Пучина заблуждений

      Если бы у меня было сто жизней, я бы все их прожила с теми, кого люблю… Даже если бы они не любили бы меня в ответ.              — О нет, — еще более огорчился призрак, когда девочка шарахнулась от него и упала в воду, а скелеты вновь приготовились к бою. — Неужели я помешал вам. Мне жаль.       И призрак, еще более понурый, развернулся и поплыл прочь.       Папайрус помог Фриск забраться обратно на плот и вновь толкнул тот вперед, но оказалось до берега оставалось всего пару метров. Плот плотно увяз в мягкой грязи.       Санс телепортировался на берег, минуя слякоть. Ребенок сам перепрыгнул, а вот Папайрус бесстрашно по ней пошлепал.       — Надеюсь столь мусорных приключений у нас больше не будет, — усмехнулся Санс. — Согласна, мелкая?       Фриск не ответила. Ее вообще не было рядом.       Скелеты в панике начали оглядываться и нашли ребенка, прижимавшимся лицом к окну домика похожего издалека на гриб. При ближайшем рассмотрении это оказалось два зеркальных дома, которые отличались только цветом штукатурки. И если тот что стоял справа был яркий и живой, то его брат слева казался покинутым и выцветающим.       — Что случилось, мелкая? На что ты смотришь?       Фриск отодвинулась от окна выцветающего дома и стало видно убранство. Внутри лицом к окну стоял тот самый печальный призрак. В его взгляде читалась усталость.       — Вауи! Мне кажется ему нужно немного утешения и объятий! — заявил Папайрус.       Санс с немой паникой наблюдал как оба ребенка (один по духу, второй по возрасту) рванули к двери. Постучали для проформы и тут же завалились в гости. Из окна он мог видеть, как удивлен неожиданной компании призрак.       — Мы в гости! — заявил Папайрус.       — Надеюсь вы не против! — постаралась сгладить бестактность Фриск.       Сансу оставалось только со вздохом вломится следом:       — Очень извиняюсь.       Призрак, не смотря на то что к нему вломились незнакомцы, ни капельки не испугался, он просто растерялся.       — Мне жаль, тут пустовато, — будто перед ворами извинялся, за то, что брать нечего. — Но чувствуйте себя как дома. В холодильнике есть немного еды. Можно включить музыку, или посмотреть телевизор, или поиграть на компьютере.       Естественно гости попробовали все перечисленные варианты развлечений. Призрачный бутерброд оказался слишком неуловимым и остался нетронутым, веселой музыкой в доме даже не пахло, так что Папайрус изобразил нечто на своих костях, Санс помог пройти уровень игры, в которой ранее застрял призрак, а затем они просто валялись на полу и разговаривали.       — Кстати, а как тебя зовут? — запоздало спросил Санс.       — Напстаблук, — ответил призрак. — Не обязательно запоминать это имя, если вам не нравится.       — Мне кажется это красивое имя. Оно очень необычное, — заметила Фриск.       — Вауи! Твое имя звучит как сценический псевдоним знаменитости! — восхитился Папайрус.       Призрак тут же зарделся.       — На самом деле именно так это имя и появилось. Мой, — Напстаблук на мгновение задумался, как правильно назвать того, о ком он упоминает. У призраков было все сложно в плане родства, — кузен и я когда-то вместе покоряли сцену. Но мне было не по душе блистать и теперь на сцене он один. Но я иногда пишу для него грустную музыку. У него выходит только заводные мотивы. Думаю, это заметно по его выступлениям.       Папайрус остался в недоумении от слов призрака, ибо о природе Меттатона никто не знал. По уверениям Альфис он – робот, которого она создала. А на самом деле он призрак. Или бывший призрак. Альфис активно экспериментировала с решимостью. И Меттатон был одним из результатов тех экспериментов. Призрак потерял бессмертие, потерял автономию и стал заложником созданного для него тела. К всеобщему удивлению Меттатон остался доволен.       Нет, правда, призраки очень странные!       Фриск так утомилась, что заснула, когда играла с Напстаблуком в «притворись мусором». Призрак накрыл девочку одеялом, а скелетам кивнул на диван. Сам он сел за компьютер и до пробуждения гостей писал мелодии.       Утром, бодрые, они поспешили продолжить путь. Но перед тем как покинуть гостеприимного хозяина, Санс решил задать ему один давно терзавший его вопрос. И задавать этот вопрос он решил без свидетелей. Подождал, пока брат и Фриск убегут смотреть на гонки улиток, которые Напстаблук устраивал для жителей Водопадья.       — Я хочу задать тебе странный вопрос. Думаю, только призрак может ответить мне на него, — начал Санс. — А может ли человек стать призраком?       Напстаблук покачнулся, будто кивнул. Его голос приобрел странную интонацию, не свойственную живым и дышащим существам.       — Я однажды видел такого призрака.       У Санса екнуло в груди. Однако то что сказал Напстаблук дальше, заставило ощутить себя опустошённым.       — Но это был не настоящий призрак. Он не мог «жить». Бедняга застрял в давно прожитых днях. Он говорил только то что произносил, когда был жив. Он делал только то, что делал, когда был жив. Он не был способен на что-то новое. И не был способен даже угаснуть. Бедное создание. Я навещал его временами. И иногда он будто узнавал меня. Иногда он будто старался ответить мне. И однажды он даже смог. — Напстаблук проронил несколько слезинок. — Мой бедный друг просто хотел быть похоронен. И я исполнил его желание. Больше я его не видел.       Когда Санс присоединился к гонке, забег уже закончился и Фриск скакала от радости. Ее улитка под пылкими подбадриваниями пришла первая. Папайрус обещал в следующий раз обязательно победить.       Напстаблук проводил новых знакомых до края фермы и тут Фриск спросила его:       — Когда барьер пропадет и ты сможешь выйти из подземелья, чем ты хочешь заняться?       Призрак без раздумий ответил:       — Создам свою музыкальную группу. Мы будем давать концерты. Наша печальная музыка заставит плакать толпы почитателей.       — У тебя это обязательно получится, — пообещала ему Фриск.       После этих слов призрак будто стал более плотным. Он кивнул и повернулся обратно к дому.       — Хорошей вам дороги, — пожелал он на прощание.       Их путь лежал в город чуть дальше по дороге. Он уже был виден с небольшого возвышения фермы. Оставалось лишь перейти очередной мост над очередным водным потоком. И тут Санс увидел лодочника.       Темная закутанная в старый балахон фигура привычно скользила по водной глади. Но вот она остановилась посреди реки. Лодка встала неподвижно, игнорируя движение потока. Лодочник повернулся к Сансу.       Санс смотрел на лодочника. Всматривался в линии его линялого балахона. Пытался представить под ним некую фигуру.       «Бедняга застрял в давно прожитых днях. Он говорил только то что произносил, когда был жив. Он делал только то, что делал, когда был жив.»       — Барьер падет, — прошептал Санс.       Лодочник не дал понять слышал ли он слова скелета. Лодка вновь продолжила движение.       — Санс, все в порядке? — взволновано наклонился над ним Папайрус. — Ты вдруг резко остановился.       Фриск тоже взирала на него взволновано.       — Простите, просто задумался.       — О чем?       — О рыбке которую нам предстоит отж.. пожарить, — улыбнулся Санс, глотая неприличную шутку.       Фриск не поняла, а Папайрус покачал головой. Раз его брат шутит, значит все в порядке.       Они перешли последний мост и поспешили в город. А Санс все смотрел в сторону реки и пытался найти взглядом знакомый темный силуэт.