс успел откинуть ее в последний момент.       — Ощущаю себя корнеплодом, — произнес Санс, в попытках вытащить ноги из земли. — Не ожидал, что эта рыба реально решит помочь мне проверить глубину земли.       Папайрус и Фриск не удержались от смеха. Когда смех стих, Санс сказал:       — Не думаю, что у нас получится избежать с ней еще одной встречи.       — Может она тоже могла бы подружиться с человеком? — предложил Папайрус.       Фриск интенсивно закивала, ей идея понравилась. Сансу нет. Он не знал, как такое можно провернуть и остаться после в живых. Андайн понимала только силу. Но когда ты доказывал, что сильнее, она сама становилась сильнее. А после игры в доктора с Альфис у нее пропал глаз, но появились новые смертоносные фишки.       Хотя,если подумать. Санс невесело улыбнулся. Были перезапуски, когда он вступал с ней в бой. И побеждал. Он всегда ее побеждал.       — Подружится, куда денется, — произнес Санс таким тоном, что у его брата по спине мурашки пробежали.